Жанр: Любовные романы
Рассказы
...а плечи шелковую шаль.
Миссис Уингам подумала, что жакет подошел бы больше, и спросила, кто еще примет
участие в прогулке. Фанни, прикладывая к своим темным локонам соломенную шляпку,
ответила:
- Не знаю, мама, но будет два экипажа, не считая двуколки миссис Уитби. Элиза
сказала, что почти все джентльмены будут верхом, следовательно, компания собирается
немаленькая. Не правда ли, со стороны миссис Стреттон было очень мило Пригласить и
меня?
Миссис Уингам согласилась с этим, но добавила:
- Надеюсь, ты будешь дома вовремя, дорогая, мне хотелось бы, чтобы ты как следует
отдохнула перед нашим собственным приемом. И думаю, тебе следует надеть кружева. Я
одолжу тебе свою нитку жемчуга.
- А я думаю, что тебе самой надо надеть жемчуг, и ни в коем случае не надевай тот
уродливый тюрбан, в котором ты похожа на жуткую старуху, а не на мою милую мамочку! -
возразила Фанни, целуя мать в щеку. Потом она отвернулась и принялась искать перчатки. -
Мы разослали множество приглашений. Я не помню точно, сколько соберется у нас гостей.
- Около пятидесяти, - горделиво ответила миссис Уингам.
- Надеюсь, обычный визит вежливости! Все наши друзья? Шанклинсы, Йовилсы и
лорд Харлестон? - Все имена были произнесены одинаково равнодушным тоном.
Миссис Укнгам, не видевшая лица дочери, спокойно ответила:
- Да.
- Ну конечно,.. - сказала Фанни, глядя на перчатки из шелка и из французской замши. -
Мама!
- Да, любовь моя.
- Мама, тебе... тебе нравится лорд Харлестон? - смущенно спросила Фанни.
Какими бы амбициозными планами ни была занята голова миссис Уингам, она скорее
отказалась бы от них, чем поделилась бы ими со своей неиспорченной дочерью. Поэтому она
довольно прохладно ответила:
- Да. А тебе?
На миссис Уингам смотрело сияющее лицо.
- О, мама, очень! Я думаю, он самый милый человек, которого мы встречали в
Лондоне. Ему можно сказать все что угодно и быть уверенным, что он все поймет
правильно, - порывисто сказала Фанни и, расчувствовавшись, обняла мать. - Мамочка,
дорогая, я так рада, что он тебе нравится!
Миссис Уингам, обнимая дочь, почувствовала, как слезы - слезы благодарности -
подступили к ее глазам, но тут кто-то постучал в дверь. Это был посыльный к мисс Уингам,
передавший, что экипаж миссис Стреттон ждет ее.
Глава 3
Фанни задержалась на пикнике, но все равно в тот вечер выглядела лучше всех.
Несколько человек отметили это; а лорд Харлестон, угощая свою даму бокалом
шампанского, сказал с обаятельной улыбкой:
- Вас надо поздравить, мадам! Я еще не видел такого привлекательного создания, как
ваша дочь. Она так и пышет здоровьем! Какая непосредственность! К тому же мне кажется,
что ее характер вполне соответствует ее внешности.
- Действительно, милорд, она - чудеснейшая девушка! - отвечала миссис Уингам,
краснея от удовольствия и глядя ему в глаза. - Я тоже думаю - хотя, может быть, и
предвзято, - что она очень красива. Знаете, она похожа на своего отца.
- Правда? - произнес его сиятельство, усаживаясь рядом с миссис Уингам на диван. -
А я уверен, что она - копия своей мамочки.
- О нет, - возразила вдова, - мой муж был очень видным мужчиной.
Сэр Харлестон наклонил голову.
- К сожалению, я не был знаком с мистером Уингамом. Будь он сегодня с нами, он
гордился бы своей дочерью. - Глаза Харлестона не отрывались от Фанни, пока та болтала
неподалеку с одним из джентльменов, потом он снова перевел взгляд на миссис Уингам и
добавил: - И ее мамой тоже. Редко можно встретить острый ум в красивой головке, мадам, и
Фанни говорила мне, что своим образованием она обязана вам.
- Да, это так! - подтвердила миссис Уингам. - Мне было не по средствам нанимать
Фанни гувернеров и профессоров. Если вы считаете ее достаточно образованной, то я
чувствую себя польщенной!
- Ни одному гувернеру или профессору не удалось бы достичь столь восхитительного
результата! Не правда ли?
- О, вы мне слишком льстите, милорд! - Это все, что могла сказать в ответ миссис
Уингам.
- Я никогда не льщу, - грустно произнес Харлестон, забирая у хозяйки дома пустой
бокал. - Кажется, нам собирается помешать леди Лютон. Мне необходимо сказать вам нечто
очень важное, но сейчас не то место и не то время. Прошу простить меня и дать возможность
переговорить с вами с глазу на глаз в любое удобное для вас время.
Чувства переполняли сердце Кларисы Уингам, и она едва смогла выдавить из себя:
- Когда пожелаете, милорд! Я буду счастлива принять вас! Когда леди Лютон
приблизилась к ним, Харлестон встал:
- Тогда, скажем, завтра, в три?
Миссис Уингам согласно кивнула; он поклонился и пошел прочь, и вскоре мадам
заметила его высокую стройную фигуру рядом с Фанни. Фанни с улыбкой смотрела на него
снизу вверх. Она протянула ему руку, которую Харлестон взял и задержал в своей, что-то
говоря ей, от чего девушка покраснела. Вдова же, увидев это, ощутила легкий укол ревности.
Она почувствовала, что проблемы Фанни заставляют ее вести себя глупо, и решительно
переключила свое внимание на леди Лютон.
Убедившись, что у ее дочери не назначено никаких гостей на следующий день, миссис
Уингам была удивлена, когда, вернувшись после посещения магазинов на Бонд-стрит,
обнаружила, что ланч из холодного мяса и фруктов был накрыт только на одного. Она
спросила дворецкого, нанятого, как и дом, на один сезон, не ушла ли мисс Фанни со своей
горничной.
- Нет, мадам, они ушли с военным.
Миссис Уингам побледнела от предчувствия катастрофы и беззвучно повторила:
- С военным!
- Неким мистером Кентоном, мадам. Мисс Фанни, видимо, очень хорошо с ним
знакома. Даже очень хорошо, если мне позволено так сказать, мадам!
Собравшись с силами, миссис Уингам произнесла:
- Да, мистер Кентон - старый друг! Я и не знала, что он в городе. Вы, кажется, сказали,
что он и мисс Фанни уехали вместе?
- Да, мадам, в наемном экипаже. Как я понимаю, в Сити. Мистер Кентон попросил
кучера высадить их у Темпла.
Но даже этот вполне респектабельный адрес не мог успокоить напряженные нервы
мисс Уингам. Весь район от Темпл-Бар до собора Святого Петра казался ей зловещим. Среди
мыслей, роившихся у нее в голове, самыми актуальными были тайные браки, коллегия
юристов и специальные разрешения. Она была вынуждена присесть, так как колени у нее
дрожали. Ее дворецкий принес поднос, на котором лежала сложенная записка.
Она была краткой и написана простым карандашом:
"Дорогая мамочка, прости меня, но я убежала с Ричардом. Ты все узнаешь, но сейчас у
меня нет времени. Прошу, не сердись на меня! Я так счастлива!"
До сознания миссис Уингам дошло, что ее спрашивают, будет ли она завтракать или
подождет мисс Фанни, и она услышала свой собственный голос, отвечающий с
удивительным спокойствием:
- Не думаю, что мисс Фанни вернется домой к ланчу. Затем она придвинула стул к
столу, с трудом проглотила несколько кусочков цыпленка и глотнула вина. Минута тихой
задумчивости если и не принесла облегчения, то по крайней мере успокоила ее страхи. Она
не могла поверить, что Фанни и Ричард хоть на минуту задумывались о неправомерности
тайного брака. Но появление Ричарда воскресило все нежные чувства Фанни к нему, в
которых, учитывая ее записку, сомневаться не приходилось. Миссис Уингам не могла
придумать, что же ей делать, и в состоянии полной нерешительности поднялась в спальню.
Сняв шляпку и заменив ее кружевным капором, она завязала ленты под подбородком; ей
оставалось только ожидать последующих вестей от беглецов, поэтому она прошла в салон и
попыталась занять себя вязанием.
К счастью, Кларисе Уингам не пришлось долго ждать. Часа через два до ее слуха
донеслись быстрые шаги на лестнице, и в комнате возникла раскрасневшаяся и
запыхавшаяся Фанни с сияющими глазами.
- Мама? О, мама, мама, это правда, ты дашь нам свое согласие, ведь так?
Фанни стремительно пересекла комнату и бросилась к ногам матери, обняв ее руками,
не зная, то ли плакать, то ли смеяться. Мистер Кентон, в своем великолепном мундире,
прикрыл дверь и остановился неподалеку, словно сомневался, примут ли его. Это был
хорошо сложенный молодой человек, с приятной наружностью и решительным характером.
В этот момент, однако, он выглядел слегка взволнованным и все время пытался ослабить
шейный платок.
- Фанни, дорогая, прошу! - запротестовала миссис Уингам. - Я не знаю, о чем ты
говоришь! Как поживаете, Ричард? Я очень рада видеть вас! Вы в отпуску?
- Мама, у нас такие новости! Крестная Ричарда умерла, - перебила ее Фанни, - и
оставила ему много денег, поэтому он может содержать жену! Он сразу же пришел сообщить
мне это, и я отправилась с ним к адвокату: все это правда!
Миссис Уингам с изумлением посмотрела на мистера Кентона. Он ответил несколько
невпопад:
- Нет, это не такая уж большая сумма, мадам, но теперь я смогу купить себе
магазинчик военных товаров; вы должны знать, что мне предложили участвовать в
компании... только я никогда не думал, что смогу когда-нибудь... Однако теперь мне
хватает денег на покупку, и, как только я... надеюсь, мне не придется ждать и начинать
очередную возню с повышением по службе. И я подумал, что, если вы дадите согласие на
наш брак, Фанни сможет на законных основаниях распоряжаться оставшимися деньгами.
Это, конечно, не огромное состояние, но... но все- таки кое-что!
- Мама, ты согласна? - нетерпеливо спросила Фанни. - Ты говорила, что мне следует
увидеть мир, прежде чем принять решение, но сейчас я уже многое видела и не встретила
никого лучше Ричарда и никогда не встречу. И хотя вести светскую жизнь очень забавно и
мне действительно нравились все эти приемы, но мне лучше следовать за барабаном вместе с
Ричардом! Ты дашь согласие?
Миссис Уингам посмотрела на сияющее лицо, повернутое к ней. Десятки возражений
застыли у нее на губах. Улыбаясь, она сказала:
- Да, Фанни. Если ты совершенно уверена, тогда я даю свое согласие!
Губы дочери коснулись ее щеки, а губы мистера Кентона - ее руки. Чувствуя, что все
надежды рухнули, и ощущая тяжесть на сердце, миссис Уингам сказала:
- Лорд Харлестон придет ко мне с визитом в три часа!
- Лорд Харлестон! - воскликнула Фанни. - О, ты ведь скажешь ему, мама, что я
собираюсь выйти замуж за Ричарда? Я хотела бы сама сказать ему, но Ричарду дали
увольнение всего на один день, и он должен немедленно присоединиться к своей части.
Мама, если я возьму Марию с собой, могу ли я проводить Ричарда до станции дилижансов?
Прошу, мамочка?
- Да, да! - сказала миссис Уингам. - Я все скажу лорду Харлестону.
Так обстояли дела, когда в салон миссис Уингам ворвался один из наиболее
недоступных призов Брачного аукциона и обнаружил, что вдова сидит в одиночестве,
погруженная в свои грустные мысли. Хандра, которую она испытывала на протяжении
многих недель, грозила выйти из берегов, и не было способа утешиться и решить, что же
было истинной причиной ее сильного желания разрыдаться. Годы экономии пропали даром;
но все же она не жалела о неделях, проведенных в Лондоне. Ее материальные запросы были
полностью сметены; но, когда миссис Уингам увидела счастье на лице Фанни, она перестала
об этом жалеть. Скоро она потеряет дочь, заботы о которой заслоняли для нее все, но если
хоть одно движение ее пальцев сможет удержать Фанни, то миссис Уингам будет держать
руки плотно прижатыми к коленям, как сейчас, когда в комнату вошел маркиз.
Он остановился на пороге. Бросив на него взгляд, Клариса Уингам заметила застывшее
в его глазах выражение озабоченности. Боль, которую она собиралась излить ему, остро
отозвалась в ее душе; на какое-то мгновение она приписала вину Фанни, обидевшей
человека, которого она была недостойна. Клариса не могла вынести его пристальный взгляд
и отвела глаза в сторону, сосредоточившись на маленьких золотых кисточках на его
ботфортах. Они раскачивались, пока сэр Харлестон шел к ней.
- Миссис Уингам! Вас что-то огорчило. Могу я узнать, что? Если я могу сделать
что-нибудь...
Маркиз склонился над ней, взяв ее руку и прикрывая ее своей второй рукой. Миссис
Уингам рассеянно произнесла:
- Да... нет!!! Ничего, милорд! Я прошу вас... Действительно, ничего!
Говоря так, Клариса убрала свою руку.
- Мне уйти? Кажется, я пришел не вовремя. Скажите, что вы хотите! Ни за что на свете
я не стану огорчать вас!
- О нет! Не уходите! Этот разговор нельзя откладывать! Харлестон внимательно
посмотрел на нее, в его глазах было
столько же тревоги, сколько и в ее.
- Я пришел., думаю, вы знаете, зачем я пришел. Миссис Уингам кивнула:
- Знаю. О, как бы я хотела, чтобы вы не приходили!
- Вы хотели, чтобы я не приходил? - изумился маркиз.
- Потому что это бесполезно! - трагическим голосом произнесла миссис Уингам. - Я
не могу обнадеживать вас, милорд!
На мгновение воцарилось молчание. Он выглядел удивленным и раздосадованным, но
после паузы тихо сказал:
- Простите меня! Но когда я разговаривал с вами накануне вечером, я подумал, что вы
не откажетесь выслушать меня! Вы сказали, что догадываетесь о цели моего визита, -
возможно ли, чтобы я ошибался?
- О нет, нет! - перебила маркиза миссис Уингам, поднимая на него влажные глаза. - Я
могла бы быть очень счастлива, и мне этого больше всего хотелось. Но теперь все
изменилось! Молю вас, не говорите ничего!
- Вы желали этого! Что же могло произойти, чтобы все изменилось! - воскликнул
Харлестон. Затем, пытаясь отыскать более светлую ноту, он сказал: - Может, кто-нибудь
очернил меня перед вами? Или...
- О нет, как это возможно? Милорд, я должна признаться вам, что есть другой! Когда
накануне я согласилась принять вас, я не знала - так мне казалось... - Ее голос сорвался, она
принялась утирать слезы.
Сэр Харлестон замер. Снова повисло молчание, нарушаемое лишь всхлипываниями
несчастной вдовы. Наконец маркиз произнес напряженным голосом:
- Я понимаю: предварительное уведомление, мадам? Миссис Уингам кивнула, рыдания
сотрясали ее. Он нежно проговорил:
- Я ничего не скажу. Прошу вас, не плачьте, мадам! Вы были очень откровенны, и я
благодарю вас за это. Примите мои наилучшие пожелания вашему будущему счастью, я
верю, что...
- Счастью?! - перебила вдова. - Я уверена, что несчастнее меня нет на свете! Вы - сама
доброта, милорд, сама выдержка! Вы имеете полное право винить меня за данную вам
надежду на успех. - Ее голос снова дрогнул.
- Я вовсе вас не виню, мадам. Давайте больше не будем об этом! Я вас покину, но
прежде сделайте мне одно одолжение. Могу ли я снова переговорить с вами наедине? Это
касается Фанни.
- Фанни?! - повторила она. - Одолжение? Маркиз с усилием улыбнулся:
- Ну да, мадам! Надеюсь, я заслужил право переговорить с вами на эту тему. А если
нет, то вы можете счесть меня дерзким, но раз Фанни почтила меня своим доверием и я
обещал, что сделаю все возможное, тогда, наверное, вы простите меня и терпеливо
выслушаете.
Миссис Уингам удивленно посмотрела на него:
- Конечно! Но что вы имеете в виду, милорд?
- Насколько я понимаю, ваша дочь испытывает нежные чувства к молодому человеку,
которого знает с детства. Она рассказывала, что вы против их союза. Если это так и если
ваше несогласие исходит из довольно естественного желания видеть Фанни более
состоятельной и знатной дамой, могу ли я молить вас не становиться между нею и ее
будущим счастьем? Поверьте, я опытный человек! В молодости я сам был жертвой таких
амбиций. Не скажу, что пережить разочарование невозможно, вы знаете, мне это удалось. Но
я очень искренне симпатизирую Фанни и сделаю все, чтобы уберечь ее от тех страданий,
которые испытал сам. У меня есть некоторое влияние: я буду рад употребить его на пользу
этому юноше.
Скомканный носовой платочек выпал из руки вдовы на пол; она сидела и смотрела на
его светлость с таким странным выражением лица, что тот быстро добавил:
- Вы находите странным, что Фанни доверилась мне... Не обижайтесь на это! Я уверен,
что в таких случаях девушка легче доверится своему отцу, чем любимой матушке. Когда она
рассказала мне об этом, она была уверена, что поступает правильно... Но я не скажу больше
ни слова.
Наконец миссис Уингам заговорила:
- Милорд, правильно ли я вас понимаю, что вы хотите стать отцом Фанни?
- Возможно, это не так, - сказал сэр Харлестон усмехаясь.
- Не так? - переспросила вдова взволнованно. - Не совсем так? Тогда... мужем Фанни?
Маркиз был поражен, словно громом.
- Мужем Фанни? - эхом откликнулся он. - Я? Боже мой, нет! Почему вы решили, что?..
- Я еще ни разу не падала в обморок, - сказала миссис Уингам неуверенно. - Однако я
очень боюсь.
- Нет, нет, сейчас не время для обмороков! - сказал сэр Харлестон, хватая ее за руки. -
Неужели вы думали, что я влюблен в Фанни? Да, да, я знаю, что Фанни для вас значит, но
нельзя же доходить до такого абсурда!
- Да, видимо. Я была настолько абсурдной, что даже не догадывалась, почему
чувствовала себя так неуютно с первой нашей встречи, и думала, что вы хотите жениться на
ней!
Маркиз преклонил колени возле ее кресла, все еще удерживая ее руки.
- Какой же я был дурак! Но я думал, что единственная возможность быть рядом с вами
- это подружиться с Фанни! И она действительно чудесная девушка! Но все, что вы сказали
мне сегодня, - вы ведь не о себе говорили!
- О нет, нет! О Фанни! Видите ли, она и Ричард...
- Хватит о Фанни и Ричарде! - перебил сэр Харлестон. - Мне по-прежнему бесполезно
настаивать на моем визите к вам?
- Не надо чудить! Вам совершенно не нужно настаивать на этом! Если, конечно, вы
действительно хотите жениться на такой старой слепой гусыне, как я...
Маркиз Харлестон выпустил руки миссис Уингам, но только для того, чтобы заключить
ее в объятия.
- Я хочу этого больше всего на свете, - не скрывая охватившего его счастья,
проговорил маркиз.
Джорджетт Хейер
Ночь в гостинице
Так как "Пеликан" не относился к числу гостиниц, пользующихся популярностью у
пассажиров почтовых карет, то в тот вечер в общей столовой собрались только трое
постояльцев: неразговорчивый угрюмый мужчина в молескиновом жилете, сидевший на
деревянной скамье с высокой спинкой у огня, и молодые джентльмен и леди.
Леди устроилась в "Пеликане" уже после наступления сумерек. Она приехала в
дилижансе. Багаж ее был таким же скромным, как и одежда. Первый состоял из картонки и
сундучка, а вторая - из шляпки, скрывающей аккуратно причесанные каштановые локоны,
простого платья из кашемировой шерсти с высоким воротником без кружев и других
украшений, полусапожек в довольно приличном состоянии, песочного цвета перчаток и
серой мантильи. И лишь забавный узел возле уха, на который была завязана шляпка, да
веселые искорки в глазах, настолько же неожиданные, насколько милые, разрушали строгую
официальность, к которой, судя по всему, так стремилась девушка.
Молодой джентльмен казался старше ее на несколько лет. Это был приятный юноша с
открытым лицом. Вполне приличный костюм позволял определить в нем делового человека.
Жилет являлся произведением немного честолюбивого портного, рубашка была чистой,
кончики воротника - накрахмалены. Галстук он повязал, однако, с большим уважением к
правилам приличия, нежели к моде. На нем не было ни одной безделушки, которая бы сразу
указала на его принадлежность к породе денди. И только часы, на которые он посматривал
время от времени, были прекрасным золотым репетиром . На одном пальце у него
красовался перстень с печаткой, с выгравированной монограммой владельца. Без особого
риска ошибиться можно было предположить, что он человек с некоторыми средствами.
Молодой джентльмен поставил два саквояжа в баре и сообщил хозяину гостиницы, что
прибыл из Лиссабона и только сегодня сошел на берег в Портсмуте. Завтра он собирается
сесть на почтовую карету, которая подвезет его почти к родительскому дому. Он решил
сделать родителям большой сюрприз, так как те не ожидают его увидеть! Он не был в
Англии три года, и наконец его мечта вернуться на родину сбылась.
Хозяин гостиницы, коренастый мужчина с улыбающимся румяным лицом, вежливо
разделил с молодым человеком волнение. Мистер, несомненно, приехал домой в отпуск с
полуострова? Не в результате ранения, выразил надежду владелец? Нет-нет! Мистеру не
повезло, что он солдат. Однако выяснилось, что молодой человек работал в бухгалтерской
конторе и несколько лет не имел возможности получить перевод из Лиссабона. Но...
сообщил он с некоторой гордостью... неожиданно ему предложили занять место в Сити. Он
моментально согласился и прыгнул на борт первого же пакетбота. У него даже не было
времени предупредить родителей о приезде, и он решил преподнести им сюрприз! Вот уж
старики разинут рты от удивления и благословят Бога, когда увидят его! Он собирался остановиться
в "Лебеде", в самом центре города, но там все было занято, и им пришлось
отказать ему. Точно такой же прием ожидал его и в "Джордже". Поэтому он пришел в
"Пеликан" и надеется, что здесь ему повезет больше.
Пока молодой человек рассказывал о своих делах, хозяин "Пеликана" незаметно вел
его к общей столовой. Он поспешил успокоить гостя, что здесь всех ожидает радушный
прием, и пообещал выделить ему уютную спальню. Простыни, заверил хозяин молодого
джентльмена, хорошо проветрены, в кровати его будет ждать горячий кирпич, а в камине -
весело потрескивать огонь. Джентльмен из Лиссабона обрадованно сказал:
- Слава Богу! А то я уже устал бегать по гостиницам, можете мне поверить! Тем более
я ужасно проголодался! Что у вас на ужин?
В тот вечер ужин в "Пеликане" состоял из супа, баранины с фасолью и спаржевой
капусты. Юноша радостно потер руки и воскликнул, как мальчишка, которому пообещали
любимое лакомство:
- Баранина? О, неужели настоящая английская баранина? Вот это здорово! Последние
три года я больше всего тосковал как раз по баранине!.. Поторопитесь, приятель! Мне
кажется, будто я могу съесть целого барана.
К тому времени владелец "Пеликана" ввел гостя в столовую - комнату с низким
потолком, общим длинным столом и старинным очагом, возле которого стояли деревянные
скамьи с высокими спинками. Окна были закрыты ставнями. На одной скамье сидела
молодая леди, протянув ноги к огню, на другой - мужчина в молескиновом жилете. Его лицо
закрывал журнал, и он не обратил на вновь прибывшего гостя никакого внимания. Девушка
быстро спрятала ноги под скамью и напустила на себя строгий чопорный вид.
Джентльмен из Лиссабона подошел к огню и протянул озябшие руки. После небольшой
паузы он улыбнулся и застенчиво заметил, что в ноябре довольно холодные вечера.
Молодая леди согласилась с этим замечанием, но не стала поддерживать беседу. Судя
по всему, джентльмену очень хотелось, чтобы весь свет разделил с ним его радость. Он
заявил, что давно не был в Англии, и с надеждой добавил, что его зовут Джоном
Крэнбруком.
Леди бросила украдкой на мистера Крэнбрука изучающий взгляд. Очевидно, осмотр ее
удовлетворил, поскольку она приняла более непринужденную позу и сообщила, что ее зовут
Мэри Гейтсхед.
Молодой джентльмен был очень польщен таким доверием и церемонно поклонился.
Подобная вежливость поощрила мисс Гейтсхед пригласить его присесть. Он не замедлил
воспользоваться приглашением, а когда усаживался на скамью, успел заметить, как из-за
опущенного журнала выглянули узкие глаза неразговорчивого джентльмена. Но как только
он встретился взглядом с мистером Крэнбруком, то немедленно вновь поднял журнал. Джон
увидел объявление о достоинствах грушевого мыла, написанное большими черными
буквами, а рядом находилась реклама Русского лосьона. Если регулярно втирать его в кожу
головы - сообщалось читателям, - то, оказывается, можно укрепить волосы.
Для начала разговора мистер Крэнбрук не нашел ничего лучшего, как поинтересоваться
у мисс Гейтсхед, обращалась ли и она в "Лебедь" и "Джордж"?
Девушка откровенно ответила:
- О нет, я не могу себе позволить останавливаться в дорогих больших гостиницах.
Видите ли, я гувернантка!
- Вот как? - воскликнул мистер Крэнбрук и сообщил с не меньшей откровенностью: -
А я работаю клерком в бухгалтерской фирме Натана Спеннимора. Обычно я тоже не могу себе
позволить останавливаться в дорогих гостиницах, но в данный момент у меня целая куча
денег! - С этими словами он похлопал себя по груди, радостно рассмеялся и гордо посмотрел
на мисс Гейтсхед, чем расположил к себе собеседницу. Девушка поинтересовалась столь
удачной переменой в его делах.
Джона Крэнбрука не нужно было просить дважды и, пока джентльмен в молескиновом
жилете читал журнал, а владелец гостиницы накрывал на стол, он поведал Мэри о том, как
три года назад его послали в Лиссабон и как там было... по-своему вполне неплохо, но
нормального человека всегда тянет домой!.. Ему неожиданно сильно повезло, и теперь он
вернулся в Англию, чтобы занять более высокое место в лондонском отделении фирмы.
Джон даже понятия не имел, почему на это место выбрали именно его, но, как легко может
догадаться мисс Гейтсхед, он немедленно ухватился за такое выгодное предложение!
Мисс Гейтсхед предположила, что повышение может быть наградой за хорошую
работу. Мистер Крэнбрук залился краской от похвалы и смущенно ответил, что его
профессиональные качества тут ни при чем. Ему захотелось переменить тему разговора, и он
торопливо поинтересовался ее делами и куда она держит путь. Мисс Гейтсхед была старшей
дочерью хранителя библиотеки, отца большого семейства. В настоящий момент она
направляется к месту своей первой работы. Она будет служить в огромном доме, который
находится всего в десяти милях отсюда, и ее хозяйка, миссис Стокстон, очень приятная
женщина. Она даже пообещала завтра утром прислать за ней к "Пеликану" двуколку.
- Вы считаете ее приятной женщиной? - удивился Джон Крэнбрук; - Я на месте вашей
хозяйки в такую погоду послал бы закрытый экипаж!
- О нет! Кто же посылает закрытый экипаж за обычной гувернанткой?! - шокированно
воскликнула мисс Гейтсхед
- Но утром может пойти дождь! - заметил он. Девушка рассмеялась и пошутила:
- Подумаешь, дождь! Я не сахарная и не растаю!
- Не растаете, зато
...Закладка в соц.сетях
