Люби меня нежно

страница №2

...>.
Как бы не так! Синтия напомнила себе еще одну поговорку бабушки: Кошка
знает, зачем мурлычет.
Она покачала головой, отказываясь от любезного предложения Альвареза. Вообще-
то постоянно опираться на костыли не было необходимости, хотя месяц назад
она сломала три пальца на ноге и порой боль была невыносимой. Если она
ступала с осторожностью, то могла передвигаться и без опоры. Но она не
собиралась давать в руки врагу козырь!
А этот излучающий обаяние испанец с хвостиком и в итальянском костюме не
меньше чем за тысячу долларов был ее врагом.
Она напомнила себе: Под красивой одеждой часто скрывается сердце подлеца.
Альварез был адвокатом ненавистного Феррама, чью компанию Синтия намерена
была наказать за причиненные страдания. Она провела собственное
расследование и выяснила, что президент был мозговым центром этого бизнеса,
но по какой-то причине предпочитал напускать на себя таинственный вид и
создавать у публики впечатление незаинтересованного владельца.
— Вы уверены, что мы обойдемся без адвокатов? — спросила она,
взмахнув ресницами.
Она уже имела опыт ведения подобных переговоров, и тогда на кону стояла
сумма в миллиард долларов. О, мужчины иногда бывают так глупы!
Они шли по коридору, обитому светло-коричневыми деревянными панелями. В
приемной их встретила секретарь, женщина средних лет в шелковой блузе
изумрудного цвета. Она оторвала взгляд от монитора и, махнув рукой в сторону
открытой двери кабинета, объявила:
— Принц Феррама присоединится к вам через минуту.
Бог ты мой! Все было обставлено так, словно от Синтии ожидался реверанс. О,
это была бы забавная картинка: Синтия на костылях почтительно кланяется, и
ее юбка ползет вверх, обнажая зад.
Синтия повторила вопрос, обратившись к Альварезу:
— Может, все же позвонить моему адвокату? Я не особенно сильна в
юридических тонкостях. Как вы считаете, ему стоило бы приехать?
Секретарь смерила Синтию возмущенным взглядом.
Альварез хмыкнул в ответ (ну, форменный идиот!) и удостоил ее ответом, лишь
когда они вошли в кабинет, который, очевидно, почитался как королевские
покои.
— Нет, я уверен, что нам не понадобится адвокат, мисс Салливан, —
одарив ее ослепительной улыбкой, сказал он.
Люцифер бы позавидовал лицемерию этого проходимца.
О, она уже предвкушала, как опустит на землю этого эгоцентрика и заставит
ненавистную обувную компанию плясать под свою дудку.
— Наша встреча будет носить совершенно иной характер.
Иной? То есть какой же это, позвольте узнать? "О мэм, как жаль, и мы готовы
извиниться, а что вам еще надо?" Неужели он настолько глуп?
— Ну, я не знаю, право...
— Поверьте мне, дорогая. Я ведь и сам адвокат.
— Ну, это, пожалуй, громко сказано.
— Простите? — переспросил он, подводя ее к кожаному креслу в углу.
Сам он уселся напротив, вытянув и перекрестив ноги. — Что вы сказали?
Несмотря на расслабленную позу, его глаза выдавали напряженность: Альварез
смотрел на Синтию взглядом смертельно опасной змеи, словно желая ее
загипнотизировать. И она решила, что надо быть настороже.
— О, я просто хотела спросить, тот ли вы мистер Альварез, с которым мне
посчастливилось трижды за прошедшую неделю беседовать по телефону? Или это
был мистер Эверест?
На ее лице появилось выражение крайней растерянности, как будто она и
вправду не могла вспомнить. Ей без труда удавалась роль наивной простушки.
Вздохнув, она отставила в сторону костыли и откинулась в кресле:
— Нет, не могу вспомнить.
Ну, давай же, дурачок, хватай наживку.
— Да, — нерешительно ответил он. — Я полагаю, что имел
удовольствие беседовать именно с вами.
— Я так и подумала, хотя за прошедшие несколько недель мне пришлось
переговорить с таким количеством людей из вашей компании... Я надеялась, что
мы достигнем компромисса, который устроил бы обе стороны. Насколько я
помню... — Она вытянула из бокового кармана маленькую записную книжечку
в кожаном переплете. — Насколько я помню, мне пришлось переговорить с
семнадцатью работниками вашей компании. Я звонила вам пятьдесят три раза.
Если они не смеялись надо мной, то переключали на режим перманентного
ожидания...
— Перманентного ожидания?
— О, это такая тактика у администраторов, которые желают отделаться от
навязчивого абонента. Они предлагают тебе оставаться на линии и ожидать
ответа так долго, что невольно хочется повесить трубку. Я бы перевела это на
простой язык как метод заткнуть леди рот.
Она перестала улыбаться и бросила на Альвареза холодный взгляд — время
притворства прошло.

— Что вы на это скажете, мистер Альварез?
— Ой-ой-ой, — с гримасой боли ответил он. — Мисс Салливан, меня уже атаковала акула?
— Нет, она лишь слегка потрепала вам перышки, — бесстрастно
ответила Синтия, стараясь не выказывать удивления тем, что он, как
оказалось, был прекрасно осведомлен о ее репутации в деловом мире.
Бог ты мой, он, наверное, знал не только ее финансовое положение и уровень
образования, но даже представлял, где она покупает себе Тампакс.
Не придавая значения язвительному ответу, Альварез растянул губы в широкой
усмешке, понимая, что главная часть битвы впереди.
— Вы не намерены сдавать своих позиций, не так ли?
— Лучше не скажешь.
Он снял очки и внимательно посмотрел на нее. Женщина, не обладающая такой
сильной волей, как Синтия, не выдержала бы столь откровенного взгляда, но
она лишь вздернула подбородок и даже не отвела глаза.
— Перейдем к делу, мисс Салливан. Сколько?
— Миллион. И если ваш босс заставит меня ждать еще, то сумма возрастет
до двух миллионов.
Он рассмеялся.
Она пожала плечами.
— Двадцать тысяч прямо сейчас, если мы подпишем бумаги о том, что не
имеем друг к другу претензий.
О, дело принимало интересный оборот! Она и не думала, что Феррама вообще
пойдет на переговоры. Двадцать тысяч для компании такого уровня, как
Феррама, были небольшой суммой, но многие корпорации предпочли бы уплатить
компенсацию в судебном порядке, лишь бы не создавать ненужных прецедентов,
потакая необоснованным требованиям клиентов. Не то чтобы ее требования можно
было считать необоснованными... Она была уверена, что выиграла бы процесс.
— Не зарывайтесь, мистер. Двадцать тысяч едва покроют мои расходы. Пока
я была без работы, я потеряла куда больше. — Она приподнялась с
места. — Мистер Альварез, мы говорим на разных языках. Помните, зажав
кулаки, ястреба вам не поймать.
— Ястребы, акулы... Мы что, в зоопарке?
Синтия бросила на него яростный взгляд.
— С вами свяжется мой адвокат.
Он остановил ее.
— Тридцать тысяч.
Она склонила голову набок, пытаясь понять, что происходит.
— Пятьдесят, и это наше окончательное предложение.
О, здесь что-то не так! Они ни за что не предложили бы мне пятьдесят тысяч,
если бы не боялись чего-то.
Интуиция никогда не подводила Синтию. Она чувствовала, что нащупала золотую
жилу.
— Какая разница между адвокатом и грифом, мистер Альварез?
— Черт побери! Еще одна шуточка об адвокатах, — пробормотал он
загадочно и поднял руки в притворном ужасе.
— Одному из них щелкнуть по носу легче легкого, — ответила она.
— Вы хотите сказать, что вас раздражают носки моих туфель?
Он указал на свои туфли из мягкой кожи, которые стоили, по меньшей мере,
пятьсот долларов.
— Нет, я просто пытаюсь вас предупредить. Не стоит идти войной на
другого человека, особенно на такого, как я. Я сделала себе состояние в
жестоком мире бизнеса, где умение блефовать ценится как высочайший из
талантов.
— Я весь внимание, — подчеркнуто любезно произнес он.
— Вы решили, что я играю в детские игры? Вы сильно заблуждались. —
Она одарила его надменной улыбкой, желая позлить. — Некоторые почему-то
полагают, что акулы бизнеса не станут нападать на адвокатов, — пошутила
она. — Так сказать, из чувства профессиональной солидарности. Но, как
видите, это все небылицы.
— Ха-ха-ха! К чему вы клоните?
— Я бы приняла чек на пятьдесят тысяч три недели назад, до того как
ваша компания приложила максимум усилий, чтобы довести меня до бешенства. Но
теперь...
— Теперь?
— Теперь я намерена разорить вашу лавочку.
— Ваш ждет большое разочарование, мисс Салливан, — ласковым тоном
отозвался он, нисколько не обескураженный тем, что услышал.
— Неужели?
— В океане хватает места и не для таких акул, как вы. Вспомните об
этом, когда снова начнете напевать мелодию из Челюстей.
Их разговор прервал шум в приемной. Сквозь открытую дверь они увидели двух
мужчин, которые о чем-то оживленно беседовали, направляясь в сторону
секретарского столика. Высокий господин в небрежно накинутом на плечи
пиджаке (очевидно, принц собственной персоной) что-то говорил молодому
человеку в униформе шофера. Это звучало примерно так:
— Какое, черт побери, имеет отношение теорема Пифагора к разработке
конструкции туфель на шпильках?

— Самое прямое, — возразил собеседник, который со своей курчавой
шевелюрой смахивал на какого-то экзотического зверька.
Несмотря на то, что ему было не меньше двадцати пяти лет, голосом и
внешностью он больше напоминал веснушчатого юнца. Вытащив калькулятор из
кармана, он начал тыкать в клавиши, на ходу поясняя:
— Посмотрите. Угол наклона должен быть обратно пропорционален силе
воздействия на пятку, иначе вся конструкция рассыплется.
Синтии показалось, что принц простонал и с его уст сорвалось вовсе не
подобающее особе королевской крови восклицание.
Вошедшие уже обращались к секретарю, которая, судя по всему, сообщала им о
присутствии посетительницы в кабинете босса.
Альварез резко встал. Она тоже решила подняться. Ухватившись за край стола,
она наклонилась вперед, но Альварез, ткнув в ее сторону пальцем, произнес
властным тоном:
— Оставайтесь на месте.
Выйдя из кабинета, он присоединился к мужчинам. Принц и Альварез перешли на
стремительный испанский, и Синтия потеряла нить их разговора. Она
догадалась, что адвокат посвящает его высочество в детали недавней беседы и
излагает ему претензии несговорчивой покупательницы. Когда Синтия безуспешно
пыталась дозвониться в компанию Феррама, то узнала, что принц отбыл в
Париж, чтобы представить на одном из модных показов коллекцию своих
творений. Синтия до сих пор не могла поверить, что она купила эти
злосчастные туфли. Легкомысленные лодочки на высоченных каблуках обошлись ей
в двести пятьдесят долларов, да и то они были выставлены на распродаже...
Она шла по Пятой авеню, мимо дорогих бутиков. В тот день ей исполнилось
тридцать лет, и она ругала себя за то, что, несмотря на приличные заработки,
не уделяет себе достаточного внимания. Она повторяла, что заслуживает
подарка, пусть даже сделает его себе сама, и вдруг заметила пару туфель из
голубой замши на высоких каблуках. Продавец заверил ее, что туфли от Феррама
стоят каждого потраченного на них цента, так как сочетают уникальный дизайн
с практичностью и комфортом. Ее убедили в том, что в таких туфлях женщина
может провести целый день на ногах и даже не заметить нагрузки. Кроме того,
завершил свой рассказ продавец, все знают, как реагируют мужчины на женщин
на высоких каблуках.
Остальная часть истории была хорошо известна. Мозоли, потерянная работа.
Невеселая перспектива пропустить дату платежей по кредитам. Организация
пикета. Время расплаты.
Она прищурила глаза, вглядываясь в источник всех своих бед, каким ей
представлялся принц Феррама.
Наконец он закончил разговор и повернулся к ней. Он замер на мгновение,
словно его настиг злой рок. Но не она решила первой исполнить эту зловещую
роль! Он и только он был повинен во всем!
У нее бешено забилось сердце. Она попыталась вспомнить хотя бы одну из
поговорок своей мудрой бабушки, но на ум пришло лишь одно ее изречение:
Хитрый подлец может и святого ввести в грех. Нет, это звучало не очень
обнадеживающе. Лучше она остановит выбор на другой поговорке: Не надо
путать бороду козла с хвостом жеребца. Да, да, лучше она будет представлять
этого красавца именно таким и не станет наделять его коварством и хитростью.
Еще до того как он снял темные очки, она увидела, что он был воплощением
всех девичьих грез об Очаровательном Принце. Его длинные темные волосы были
убраны назад, подчеркивая словно отлитое из бронзы лицо, которое не
обезображивали, а украшали морщины. Его чувственные губы раскрылись от
удивления, зеркально отразив ее собственную растерянность. О, он не был
красив, как Альварез, похожий на кинозвезду, но показался ей куда
привлекательнее. За его резкими чертами скрывалась грусть и уязвимость.
Однако как глупо с ее стороны... Видеть то, что ей хотелось увидеть! Ничего
себе! С каких это пор ирландская барракуда, поддается чужим чарам?
Да что со мной происходит? Еще никогда меня не привлекал мужчина только
потому, что он знаменитость... Но все же как он хорош!
Крохотная золотая серьга сверкнула, и Синтия заметила все: и серый шелковый
костюм, и мускулистое стройное тело, и черную футболку, заправленную в серые
дорогие брюки. Небрежный шик. Наверное, он вынес этот модный образ с
парижских показов.
Бог ты мой!
Потрясенная увиденным, Синтия вдруг почувствовала себя заурядной и
невзрачной. Как бы она ни старалась, сколько бы денег ни заработала,
услугами каких бы дизайнеров ни пользовалась и какими безупречными манерами
ни обладала, в глубине души она знала, что так и останется бедной девочкой
из гетто, которая будет смотреть через стекло, приплюснув нос, на жизнь
богатых и знаменитых.
Но Синтия не могла себе позволить так просто сдаться. Принц направлялся к
ней. Он протянул ей правую руку, одновременно снимая левой очки.
И Синтия на мгновение потеряла способность соображать.
— Добрый день, мисс Салливан. Принц Перико Томас де ля Феррама к вашим
услугам, — тихим, завораживающим голосом сказал он.

Его английский был безупречен, хотя Синтия и слышала явный испанский акцент,
только добавлявший принцу очарования.
— Перико? — пропищала она и тут же одернула себя.
Какая она глупая!
— Питер, — перевел он нежным голосом и одарил ее чарующей улыбкой
уверенного в своем обаянии мужчины.
Очнись, Синтия. Это деловая встреча. Он твой враг. Интересно, любит он
целоваться?
— Принц Питер? — переспросила она со смехом, желая сгладить
собственную неловкость, однако чувствуя, что ум отказывается подчиняться ей.
— Мои друзья зовут меня П. Т.
— Принц П. Т.?
— П. Т., по моим инициалам, — поправил он, и в его прищуренных
глазах мелькнуло раздражение.
— О, простите... Но принц Питер звучит довольно глупо. А звать П. Т.
взрослого человека, пусть даже это его инициалы, кажется мне смешным.
Его длинные пальцы встретились с ее пальцами (это рукопожатие или ласка?), и
он, следуя старой традиции, поднес ее ладонь к губам. Ей показалось, что это
прикосновение обожгло даже ее измученные болью пальцы на ногах. Все это
время он не отводил от нее проницательного взгляда, в котором читалось: Я
не беру пленных. У него были самые густые ресницы, которые ей только
доводилось видеть. А глаза! Они были такими синими, что казались черными. В
его взгляде угадывались самые смелые обещания. Она не могла бы ошибиться. Он
соблазнял ее.
Весь мир на долю секунды замкнулся для нее в аромате его дорогого одеколона,
в трепете его ресниц, в звуке его дыхания (или она слышала звук собственного
сердца?). Опустив ее руку, он крепко сжал ее и обычном рукопожатии. Ни
одному мужчине до этого не удавалось при первой встрече произвести на нее
столь сильное впечатление.
— Мне приятно познакомиться с вами, сеньора Салливан, — сказал он,
и эти обычные слова приветствия из его уст прозвучали несколько
двусмысленно.
— П. Т.! — предупреждающе произнес Альварез. Из другого конца
комнаты, где его водитель включал компьютер, донесся приглушенный смех.
Синтия услышала в голосе Альвареза тревогу. Она словно очнулась ото сна. Она
была на деловой встрече, а не на свидании!
Принц, казалось, тоже пришел в себя. Он с возмущением взглянул на их руки,
все еще сплетенные, как в объятии, выпустил ее ладонь и, как в замедленной
съемке, снова превратился в холодного и недосягаемого принца.
На его лице появилось высокомерное выражение. Он поправил пиджак, и Синтия
заметила наманикюренные ногти. Прозрачный лак?! Да я уже забыла, когда
позволяла себе подобную роскошь. В его глазах, еще минуту назад горящих
страстью, невозможно было ничего прочесть. Он криво усмехнулся, и Синтии
показалось, что ее окатили ледяной водой. Он смотрел на нее так, словно
хотел сказать: Я знаю, что ты сгораешь от желания, красотка.
Синтия гордилась своим умением быстро считывать характер. Неужели она
ошиблась и между ними не пробежало искры? Неужели она придумала их взаимное
влечение друг к другу, которое ощутила несколько минут назад? Неужели принц
был таким образцовым актером? Но с какой стати ему устраивать подобное
представление? Былые сомнения одолели ее с новой силой.
Однако она не была готова к насмешливому замечанию, которое последовало за
этим:
— В чьем замке, принцесса? В вашем или моем?

Глава вторая

Женщина... Синтия Салливан... отпрянула, как будто он ударил ее. Она все еще
была слишком близко от него, и от его взора не укрылись алые пятна,
проступившие на ее щеках. Такого унижения ей еще не доводилось переживать!
П. Т. хотел бы забрать свои слова назад, но уже ничего нельзя было
исправить. Когда их пальцы сплелись в рукопожатии, он на мгновение увлекся и
хотел послать к черту планы обольщения этой красотки. Ему показалось, что
прикосновение ее руки растопило лед в его душе и последние пять лет безумной
гонки словно улетучились куда-то. Его охватила необъяснимая радость. Ему не
хотелось отпускать ее руку — он боялся нарушить возникшее очарование. К
счастью, помутнение длилось всего секунду, и вот он уже снова овладел собой.
Ей не удастся перехватить инициативу. Он никому не позволит нарушить его
планы. Женщины, даже очень красивые, встречаются на каждом шагу, даже акулы
фондового рынка с губами, созданными для поцелуев. Мужчине всего раз
выпадает шанс дотянуться до луны, и он не станет его упускать только потому,
что его поманили чужие прелести.
К счастью, озабоченный голос Дика и язвительное хмыканье Джейка сделали свое
дело, и принц вышел из транса. Он напомнил себе, что перед ним женщина,
готовая разорить его компанию и бросить тень на их доброе имя. Она несла в
себе опасность. И он не пошел бы даже на минимальный риск, потому что на
кону стояло слишком многое...

Он был уверен, однако, что и ее захлестнула та же волна эмоций. Он понял это
по остановившемуся взгляду ее больших глаз, по тому, как приоткрылись ее
розовые соблазнительные губы, по пульсирующей жилке на нежной шее. Сомнений
не возникало — он произвел на нее такое же сильное впечатление, как и она на
него. Как принято говорить в таких случаях, в дело вмешалась химия.
Но очарование миновало.
Синтия отстранилась от него, приходя в себя. Учитывая, что она вращалась в
мире мужчин и была настоящей красавицей, можно было предположить, что она
получала недвусмысленные предложения довольно часто. Но он видел, что она не
привыкла отступать от цели. Настоящий боец. Он вдруг подумал, что она, как и
он, научилась скрывать свое истинное я под маской. Он наблюдал, как из
уязвимой и очарованной женщины она превращалась в холодного дельца.
У нее действительно были волосы цвета первой клубники, как он заметил
раньше. Она завязала их в хвост, но непослушные локоны выбились у висков. В
его глазах она была воплощением совершенства. Безупречная кожа, глаза цвета
бирюзы, которые метали теперь молнии, и губы... Бог ты мой, эти губы сулили
очень многое!
Она была в строгом костюме, но под жакетом он заметил белую кружевную майку.
Этот элемент гардероба, несомненно, должен был заставить сердце мужчины
биться в сумасшедшем ритме, и принц в полной мере ощутил на себе силу
очарования этой женщины. Ее юбка доходила до середины бедра, оставив на
обозрение необыкновенной красоты ноги.
Синтия Салливан представляла собой потрясающее сочетание хищницы и
беззащитного котенка. И он подумал, что если бы время и место были иными...
он с удовольствием посвятил бы себя исследованию этого сбивающего с толку
противоречия.
— Простите, принц, но мосты разведены.
— Ч-что? — Он словно вернулся с небес на землю.
Минуло лишь несколько секунд после его возмутительного замечания, но ему
показалось, что прошло не меньше часа.
— Вы спросили В чьем замке?, и я вам ответила. Даже не надейтесь, что
найдете во мне сочувствие. Именно вы стали причиной моих недавних страданий,
а я такое не прощаю. Честно говоря, я бы ни за что не смогла натянуть
хрустальную туфельку на такую распухшую ногу.
Для большего эффекта она вытянула ушибленную ногу вперед.
Кажется, она меня отшила.
— Другими словами, даже не мечтайте! Хорошо. Правила игры установлены,
и противники уже определились с выбором оружия.
— То есть вы не хотите посетить мой дворец, чтобы посмотреть мои
эскизы? — попытался он отшутиться.
Она обнажила зубы, но не в улыбке.
— Какую часть моего последнего высказывания вы не поняли?
Да я мог бы влюбиться в эту женщину! С удовольствием провел бы с ней ночь
или даже пару ночей.
— О, мисс Салливан, какое досадное недоразумение, — поспешил
исправиться он. — Всему виной мой плохой английский.
Он обезоруживающе улыбнулся, пытаясь убедить ее в своей искренности.
Наклонившись вперед и опираясь на стол, она посмотрела на него с неприкрытой
ненавистью. О, да она более проницательна, чем я думал, — решил
принц.
Не произнеся ни слова, она дала понять, что считает его не принцем, а жалкой
лягушкой. Да, он и вправду не был принцем, ничего не поделаешь! Проклятие!
В этом-то и была проблема. Он вынужден был притворяться. Даже перед этой
женщиной. Особенно перед этой женщиной. Его компания, пять лет его усилий,
его деловые интересы — все это было гораздо важнее, чем какая бы то ни было
женщина. Он был согласен на все, абсолютно на все ради достижения своих
целей.
— Прошу вас, сеньорита Салливан, присядьте. Я думаю, что нам стоит кое-
что обсудить, — бесстрастным голосом произнес он, указывая на кресло, у
которого стояли костыли Синтии.
Она изогнула брови и махнула рукой в сторону другого кресла.
— После вас.
Он и забыл, что перед ним женщина, знакомая с миром большого бизнеса,
которая не даст сопернику ни малейшего шанса: да, она бы не допустила, чтобы
собеседник возвышался над ней в прямом и переносном смысле этого слова.
Очевидно, она была хорошо осведомлена в трактовке языка жестов и
телодвижений. Умна, ничего не скажешь! Он, например, часто занимал место за
письменным столом, чтобы сразу установить дистанцию и продемонстрировать
оппоненту, кто в предстоящем разговоре будет исполнять роль лидера.
Он склонил голову и, принимая условия игры, сел на указанное место.
Опустившись в кресло, он заметил Дика, который стоял, прислонившись к стене
и наблюдая за своим боссом. Дик не скрывал, насколько его забавляет сцена,
свидетелем которой ему довелось стать. Забавляет и беспокоит.
Джейк был погружен в работу. Он проводил какие-то вычисления, сравнивал
рисунки и не обращал на происходящее ни малейшего внимания. Очевидно, его
полностью увлек процесс разработки нового дизайна для туфель от Феррама.

— Полагаю, что вы уже познакомились с моим адвокатом, мисс Салливан.
Энрике Альварез.
— О да, мы уже познакомились с Диком, — язвительно заметила она.
Принц попытался представить, о чем должны были говорить эти двое, но решил поиграть в отгадки позже.
— И позвольте также представить вам моего главного дизайнера, Джейкоба
Бенора. Именно Джейк разработал модель Вамп, которая и стала причиной
возникшей... проблемы.
Он выразительно посмотрел на правую ногу Синтии, обутую в ортопедическую
сандалию, из носка которой выглядывали израненные пальцы. Принц попытался
изобразить сочувствие и возмущенно вздохну...

Список страниц

• #
• 1
• 2
• 3
• 4
• 5
• 6
• 7
• 8
• 9
• ...
• 19
• 20
• 21

Закладка в соц.сетях