Жанр: Любовные романы
Люби меня нежно
...в его план! Мучить ее, пока она не сдастся на милость врага.
— Нет.
— Да.
— Ты не можешь меня заставить.
Он вздернул бровь.
— Или ты идешь со мной, или мне придется тебя отнести. Что тебя устроит
больше?
Он подхватил ее на руки и отправился в ванную. К своему ужасу, она увидела,
что он уже разостлал на кафельном полу несколько больших банных полотенец.
Кроме того, он положил тут же шелковый шарф, пару колючих варежек, перо
павлина, которое стояло у нее в вазе, подушечку для пудры и кожаный ремешок.
Не принц, а пчелка!
Ее взгляд выражал тревогу. Принц стоял, небрежно прислонившись к двери. Она
бы назвала эту позу ленивой, но напряженный подбородок выдавал его
готовность
к прыжку
. От него исходила опасность.
— Ты извращенец?
Ее вопрос удивил его, и на его губах мелькнула легкая улыбка.
— А что такое извращенец?
— Мне трудно вести с тобой непринужденную беседу, когда ты стоишь в чем
мать родила. Накинь на себя, — указала она на халат, висевший на
крючке.
— Я предпочитаю делать массаж обнаженным. Не так испачкаешься.
Испачкаешься?
— У тебя большой опыт по этой части, да, парень? — вдруг ощутив
укол ревности, прошипела она.
— Не то слово.
Она не могла понять, говорит он серьезно или шутит.
— Между прочим, никаких разговоров. Когда я делаю массаж, то
придерживаюсь определенных правил. Никаких разговоров, только краткие ответы
при необходимости.
Правила массажа? Он точно извращенец. Во что я влипла?
— И как должны звучать эти ответы?
— Пожалуйста. Щекотно. Жарко. Хорошо. О да!
— Не могу поверить тому, что слышу.
Она покачала головой, удивляясь его самообладанию.
— Я знаю. Снимай платье.
— Ни за что!
Он покачал головой.
— Что же, в браке принято уступать.
Синтия облизнула губы и отступила назад, когда принц оторвался от двери и
направился к ней.
— Зачем ты это делаешь? — закричала она, упершись спиной в стену.
— Потому что тебе это нужно. Потому что я этого хочу. Сними платье,
Синтия. Я хочу, чтобы ты сначала приняла душ.
— О, теперь мы заговорили о душе! Никакого секса, только два обнаженных
человека в душе. Я сейчас разрыдаюсь от умиления.
— Я не собирался принимать с тобой душ, глупышка. Ну, если ты
попросишь, я, конечно, уступлю.
Под его пристальным взглядом она сняла платье и вошла в кабинку, потом
вытерлась досуха, а принц по-прежнему не сводил с нее глаз. Она
причесывалась, ее руки порхали в воздухе, а грудь вздымалась. Принц
буквально ел ее глазами.
Ее это возбудило.
Он уже давно был возбужден. Это было очевидно, губы его приоткрылись, а
глаза потемнели. Не говоря уже о том, свидетельницей какой мощной эрекции
Синтии пришлось стать.
Он показал жестом, куда лечь.
И она легла на живот.
Он опустился рядом с ней на колени. Близость его тела обжигала. Он взял ее
за руки и отвел их так, чтобы они оказались у нее над головой. Еще до того
как Синтия успела сказать хоть слово, принц завязал ей глаза шелковым
шарфом.
— Нет! — запротестовала она, пытаясь подняться. Мало того что она
была обнажена, он еще лишил ее способности видеть. Она не хотела чувствовать
себя уязвимой или оказываться в его полной власти.
— Тише, — надавливая ей на плечи, сказал он. — Доверься мне.
Странное дело, но она подчинилась.
— Никакого секса, — предупредила она. Он усмехнулся.
— Пока сама не попросишь.
С того самого момента, как он умело прикоснулся к ней, Синтия поняла, что ей
предстоит не просто массаж, а нечто гораздо большее.
— Синтия, ты должна оставаться неподвижной. Ничего не делай, пока я
тебе не прикажу. Подчинись мне, и тебя ждет незабываемое путешествие, —
нашептывал он низким голосом, согревая в ладонях масло и растирая ей спину,
спускаясь все ниже и ниже, к ее восхитительным ногам. — Доверься мне,
милая. Я твой муж, и тебе придется отдаться на мою милость.
Ее охватила дрожь.
— Я не знаю, хочу ли я...
Он слегка шлепнул ее пониже спины.
— Тише. Мы должны обмениваться только короткими фразами, помнишь?
— Но почему?
Он отдавал приказы, словно был королем, а она его подданной.
Это вызывало у Синтии дискомфорт. Прежде чем она успела выразить возмущение,
он снова заговорил:
— Если ты подчинишься мне, то откроешь для себя нечто новое. Ощутишь,
как тебя наполняет моя энергия. Мои пальцы будут волшебными проводниками, и
ты узнаешь любовь. Только откройся мне. Любимая моя, прислушайся к своему
сердцу!
Любовь без секса?
Его слова были подобны изысканным ласкам, но она боялась
последовать его советам.
— И ты говорил эти же слова всем тем тысячам женщин, которым до меня
делал массаж?
— Ну, положим, не тысячам, — хрипло рассмеявшись, признался
он. — И больше ни одного слова, капризная девчонка. Я уже сбился со
счета, так часто ты нарушаешь правила. Мне придется тебя наказать.
— И это наказание заставит меня громко стонать, я так полагаю.
— Абсолютно верно. И помни: ты только что добавила еще одно серьезное
нарушение дисциплины в свой штрафной список.
Она не обратила внимания на его шутливую угрозу.
— Сколько других женщин ты осчастливил? — настойчиво спросила она.
Он заколебался.
— Ни одной.
Ни одной? Синтии казалось, что сердце поет у нее в груди. Конечно, она
выглядит смешно, но что делать? Таковы превратности любви...
— Ха! Я готова поспорить, что у тебя бровь дергается.
— Нет, моя подозрительная жена. Кстати, в твоем штрафном списке нет
свободных граф.
— Тогда откуда ты знаешь все о массаже?
— Опять нарушение дисциплины! Ты просто напрашиваешься на наказание.
Если хочешь знать, я книгу прочитал. Не надо улыбаться. Я действительно ее
прочитал, но мне пока не пришлось проверить свои знания. Думаю, я ждал тебя.
Ждал меня? Если бы это было правдой!
Наступила звенящая тишина, и Синтия,
сделав над собой усилие, решила впервые в жизни попробовать всецело
довериться мужчине. Она молилась в надежде, что Бог дарует ей откровение. Ей
хотелось ощутить единение душ.
Больше часа длилась сладкая пытка. Принц ласкал ее тело, как если бы Синтия
была каким-то божеством. Он чередовал размашистые движения с короткими и
порывистыми. Он не оставил без внимания ни одной клеточки ее разгоряченной
плоти. Когда он дошел до подъема ее стоп, она тихонько застонала.
После он перешел к новой фазе, и она отозвалась на его прикосновения
учащенным дыханием. Он проводил по ее коже кончиками пальцев, а затем
касался ее воздушным пером, и Синтии виделся звездный небосклон, словно
расцвеченный сотнями фейерверков. Затем он пустил в ход подушечки для пудры
и даже жесткие варежки для душа. Не останавливаясь, он принялся легонько
постукивать ребром ладоней по ее телу, чтобы она быстрее освободилась от
усталости. Затем перевернул ее на спину и повторил все с самого начала.
За все время массажа он ни разу не коснулся ни ее груди, ни гениталий,
строго придерживаясь им же самим придуманных правил.
Массируя, он тихонько нашептывал Синтии слова восхищения. Выдержав паузу,
говорил о том, что сделал бы с ней, если бы не их уговор. Да, да, никакого
секса, пока она сама не попросит. В самом конце она решила, что он достиг
цели и наказал ее за то, что она нарушила обет молчания: он возбудил Синтию
так, что она стонала от наслаждения, горько сожалея о том, что заставила
возлюбленного пойти на соблюдение выдвинутого ею дурацкого условия.
Когда он закончил массаж, Синтия ощущала себя невесомой пушинкой. Ее
насытила его энергия. Принц отодвинулся и снял повязку с ее глаз. Синтия не
могла не заметить, как он возбужден.
— Я люблю тебя, — прошептал он.
Она, наверное, ответила ему таким же признанием, но уже ни в чем не была
уверена, настолько сильно ее била дрожь. Открыв объятия, она умоляюще
обратилась к нему со словами, которых он и ждал:
— Прошу тебя.
Но он лишь покачал головой, а затем наклонился, чтобы запечатлеть на ее
губах нежный поцелуй.
— Не сейчас, любовь моя, не сейчас.
Спустя мгновение он легко подхватил ее на руки и отнес в спальню. Укрыв
Синтию прохладной простыней, он лег рядом и обнял ее, готовый уснуть в
сладких объятиях Морфея. Поцеловав нежную, как шелк, кожу ее плеча, он
пробормотал:
— Мы обязательно что-нибудь придумаем, милая. Я обещаю. Сказочных снов.
П Т. видел сон. Стояла глубокая ночь.
Этот сон трудно было назвать сказочным. Скорее, он был очень горячим.
Греховным и диким, как мужское желание.
Он улыбнулся, когда ощутил на губах страстный поцелуй. Острый язычок будил в
нем нескромные желания. Он не сопротивлялся такому напору, он его
приветствовал.
Но сюжет разворачивался стремительнее, чем он мог предположить.
Женщина склонилась над ним, ее грудь касалась его груди, но до того как он
успел воспользоваться этим, она скользнула вниз со словами:
Питер сегодня в
прекрасной форме
.
Принцу казалось, что он попал на небеса. Наверное, высшие силы решили его
вознаградить за то, что он вел себя как истинный кавалер во время почти
мазохистского массажа, когда ему хотелось лезть на стену от желания обладать
собственной женой.
Женщина уже сидела рядом. Ее лицо бледным пятном выделялось в темноте. Она
ждала от него знака. Наклонившись, она одарила его новой волной наслаждения.
Он погружался в нее все глубже, грозя взорваться. Выгнув шею и сцепив зубы,
он пытался оттянуть неудержимое приближение пика. Питер попал в сексуальный
рай!
Женщина дарила ему новое, не изведанное ранее счастье. Ее тело было горячим,
как раскаленный песок. Она немного сменила позу, и принцу показалось, что ее
киска облизывает Питера, как мороженое. Он не мог больше сдерживаться.
— Ты готов умолять меня? — прозвучал вкрадчивый голос.
С каких это пор любовницы, явившиеся во сне, имеют право голоса? П. Т.
приоткрыл глаза. Святые небеса! Синтия сидела на нем, как принцесса на
троне, и улыбалась, словно кошечка, отведавшая сливок.
— Синтия! — закричал он, пытаясь оттолкнуть ее.
— О нет! — со смехом отозвалась она и умопомрачительно шевельнула
бедрами. И снова сменила амплитуду движений.
Она играла с Питером, как кошка с мышкой, и вдруг замерла. Она остановилась
и улыбнулась, своим спокойствием доводя принца до сумасшествия.
— Синтия, что это за игра? — простонал он. Она наклонилась и
пощекотала его подбородок.
— Это не я затеяла эту игру, красавчик. Я жду, когда ты начнешь умолять
меня, принц Питер. Помни, никакого секса, пока ты сам не попросишь об этом.
— Синтия, но мы решили, что просить должна ты. Не останавливайся, иначе
я взорвусь!
Он попытался удержать ее бедра и заставить возобновить соблазнительный
танец, но она ударила принца по рукам.
— Я уже просила... несколько часов назад. Теперь твоя очередь.
Все это время она медленно водила прядью волос по соску принца. Он и
предположить не мог, что это его мощная эрогенная зона. Ему показалось, что
его пронзает током, а его пульсирующий член требовал продолжения праздника.
Перехватив его руки, она склонилась над ним так, что почти слилась с его
телом. Она раскрылась ему навстречу, и он ощутил, как ее настиг оргазм. Он
был потрясен ее чувственностью.
Он ощущал жар ее тела. Принц жадно потянулся и поцеловал ее в грудь. Синтия
тихонько застонала, и П. Т. начал ласкать ее смелее. Она была уже не в силах
сдерживать себя. С ее уст сорвался умоляющий стон. Она переживала яркий
оргазм, и принц попытался приблизить желанную разрядку, но Синтия проявила
невиданную жестокость, не позволив ему сделать ни одного лишнего движения.
Он сдался и закричал:
— Прошу тебя, прошу тебя, прошу, прошу! Умоляю, люби меня!
Удовлетворенная, она возобновила движение. Сначала медленно и чувственно, а
затем все быстрее и бесстыднее. Но принцу было этого мало. Не покидая ее
лона, он легко поменял позу, опрокинув Синтию на спину. Он сплел свои пальцы
с ее пальцами, готовясь к буре. Казалось, в него вселился дьявол. Он был
готов пронзить ее до самого сердца! Все убыстряя ритм, он шептал какие-то
слова, перемежая их поцелуями. Она немного согнула ноги в коленях, словно
желая защитить себя и одновременно понимая, что не в силах остановить
приближающийся взрыв. Он хотел, хотел, хотел...
И вдруг, издав протяжный стон, похожий на рык льва, ощутил, как ее лоно
принимает его семя.
Его сердце билось в бешеном ритме. Он медленно поднял голову и взглянул на
свою потрясающую жену.
Она застенчиво улыбнулась ему в ответ.
Как она может выглядеть столь робкой после того, как чуть не свела меня с
ума?
— Мой принц! — выдохнула она.
Он перекатился на бок, увлекая ее за собой, и засмеялся. В его смехе звучала
искренняя радость.
— Принцесса, бал уже начался.
Глава шестнадцатая
Сказка Синтии превращалась в явь. Во всяком случае, в течение следующей
недели. Хотя Наоми всегда маячила рядом, она очень заинтересовалась историей
Дакоты и прочла все, что было в библиотеке у Синтии. Леди по соседству
оказалась архитектором-реставратором и дала Наоми кучу книг на волнующую ее
тему. Наоми казалось, что она попала на небеса.
П. Т. выказал себя таким преданным и любящим мужем, о каком Синтия могла
только мечтать, хотя она все еще не была уверена, имел ли их брак
официальную силу. П. Т. сказал, что согласен жениться снова, и она
восприняла его готовность с энтузиазмом. П. Т. приходилось уезжать для
участия в презентациях, в которых его сопровождал Альварез, но большую часть
времени он проводил с Синтией, работая дома. В его отсутствие она выполняла
поручения своего босса и без труда поддерживала необходимые деловые
контакты.
Жизнь складывалась как нельзя лучше, и Синтия была полна надежд.
Единственное, что не могло не волновать ее, — это все растущая
обеспокоенность ее мужа. Что-то шло не так, но он отказывался обсуждать это
с ней. Иногда она бросала на него случайный взгляд и замечала, что в его
глазах поселился страх. Если она спрашивала принца о причине тревоги, он тут
же замыкался в себе и неизменно отвечал:
— Мы обсудим это сразу после торгов.
В спальне же он умел заставить ее забыть обо всем на свете. Однажды он
крепко прижал ее к себе и страстно прошептал:
— Синтия, никогда не бросай меня. Что бы ни случилось, помни, как
сильно я люблю тебя!
Синтия не один раз вспоминала его слова, и ее охватывало нехорошее
предчувствие.
В то утро они сидели в кухне и пили кофе. В дверь позвонили. У П. Т. не было
ни одной запланированной встречи, да и часы показывали всего девять утра.
Синтия и принц вопросительно переглянулись.
— Оставайся здесь, — приказал он.
Захватив пистолет Наоми, он осторожно направился к входной двери. На нем
были лишь старые серые спортивные брюки.
Синтия уже давно заметила, как ее квартира
обросла
личными вещами принца.
Каждый раз, возвращаясь, он привозил с собой новую одежду, которая теперь
валялась повсюду. Синтия всегда гордилась своим талантом поддерживать
идеальный порядок, но, к своему удивлению, не возражала против
безалаберности мужа. Наверное, потому что была безумно влюблена.
— Возвращайся, — приглушенным голосом сказал он, когда заметил,
что она идет за ним.
Он выразительно посмотрел на ее ночную сорочку, которая едва доходила ей до
середины бедер. Это был его подарок, сделанный без повода только вчера.
Проходя мимо магазина, он решил зайти и купить какую нибудь милую вещицу.
Его внимание привлекла эта кружевная сорочка, на которой было написано:
Мой
принц — лягушка, но я жду чудесного превращения со дня на день
.
— Посмотри, кто там, — тихо отозвалась она, указывая на глазок в
двери.
Он возмущенно вздохнул, не желая мириться с ее упрямством, но сделал так,
как она советовала.
— Черт побери! — воскликнул он, положил пистолет на стол и начал
открывать многочисленные засовы. — Вот тебе и планы на утро.
Синтия знала, что он имеет в виду: когда полчаса назад они вместе принимали
душ, он делился с ней своими
планами
, а она краснела в ответ. Он заверил
ее, что она, кстати, в последнее время краснеет гораздо реже.
В квартиру ввалились Рут, Элмер и Альварез. Они заговорили хором, так что
ничего нельзя было понять. Альварез закатывал глаза, словно желая показать,
как его достала эта парочка.
Синтия не видела своих похитителей с тех пор, как они вернулись на
Манхэттен. Они тепло обняли ее. На Элмере был его любимый аквамариновый
спортивный костюм и знакомые голубые замшевые ботинки. Рут напоминала
леденец. На ней был розовый топ и розовые узкие джинсы. Их прически привели
Синтию в изумление: такие начесы можно было зафиксировать только с помощью
двух баллонов лака для волос.
Пока Синтия провожала их в гостиную, Рут и Элмер обменивались восхищенными
комментариями по поводу убранства ее квартиры. Альварез окинул Синтию
вызывающим взглядом и наклонился, чтобы поцеловать ее в щеку. Негодяй!
— Что общего у адвокатов со сперматозоидами? — холодно спросила
она.
Альварез застонал, а П. Т. растянул губы в улыбке.
— Только один из трех по-настоящему работает.
— Как смешно! — сухо отозвался Альварез. Обратившись к П. Т., он
сказал: — У тебя засосы на шее. Она что, вампир?
— Угомонись, Дик, — заметил принц.
Привлеченные ароматом кофе, все направились в кухню. П. Т. обнял Синтию и
попытался приободрить, боясь, что замечание Альвареза ее оскорбило. На самом
деле Синтия и не думала обижаться, зная, что Дик дурачится.
— Пойдем со мной, дорогая, — обратился Элмер к Рут. — Давай
покажем этим недотепам, что такое настоящий южный завтрак.
П. Т. и Синтия обменялись гримасами отвращения. Похоже, что эта банда засела
здесь надолго.
— Что вы хотели, Дик? — спросил П. Т.
— Я привез на подпись важные документы. И если бы я побыл с этими
сумасшедшими еще немного, то перерезал бы себе вены гитарными струнами или
пилочкой для ногтей, которую забыла Наоми. П. Т., ты знал, что женщины
подкручивают ресницы? У них есть для этого специальное орудие. Жуткого вида.
Похоже на пыточные ножницы. И мне кажется, что я слышу голос Элвиса даже во
сне. Я бы не посмел в этом признаться, но что скрывать? Я знаю тексты всех
его песен. Так, где Наоми? Я должен хотя бы на ком-то отыграться. Я
вспоминаю ее каждый раз, когда спотыкаюсь об эти чертовы стулья.
Синтия и П. Т. обменялись изумленными взглядами.
— А насколько безопасно было привозить сюда Элмера и Рут? Вдруг мафия,
чтобы выйти на след Наоми, установила слежку за Рут?
Альварез лишь пожал плечами.
— Один из агентов, что охраняют мою квартиру, отправился с нами. Он нас
изрядно запутал, прежде чем мы добрались сюда. Пока никто ничего не заметил,
хотя дом в Хобокене был просто выпотрошен несколько дней назад. О, не
волнуйся. Мы стараемся быть осторожными. Пойду разбужу Наоми. Как ты
думаешь, она очень обрадуется, если найдет меня в своей кровати абсолютно
голым?
— Ну, не знаю... Если ты уже загадал последнее желание перед смертью,
то рискни, — отозвалась Синтия.
Спустя несколько минут они сидели за кухонным столом в ожидании печенья,
которое румянилось в духовке. На столе уже были расставлены блюда с
яичницей, тостами и сосисками, грозившими холестериновым взрывом.
Элмер, заметив, что П. Т. не отпускает руки Синтии, гордо улыбнулся:
— Похоже, что моя работа уже почти подошла к концу.
— Почти? — удивленно отозвался принц.
— Ну, в сказках всегда загадывается три желания, — подмигнув,
ответил Элмер.
О-о!
— Что еще за сказки? Снова будете вспоминать ирландские поговорки, от
которых меня просто тошнит? — спросил Альварез.
Элмер нахмурился и погрозил ему пальцем.
— Смотри, сделаю тебя следующим объектом.
Все засмеялись, но Альварез остался невозмутим.
— Думаю, мне надо пойти и разбудить Наоми.
— Нет! — дружно закричали все.
— О каких трех желаниях ты говорил, Элмер? — поинтересовалась
Синтия: коротышка сказал, что его работа в отношении нее и П. Т. почти
закончена.
— Три самые прекрасные вещи в мире — это цветущий сад, парусник в море
и женщина, которая держит на руках новорожденного малютку.
Малютку? Он говорит о ребенке?
Синтия побелела от ужаса, а П. Т. чуть не подавился кофе. Альварез громко
захохотал.
Элмер бросил на него грозный взгляд, словно желая предупредить, что может
превратить адвоката в жука.
— Не стоит так реагировать, парень. Ни один здравомыслящий мужчина не
откажется от счастья быть отцом. И тебе, возможно, придется испытать это
счастье раньше других.
— Мне? Ни за что! — отозвался Альварез.
— Знаешь, тебе, наверное, стоит пойти и разбудить Наоми, —
подмигнув сидящим за столом, сказал Элмер.
— Ты хочешь сказать, что я и Наоми?.. — Дик покачал головой,
словно эта мысль его потрясла.
— Знаешь, если кошка долго ждет мышку у норки, то у нее есть все шансы
на успех.
— Прекрати говорить загадками, — вспылил Альварез. — И чтобы
закрыть эту тему раз и навсегда, скажу, что Наоми даже не посмотрит в мою
сторону. Она бы с удовольствием затянула удавку на моей шее! А лучше не на
шее, а на других, более ценных для меня частях тела.
— Что-то ты очень горячишься, — заметила Синтия.
— Ты серьезно? Альварез и Наоми? — недоумевая, переспросил П. Т.
— Ни за что! — снова закричал Альварез и с грохотом поставил
кофейную чашку на стол.
Похоже, он впервые в жизни покраснел.
— Элмер, с какой стати ты решил сделать меня своей новой мишенью?
Занимайся кем-нибудь другим, а меня оставь в покое.
— Человек, которого повесят, может без опаски заплывать в океан, —
сказал Элмер. — Не стоит бороться с неизбежным, парень.
— К черту судьбу! И если ты хоть на минуту допускаешь, что я и Наоми
будем вместе, то я первый готов над тобой посмеяться.
— Ты обо мне говоришь, Энрике? — ледяным тоном спросила Наоми.
Все обернулись, открыв от удивления рты.
Наоми стояла, прислонившись к дверному косяку, и смотрела на Альвареза. На
ней было платье Синтии из кремовой мерцающей ткани. Талию она перехватила
широким поясом. Она сделала новую прическу и уложила волосы роскошными
золотистыми локонами. Все замерли, потому что благодаря этому наряду Наоми
едва ли не впервые продемонстрировала все достоинства своей великолепной
фигуры. Кто знал, что такое возможно? Альварез нашелся первым.
— Наоми, ты выйдешь за меня замуж? — Он обратил на Элмера
испуганный взгляд. — Я не говорил этих слов! Это ты заставил меня
сделать такое признание?
— Кто, я? — с деланным возмущением произнес Элмер.
— Я согласна, — ответила вдруг Наоми и сама удивилась больше
всех. — Я этого не говорила. Честное слово, я не хотела этого! Элмер,
прекрати, я не выдержу.
В ее глазах появились слезы, и она пулей выскочила из комнаты.
— Какого черта, что происходит? — закрыв лицо, простонал Альварез. — Я слышу голоса.
— С ирландским акцентом? — улыбнулся П. Т., радуясь, что внимание
волшебника отвлечено от его персоны.
— Да, — с тревогой в голосе признался Альварез.
— И что говорят тебе эти голоса? — благоговейно спросила Рут.
— Двум смертям не бывать, а одной не миновать. Если уж жениться, то за
компанию, — произнес ошарашенный Альварез.
— Надо же, — удовлетворенно сказал Элмер. — Я был прав.
— Полагаю, речь идет о твоей предстоящей свадьбе, — с улыбкой
обратилась к Дику Синтия.
— Что все это значит? — спросил адвокат, и великолепный загар,
которым он так гордился, почему-то приобрел зеленоватый оттенок.
— Это значит, что скоро тебя окольцуют, — радостно отозвался П. Т.
— Наоми? — еще больше позеленев, еле вымолвил Альварез.
Он так и не получил ответа, потому что в это мгновение прозвучал громкий
выстрел, за которым последовали еще два. Они дон
...Закладка в соц.сетях
