Рассказы

Джорджетт Хейер
Рассказы:
Дуэль.
Мисс из Бата.
Муж для Фанни.
Ночь в гостинице.
Пистолеты для двоих.
Полнолуние.
Проделки Трикс.
Риск.
Розовое домино.
Сугроб.
Тайное дело.
Джорджетт Хейер
Дуэль

1

Ему показалось забавным неожиданно вернуться домой в неурочный час и знать, что
столь раннее возвращение расстроит его привратника Криддона. Он сильно подозревал, что
Криддон флиртовал где-то наверху с какой-нибудь служанкой. Мошенник учащенно дышал,
и создавалось впечатление, что, завидев хозяина, идущего к крыльцу по мощеной каменной
дорожке в свете масляных уличных фонарей, Криддон поторопился назад в дом быстрее, чем
подобает человеку его тучной комплекции. Привратник с немного обиженным видом принял
плащ на шелковой подкладке, касторовую шляпу с загнутыми полями и длинную трость.
Несомненно, он чувствовал личную обиду в том, что его хозяин покинул бал, не
дождавшись, чтобы за ним прислали экипаж, и решил пешком дойти до дома вместо того,
чтобы заглянуть, согласно привычке, в "Уотьер".
Он отпустил Криддона спать и подошел к приставному столику, где нашел
принесенное вечером письмо. Когда он сломал облатку и развернул ее, из своей комнаты,
находящейся в задней части дома, вышел дворецкий, но он нетерпеливым жестом отослал
беднягу, раздосадованный его появлением. Впрочем, он точно так же рассердился, если бы
дворецкий не вышел его встретить.
Он бросил письмо на столик и открыл дверь в столовую. В комнате царила темнота.
Ему всегда нравилось, чтобы во всех комнатах в огромном доме горел яркий свет, и об этом
его желании хорошо знали все слуги. Он уже хотел было вернуть Радстока, когда уловил
кисловатый запах только что потушенных свечей и сразу же догадался, что в комнате, кроме
него, кто-то есть. Скука мигом слетела с его лица, поскольку встреча с вором могла внести
некоторое разнообразие в монотонное существование. К тому же ему очень хотелось
удивить взломщика, который, несомненно, посчитает денди в атласных бриджах и фраке с
длинными фалдами легкой добычей. Он вернулся в холл и взял с приставного столика
тяжелый подсвечник. Войдя с ним в столовую, он на мгновение замер на пороге и
внимательно огляделся по сторонам. В темной какие-то полминуты назад комнате сейчас
горела дюжина свечей, но он увидел только мебель да дрожащие тени. Он посмотрел на окна,
и ему показалось, что одна из парчовых штор слегка оттопырилась, как будто за ней
кто-то притаился. Он поставил подсвечник, подкрался к ней и резко отдернул.
При этом джентльмен отпрыгнул назад и, сжав кулаки, поднял руки. Однако ему
пришлось немедленно опустить их. Его взору предстал не взломщик, а девушка, которая
прижалась к окну. Капюшон плаща упал с шелковистых локонов, с испуганного лица
смотрели большие темные глаза.
На какое-то мгновение у него даже возникло подозрение, что Криддон спрятал свою
подружку в столовой. Однако секундой позже внимательный взгляд сказал ему, что он
ошибается. На девушке был бархатный плащ и платье из муслина. Это был скромный, но
дорогой наряд великосветской дебютантки. Его изумление еще больше усилилось. Он был
одним из самых завидных холостяков и настолько привык к преследованиям и ловушкам
девиц на выданье и их мамаш, что мог с первого взгляда распознать неладное. Но то, что
произошло в этот вечер, превосходило все мыслимые границы. В его глазах вспыхнул гнев.
Ему показалось, что он, наверное, ошибся в незнакомке и что к нему в дом вторглась
белокурая киприотка .
Когда девушка заговорила, ее слова, однако, подтвердили его первое впечатление.
- О, прошу прощения! У... умоляю вас, простите меня, сэр! - произнесла она приятным
голоском с таким видом, будто ей было очень стыдно.
Его гнев уступил место изумлению.
- Могу я полюбопытствовать, мэм, что вы делаете в моем доме? - потребовал он
ответа.
Незнакомка смущенно опустила голову.
- Конечно, вы должны думать, что это очень странный поступок с моей стороны.
- Вы правы, именно так я и думаю!
- Дверь была открыта, поэтому я... вбежала в ваш дом, - объяснила девушка. - Видите
ли... за мной гнался какой-то мужчина!
- Если вы должны ходить по лондонским улицам в такой час, то, несомненно, это
следует делать в сопровождении лакея!

- О нет, только не лакея! Никто не знает, что я не в постели! У меня слишком секретное
дело! К тому же я вовсе не собиралась идти пешком. Меня подвел кучер кэба. Он привез
меня не к тому дому и уехал, прежде чем я поняла ошибку. Правда, боюсь, я сама назвала
ему неточный адрес. Слуга из того дома сказал, что тут совсем недалеко, поэтому я решила
дойти пешком. Только мне не повезло, и я повстречала отвратительного мужчину... Я
бросилась бежать по этой улице, и... дверь вашего дома оказалась открыта! Поверьте мне, я
хотела только спрятаться в холле и переждать до тех пор, пока этот человек не уйдет. Но
потом в дом вошел ваш привратник, и мне пришлось перейти в эту комнату... Ну, посудите
сами, как я могла ему объяснить свое присутствие? Когда я сказала лакею из первого дома,
куда мне нужно, он... он...- Девушка замолчала и поднесла руку к горящей щеке. - И потом
вы вошли в комнату, и мне пришлось спрятаться за шторой.
Однако пока белокурая незнакомка объясняла свое присутствие в доме, ему
неожиданно пришло в голову, что хотя у нее и был взволнованный вид, она не была
застенчивой и, похоже, вовсе не боялась его.
- Вы меня сильно заинтриговали, - проговорил он. - А куда вы ехали со своим
секретным делом?
- Я хотела... мне было очень нужно по личному делу... найти дом лорда Ротерфилда, -
ответила девушка.
С его лица моментально исчезло веселье. Он хмуро посмотрел на неожиданную
ночную гостью, и в его суровых глазах промелькнуло легкое презрение.
- Несомненно, чтобы нанести визит его светлости? - сухо осведомился он.
Девушка надменно подняла подбородок.
- Вы не будете так любезны, сэр, объяснить мне, как добраться до дома лорда
Ротерфилда, который, полагаю, находится на этой улице, и я не буду больше злоупотреблять
вашим гостеприимством.
- Дом лорда Ротерфилда - последний дом в Лондоне, куда бы я вас направил. Я бы
предпочел скорее проводить вас до вашего собственного дома, где бы он ни находился.
- Нет-нет, я должна обязательно поговорить с лордом Ротерфилдом! - испуганно
вскричала она.
- Лорд Ротерфилд не самая подходящая кандидатура для ночного визита такой
красивой девушки! К тому же маловероятно, что вы застанете его дома в столь ранний час.
- Тогда мне придется подождать его, - заявила незнакомка. - Я убеждена, что сегодня
он вернется домой раньше обычного, поскольку завтра утром ему предстоит драться на
дуэли
Его глаза сузились, и он пристально посмотрел на нее.
- Вот как?
- Да!.. У него дуэль с моим братом, - объяснила девушка прерывистым голосом. - Я
должна... я во что бы то ни стало обязана помешать этой дуэли.
- Неужели вы надеетесь уговорить Ротерфилда уклониться от вызова? - удивленно
проговорил он. - Да вы просто не знаете его светлость! Кто послал вас с таким
фантастическим поручением? Кто мог позволить подвергнуть вас такому риску?
- О, никто, никто меня не посылал! По очень счастливому стечению обстоятельств я
узнала о том, что Чарли собирается драться с ним на дуэли, и, конечно же, лорд Ротерфилд
не может быть таким плохим человеком, чтобы драться с мальчишкой! Знаю, о нем говорят,
что он бессердечный, очень вспыльчивый и опасный джентльмен, но он не может оказаться
таким чудовищем, чтобы застрелить бедного Чарли после того, как я ему объясню, сколько
Чарли лет и каким потрясением это будет для мамы... Она очень больна - у нее слабое
сердце!
Он отошел от окна и выдвинул из-за стола стул.
- Идите сюда! - кратко велел он. - Садитесь!
- Но, сэр...
- Делайте, что я вам сказал!
Белокурая незнакомка с неохотой подошла к стулу, села на краешек и с легким
трепетом посмотрела на хозяина. Он достал из кармана табакерку и открыл ее.
- Вы, насколько я понял, мисс Солтвуд, - наконец проговорил он.
- Я Доротея Солтвуд, - поправила она его. - Мисс Солтвуд - моя сестра Августа,
поскольку ей еще никто не сделал предложения. И по этой причине я еще не выхожу в свет,
хотя мне уже исполнилось девятнадцать. Но как вы догадались, что моя фамилия Солтвуд?
Он втянул в нос щепотку табака.
- Я присутствовал, мэм, когда ваш брат оскорбил лорда Ротерфилда.
Эти слова, казалось, расстроили Доротею.
- В этом ужасном игорном доме?
- Это вовсе не ужасный игорный дом, а напротив, вполне порядочный закрытый клуб.
Думаю, мало кто знает, как лорду Солтвуду удалось пробраться туда.
Девушка покраснела.
- Чарли уговорил глупого Торриборна отвезти его в это ведение. Полагаю, он не
должен был так поступать, но лорд Ротерфилд напрасно устроил ему такой нагоняй при
людях! Вы должны согласиться, что он поступил не очень красиво!
- Конечно, - согласился он. - Только прошу вас, не подумайте, что я испытываю пусть
даже малейшее желание защищать Ротерфилда. Отнюдь. Однако в оправдание его светлости
мне хотелось бы сообщить вам, что ваш брат несправедливо и необоснованно оскорбил
Ротерфилда. Его светлость обладает многими недостатками... порой я даже думаю, что он
вызывает во мне самую большую неприязнь среди всех моих знакомых!.. Но уверяю вас, что
при игре в карты или кости его поведение безупречно! Простите меня за совет, который
может вам не очень понравиться, мэм, но, на мой взгляд, вашему брату этот урок пойдет
только на пользу. Мне остается надеяться, что в будущем он не будет несправедливо
обвинять джентльменов в использовании налитых свинцом костей!

- Да, я знаю, что Чарли поступил очень плохо, но если он станет завтра стреляться с
лордом Ротерфилдом, у него просто не будет этого самого будущего.
- Это слова из высокой челтенхемской трагедии о мести! - весело ответил он. - Едва ли
Ротерфилд сделает то, чего вы так боитесь, мое дорогое дитя!
- Говорят, что его светлость еще ни разу не промахнулся, - сообщила Доротея Солтвуд,
и ее лицо побледнело от страха.
- Тогда, значит, он попадет Солтвуду как раз в то место, куда захочет попасть.
- Они не должны стреляться, и они не будут стреляться! - горячо сказала девушка. - Я
убеждена, что стоит мне только рассказать лорду Ротерфилду о Чарли, и он закончит эту
ссору миром.
- Тогда вам лучше уговорить своего брата извиниться за несправедливое обвинение в
мошенничестве.
- Да, - прискорбно кивнула Доротея. - То же самое сказал и Бернард, но дело в том,
что лорд Ротерфилд очень меткий стрелок, и Чарли никогда, никогда не извинится. Он
побоится, что все станут обвинять его в трусости.
- Можно полюбопытствовать, кто такой Бернард?
- Мистер Уэдуортс. Мы знаем его целую вечность, и он один из секундантов Чарли.
Бернард и рассказал мне о дуэли. Я, конечно, пообещала ему не говорить Чарли, от кого
узнала о ссоре. Видите, единственное, что мне остается - это положиться на милость лорда
Ротерфилда!
- Лорд Ротерфилд, как вы знаете, не тот человек, на чью милость можно полагаться. К
тому же вы поступите очень плохо по отношению к мистеру Уэдуортсу, если сообщите
кому-нибудь о его крайне недостойном джентльмена поведении
- О Господи, да я ни за что на свете не причиню бедному Бернарду неприятности, но
ведь я уже рассказала о нем вам, сэр!
- Обо мне можете не беспокоиться. Я не подведу вас и постараюсь оправдать ваше
доверие.
Доротея радостно улыбнулась своему собеседнику:
- Я вижу, что могу вам доверять! Вы очень добры! Но я все равно полна решимости
повидать лорда Ротерфилда!
- А я полон решимости отправить вас домой. Дом Ротерфилда не из тех, которые
можно посещать по ночам. Господи, да если хотя бы одна живая душа узнает, что вы
побывали у него...
Она встала и сжала руки.
- Я с вами полностью согласна, но ситуация-то сложилась отчаянная! Если с Чарли
что-то случится, мама не перенесет этого. Можете не спрашивать, что будет со мной... это
не имеет никакого значения! Августа говорит, что я сама рою себе яму, поскольку не имею
даже представления о том, как следует себя вести воспитанной девушке. Так что не вижу
разницы, когда губить себя: сейчас или потом! Вы согласны со мной?
- Нет, не согласен, - рассмеялся он. - И не надо так расстраиваться, глупое вы дитя!
Доверьтесь мне, и я позабочусь, чтобы с вашим неразумным братцем не приключилось никакой
беды. Договорились?
Доротея Солтвуд пристально посмотрела на него, и в ее глазах затеплилась надежда.
- Вы, сэр? О, неужели вы собираетесь пойти к лорду Ротерфилду и все ему объяснить?
Что бедному Чарли всегда во всем потакали, поскольку наш отец давно умер, когда он еще
был маленьким мальчиком, и что мама не разрешала ему ходить в школу и не позволяла
никому сердить его, и что Чарли совсем недавно приехал в город и не научился еще держать
себя в руках, и...
Он прервал эту взволнованную и несколько бессвязную речь, взял одну из маленьких
ручек Доротеи и легонько поцеловал.
- Можете быть уверены, я не позволяю лорду Ротерфилду тронуть даже волосок на
голове вашего бедного Чарли!
- И думаете, он послушает вас? - неуверенно поинтересовалась сестра лорда
Солтвуда. - Близкая подруга Августы, мисс Станстед, говорит, что Ротерфилд очень гордый
и неприятный человек и ему наплевать на чужое мнение.
- Совершенно верно. Но я могу заставить его сделать то, что хочу. Можете довериться
мне.
Доротея облегченно вздохнула, и на ее губах вновь заиграла очаровательная улыбка.
- О да, сэр! Я вам доверяю! Знаете, что самое странное? Должна признаться, я немного
испугалась, когда вы отдернули штору. У вас был такой грозный взгляд! Но я сама во всем
виновата, и я сразу поняла, что мне нечего бояться.
- Забудьте о моем грозном взгляде, и я буду считать себя удовлетворенным... А сейчас
я отвезу вас домой. Кажется, вы сказали, будто никто не знает, что вы покинули дом. Вы
сумеете вернуться так, чтобы вас не видели слуги? - Доротея Солтвуд кивнула, и в ее
больших глазах заплясали озорные огоньки. - Ужасная девушка, - весело произнес он. - Мне
искренне жаль леди Солтвуд!
- Я знаю, что вела себя самым возмутительным образом, - покорно согласилась
Доротея. - Но что мне остается делать? И вы должны признать, что все закончилось как
нельзя лучше, сэр! Ведь я спасла Чарли, и убеждена, что вы никогда никому не расскажете о
моих ночных похождениях. Я надеюсь... надеюсь, вы пошутили, когда назвали меня
ужасной?
- Если бы я сказал вам, что на самом деле думаю о вас, то сам был бы ужасным
человеком! Пойдемте! Я должен отвезти вас домой, моя малышка.

2

Никогда еще молодой джентльмен, собирающийся впервые в жизни драться на дуэли,
не встречал меньше одобрения от своих секундантов, чем лорд Сотлвуд - от сэра Франсиса
Апчерна и мистера Уэдуортса. Неразговорчивый сэр Франсис, правда, только покачал
головой, но мистер Уэдуортс, который был всю жизнь знаком с дуэлянтом, без всякого
промедления высказал Чарли все, что думал.
- Ты свалял большого дурака! - безжалостно заявил Бернард.
- Хуже! - покачал головой сэр Франсис, внося свой вклад в критику опрометчивого
поступка лорда Солтвуда.
- Да, значительно хуже, - согласился мистер Уэдуортс. - Ужасные манеры, Чарли!
Признайся, ты, конечно, был пьян в стельку!
- Ничего подобного... По крайней мере, не очень сильно.
- Пьян как сапожник! Я не хочу сказать, что по тебе это было видно, но пойти на такое
в трезвом виде просто невозможно.
- Логично, - поддакнул сэр Франсис.
- Во-первых, ты не имел права приставать к Торриборну, чтобы он брал тебя в клуб
"Любителей спорта". Ты еще не дорос до него, мой мальчик. Я тебе частенько так говорил,
когда ты жаждал попасть в это заведение. Во-вторых, ты не имел права оставаться там после
того, как Ротерфилд задал тебе взбучку.
Лорд Солтвуд заскрежетал зубами.
- Он не имел права отчитывать меня, как мальчишку!
- В этом, полагаю, ты прав. Конечно, у него отвратительный язык, но это не имеет
значения. Если уж на то пошло, ты не имел права обвинять его в использовании костей,
налитых свинцом!
Сэр Франсис задрожал и на мгновение прикрыл глаза от досады.
- Ты должен был попросить у него прощения прямо в клубе, - неумолимо продолжал
мистер Уэдуортс. - А ты вместо этого не нашел ничего лучше, как затеять ссору.
- Если бы он не велел официанту... представь себе, обычному официанту!.. вывести
меня вон!..
- Конечно, нужно было вызвать швейцара, - согласился сэр Франсис. Через минуту до
него дошло, что эти мудрые слова только подливают масла в огонь, и он попросил прощения
у своего вспыльчивого молодого друга. В этот момент его осенила отличная мысль. Он
посмотрел на беднягу Бернарда Уэдуортса и внезапно сказал: - Знаешь что, Берни?
Ротерфилд не должен был принимать вызов Чарли. Неужели он не знал, что Чарли не провел
в городе еще и шести месяцев?
- Все дело в том, что он его принял, - печально покачал головой мистер Уэдуортс. - Но
еще не слишком поздно. Чарли, ты просто обязан извиниться.
- Не извинюсь! - напряженно возразил лорд Солтвуд.
- Ты был неправ, - настаивал мистер Уэдуортс.
- Знаю, поэтому я и намерен выстрелить в воздух. Это покажет, что я признал свою
ошибку, но не побоялся стреляться с Ротерфилдом.
Это рыцарское заявление заставило сэра Франсиса от неожиданности уронить трость,
янтарный набалдашник которой он так задумчиво поглаживал, и она с грохотом упала на
пол, а мистер Уэдуортс уставился на своего дуэлянта с таким видом, как будто опасался за
его рассудок.
- Выстрелить в воздух? - пробормотал он, открыв от изумления рот. - Против
Ротерфилда? Чарли, сдается мне, ты точно спятил! Приятель, если ты не попросишь у него
прощения, то должен, как только увидишь взмах платком, вскинуть пистолет и стрелять на
поражение! Если ты намерен стрелять в воздух, то я умываю руки и не собираюсь
участвовать в этом деле!
- А представляешь, что будет, если он убьет Ротерфилда? - возразил сэр Франсис. -
Придется бежать из Англии!
- Не убьет! - уверенно бросил мистер Уэдуортс.
Бернард больше не произнес ни слова, но Чарли Солтвуду стало ясно, что секунданты
считали его шансы попасть в противника на расстоянии в двадцать пять ярдов мизерными.
Он был неплохим стрелком, но справедливо считал, что легче попасть в крошечную мишень
в тире Мантона, чем - в огромного человека на Паддингтон-Грин на таком расстоянии.
На следующее утро мистер Уэдуортс в тильбюри заехал за лордом Солтвудом очень
рано. Но ему не пришлось бросать камешки в окно его светлости, поскольку Чарли почти не
спал ночью и был уже наготове.
Чарли потихоньку спустился вниз, вышел из дома через заднюю дверь и пожелал
мистеру Уэдуортсу доброго утра с похвальным самообладанием.
Бернард кивнул и бросил на друга понимающий взгляд.
- Надеюсь, на тебе нет никаких ярких пуговиц? - осведомился он.
Этот предусмотрительный вопрос только усилил ощущение легкого подташнивания в
животе Солтвуда. Не обращая внимания на состояние незадачливого дуэлянта, мистер
Уэдуортс посоветовал поднять воротник и стать к противнику боком, чтобы тому было как
можно труднее попасть в него. Лорд Солтвуд забрался в тильбюри и ответил с напускным
весельем:
- Если легенды о меткости Ротерфилда правда, то все эти ухищрения ничего не дадут!
- Ну... Все равно нет смысла без надобности рисковать, - смущенно проговорил
мистер Уэдуортс.
В дороге мистер Уэдуортс и лорд Солтвуд едва обменялись парой слов. На место дуэли
прибыли первыми, но к ним скоро присоединились сэр Франсис и человек в пальто
неопределенного цвета, который непрерывно болтал о погоде. Нетрудно было догадаться,
что этот бесчувственный человек - доктор. Чарли Солтвуд заскрипел зубами от злости и
выразил надежду, что им не придется ждать Ротерфилда. Юноше казалось, что он спит и
видит все это в кошмарном сне. Ему было холодно и стыдно, его мутило, однако тот факт,
что у него даже не промелькнула мысль извиниться за свое недостойное поведение и тем
самым избежать неминуемой гибели, говорил о том, что трусость не является одним из его
многочисленных пороков.

Лорд Ротерфилд прибыл на место дуэли в тот самый момент, когда часы на церкви
поблизости били нужный час. Он приехал с секундантом на своем спортивном парном
экипаже, второй секундант следовал за ним в фаэтоне с высокими козлами. Ротерфилд
держался с полным равнодушием, и Чарли обратил внимание, что оделся он с присущей ему
тщательностью. Кончики воротника накрахмаленной рубашки поднимались над
замысловатым узлом галстука, темные волосы были прекрасно уложены и создавали
впечатление нарочитой беспечности. На сверкающих черных гессенских сапогах не было ни
единого пятнышка. Ротерфилд спрыгнул на землю, снял пальто и бросил в экипаж.
Секунданты отправились на совещание. Несколько минут спустя они развели
дуэлянтов по местам и вложили им в руки длинноствольные дуэльные пистолеты,
заряженные и со взведенными курками.
Солтвуд смотрел на Ротерфилда через двадцать пять ярдов, которые казались ему
огромным расстоянием. Ему представлялось, что холодное красивое лицо противника было
высечено из камня, и он увидел на нем безжалостное и слегка насмешливое выражение.
Доктор отвернулся. Чарли Солтвуд глубоко вздохнул и крепко сжал пистолет. Один из
секундантов Ротерфилда поднял высоко над головой пистолет и взмахнул им. Когда рука с
платком упала, раздались выстрелы.
Чарли был настолько уверен, что лорд Ротерфилд попадет в него, что ему показалось,
будто он ранен. Ему вспомнились чьи-то слова, что при ранении тело немеет. Поэтому он
инстинктивно оглядел себя. Крови нигде не было, он крепко стоял на ногах. Затем он
услышал чьи-то взволнованные слова: "Господи! Ротерфилд!.." и изумленно посмотрел на
противника. Мистер Мейфилд склонился над Ротерфилдом, поддерживая его рукой. К ним
спешил доктор. Затем мистер Уэдуортс забрал у лорда Солтвуда пистолет и потрясение
проговорил:
- Он промахнулся!
Молодой лорд Солтвуд понял, что поразил самого меткого стрелка в городе, а сам
ухитрился остаться целым и невредимым. Ему стало не по себе, и на какое-то мгновение он
даже испугался, что упадет в обморок. Немного погодя Чарли оттолкнул мистера Уэдуортса
и стремительно двинулся к группе людей, собравшихся вокруг Ротерфилда. Он подошел к
ним и услышал, как его противник произнес своим неприятным голосом:
- Щенок стреляет лучше, чем я думал!.. О, иди ты к черту, Нед! Это всего лишь
царапина!
- Милорд, - взволнованно произнес Чарли Солтвуд. - Я хочу принести вам свои
извинения за...
- Не сейчас, не сейчас, - строго прервал его доктор. Кто-то отодвинул Чарли в сторону.
Он попытался еще раз принести Ротерфилду свои извинения, после чего секунданты твердо
отвели его в сторону.

3

- Такого мне еще не приходилось видеть, - сообщил мистер Уэдуортс Доротее
Солтвуд, когда она затащила его в маленький салон и приказала рассказать все вплоть до
мельчайших подробностей. - Только ни слова Чарли!.. Ротерфилд промахнулся!
Глаза девушки изумленно расширились.
- Он выстрелил в воздух?
- Нет-нет! Разве можно было от него ожидать, что он выстрелит в воздух! Черт побери,
Куколка, когда человек стреляет в воздух, он признает этим свою ошибку! Не стану скрывать:
у меня душа в пятки ушла! Ротерфилд казался ужасно мрачным... Какая-то странная
улыбка на губах... Все это мне очень не понравилось. Готов поклясться, что он тщательно
прицелился... и выстрелил примерно за секунду до Чарли! Наверное, пуля пролетела в
каком-нибудь дюйме от твоего братца!.. Чарли же попал ему в плечо, но по-моему, рана
несерьезная... Не удивлюсь, если эта дуэль пойдет Чарли на пользу. Он попытался принести
Ротерфилду извинения прямо на месте дуэли и после этого ездил на Маунт-стрит, но его не
пустили. Дворецкий ответил, что его светлость не принимает посетителей. Этот ответ
напугал Чарли. Сейчас он станет больше похож на приличного человека... Но не вздумай
хотя бы словом намекнуть ему о том, что я тебе все рассказал, Куколка!
Доротея уверила Бернарда Уэдуортса, что ни слова не скажет брату. Попытка узнать,
кто, кроме лорда Ротерфилда, еще живет на Маунт-стрит, ничего ей не дала. Мистер
Уэдуортс перечислил несколько имен людей, живущих на этой улице, но когда девушка
попросила его назвать имя джентльмена, напоминающего скорее полубога, нежели обычного
смертного, он немедленно ответил, что ни разу не встречал мужчины, который бы отвечал
описанию мисс Сотлвуд. Затем Бернард заподозрил неладное, поэтому Доротее пришлось
прекратить расспросы и задуматься над иными способами поисков неизвестного защитника
своего брата. Ничего не дала и разведка на месте, которую она предприняла в
сопровождении служанки. Доротея даже не смогла при свете дня узнать дом, в котором
нашла убежище. Сначала она предполагала, что таинственный джентльмен хотя бы напишет
о том, что сдержал обещание, но к концу недели и эта надежда исчезла. Теперь ей осталось
только уповать на то, что когда-нибудь судьба еще раз сведет ее с ним и она сумеет
поблагодарить за спасение Чарли.

А пока у Доротеи Солтвуд было плохое настроение, и она вела себя так вяло и
прилично, что даже сестра Августа, часто мечтавшая о каком-нибудь потрясении, которое
могло бы хоть как-то обуздать своеволие Доротеи, участливо поинтересовалась, уж не
заболела ли она? Леди Солтвуд, не на шутку перепуганная, что Доротея чахнет, немедленно
заболела сама.
Едва ее светлость хотя бы кратко рассмотрела вопрос применения сильнодействующих
средств для излечения самой юной мисс Солтвуд, а именно, вывести ее в свет в этом же сезоне,
как сестра Августа категорически отказалась согласиться на это. Однако неожиданно
здоровье Доротеи совершено поправилось.
На восьмой день после дуэли Чарли Солтвуда с лордом Ротерфилдом дворецкий нашел
Доротею после обеда в гостиной, где девушка читала вслух своей больной родительнице.
Ему удалось выманить из комнаты юную хозяйку так, чтобы у миссис Солтвуд не возникли
подозрения. Дворецкий доложил, что к Доротее приехала портниха. Но едва девушка
закрыла за собой дверь гостиной, как Порлок вложил ей в руку запечатанное письмо,
сообщив с заговорщическим видом, что джентльмен ждет в Красном салоне.
Письмо оказалось очень кратким и было написано от третьего лица.
"Тот, кто имел удовольствие оказать мисс Доротее Солтвуд маленькую услугу, умоляет
оказать ему честь принять его и позволить сказать несколько слов".
- О!.. - только и смогла вымолвить Доротея и всю ее вялость и безжизненность как
рукой сняло. - Порлок, я вас очень прошу, ничего не говорите ни маме, ни сестре! Я вас
умоляю!
- Конечно, нет, мисс! - ответил дворецкий с готовностью, которая являлась следствием
не только щедрой взятки, полученной им от таинственного джентльмена. Он посмотрел, как
молодая хозяйка начала стремительно спускаться по лестнице, и с удовлетворением
подумал, что когда мисс Августа узнает, какой красавец ухаживает за Доротеей, у нее
наверняка будет апоплексический удар. В джентльмене, ждущем хозяйку в Красном салоне,
опытный глаз Порлока разглядел первоклассного любителя спорта и несравненного щеголя.
Доротея вбежала в салон и воскликнула прямо с порога:
- О, я так рада видеть вас, сэр! Мне так хотелось поблагодарить вас, и я не знала, как
это сделать, поскольку не догадалась спросить вашего имени! Даже не знаю, как я могла оказаться
такой дурой!
Он направился к ней, взял протянутую ручку левой рукой и склонился над ней в
поцелуе. Доротея увидела, что память не подвела ее и что он так же красив, каким она
видела его в своих воспоминаниях. Его правая рука висела на перевязи?
- Как это произошло, сэр? - быстро спросила девушка, и в ее голосе ясно послышалась
тревога. - Вы сломали руку?
- Нет-нет! - ответил он, не отпуская ее руку. - Просто произошел несчастный случай...
с плечом! Все это ерунда, можете мне поверить!.. Полагаю, тем вечером ваше возвращение
прошло удачно, и никто не заметил, что вас не было дома?
- Все прошло, как нельзя лучше, и я никому не рассказала о своих ночных
похождениях, - заверила его Доротея. - Если бы вы знали, как я вам признательна! Ума не
приложу, как вам удалось убедить лорда Ротерфилда пощадить Чарли! Бернард мне
рассказал, что Чарли попал ему в плечо! Если честно, то мне жалко его светлость, ведь во
всем виновата я. Хотя он и отвратительный человек, я не хотела, чтобы Чарли его ранил,
можете мне поверить!
- Откровенность за откровенность! Лорд Ротерфилд даже питал некоторые надежды,
что ваш брат легко ранит его, - с улыбкой сообщил он. Потом отпустил ее руку и, казалось,
заколебался. - Лорд Ротерфилд, мисс Солтвуд, поверьте мне, меньше всего хочет выглядеть
в ваших глазах отвратительным человеком!
- Он ваш друг? - поинтересовалась Доротея, - Умоляю, простите меня! Я уверена, он
не может быть таким плохим человеком, если является вашим другом.
- Боюсь, он был моим худшим другом, - прискорбно ответил он. - Простите меня, мое
дитя. Я и есть лорд Ротерфилд!
Доротея Солтвуд замерла, не сводя с него изумленного взгляда. Сначала она сильно
побледнела, потом щеки залил яркий румянец, а в глазах засверкали слезы.
- Вы лорд Ротерфилд? - повторила она. - И я говорила о вас такие ужасные слова, а вы
даже не остановили меня и оказались настолько великодушны, что позволили Чарли ранить
себя... О, я уверена, вы самый лучший человек на свете!
- Конечно, я не самый лучший человек на свете, но смею надеяться, что и не из самых
худших. Вы прощаете меня за то, что я вас обманул?
Доротея протянула руку, и Ротерфилд пожал ее.
- Как вы можете такое говорить? Это мне очень стыдно! Я удивлена, что вы тогда не
выставили меня сразу за дверь. Как же вы добры! Это и есть истинное благородство!
- Не стоит говорить об этом, - быстро и смущенно произнес его светлость. - Не надо!
Не думаю, что мне когда-нибудь до того вечера хотелось сделать приятное кому-нибудь,
кроме себя самого. Вы пришли ко мне... очаровательное и несносное дитя!.. и мне
захотелось больше всего на свете сделать вам приятное! Я вовсе не так хорош и далеко не
благороден... хотя и не настолько ужасен, как меня вам описали! Я вас уверяю, у меня
никогда не было даже малейшего намерения смертельно ранить вашего брата.

- О нет! Если бы я знала, что это были вы, я бы никогда даже не подумала об этом.
Ротерфилд снова поднес ее руку к своим губам. Тонкие пальчики слегка задрожали,
потом сжали его пальцы. Его светлость посмотрел ей в глаза, но прежде чем он мог что-либо
сказать, в комнату вошел лорд Солтвуд.
Чарли, открыв от изумления рот, замер на пороге как вкопанный, глаза у него вылезли
на лоб.
- Здравствуйте, - с холодной вежливостью поздоровался Ротерфилд. - Вы должны
простить меня за то, что я не мог принять вас несколько дней назад, когда вы приезжали ко
мне домой.
- Я приехал... я хотел... я написал вам письмо, - пробормотал крайне смущенный
юноша, судорожно сглотнув подступивший к горлу ком.
- Совершенно верно, и я приехал сообщить вам, что получил его. Я вам очень
благодарен за извинения и прошу забыть о ссоре!
- Вы п... приехали повидать меня? - с нарастающим удивлением пробормотал лорд
Солтвуд.
- Да. Мне стало известно, что главой семьи являетесь вы, и я хочу просить вас об
одном одолжении. Надеюсь, что недоразумение, недавно происшедшее между нами, не
сделает мою просьбу неприятной для вас.
- Нет-нет, что вы!.. Я хочу сказать... все, что в моих силах, конечно! Я буду очень
счастлив!.. Если вы потрудитесь пройти в библиотеку, милорд...
- Благодарю, - Ротерфилд повернулся к Доротее, которая с тревогой смотрела на
него. - Сейчас я должен вас покинуть, но полагаю, леди Солтвуд позволит мне нанести ей
завтра визит.
- Уверена, что позволит... то есть, я надеюсь, что позволит! - наивно ответила
Доротея.
В глазах лорда Ротерфилда заплясали веселые огоньки, но он очень вежливо
поклонился и вышел вместе с Чарли, оставив юную мисс Солтвуд в плену взволнованных
эмоций, главной среди которых был страх, что леди Солтвуд, неважно себя чувствуя, решит
не принимать его светлость, боясь перенапряжения сил. Когда, чуть позже, в салон вернулся
Чарли, у него был такой потрясенный вид, будто случилось что-то из ряда вон выходящее.
Доротею охватили недобрые предчувствия, что Ротерфилд рассказал ему о ее безумной
выходке. В сильном испуге бедняжка убежала в свою комнату, заперлась и разрыдалась. Из
этой бездны горя и слез ее вывели громкие звуки, в которых Доротея безошибочно узнала
обычную истерику Августы. Юная мисс Солтвуд торопливо вытерла щеки и сбежала вниз
чтобы оказать любую необходимую помощь и поддержать свою родительницу в новом
испытании. К своему изумлению, она обнаружила леди Солтвуд, которую оставила лежащей
на софе, не только на ногах, но и с невероятно здоровым видом. К еще большему ее
изумлению, больная заключила дочь в самые нежные объятия и взволнованно сказала:
- Дорогая! О, мое дорогое дитя! Можешь мне поверить, я в таком восторге, что у меня
голова идет кругом. Подумать только, сам Ротерфилд! Графиня! А ты, хитрая киска, никогда
мне не говорила, что знакома с ним. И все это при том, что ты еще даже не была в свете!
Тебя немедленно следует вывезти!.. Это я твердо решила. Ротерфилд завтра приезжает ко
мне. Слава Богу, что у тебя такой же рост и фигура, как у Августы! Наденешь то шелковое
платье Помоны , которое ей только что сшила Селестина... Я догадывалась, что
обязательно произойдет что-нибудь похожее, когда везла тебя в город! Никогда в жизни не
была так счастлива!
Доротея, совершенно ошеломленная этим потоком слов, изумленно проговорила:
- Вывезти в свет?.. Надеть новое платье Августы?.. Но почему, мама?
- О мое невинное создание! - воскликнула леди Солтвуд. - Скажи мне, моя любовь...
дело в том, что я с ним едва знакома... тебе... тебе нравится лорд Ротерфилд?
- Мама!.. - вскричала Доротея. - Он очень похож на сэра Чарлза Грандисона и лорда
Орвилля, только намного, намного лучше!
- О простодушное дитя!.. - восторженно вздохнула ее светлость. - Чарли, не стой ты
тут, как истукан! Немедленно принеси кувшин воды и вылей на Августу. Сейчас не время
для истерик!
Киприда - в древнегреческой мифологии одно из имен Афродиты; киприотка - женщина легкого
поведения.
Помона - в римской мифологии богиня плодов, покровительница фруктовых деревьев.
Джорджетт Хейер
Мисс из Бата

1

- Папа убежден, что у вас не будет ни малейшего возражения, иначе, уверяю вас, я бы
никогда не осмелилась попросить о таком одолжении, дорогой Чарлз, - сказала мисс
Массингхэм. - Но у вас, возможно, не будет сильного стремления оказать ему такую услугу.
Мисс Массингхэм замолчала и неуверенно посмотрела на "дорогого" Чарлза. Нельзя
было сказать, что он горел огромным желанием оказать услугу старому другу своей матери,
но учтиво поклонился. Мисс Массингхэм напомнила себе, что этот элегантный
широкоплечий джентльмен в синем фраке из первоклассной ткани и со стройными ногами,
одетый в панталоны и гессенские сапоги, начищенные до такого блеска, что в них можно
смотреть, как в зеркало, когда-то был крошечным мальчиком, которому тридцать лет назад
она подарила коралловую погремушку.

- Вы превратились в такого важного джентльмена, что должна признаться, я вас даже
немного побаиваюсь, - игриво сообщила она.
Выражение скуки на лице сэра Чарлза Уэйнфлита стало еще более заметным.
- Я не сомневаюсь, вы один из самых знаменитых денди! - заявила мисс Массингхэм,
уверенная, что делает комплимент своему собеседнику.
- Поверьте, мэм, вы мне льстите! - процедил сквозь зубы сэр Чарлз.
Кроме них, в комнате находилась еще одна женщина. Она, как ей и положено, пришла
ему на выручку.
- Нет, Луиза! - возразила леди Уэйнфлит. - Чарлз не денди! Денди заботятся только о
своей одежде, а моего сына, кроме одежды, беспокоит еще множество вещей: бокс, петушиные
бои и другие ужасные развлечения! Он у нас любитель спорта!
- Спасибо, мама, но, может, оставим мои спортивные увлечения и узнаем, какую
услугу, по мнению генерала, я окажу ему с такой радостью?
Поощренная этой речью, мисс Массингхэм пустилась в объяснения и утонула в целом
море беспорядочных слов.
- Очень мило с вашей стороны!.. Папе в голову пришла эта мысль, когда я рассказала
ему о том, что ваша мама на следующей неделе едет в Бат и что вы будете сопровождать ее.
"Ну что ж, - предположил папа, - если Чарлз поедет в Бат, тогда он может привезти домой
Анну!" Я пробовала возразить, но папа воскликнул: "Чушь собачья!"... вы же знаете, как он
любит солдатские словечки... "Если он считает ниже своего достоинства, чтобы привезти
домой из пансиона мою внучку, пусть приедет и скажет мне об этом!" Только я вас умоляю,
Чарлз, не делайте этого, поскольку папу в последнее время сильно беспокоит подагра.
- Не бойтесь, мэм, я бы никогда не посмел сказать такое генералу... - успокоил ее сэр
Чарлз, и его усталость и скуку неожиданно растопила очаровательная улыбка.
- О, Чарлз, вы такой!.. Дело, видите ли, в том, что после фантастического ограбления
почтовой кареты в Хаунслоу в прошлом месяце, мы не знаем, как безопасно привезти Нэн
домой. Девочка столько времени провела в учебном пансионе мисс Титтерстоун на
Королевской площади, и мы пообещали Нэн, что на Рождество она приедет домой. Мы
хотели привезти Нэн прошлой зимой, но из-за болезни папы, к сожалению, ничего не
получилось! Но и сейчас мы тоже не в лучшем положении. Как мы можем доверить
единственного ребенка моего бедного брата, оставленного на наше попечение после его
смерти на ужасном полуострове ... Мы не можем подвергнуть опасностям дороги бедную
девочку одну, без сопровождения какого-нибудь джентльмена, - вздохнула мисс
Массингхэм и серьезно добавила: - Я уверена, что Нэн не будет вам надоедать, Чарлз,
поскольку мы отправим к ней в Бат ее старую няньку, и вам придется ехать не с ней, а в
своем экипаже и просто держаться поблизости от ее фаэтона. Вот тогда мы будет спокойны!
Если сэру Чарлзу и показалось странным, что генерал сэр Джеймс Массингхэм считал,
будто присутствие экипажа сэра Уэйнфлита поблизости от фаэтона его внучки отпугнет
бандитов и обеспечит лучшую защиту, нежели вооруженная охрана, то он ничем не выдал
своего удивления. Не показал он также и своего нежелания брать на себя ответственность за
школьницу из Бата. Возражения выдвинула его мать, леди Уэйнфлит.
- Но я рассчитывала, что Чарлз проведет Рождество в Бате! - сказала она. - Альмерия
приезжала сегодня в гости и сообщила, что приедет в Бат на несколько недель. Она остановится
у своей тети в Камден-плейс. В Бат Альмерию отвезет ее кузен, лорд Стаурбридж, они
выедут всего через несколько дней после нас.
Мисс Массингхэм расстроилась. Объявление о том, что сэр Чарлз Уэйнфлит, самый
богатый из баронетов, наконец подтвердил ожидания графа Алфорда и сделал предложение
леди Альмерии Спалдинг, старшей дочери этого обедневшего пэра, появилось несколькими
неделями раньше в "Gazett". И она вынуждена была признать, что предпочтение, конечно,
должно быть отдано леди Альмерии, коли сэру Уэйнфлиту предстоит сделать выбор между
ее племянницей и собственной невестой.
В этот момент сэр Чарлз неожиданно встрепенулся, стряхнул с себя скуку и живо
поинтересовался:
- Альмерия едет в Бат?
- Да! Правда, счастливое совпадение? Я собиралась как раз рассказать тебе об этом,
когда объявили о приезде Луизы.
- Напротив! - покачал головой Чарлз. - Совпадение весьма неудачное, и сожалею, что
я не знал об этом обстоятельстве раньше. Так получилось, что у меня в городе назначена
встреча, которую я никак не могу отменить или пропустить. Так что мне никак не удастся,
мэм, остаться с вами в Бате больше, чем на пару дней.
- Ты не можешь поступить так невежливо и уехать из Бата до приезда Альмерии! -
возмутилась его мать. - О Боже ты ведь рискуешь повстречаться с ней на дороге!
- Если я отложу свой отъезд до прибытия Альмерии, - находчиво парировал сэр
Чарлз, - боюсь, тогда я вообще не смогу уехать. Моя совесть не даст мне покоя, если я не
выполню ожидания своего старого друга генерала. Я буду счастлив, мисс Массингхэм,
защищать вашу племянницу в дороге от бандитов!

Чарлз повернул разговор так, что леди Уэйнфлит не могла больше ничего возразить.
Мисс Массингхэм рассыпалась в благодарностях. Она заявила, что не сумеет в достаточной
мере выразить свою признательность, и продолжала щебетать до тех пор, пока он не усадил
ее в экипаж. Но когда баронет вернулся в гостиную, леди Уэйнфлит очень настоятельно
попросила его хорошенько обдумать последствия столь раннего отъезда из Бата.
- Ведь Альмерия собирается поехать туда...
- Это обстоятельство, мама, и заставило меня принять решение сопровождать внучку
генерала, - прервал ее сэр Чарлз. - До женитьбы осталось всего несколько месяцев, после
чего мне придется остаток своих дней провести в компании Альмерии. Позволь мне
насладиться последними днями свободы!
- Чарлз!.. - растерянно пробормотала леди Уэйнфлит. - О Господи, если бы мне только
в голову могло прийти, что тебе не по душе этот брак, я бы никогда... Конечно, у меня нет
над тобой ни малейшей власти, и я не могу заставить тебя жениться против воли. Только
брак между вами считался само собой разумеющимся столько лет, и вроде бы у тебя нет
tendre к какой-нибудь другой молодой леди на выданье. К тому же тебе уже за тридцать.
Так что...
- О да, да, мэм! - неуверенно прервал мать сэр Чарлз. - Мне уже за тридцать, и самое
время устраивать свою жизнь. У меня нет ни малейших сомнений, что Альмерия оказала мне
большую честь, согласившись выйти за меня замуж. Мы, несомненно, созданы друг для
друга... но на Рождество меня в Бате не будет!

2

Спустя несколько дней сэр Чарлз познакомился со своей юной подопечной. Выдержав
разговор с двумя старыми девами в чепчиках, сильно взволнованными внезапным
появлением в их гостиной огромного красивого молодого джентльмена в пальто с не менее
чем десятью воротниками, сэр Чарлз увидел скромную школьницу в простой мантилье и
маленькой шляпке, которая почти полностью скрывала ее заплетенные в косы волосы.
Девушка робко стояла, пока мисс Титтерстоун уверяла Чарлза, что дорогая Анна ни в коем
случае не доставит ему хлопот. Мисс Мария, подтвердив это заявление, добавила со слегка
подозрительным беспокойством, будто бы она уверена, что Анна будет себя вести, как
подобает воспитанной знатной девушке. Обе пожилые леди, казалось, почерпнули
уверенность в присутствии миссис Фиттон, которая молча стояла рядом и все время нежно
улыбалась своей воспитаннице.
У сэра Чарлза промелькнула озорная мысль, неужели леди подозревали его в
каких-нибудь неприличных намерениях по отношению к этой школьнице в нелепой шляпке?
Такую шляпку он видел впервые в жизни. Их откровенное смущение показалось ему глупым
и забавным.
Наконец после долгих прощаний путешественники вышли на площадь, где их ждали
фаэтон, запряженный парой лошадей, и спортивный двухколесный парный экипаж.
Огромные серые глаза мисс Массингхэм должным образом оценили это щегольское средство
передвижения, но она не произнесла ни слова. И лишь когда сэр Чарлз помогал ей садиться в
фаэтон, девушка попросила:
- Будьте так добры, сэр, разрешите мне остановиться на несколько минут у мадам
Люсилль на Милсом-стрит.
- Конечно, - кивнул он. - Я дам указания вашему форейтору.
По прибытии на Милсом-стрит сэр Чарлз бросил на заведение мадам Люсилль
один-единственный взгляд, и ему стало ясно, что мисс Массингхэм собиралась посетить
магазин, торгующий женской одеждой.
Заверив сэра Чарлза Уэйнфлита, что она не заставит его долго ждать, девушка скрылась
в магазине в сопровождении миссис Фиттон, чья улыбка, как заметил сэр Чарлз, уступила
место решительному беспокойству.
Шло время. Сэр Чарлз достал часы и нахмурился. Спинхам-лэнд, где он заказал номера
на ночь, находился в целых пятидесяти пяти милях от Бата, а они и так выехали позже намеченного
из-за бесконечной пустой болтовни миссис Титтерстоун. Лошади нервно
перебирали ногами и встряхивали головами. Сэру Чарлзу пришлось провести их до конца
улицы и вернуться обратно. После того, как он проделал это упражнение с полдюжины раз, в
его глазах загорелись огоньки, которые заставили его конюха поблагодарить судьбу за то,
что сэра Чарлза задерживает юная леди, а не он сам.
Наконец из магазина выплыло создание, в котором сэр Чарлз с большим трудом узнал
мисс Анну Массингхэм. Девушка была одета в малиновую атласную мантилью, и на голове у
нее красовалась новая шляпка слишком смелого фасона. Огромные поля были отделаны
шелком, а высокую тулью украшал плюмаж из загнутых страусиных перьев. Этот предмет
женского туалета держался на голове при помощи широких атласных лент, завязанных в
элегантный узел возле уха. Из-под шляпки выбились красивые вьющиеся темные волосы,
которые, освободившись от плена, рассыпались во все стороны. Модный туалет дополняли
палантин и муфта. Девушка несла какого-то непородистого щенка с закрученным хвостом,
передние лапки которого свешивались через муфту. Последнее обстоятельство не сразу
привлекло внимание сэра Чарлза, поскольку его взгляд остановился на весьма
примечательной шляпке.

- Господи! - только и воскликнул баронет. - Мое милое дитя, надеюсь, вы не
собираетесь отправиться в Лондон в этой шляпке?
- Собираюсь, - заверила его мисс Массингхэм. - Это последний крик моды!
- Но такая шляпка совсем не подходит долгому путешествию и тем более вашим
годам, - сурово заметил сэр Чарлз.
- Ерунда! - легкомысленно покачала головой мисс Массингхэм. - Я уже не школьница
и, если бы не болезнь дедушки, стала настоящей леди год назад. Если хотите знать, мне девятнадцать
лет, и я не один месяц копила деньги на такую шляпку! Вы не можете быть таким
жестоким и запретить мне поехать в ней!
Сэр Чарлз посмотрел сверху вниз в умоляющее девичье лицо.
- Почему, - обратился сэр Чарлз к миссис Фиттон, - вы разрешили своей хозяйке
купить эту шляпку?
- О, только не ругайте бедную Фиттон! - вступилась мисс Массингхэм. - Она умоляла
меня не покупать ее!
Сэр Чарлз обнаружил, что не может найти в себе силы бороться с мольбой в этих
огромных серых глазах. В этот момент щенок, которого держала на руках мисс Массингхэм,
затявкал и отвлек его внимание от шляпки.
- А это что еще такое? - гневно произнес он.
- Правда, славный маленький щеночек? Он забежал в магазин, и мадам Люсилль
сказала мне, что у ее собаки есть шестеро таких же! Она разрешила мне купить этого очень
дешево.
- Легко могу себе представить, что ей на самом деле хочется избавиться от всех них, -
кивнул сэр Чарлз, с неодобрением поглядывая на щенка. - Однако мне до вашего
приобретения нет никакого дела, мы уже и так сильно задержались. Если мы хотим успеть на
ужин в Спинхамлэнд, то нужно поторопиться.
- О да! - беспечно согласилась мисс Массингхэм. - А можно мне прокатиться с вами в
вашем экипаже, сэр Чарлз? - Она прочитала запрет в его глазах и, пытаясь его задобрить,
добавила: - Ну хотя бы немножечко, ладно? А ваш конюх может поехать в фаэтоне с миссис
Фиттон.
И снова сэр Чарлз не нашел в себе сил отказать девушке. - Хорошо, - кивнул он. -
Если вы считаете, что не замерзнете, то забирайтесь сюда.
К тому времени, когда парный экипаж достиг Бат-Истона, мисс Массингхэм уже
умоляла сэра Чарлза называть ее Нэн, поскольку, заявила она, все ее так называют. Она
успела рассказать своему спутнику, что подруги на Королевской площади сильно завидовали
удаче, которая свалилась на нее. Ведь ее сопровождает в Лондон один из самых
первоклассных светских щеголей.
- Кто-кто? - переспросил сэр Чарлз.
- Ну, вас так назвал брат Присциллы Греттон, когда она принялась ругать его за плохо
повязанный галстук, - объяснила Нэн. - Он ответил, что даже такой первоклассный щеголь,
как вы, повязывает галстук так же.
- Я благодарен мистеру Греттону за высокую оценку узла на моем галстуке, -
проговорил сэр Чарлз, - и полагаю, что когда он перестанет пытаться копировать чужие узлы
и учить школьниц жаргонным словечкам, он наконец повзрослеет.
- Я, конечно, понимаю, что не следует повторять такие слова, - со знающим видом
кивнула мисс Массингхэм. - И я не должна называть вас и "самым несравненным среди
молодых джентльменов", сэр?
Сэр Чарлз рассмеялся.
- Если хотите, называйте! Но с какой стати мы вообще должны говорить обо мне?
Расскажите-ка мне лучше о себе!
Нэн выразила сомнение, что такая скучная и скудная тема может его заинтересовать, но
так как она была разговорчивой девушкой и не умела хранить секреты, то очень скоро с удовольствием
рассказывала своему спутнику о себе. Когда они поменяли лошадей, сэр Чарлз
уже знал о мисс Массингхэм практически все. Он обнаружил в ней одновременно и детскую
наивность, и светскую мудрость, довольно необычное сочетание в юных леди, и посему не
стал возражать, когда она предложила продолжить путь в его экипаже. Нэн утверждала, что
ничуть не замерзла, и даже попросила разрешения взять поводья.
- О том, как вы управляете лошадьми, сэр, ходят легенды и вы легко можете научить и
меня править, - принялась уговаривать его мисс Массингхэм.
- Несомненно, могу, но не стану этого делать. Мне не нравится выступать в роли
пассажира.
- А...-разочарованно протянула Нэн Массингхэм. - не собираюсь надоедать вам,
только мне было бы тогда чем хвалиться перед подругами.
И вновь сэр Чарлз не выдержал и рассмеялся.
- Опять этот глупый братец!.. Ну ладно, но только на полчаса, не больше!
Мисс Массингхэм, моментально повеселев, принялась благодарить своего
великодушного спутника.
Когда девушку наконец удалось уговорить вернуть повод своему учителю, они уже
проехали Бекхэмптон-Инн и сильно отстали от фаэтона. Сэр Чарлз пустил лошадей резвой
рысью и рассчитывал скоро догнать фаэтон, в котором ехала миссис Фиттон. Он бы
наверняка добился этого, если бы его спутница внезапно не объявила, что проголодалась.
Уэйнфлит бросил взгляд на часы и увидел, что было уже начало второго.
- Я бы предпочел потратить время на то, чтобы вы перекусили, чем на обучение
управлению лошадьми, - произнес он с досадой.

- Мы могли бы остановиться прямо сейчас, так ведь, сэр? - с надеждой спросила мисс
Массингхэм.
- Но только на несколько минут, - предупредил он ее. Девушка с готовностью
согласилась на это условие, и когда они въехали в Мальборо, сэр Чарлз остановил экипаж у
гостиницы "Замок" и велел официанту как можно быстрее принести холодного мяса и
фруктов. Мисс Массингхэм со щенком, которого она назвала Герцогом (сомнительная
похвала его сиятельству герцогу Веллингтону), плотно пообедали, после чего Нэн оставила
своего сопровождающего оплачивать счет, а сама отправилась выгулять Герцога. Она
соорудила поводок из веревки, за которую сэру Чарлзу тоже пришлось заплатить, сообщила,
что пройдется по широкой главной деревенской улице, а он может чуть позже догнать ее в
своем экипаже.
Через десять минут сэр Чарлз действительно догнал мисс Массингхэм. Он нашел ее в
центре небольшой, но шумной толпы, разделившейся на ее сторонников и противников, у
магазина, в котором продавались птицы. Чарлз задал несколько вопросов и быстро выяснил,
что мисс Массингхэм, увидев множество бедных птичек в маленьких проволочных клетках,
стоящих возле магазина, не только выпустила бедных пленниц на свободу, но и принялась
горячо упрекать торговца, который занимался таким жестоким ремеслом. Это происшествие
обошлось Чарлзу в сумму, значительно превышающую стоимость самих птиц. Еще ему
пришлось подтвердить свой авторитет аристократа и вызволить юную подопечную из
разбушевавшейся толпы, за что она, кстати, его даже не поблагодарила. Напротив, мисс
Массингхэм упрекнула своего спасителя за то, что он дал жестокому торговцу деньги вместо
того, чтобы дать ему взбучку.
- И я уверена, что вы могли бы поколотить его, если бы захотели, поскольку брат
Присциллы рассказал нам, что вы классный боксер, - строго заявила девушка.
- Я буду вам благодарен, - не менее строго ответил сэр Чарлз, - если вы впредь
воздержитесь от повторения крайне неподходящих для юной леди замечаний этого щенка,
брата вашей Присциллы.
- Вы сердитесь на меня?! - заметила Нэн Массингхэм.
- Да, сержусь, поскольку вы ведете себя непозволительно! - возмущенно ответил сэр
Чарлз.
- Извините. Я не знала, что вам это придется не по душе, - еле слышно проговорила
мисс Массингхэм.
Несколько минут сэр Чарлз хранил суровое молчание. Потом он заметил, что Нэн,
скорее всего потеряв свой платок, смахивает неудержимо льющиеся слезы перчаткой,
размазывая их по щекам. Сэр Чарлз был вынужден остановиться. Он достал собственный
платок и взял Нэн за подбородок.
- Ну вот! Не плачьте, дитя мое! Ну-ка, улыбнитесь! - приговаривал он, утирая ее слезы.
Несчастная девушка выполнила его просьбу и через силу улыбнулась. Уэйнфлиту
очень захотелось поцеловать славное личико, которое он все еще держал за подбородок, но
ему удалось взять себя в руки, и они двинулись дальше.
К тому времени, когда путешественники добрались до Фроксфилда, сэру Чарлзу
удалось отвлечь свою спутницу, и остаток пути в Спинхамленд прошел бы без инцидентов,
если бы не Герцог, который, выспавшись после обеда, проснулся и весьма откровенно
выразил желание покинуть экипаж.

4

Остановившись около рощицы, сэр Чарлз высадил своих пассажиров и попросил мисс
Массингхэм не отпускать своего капризного любимца надолго. К несчастью, она забыла
надеть Герцогу на шею поводок, и едва тот почувствовал под собой твердую землю,
радостно залаял и помчался в рощу. Девушка побежала за щенком и скоро скрылась из виду,
а сэр Чарлз остался любоваться зимним небом. Оно меняло цвет и постепенно становилось
свинцового оттенка, и это показалось ему совсем некстати. По прошествии четверти часа его
терпение подошло к концу. Он сошел на землю, подвел лошадей к ближайшему дереву и,
привязав поводья, отправился на поиски беглецов.
Вначале на его сердитые крики никто не отвечал, но неожиданно он услышал слабый
возглас. Он раздался совсем близко, но был на удивление тихим. Встревоженный сэр Чарлз
двинулся на голос и нашел мисс Массингхэм, лежащую на земле, а Герцог сидел рядом с
высунутым языком.
- Ну и чем вы тут занимаетесь, хотелось бы мне знать? - сердито поинтересовался сэр
Чарлз, но увидев белое, как снег, лицо Нэн Массингхэм, быстро подошел к ней, опустился на
колено и ласково произнес: - О, дитя мое! Вы ушиблись?
Мисс Массингхэм оперлась на предложенную им руку и ответила:
- Мне очень жаль, сэр! Я не заметила кроличьей норы, споткнулась и, думаю, что-то
случилось с моей лодыжкой. Когда я попробовала встать, то почувствовала такую боль, что
упала в о... обморок. Честное слово, я не хотела вновь причинять вам неприятности!
- Не бойтесь, вы этого и не сделали! - успокоил он бедняжку. - Обнимите меня за
шею! Я доставлю вас к экипажу.
Сэр Чарлз отнес свою несчастную подопечную к парному экипажу и мягко опустил на
сиденье. Одного взгляда на ее лодыжку было вполне достаточно, чтобы понять, что
необходимо снять сапожок. Однако после второго взгляда, на этот раз на ее лицо, ему стало
не менее ясно, что, если девушку подвергнуть столько тяжелому испытанию, она может
вновь потерять сознание. Он отвязал лошадей, вывел их на дорогу и кратко сообщил Нэн,
что собирается отвезти ее в Хангерфорд.

- Герцог!.. - с мольбой в голосе прошептала девушка. Сэр Чарлз нетерпеливо
оглянулся по сторонам, нашел у себя под ногами негодного Герцога, бесцеремонно схватил
за загривок и протянул хозяйке.
Короткое расстояние, которое отделяло их от Хангерфорда, они покрыли в рекордное
время. Мисс Массингхэм перенесла езду по ухабистой дороге с завидными храбростью и
терпением, которые тронули ее благородного сопровождающего. Сэр Чарлз перенес девушку
из экипажа в гостиницу "Медведь" и сказал:
- Ну вот, мое бедное дитя! Вам скоро станет легче, обещаю! Вы славная смелая
девочка!
Уэйнфлит внес бедняжку в пустую столовую, положил на деревянную скамью с
высокой спинкой и, пока лакей бегал за хозяйкой, осторожно стащил сапожок с быстро
распухающей ноги. Как он и боялся, Нэн вновь упала в обморок. К тому времени, когда она
пришла в себя, она уже находилась в отдельной гостиной. Открыв глаза, девушка
обнаружила, что лежит на софе. Рядом стояла дородная женщина и держала у нее под носом
горелые перья, а две служанки прижимали к больной лодыжке мокрые тряпки.
- Ну вот, так-то лучше! - бодро произнес сэр Чарлз. - Ну-ка давайте, дитя мое!..
После этих слов мисс Массингхэм почувствовала, как ее голову приподняли. Она
выполнила команду открыть рот и вытерпела очень неприятную процедуру: ей влили
изрядную порцию неразбавленного бренди. Девушка закашлялась, на глазах выступили
слезы.
- Ну-ну! - ласково проговорил сэр Чарлз, успокаивающе похлопывая ее по руке, - Не
плачьте! Скоро вы почувствуете себя намного лучше!
Мисс Массингхэм была жизнерадостной девушкой, и скоро действительно ей стало
легче. Местный хирург, привезенный одним из конюхов после продолжительных поисков,
вновь заставил ее изрядно помучиться, но когда он заявил, что хотя лодыжка и сильно
растянута, все кости целы, девушка приободрилась и решила, что легко перенесет дорогу до
Спинхамлэнда.
Но теперь эта поездка стала невозможной по нескольким причинам. Нэн Массингхэм
после такой травмы вряд ли была в состоянии преодолеть тринадцать миль в открытом
экипаже, и к тому же, короткий зимний день подошел к концу, и повалил густой снег. Сэр
Чарлз вынужден был сообщить своей подопечной, что им придется заночевать в "Медведе".
- По правде говоря, - призналась Нэн, - я очень этому рада! Боль понемногу проходит,
но все-таки будет лучше, если я наберусь сил перед дорогой.
- Совершенно верно, - согласился сэр Чарлз с кривой улыбкой. - Но так как миссис
Фиттон наверняка забьет тревогу слишком поздно, чтобы можно было возвращаться искать
нас, я решил сообщить владелице гостиницы, что вы моя младшая сестра.
- Но это просто замечательно, сэр, - радостно воскликнула Нэн, показав этими словами
одновременно и наивность, и женскую мудрость, - поскольку доказывает, что я наконец
стала взрослой леди.
- Позвольте вам указать, - сурово заметил ей сэр Чарлз, - что если бы вы воздержались
от покупки этой возмутительной шляпы, мне бы не пришлось прибегать к этой уловке!
Никогда в жизни я еще не сталкивался с таким капризным и своевольным ребенком, как вы,
Нэн!
- Я доставила вам столько хлопот, сэр! - печально кивнула Нэн Массингхэм. - Вы
очень сильно сердитесь на меня?
Чарлз Уэйнфлит рассмеялся.
- Нет. Но вы все испортите, если назовете меня "сэр" в этой гостинице! Помните, что я
ваш брат. Вы должны называть меня Чарлзом!

5

Ночной отдых вернул мисс Массингхэм ее обычное жизнерадостное настроение. Она
плотно позавтракала и выразила надежду, что Герцог, в чьей компании сэру Чарлзу
пришлось провести неспокойную ночь, не помешал ее покровителю отдохнуть. После этого
Нэн продемонстрировала Чарлзу легкость, с которой могла, правда, опираясь на палочку,
прыгать на одной ноге. Сэр Чарлз открыл шторы и облегченно вздохнул, увидев, что снега
выпало не так много. Он велел девушке спокойно посидеть на софе, а сам спустился во двор,
чтобы проследить, как будут запрягать лошадей. В гостиницу Уэйнфлит вернулся через
заднюю дверь. Он вошел в холл и замер, как вкопанный, при виде очаровательной молодой
женщины, которая только что появилась в гостинице с главного входа.
Леди тоже увидела его и радостно воскликнула:
- Чарлз! Ты здесь?
- Альмерия! - ответил ее жених голосом, в котором, однако, не слышалось особого
восторга.
- Но как такое могло произойти? - спросила ее светлость, подходя к сэру Чарлзу с
протянутой рукой. - Неужели ты приехал сюда, чтобы встретить меня? Знаешь, нам пришлось
переночевать в "Пеликане". Если бы не порвалась постромка, мы поехали дальше и
обязательно разминулись. Но ты напрасно проделал такой долгий путь, чтобы встретить меня,
мой дорогой Чарлз!
- Мне стыдно признаться, - несколько смущенно проговорил Чарлз, целуя, как
положено жениху, протянутую руку, - что в мои намерения не входило встретить тебя. Я направляюсь
в Лондон... на деловую встречу, которую никак не могу пропустить.

Леди Альмерия с любопытством выслушала объяснение и уже собиралась
поинтересоваться подробностями этой встречи, когда по лестнице спустилась владелица
"Медведя" с огромным валиком в руках.
- Это как раз то, что вам нужно, сэр! - объявила она. - Он валялся на чердаке много
лет, но я убеждена, что молодая леди с радостью воспользуется им. Она у вас такая
красавица. Я сама прослежу, чтобы валик правильно уложили, - с этими словами добрая
женщина вышла через заднюю дверь во двор. Сэр Чарлз, который на мгновение от досады
прикрыл глаза, вновь открыл их и обнаружил, что невеста не сводит с него пристального
неприязненного взгляда.
- С тобой молодая леди? - ледяным тоном осведомилась Альмерия, сузив глаза.
- Ну да! - вынужден был признать сэр Чарлз. - Я сопровождаю домой из пансиона в
Бате внучку старинного друга.
- В самом деле? - язвительно произнесла леди Альмерия, и ее брови насмешливо
приподнялись.
- О Господи, Альмерия! - нетерпеливо воскликнул Чарлз. - Напрасно ты ведешь себя,
как Сара Сайднэ! Она еще совсем дитя!
- Что-то я раньше не замечала, Чарлз, чтобы ты заботился о детях! Могу я
поинтересоваться, почему ей потребовался валик? Грудной ребенок, насколько я понимаю?
- Да нет, всего-навсего беспечная школьница. Просто вчера ей не повезло, и она
растянула лодыжку.
В этот неудачный момент Нэн, одетая в дорожный костюм, появилась в холле, прыгая
на одной ноге. За ней бежал Герцог. Девушка весело объявила, что готова отправляться в
путь. Герцог, заметив, что дверь на свободу открыта, бросился к ней.
- Чарлз! Остановите его! - закричала Нэн Массингхэм. Сэр Чарлз приказал щенку
остановиться таким грозным голосом, что тот насмерть перепугался и замер на месте.
Прежде чем Герцог пришел в себя после испуга и вновь ринулся к открытой двери, сэр Чарлз
проворно схватил его и сунул под мышку.
- Вы напугали его! - упрекнула Уэйнфлита Нэн. И только теперь она обнаружила в
комнате незнакомую леди. На губах незнакомки играла презрительная улыбка, и она холодно
изучала мисс Массингхэм. Нэн бросила вопросительный взгляд на сэра Чарлза.
- Значит, это и есть твоя школьница! - язвительно произнесла леди Альмерия.
Сэр Чарлз, прекрасно сознавая впечатление, которое не может не произвести шляпка
мисс Массингхэм, печально вздохнул и приготовился пуститься в (он с сожалением должен
был признаться про себя) совершенно невероятные объяснения обстоятельств.
- Сэр Чарлз мой брат, мэм, - совсем не кстати пришла к нему на помощь мисс
Массингхэм.
Губы леди Альмерии презрительно скривились.
- Моя милая девушка, да будет вам известно, что я хорошо знакома с сестрой сэра
Чарлза! Думаю, у меня теперь нет никаких сомнений по поводу отношений, которые
существуют между ним и вами!
- Помолчите! - рявкнул сэр Чарлз, возвращая хозяйке Герцога. - Вернитесь в
гостиную, Нэн! Через несколько минут я приду к вам, - сказал он и попытался улыбкой
успокоить встревоженную девушку.
Уэйнфлит закрыл за ней дверь в гостиную и повернулся к своей невесте. Блестящие
глаза выдавали его гнев, но заговорил он подчеркнуто вежливо:
- Знаешь, Альмерия, а я до сегодняшнего дня и не знал, как вульгарно ты можешь себя
вести!
Тут пришла очередь леди Альмерии выйти из себя. В самый разгар последующего
бурного объяснения в гостиницу вошел ее кузен и остановился, вытаращив от удивления
глаза. Соображал он довольно медленно, и первые несколько минут ему казалось, что сестра,
чей вспыльчивый характер уже отпугнул не одного обещающего кавалера, дает от ворот
поворот жениху, состояние которого превосходило мечты самого жадного человека. На лице
сэра Стаурбриджа застыл испуг, и он растерянно замер, не зная, что сказать. Сэр Чарлз,
решивший подкрепить силы с помощью понюшки табака, закрыл табакерку и произнес:
- Леди, о которой идет речь, Стаурбридж, как я уже сообщил Альмерии, школьница,
которую я сопровождаю в Лондон.
- Ну тогда, Альмерия...- произнес его светлость с облегчением.
- Не будь дураком! - крикнула Альмерия. - Я видела эту так называемую школьницу!
Невыносимое создание!
- Предупреждаю тебя, - сказал сэр Чарлз, не скрывая гнева, - что если еще раз ты
назовешь этого ребенка подобным именем, это тебе даром не пройдет!
- Ты забываешь, что я не одна и у меня есть защитник!
- Стаурбридж? - с улыбкой поинтересовался сэр Чарлз. - О нет, я не забыл о нем. Если
он захочет послать мне вызов, я с удовольствием его приму.
В этот момент лорд Стаурбридж, который меньше всего хотел участвовать в поединке с
Уэйнфлитом и подвергать свою дородную фигуру смертельной опасности (помня, как
прекрасно сэр Чарлз стреляет из пистолета), попытался утихомирить свою сестру.
Но леди Альмерия одним лишь высокомерным взглядом заставила его замолчать.
- Прошу вас зарубить у себя на носу, сэр Чарлз, - воскликнула она дрожащим от
ярости голосом, - что наша помолвка расторгается! Я буду вам очень благодарна, если вы
поете соответствующее объявление в "Gazett".

Сэр Чарлз Уэйнфлит вежливо поклонился.
- Я всегда с удовольствием повинуюсь вашим желаниям, Альмерия! - нагло ответил
он.
Сэр Чарлз Уэйнфлит, вернувшись в гостиную, увидел мисс Массингхэм, терзаемую
угрызениями совести.
- Что это за леди, сэр? - встревоженно поинтересовалась девушка. - Почему она так
рассердилась?
- Это, дитя мое, леди Альмерия Спалдинг. Если вы готовы идти...
- Леди Альмерия! Но... ведь вы помолвлены с ней!
- Был помолвлен!
- О! - испуганно воскликнула Нэн. - Что я натворила! Она расторгла помолвку из-за
меня?
- Да, но так как мы с ней совершенно не подходим друг другу, то я вас вовсе не виню в
этом... Однако заставить меня провести ночь с вашей отвратительной дворняжкой, которая
проскулила почти до рассвета, совсем другое дело. Что же касается вашего поведения в
Мальборо...
- Но... но разве вам все равно, что она отказалась стать вашей женой? - прервала его
удивленная мисс Массингхэм.
- Абсолютно все равно!
- Может, она еще передумает и простит вас, - задумчиво заметила Нэн.
- Я вам очень благодарен за предупреждение. Обязательно пошлю в "Gazett"
объявление о том, что наш брак расстроился, едва попаду в Лондон, - весело кивнул сэр
Чарлз Уэйнфлит.
- Это ужасно, но знаете, сэр, по-моему, я не могу жалеть, что все так получилось.
- Я рад, - с улыбкой произнес Чарлз.
- Леди Альмерия, на мой взгляд, не та женщина, на которой вы бы хотели жениться.
- Если желаете знать, я не могу представить другую такую женщину, которая бы
меньше подходила на роль моей супруги, чем Альмерия.
Мисс Массингхэм вопросительно посмотрела на своего сопровождающего, но он
только рассмеялся и сказал:
- Пойдемте, нам следует побыстрее добраться до Лондона, пока ваш дедушка не
подумал, что мы погибли от рук бандитов!
- Как по-вашему, он очень рассердится, когда узнает обо всем, что произошло? -
обеспокоенно спросила девушка.
- Боюсь, что гнев генерала падет на мою голову! Он обвинит меня в том, что - и это
будет правдой - я плохо присматривал за вами! Однако я надеюсь, что, после того, как он
заслушает полный отчет о вашем отвратительном поведении, генерал поймет, что мне не
хватило опыта, а не рвения, и отпустит меня с миром учиться на собственных ошибках и
впредь быть умнее.
- Я знаю, что вы смеетесь надо мной, - заметила Нэн Массингхэм, - но не могу понять,
сэр, что вы имеете в виду
- Как-нибудь я вам расскажу, - пообещал сэр Чарлз - Но сейчас нам нужно ехать в
Лондон. Пойдемте!
Мисс Массингхэм покорно вышла с сэром Чарлзом к ожидавшему экипажу, но когда
он поднял ее, усадил и подложил под растянутую лодыжку валик, она вздохнула и робко
спросила:
- Я вас еще когда-нибудь увижу после того, как вы отвезете меня на Брук-стрит?
- Непременно. И притом будете видеть довольно часто! - ответил Чарлз и забрался в
экипаж.
Мисс Массингхэм облегченно вздохнула.
- Я так рада! - простодушно призналась она. - Все дело в том, что у меня такое
ощущение, будто никто никогда не понравится мне так, как вы!
- На то, чтобы превратить это ощущение в уверенность, - кивнул сэр Чарлз, бросая
монету в протянутую руку конюха, - я и собираюсь направить все свои силы, мое дорогое
отвратительное дитя!
Имеются в виду Португалия и Испания, где во время войн с Наполеоном действовал крупный английский
экспедиционный корпус.
Tendre (фр.) - нежные чувства
Сара Сайднэ, урожденная Сара Кембл (1755-1831), английская актриса
Джорджетт Хейер
Муж для Фанни

Глава 1

- Его внимание, - сказала взволнованно вдова, устремив огромные карие глаза на свою
кузину, - становится очевидным. Уверяю тебя, Гонория!
- Ерунда, - возразила леди Педнор.
Вдова, которая только что поднесла к губам изящную чашечку, вздрогнула и пролила
утренний шоколад на блюдце. Капля пролилась и ей на платье. Она поставила чашечку и
блюдце на стол и стала вытирать пятно носовым платком, говоря при этом в отчаянии:
- Вот, посмотри, что я из-за тебя сделала. Боюсь, что его теперь не выведешь!
- Похоже, что так, - согласилась хозяйка дома, не испытывая при этом раскаяния. -
Придется тебе купить новое платье. И должна тебе сказать, Клариса, это будет просто
замечательно.

- Я не могу себе этого позволить! - воскликнула вдова в негодовании. - Тебе, богатой,
легко так говорить. Ты же знаешь, что это...
- Я не богата, - спокойно ответила леди Педнор, - но я могу позволить себе купить
новое платье, потому что я не трачу все до последнего пенни на дочь.
Миссис Уингам вспыхнула и ответила с чувством:
- У тебя нет дочери.
- Более того, - продолжала леди, не обращая внимания на слова миссис Уингам, - я
буду тебя сопровождать. Иначе, боюсь, ты выберешь еще одно платье какого-нибудь
немыслимого цвета.
- Ярко-фиолетовое самое подходящее, - ответила миссис Уингам с вызовом.
- Вот именно - для вдов!
- Я и есть вдова.
- Ты просто гусыня, - спокойно ответила Гонория. - Интересно, сколько ты отдала за
газовое платье с блестками, в котором Фанни была вчера вечером в Алмаке? Когда ты
прекратишь такое расточительство, Клариса? Ты просто разоришься.
- Нет, нет. Я откладывала каждый пенни со дня ее рождения ради одного этого случая!
Лишь бы она хорошо устроилась! Все было бы тогда не зря. Ты можешь говорить "ерунда",
если хочешь быть невежливой. Что касается Харлестона, то это правда. Когда ты подвела его
ко мне в тот вечер, я видела, что он был поражен красотой моей дорогой девочки. Я буду
всегда благодарна тебе, Гонория!
- Если бы я знала, что ты окажешься такой глупой, дорогая, я никогда бы не
представила его тебе, - сказала леди Пед- нор. - Харлеетон и Фанни! Боже мой! Ему все
сорок. А сколько ей? Семнадцать? Ты просто сошла с ума!
Вдова Уингам покачала головой.
- Я не хочу, чтобы она была бедной, - прервала она кузину и отвела от нее взгляд, -
или чтобы она вышла замуж за очень молодого человека. Чувства, которые испытываешь в
молодом возрасте, быстро проходят, и потом, из молодых мужчин не получаются надежные
мужья, Гонория. Такого мужчину, как лорд Харлеетон, можно только пожелать для своего
ребенка. С ним она была бы счастлива, не знала бы забот, не знала бы, что такое бедность.
- Моя дорогая, оттого, что твоя мама ошиблась, выдав тебя за Тома Уингама, нельзя
говорить, что все мужчины - эгоисты.
- Я была влюблена в Тома. Нельзя во всем винить маму. Могу сказать, что он был
необыкновенно красив и мог бы стать заботливым мужем, если бы события развивались
по-другому. Я иногда думаю, что, если бы дядя Хоршем не женился во второй раз и если бы
у них не родился сын, он унаследовал бы титул, - на что он всегда рассчитывал, и тогда у
него в жизни все сложилось бы по-другому.
- Тогда бы у него было больше денег и, возможно, он стал бы более внимательным, -
продолжала Гонория Педнор.
- Именно это я и хочу сказать, - живо подхватила вдова Уингам. - Бедность сделала
его суровым и раздражительным. Бог - свидетель, я не хочу ничего плохого говорить о Томе.
Возможно, тебя удивляет, что я, подобно самым пронырливым свахам, планирую счастье для
Фанни, чтобы она имела в жизни все, чего не было у меня.
- Перестань так говорить, - сказала Гонория с раздражением. - Хочу тебе напомнить,
что тебе еще нет тридцати семи лет! Если бы ты не напялила на себя это фиолетовое платье,
то легко могла бы сойти за сестру Фанни. А что касается твоих планов, то для Фанни лучше
влюбиться в молодого человека! Думаю, она уже так и поступила. Разве ты мне не говорила
о молодом человеке из пехоты?
- Нет, нет! - закричала вдова. - Да, я говорила. Но это было лишь детское увлечение. У
него нет никаких перспектив. Убеждена, что это случилось лишь потому, что он был нашим
соседом в Бакингамшире. Он даже не мог заплатить за повышение в звании.
Когда я привезла Фанни в город и она встретилась с молодыми людьми, занимающими
более высокое положение, чем Ричард Кентон, то совсем о нем забыла, не сомневаюсь в
этом. Чтобы Фанни вышла замуж за человека, состоящего на военной службе, чтобы на всем
экономила и жила в городах, где располагаются гарнизоны? Нет, тысячу раз нет!
- Осмелюсь сказать, ей бы это очень понравилось, - возразила леди Педнор.
- Я этого не допущу, - твердо заявила Клариса Уингам. - Можешь называть меня
практичной, но только прими все во внимание. Разве можно сравнить Ричарда Кентона и
маркиза Харлестона? Имей в виду, если бы Харлеетон не был таким человеком, какой он
есть, я бы не стала поощрять его ухаживание. Скажи честно, Гонория, встречала ли ты
когда-нибудь мужчину, который мог бы дать женщине больше счастья, чем Харлеетон?
Забудем о его положении, его богатстве. У кого еще такие прекрасные манеры?! Кто так
внимателен и у кого такие веселые глаза?! Разве Ричарда можно с ним сравнивать? Какие
качества может отыскать в нем Фанни?
- Его молодость, - криво улыбнулась леди Педнор. - Думаю, она могла бы отыскать в
нем много достоинств. Но я говорю тебе, Клариса, если она хочет завлечь Харлестона...

Глава 2

Поскольку особняк леди Педнор находился на площади Беркли, а меблированный дом
миссис Уингам, снятый на сезон за бешеные деньги, - на улице Альбемарль, вдова,
попрощавшись с кузиной, вскоре уже была у дверей своего дома.

Отказавшись от услуг носильщиков, она быстро вышла из кареты, одной рукой
придерживая небольшой шлейф и опустив другую в муфту из перьев. Ее лицо под шляпкой с
высокой тульей украшенной тремя изогнутыми страусовыми перьями, все еще было
взволнованно. Слова кузины вызвали у нее некоторое беспокойство. Леди Педнор говорила
авторитетным тоном, как человек, который постоянно вращается в высшем обществе, тогда
как миссис Уингам вновь появилась в свете лишь в начале сезона. И хотя ее добрая помощь,
а также связи Уингам (главным образом благодаря молодому лорду Уингаму, рождение
которого положило конец надеждам Тома Уингама) помогли почти забытой всеми вдове и ее
прелестной дочери оказаться в самом сердце высшего света, у Гонории Педнор, несомненно,
было больше оснований говорить о возможных намерениях маркиза Харлестона, чем у
человека, познакомившегося с ним лишь два месяца назад.
От таких мыслей на лбу миссис Уингам залегла складка. Она чувствовала
подавленность. Ей казалось, что это было результатом усталости и боязни потерять дружбу
своего ребенка. Утренний визит к кузине не снял этого напряжения. Мало того, что леди
Педнор осудила ее планы в отношении маркиза, она заставила ее вспомнить о Ричарде
Кентоне.
Мысли об этом молодом человеке не очень встревожили миссис Уингам. Конечно,
между ним и Фанни была детская привязанность, но они вели себя очень достойно. Ричард,
казалось, понял, что не сможет содержать жену на жалованье лейтенанта. И как подобает
настоящему мужчине, согласился с миссис Уингам, что не стоит объявлять о помолвке, пока
девушка не станет взрослее. Да и Фанни не очень возражала против планов матери
отправиться в Лондон и провести там сезон. Она всегда была послушной дочерью, и, если ей
хотелось проявить свой характер, это было без истерик и плохого настроения.
Оказавшись в высшем обществе, Фанни вела себя совершенно естественно, не потеряла
головы от того, что столкнулась с таким непривычным для себя весельем, и не огорчала
свою мать, если начинала скучать.
Очень многие восхищались Фанни, но далеко не все ухаживали за ней.
Отсутствие у нее состояния делало ее неподходящей партией для тех, для кого было
недостаточно благородного происхождения и красоты невесты. Миссис Уингам предвидела
это. Но она все же надеялась на хорошую партию для дочери. Когда же лорд Харлестон
совершенно ясно показал, что его привлекает на улице Альбемарль, миссис Уингам стала
мечтать о блестящей партии для Фанни.
Его сиятельство, впервые увидев Фанни, попросил леди Педнор представить его матери
девушки. Всего лишь за один вечер в Алмакс Эссембли Румз, когда сэр Харлестон всецело
посвятил себя беседе с миссис Уингам, а Фанни отплясывала сельский танец с юным
мистером Бьютом, вдова Уингам поняла, что он - именно тот человек, от которого зависит
счастье Фанни. Когда позднее Фанни присоединилась к ним, Харлестон пригласил ее на
танец; позже он заглянул на Альбемарль-стрит и упросил миссис Уингам привести свою
дочь на специально устраиваемый им прием в Воксхолл Гарденс. С того дня они, казалось,
постоянно находились в его обществе. Однажды утром их навестила сестра сэра Харлестона,
вежливая леди, сочувствующая симпатии своего брата. Она не только отнеслась к вдове с
должным почтением, но и сделала комплимент красоте Фанни, сказав с улыбкой:
- Мой брат говорил мне, что у вас очень красивая дочь.
Леди Педнор не знала всего этого, когда пыталась развеять надежды своей кузины, но
почувствовала, как высоко ставит свою дочь миссис Уингам.
Фанни собиралась на прогулку с пикником в Ричмонд-парк, но экипаж за ней еще не
прибыл. Миссис Уингам застала дочь в тот момент, когда она решала, надеть ли ей зеленый
короткий жакет поверх муслинового платья или накинуть на плечи шелковую шаль.
Миссис Уингам подумала, что жакет подошел бы больше, и спросила, кто еще примет
участие в прогулке. Фанни, прикладывая к своим темным локонам соломенную шляпку,
ответила:
- Не знаю, мама, но будет два экипажа, не считая двуколки миссис Уитби. Элиза
сказала, что почти все джентльмены будут верхом, следовательно, компания собирается
немаленькая. Не правда ли, со стороны миссис Стреттон было очень мило Пригласить и
меня?
Миссис Уингам согласилась с этим, но добавила:
- Надеюсь, ты будешь дома вовремя, дорогая, мне хотелось бы, чтобы ты как следует
отдохнула перед нашим собственным приемом. И думаю, тебе следует надеть кружева. Я
одолжу тебе свою нитку жемчуга.
- А я думаю, что тебе самой надо надеть жемчуг, и ни в коем случае не надевай тот
уродливый тюрбан, в котором ты похожа на жуткую старуху, а не на мою милую мамочку! -
возразила Фанни, целуя мать в щеку. Потом она отвернулась и принялась искать перчатки. -
Мы разослали множество приглашений. Я не помню точно, сколько соберется у нас гостей.
- Около пятидесяти, - горделиво ответила миссис Уингам.

- Надеюсь, обычный визит вежливости! Все наши друзья? Шанклинсы, Йовилсы и
лорд Харлестон? - Все имена были произнесены одинаково равнодушным тоном.
Миссис Укнгам, не видевшая лица дочери, спокойно ответила:
- Да.
- Ну конечно,.. - сказала Фанни, глядя на перчатки из шелка и из французской замши. -
Мама!
- Да, любовь моя.
- Мама, тебе... тебе нравится лорд Харлестон? - смущенно спросила Фанни.
Какими бы амбициозными планами ни была занята голова миссис Уингам, она скорее
отказалась бы от них, чем поделилась бы ими со своей неиспорченной дочерью. Поэтому она
довольно прохладно ответила:
- Да. А тебе?
На миссис Уингам смотрело сияющее лицо.
- О, мама, очень! Я думаю, он самый милый человек, которого мы встречали в
Лондоне. Ему можно сказать все что угодно и быть уверенным, что он все поймет
правильно, - порывисто сказала Фанни и, расчувствовавшись, обняла мать. - Мамочка,
дорогая, я так рада, что он тебе нравится!
Миссис Уингам, обнимая дочь, почувствовала, как слезы - слезы благодарности -
подступили к ее глазам, но тут кто-то постучал в дверь. Это был посыльный к мисс Уингам,
передавший, что экипаж миссис Стреттон ждет ее.

Глава 3

Фанни задержалась на пикнике, но все равно в тот вечер выглядела лучше всех.
Несколько человек отметили это; а лорд Харлестон, угощая свою даму бокалом
шампанского, сказал с обаятельной улыбкой:
- Вас надо поздравить, мадам! Я еще не видел такого привлекательного создания, как
ваша дочь. Она так и пышет здоровьем! Какая непосредственность! К тому же мне кажется,
что ее характер вполне соответствует ее внешности.
- Действительно, милорд, она - чудеснейшая девушка! - отвечала миссис Уингам,
краснея от удовольствия и глядя ему в глаза. - Я тоже думаю - хотя, может быть, и
предвзято, - что она очень красива. Знаете, она похожа на своего отца.
- Правда? - произнес его сиятельство, усаживаясь рядом с миссис Уингам на диван. -
А я уверен, что она - копия своей мамочки.
- О нет, - возразила вдова, - мой муж был очень видным мужчиной.
Сэр Харлестон наклонил голову.
- К сожалению, я не был знаком с мистером Уингамом. Будь он сегодня с нами, он
гордился бы своей дочерью. - Глаза Харлестона не отрывались от Фанни, пока та болтала
неподалеку с одним из джентльменов, потом он снова перевел взгляд на миссис Уингам и
добавил: - И ее мамой тоже. Редко можно встретить острый ум в красивой головке, мадам, и
Фанни говорила мне, что своим образованием она обязана вам.
- Да, это так! - подтвердила миссис Уингам. - Мне было не по средствам нанимать
Фанни гувернеров и профессоров. Если вы считаете ее достаточно образованной, то я
чувствую себя польщенной!
- Ни одному гувернеру или профессору не удалось бы достичь столь восхитительного
результата! Не правда ли?
- О, вы мне слишком льстите, милорд! - Это все, что могла сказать в ответ миссис
Уингам.
- Я никогда не льщу, - грустно произнес Харлестон, забирая у хозяйки дома пустой
бокал. - Кажется, нам собирается помешать леди Лютон. Мне необходимо сказать вам нечто
очень важное, но сейчас не то место и не то время. Прошу простить меня и дать возможность
переговорить с вами с глазу на глаз в любое удобное для вас время.
Чувства переполняли сердце Кларисы Уингам, и она едва смогла выдавить из себя:
- Когда пожелаете, милорд! Я буду счастлива принять вас! Когда леди Лютон
приблизилась к ним, Харлестон встал:
- Тогда, скажем, завтра, в три?
Миссис Уингам согласно кивнула; он поклонился и пошел прочь, и вскоре мадам
заметила его высокую стройную фигуру рядом с Фанни. Фанни с улыбкой смотрела на него
снизу вверх. Она протянула ему руку, которую Харлестон взял и задержал в своей, что-то
говоря ей, от чего девушка покраснела. Вдова же, увидев это, ощутила легкий укол ревности.
Она почувствовала, что проблемы Фанни заставляют ее вести себя глупо, и решительно
переключила свое внимание на леди Лютон.

Глава 4

Убедившись, что у ее дочери не назначено никаких гостей на следующий день, миссис
Уингам была удивлена, когда, вернувшись после посещения магазинов на Бонд-стрит,
обнаружила, что ланч из холодного мяса и фруктов был накрыт только на одного. Она
спросила дворецкого, нанятого, как и дом, на один сезон, не ушла ли мисс Фанни со своей
горничной.
- Нет, мадам, они ушли с военным.
Миссис Уингам побледнела от предчувствия катастрофы и беззвучно повторила:
- С военным!
- Неким мистером Кентоном, мадам. Мисс Фанни, видимо, очень хорошо с ним
знакома. Даже очень хорошо, если мне позволено так сказать, мадам!
Собравшись с силами, миссис Уингам произнесла:
- Да, мистер Кентон - старый друг! Я и не знала, что он в городе. Вы, кажется, сказали,
что он и мисс Фанни уехали вместе?
- Да, мадам, в наемном экипаже. Как я понимаю, в Сити. Мистер Кентон попросил
кучера высадить их у Темпла.

Но даже этот вполне респектабельный адрес не мог успокоить напряженные нервы
мисс Уингам. Весь район от Темпл-Бар до собора Святого Петра казался ей зловещим. Среди
мыслей, роившихся у нее в голове, самыми актуальными были тайные браки, коллегия
юристов и специальные разрешения. Она была вынуждена присесть, так как колени у нее
дрожали. Ее дворецкий принес поднос, на котором лежала сложенная записка.
Она была краткой и написана простым карандашом:
"Дорогая мамочка, прости меня, но я убежала с Ричардом. Ты все узнаешь, но сейчас у
меня нет времени. Прошу, не сердись на меня! Я так счастлива!"
До сознания миссис Уингам дошло, что ее спрашивают, будет ли она завтракать или
подождет мисс Фанни, и она услышала свой собственный голос, отвечающий с
удивительным спокойствием:
- Не думаю, что мисс Фанни вернется домой к ланчу. Затем она придвинула стул к
столу, с трудом проглотила несколько кусочков цыпленка и глотнула вина. Минута тихой
задумчивости если и не принесла облегчения, то по крайней мере успокоила ее страхи. Она
не могла поверить, что Фанни и Ричард хоть на минуту задумывались о неправомерности
тайного брака. Но появление Ричарда воскресило все нежные чувства Фанни к нему, в
которых, учитывая ее записку, сомневаться не приходилось. Миссис Уингам не могла
придумать, что же ей делать, и в состоянии полной нерешительности поднялась в спальню.
Сняв шляпку и заменив ее кружевным капором, она завязала ленты под подбородком; ей
оставалось только ожидать последующих вестей от беглецов, поэтому она прошла в салон и
попыталась занять себя вязанием.
К счастью, Кларисе Уингам не пришлось долго ждать. Часа через два до ее слуха
донеслись быстрые шаги на лестнице, и в комнате возникла раскрасневшаяся и
запыхавшаяся Фанни с сияющими глазами.
- Мама? О, мама, мама, это правда, ты дашь нам свое согласие, ведь так?
Фанни стремительно пересекла комнату и бросилась к ногам матери, обняв ее руками,
не зная, то ли плакать, то ли смеяться. Мистер Кентон, в своем великолепном мундире,
прикрыл дверь и остановился неподалеку, словно сомневался, примут ли его. Это был
хорошо сложенный молодой человек, с приятной наружностью и решительным характером.
В этот момент, однако, он выглядел слегка взволнованным и все время пытался ослабить
шейный платок.
- Фанни, дорогая, прошу! - запротестовала миссис Уингам. - Я не знаю, о чем ты
говоришь! Как поживаете, Ричард? Я очень рада видеть вас! Вы в отпуску?
- Мама, у нас такие новости! Крестная Ричарда умерла, - перебила ее Фанни, - и
оставила ему много денег, поэтому он может содержать жену! Он сразу же пришел сообщить
мне это, и я отправилась с ним к адвокату: все это правда!
Миссис Уингам с изумлением посмотрела на мистера Кентона. Он ответил несколько
невпопад:
- Нет, это не такая уж большая сумма, мадам, но теперь я смогу купить себе
магазинчик военных товаров; вы должны знать, что мне предложили участвовать в
компании... только я никогда не думал, что смогу когда-нибудь... Однако теперь мне
хватает денег на покупку, и, как только я... надеюсь, мне не придется ждать и начинать
очередную возню с повышением по службе. И я подумал, что, если вы дадите согласие на
наш брак, Фанни сможет на законных основаниях распоряжаться оставшимися деньгами.
Это, конечно, не огромное состояние, но... но все- таки кое-что!
- Мама, ты согласна? - нетерпеливо спросила Фанни. - Ты говорила, что мне следует
увидеть мир, прежде чем принять решение, но сейчас я уже многое видела и не встретила
никого лучше Ричарда и никогда не встречу. И хотя вести светскую жизнь очень забавно и
мне действительно нравились все эти приемы, но мне лучше следовать за барабаном вместе с
Ричардом! Ты дашь согласие?
Миссис Уингам посмотрела на сияющее лицо, повернутое к ней. Десятки возражений
застыли у нее на губах. Улыбаясь, она сказала:
- Да, Фанни. Если ты совершенно уверена, тогда я даю свое согласие!
Губы дочери коснулись ее щеки, а губы мистера Кентона - ее руки. Чувствуя, что все
надежды рухнули, и ощущая тяжесть на сердце, миссис Уингам сказала:
- Лорд Харлестон придет ко мне с визитом в три часа!
- Лорд Харлестон! - воскликнула Фанни. - О, ты ведь скажешь ему, мама, что я
собираюсь выйти замуж за Ричарда? Я хотела бы сама сказать ему, но Ричарду дали
увольнение всего на один день, и он должен немедленно присоединиться к своей части.
Мама, если я возьму Марию с собой, могу ли я проводить Ричарда до станции дилижансов?
Прошу, мамочка?
- Да, да! - сказала миссис Уингам. - Я все скажу лорду Харлестону.

Глава 5

Так обстояли дела, когда в салон миссис Уингам ворвался один из наиболее
недоступных призов Брачного аукциона и обнаружил, что вдова сидит в одиночестве,
погруженная в свои грустные мысли. Хандра, которую она испытывала на протяжении
многих недель, грозила выйти из берегов, и не было способа утешиться и решить, что же
было истинной причиной ее сильного желания разрыдаться. Годы экономии пропали даром;
но все же она не жалела о неделях, проведенных в Лондоне. Ее материальные запросы были
полностью сметены; но, когда миссис Уингам увидела счастье на лице Фанни, она перестала
об этом жалеть. Скоро она потеряет дочь, заботы о которой заслоняли для нее все, но если
хоть одно движение ее пальцев сможет удержать Фанни, то миссис Уингам будет держать
руки плотно прижатыми к коленям, как сейчас, когда в комнату вошел маркиз.

Он остановился на пороге. Бросив на него взгляд, Клариса Уингам заметила застывшее
в его глазах выражение озабоченности. Боль, которую она собиралась излить ему, остро
отозвалась в ее душе; на какое-то мгновение она приписала вину Фанни, обидевшей
человека, которого она была недостойна. Клариса не могла вынести его пристальный взгляд
и отвела глаза в сторону, сосредоточившись на маленьких золотых кисточках на его
ботфортах. Они раскачивались, пока сэр Харлестон шел к ней.
- Миссис Уингам! Вас что-то огорчило. Могу я узнать, что? Если я могу сделать
что-нибудь...
Маркиз склонился над ней, взяв ее руку и прикрывая ее своей второй рукой. Миссис
Уингам рассеянно произнесла:
- Да... нет!!! Ничего, милорд! Я прошу вас... Действительно, ничего!
Говоря так, Клариса убрала свою руку.
- Мне уйти? Кажется, я пришел не вовремя. Скажите, что вы хотите! Ни за что на свете
я не стану огорчать вас!
- О нет! Не уходите! Этот разговор нельзя откладывать! Харлестон внимательно
посмотрел на нее, в его глазах было
столько же тревоги, сколько и в ее.
- Я пришел., думаю, вы знаете, зачем я пришел. Миссис Уингам кивнула:
- Знаю. О, как бы я хотела, чтобы вы не приходили!
- Вы хотели, чтобы я не приходил? - изумился маркиз.
- Потому что это бесполезно! - трагическим голосом произнесла миссис Уингам. - Я
не могу обнадеживать вас, милорд!
На мгновение воцарилось молчание. Он выглядел удивленным и раздосадованным, но
после паузы тихо сказал:
- Простите меня! Но когда я разговаривал с вами накануне вечером, я подумал, что вы
не откажетесь выслушать меня! Вы сказали, что догадываетесь о цели моего визита, -
возможно ли, чтобы я ошибался?
- О нет, нет! - перебила маркиза миссис Уингам, поднимая на него влажные глаза. - Я
могла бы быть очень счастлива, и мне этого больше всего хотелось. Но теперь все
изменилось! Молю вас, не говорите ничего!
- Вы желали этого! Что же могло произойти, чтобы все изменилось! - воскликнул
Харлестон. Затем, пытаясь отыскать более светлую ноту, он сказал: - Может, кто-нибудь
очернил меня перед вами? Или...
- О нет, как это возможно? Милорд, я должна признаться вам, что есть другой! Когда
накануне я согласилась принять вас, я не знала - так мне казалось... - Ее голос сорвался, она
принялась утирать слезы.
Сэр Харлестон замер. Снова повисло молчание, нарушаемое лишь всхлипываниями
несчастной вдовы. Наконец маркиз произнес напряженным голосом:
- Я понимаю: предварительное уведомление, мадам? Миссис Уингам кивнула, рыдания
сотрясали ее. Он нежно проговорил:
- Я ничего не скажу. Прошу вас, не плачьте, мадам! Вы были очень откровенны, и я
благодарю вас за это. Примите мои наилучшие пожелания вашему будущему счастью, я
верю, что...
- Счастью?! - перебила вдова. - Я уверена, что несчастнее меня нет на свете! Вы - сама
доброта, милорд, сама выдержка! Вы имеете полное право винить меня за данную вам
надежду на успех. - Ее голос снова дрогнул.
- Я вовсе вас не виню, мадам. Давайте больше не будем об этом! Я вас покину, но
прежде сделайте мне одно одолжение. Могу ли я снова переговорить с вами наедине? Это
касается Фанни.
- Фанни?! - повторила она. - Одолжение? Маркиз с усилием улыбнулся:
- Ну да, мадам! Надеюсь, я заслужил право переговорить с вами на эту тему. А если
нет, то вы можете счесть меня дерзким, но раз Фанни почтила меня своим доверием и я
обещал, что сделаю все возможное, тогда, наверное, вы простите меня и терпеливо
выслушаете.
Миссис Уингам удивленно посмотрела на него:
- Конечно! Но что вы имеете в виду, милорд?
- Насколько я понимаю, ваша дочь испытывает нежные чувства к молодому человеку,
которого знает с детства. Она рассказывала, что вы против их союза. Если это так и если
ваше несогласие исходит из довольно естественного желания видеть Фанни более
состоятельной и знатной дамой, могу ли я молить вас не становиться между нею и ее
будущим счастьем? Поверьте, я опытный человек! В молодости я сам был жертвой таких
амбиций. Не скажу, что пережить разочарование невозможно, вы знаете, мне это удалось. Но
я очень искренне симпатизирую Фанни и сделаю все, чтобы уберечь ее от тех страданий,
которые испытал сам. У меня есть некоторое влияние: я буду рад употребить его на пользу
этому юноше.
Скомканный носовой платочек выпал из руки вдовы на пол; она сидела и смотрела на
его светлость с таким странным выражением лица, что тот быстро добавил:
- Вы находите странным, что Фанни доверилась мне... Не обижайтесь на это! Я уверен,
что в таких случаях девушка легче доверится своему отцу, чем любимой матушке. Когда она
рассказала мне об этом, она была уверена, что поступает правильно... Но я не скажу больше
ни слова.
Наконец миссис Уингам заговорила:
- Милорд, правильно ли я вас понимаю, что вы хотите стать отцом Фанни?
- Возможно, это не так, - сказал сэр Харлестон усмехаясь.
- Не так? - переспросила вдова взволнованно. - Не совсем так? Тогда... мужем Фанни?

Маркиз был поражен, словно громом.
- Мужем Фанни? - эхом откликнулся он. - Я? Боже мой, нет! Почему вы решили, что?..
- Я еще ни разу не падала в обморок, - сказала миссис Уингам неуверенно. - Однако я
очень боюсь.
- Нет, нет, сейчас не время для обмороков! - сказал сэр Харлестон, хватая ее за руки. -
Неужели вы думали, что я влюблен в Фанни? Да, да, я знаю, что Фанни для вас значит, но
нельзя же доходить до такого абсурда!
- Да, видимо. Я была настолько абсурдной, что даже не догадывалась, почему
чувствовала себя так неуютно с первой нашей встречи, и думала, что вы хотите жениться на
ней!
Маркиз преклонил колени возле ее кресла, все еще удерживая ее руки.
- Какой же я был дурак! Но я думал, что единственная возможность быть рядом с вами
- это подружиться с Фанни! И она действительно чудесная девушка! Но все, что вы сказали
мне сегодня, - вы ведь не о себе говорили!
- О нет, нет! О Фанни! Видите ли, она и Ричард...
- Хватит о Фанни и Ричарде! - перебил сэр Харлестон. - Мне по-прежнему бесполезно
настаивать на моем визите к вам?
- Не надо чудить! Вам совершенно не нужно настаивать на этом! Если, конечно, вы
действительно хотите жениться на такой старой слепой гусыне, как я...
Маркиз Харлестон выпустил руки миссис Уингам, но только для того, чтобы заключить
ее в объятия.
- Я хочу этого больше всего на свете, - не скрывая охватившего его счастья,
проговорил маркиз.
Джорджетт Хейер
Ночь в гостинице

1

Так как "Пеликан" не относился к числу гостиниц, пользующихся популярностью у
пассажиров почтовых карет, то в тот вечер в общей столовой собрались только трое
постояльцев: неразговорчивый угрюмый мужчина в молескиновом жилете, сидевший на
деревянной скамье с высокой спинкой у огня, и молодые джентльмен и леди.
Леди устроилась в "Пеликане" уже после наступления сумерек. Она приехала в
дилижансе. Багаж ее был таким же скромным, как и одежда. Первый состоял из картонки и
сундучка, а вторая - из шляпки, скрывающей аккуратно причесанные каштановые локоны,
простого платья из кашемировой шерсти с высоким воротником без кружев и других
украшений, полусапожек в довольно приличном состоянии, песочного цвета перчаток и
серой мантильи. И лишь забавный узел возле уха, на который была завязана шляпка, да
веселые искорки в глазах, настолько же неожиданные, насколько милые, разрушали строгую
официальность, к которой, судя по всему, так стремилась девушка.
Молодой джентльмен казался старше ее на несколько лет. Это был приятный юноша с
открытым лицом. Вполне приличный костюм позволял определить в нем делового человека.
Жилет являлся произведением немного честолюбивого портного, рубашка была чистой,
кончики воротника - накрахмалены. Галстук он повязал, однако, с большим уважением к
правилам приличия, нежели к моде. На нем не было ни одной безделушки, которая бы сразу
указала на его принадлежность к породе денди. И только часы, на которые он посматривал
время от времени, были прекрасным золотым репетиром . На одном пальце у него
красовался перстень с печаткой, с выгравированной монограммой владельца. Без особого
риска ошибиться можно было предположить, что он человек с некоторыми средствами.
Молодой джентльмен поставил два саквояжа в баре и сообщил хозяину гостиницы, что
прибыл из Лиссабона и только сегодня сошел на берег в Портсмуте. Завтра он собирается
сесть на почтовую карету, которая подвезет его почти к родительскому дому. Он решил
сделать родителям большой сюрприз, так как те не ожидают его увидеть! Он не был в
Англии три года, и наконец его мечта вернуться на родину сбылась.
Хозяин гостиницы, коренастый мужчина с улыбающимся румяным лицом, вежливо
разделил с молодым человеком волнение. Мистер, несомненно, приехал домой в отпуск с
полуострова? Не в результате ранения, выразил надежду владелец? Нет-нет! Мистеру не
повезло, что он солдат. Однако выяснилось, что молодой человек работал в бухгалтерской
конторе и несколько лет не имел возможности получить перевод из Лиссабона. Но...
сообщил он с некоторой гордостью... неожиданно ему предложили занять место в Сити. Он
моментально согласился и прыгнул на борт первого же пакетбота. У него даже не было
времени предупредить родителей о приезде, и он решил преподнести им сюрприз! Вот уж
старики разинут рты от удивления и благословят Бога, когда увидят его! Он собирался остановиться
в "Лебеде", в самом центре города, но там все было занято, и им пришлось
отказать ему. Точно такой же прием ожидал его и в "Джордже". Поэтому он пришел в
"Пеликан" и надеется, что здесь ему повезет больше.
Пока молодой человек рассказывал о своих делах, хозяин "Пеликана" незаметно вел
его к общей столовой. Он поспешил успокоить гостя, что здесь всех ожидает радушный
прием, и пообещал выделить ему уютную спальню. Простыни, заверил хозяин молодого
джентльмена, хорошо проветрены, в кровати его будет ждать горячий кирпич, а в камине -
весело потрескивать огонь. Джентльмен из Лиссабона обрадованно сказал:
- Слава Богу! А то я уже устал бегать по гостиницам, можете мне поверить! Тем более
я ужасно проголодался! Что у вас на ужин?

В тот вечер ужин в "Пеликане" состоял из супа, баранины с фасолью и спаржевой
капусты. Юноша радостно потер руки и воскликнул, как мальчишка, которому пообещали
любимое лакомство:
- Баранина? О, неужели настоящая английская баранина? Вот это здорово! Последние
три года я больше всего тосковал как раз по баранине!.. Поторопитесь, приятель! Мне
кажется, будто я могу съесть целого барана.
К тому времени владелец "Пеликана" ввел гостя в столовую - комнату с низким
потолком, общим длинным столом и старинным очагом, возле которого стояли деревянные
скамьи с высокими спинками. Окна были закрыты ставнями. На одной скамье сидела
молодая леди, протянув ноги к огню, на другой - мужчина в молескиновом жилете. Его лицо
закрывал журнал, и он не обратил на вновь прибывшего гостя никакого внимания. Девушка
быстро спрятала ноги под скамью и напустила на себя строгий чопорный вид.
Джентльмен из Лиссабона подошел к огню и протянул озябшие руки. После небольшой
паузы он улыбнулся и застенчиво заметил, что в ноябре довольно холодные вечера.
Молодая леди согласилась с этим замечанием, но не стала поддерживать беседу. Судя
по всему, джентльмену очень хотелось, чтобы весь свет разделил с ним его радость. Он
заявил, что давно не был в Англии, и с надеждой добавил, что его зовут Джоном
Крэнбруком.
Леди бросила украдкой на мистера Крэнбрука изучающий взгляд. Очевидно, осмотр ее
удовлетворил, поскольку она приняла более непринужденную позу и сообщила, что ее зовут
Мэри Гейтсхед.
Молодой джентльмен был очень польщен таким доверием и церемонно поклонился.
Подобная вежливость поощрила мисс Гейтсхед пригласить его присесть. Он не замедлил
воспользоваться приглашением, а когда усаживался на скамью, успел заметить, как из-за
опущенного журнала выглянули узкие глаза неразговорчивого джентльмена. Но как только
он встретился взглядом с мистером Крэнбруком, то немедленно вновь поднял журнал. Джон
увидел объявление о достоинствах грушевого мыла, написанное большими черными
буквами, а рядом находилась реклама Русского лосьона. Если регулярно втирать его в кожу
головы - сообщалось читателям, - то, оказывается, можно укрепить волосы.
Для начала разговора мистер Крэнбрук не нашел ничего лучшего, как поинтересоваться
у мисс Гейтсхед, обращалась ли и она в "Лебедь" и "Джордж"?
Девушка откровенно ответила:
- О нет, я не могу себе позволить останавливаться в дорогих больших гостиницах.
Видите ли, я гувернантка!
- Вот как? - воскликнул мистер Крэнбрук и сообщил с не меньшей откровенностью: -
А я работаю клерком в бухгалтерской фирме Натана Спеннимора. Обычно я тоже не могу себе
позволить останавливаться в дорогих гостиницах, но в данный момент у меня целая куча
денег! - С этими словами он похлопал себя по груди, радостно рассмеялся и гордо посмотрел
на мисс Гейтсхед, чем расположил к себе собеседницу. Девушка поинтересовалась столь
удачной переменой в его делах.
Джона Крэнбрука не нужно было просить дважды и, пока джентльмен в молескиновом
жилете читал журнал, а владелец гостиницы накрывал на стол, он поведал Мэри о том, как
три года назад его послали в Лиссабон и как там было... по-своему вполне неплохо, но
нормального человека всегда тянет домой!.. Ему неожиданно сильно повезло, и теперь он
вернулся в Англию, чтобы занять более высокое место в лондонском отделении фирмы.
Джон даже понятия не имел, почему на это место выбрали именно его, но, как легко может
догадаться мисс Гейтсхед, он немедленно ухватился за такое выгодное предложение!
Мисс Гейтсхед предположила, что повышение может быть наградой за хорошую
работу. Мистер Крэнбрук залился краской от похвалы и смущенно ответил, что его
профессиональные качества тут ни при чем. Ему захотелось переменить тему разговора, и он
торопливо поинтересовался ее делами и куда она держит путь. Мисс Гейтсхед была старшей
дочерью хранителя библиотеки, отца большого семейства. В настоящий момент она
направляется к месту своей первой работы. Она будет служить в огромном доме, который
находится всего в десяти милях отсюда, и ее хозяйка, миссис Стокстон, очень приятная
женщина. Она даже пообещала завтра утром прислать за ней к "Пеликану" двуколку.
- Вы считаете ее приятной женщиной? - удивился Джон Крэнбрук; - Я на месте вашей
хозяйки в такую погоду послал бы закрытый экипаж!
- О нет! Кто же посылает закрытый экипаж за обычной гувернанткой?! - шокированно
воскликнула мисс Гейтсхед
- Но утром может пойти дождь! - заметил он. Девушка рассмеялась и пошутила:
- Подумаешь, дождь! Я не сахарная и не растаю!
- Не растаете, зато можете простудиться! - сурово покачал головой мистер Крэнбрук. -
Не думаю, что вашу миссис Стокстон можно назвать приятной женщиной.
- О, не говорите так! Я и так страшно боюсь, что не подойду ей! - сказала мисс
Гейтсхед. - У нее девять детей... только, представьте себе!.. так что, если повезет и я устрою
ее, то буду обеспечена работой на много лет.

Мистеру Крэнбруку показалось, что девушку вполне устраивает такое будущее, и он
без промедления поделился с ней собственным мнением, которое сильно расходилось с ее.
Наконец хозяин гостиницы принес в столовую блюдо с бараньей ногой и поставил его
на массивный буфет. Его супруга, дородная женщина в домашнем чепчике, накрыла стол,
сделала реверанс перед Мэри Гейтсхед и поинтересовалась, не хочется ли мисс отведать
портвейна или чаю?
Мисс Гейтсхед попросила принести чаю, нерешительно сняла скромную шляпку и
положила ее на деревянную скамью. Получившие свободу волосы приняли самый
живописный вид, но девушка, к немалому огорчению Джона, быстро привела их в порядок.
Джентльмен в молескиновом жилете перелистнул журнал, положил его возле грязного
графинчика для уксуса и с увлечением продолжил чтение. Всем своим видом он
недвусмысленно показывал, что предпочитает уединение обществу других постояльцев.
Поэтому Джон с Мэри расстались со слабой надеждой на то, что они могут вовлечь его в
разговор, и заняли свои места за противоположным концом стола. Жена хозяина поставила
перед мисс Гейтсхед чайник, старый кувшин с молоком и чашку с блюдцем. Джон попросил
принести пинту эля, сообщив мисс Гейтсхед с лукавой улыбкой, будто очень тосковал в
Португалии по домашнему элю.
- А что принести вам, сэр? - обратилась миссис Фитон к молчаливому джентльмену,
сидевшему в конце стола.
- Мистер Вагглсвик выпьет, как обычно, в баре, - ответил ее муж, продолжая точить
нож для мяса.
Джон подавил непроизвольный смех и обнаружил озорные огоньки в глазах мисс
Гейтсхед. Они обменялись веселыми взглядами и поняли, что им обоим фамилия
неразговорчивого джентльмена показалась чрезвычайно смешной.
Суп поданный в огромной супнице, оказался невкусным, но мисс Гейтсхед и мистер
Крэнбрук были слишком заняты, чтобы заметить это. Они увлеченно рассказывали друг
другу о себе и о своих вкусах, поэтому съели суп без единой жалобы. А мистер Вагглсвик,
очевидно, был так голоден, что даже попросил добавки. За первым блюдом последовала
жесткая и пережаренная баранина, капуста тоже оставляла желать лучшего. Мистер
Крэнбрук скорчил гримасу и заметил, когда мистер Фитон вышел из столовой, что качество
ужина вызывает у него сильные опасения за состояние спален.
- Сомневаюсь, что у них тут бывает много постояльцев, - мудро ответила мисс
Гейтсхед. - Здание очень старое и ветхое, и, судя по всему, мы единственные, кого занесло
сюда сегодня. Здесь такие длинные коридоры, что в них можно запутаться! Я, например,
чуть не заблудилась, - сообщила девушка, пытаясь отрезать кусок мяса. - У меня не хватило
смелости взглянуть на простыни, но кровать мне досталась очень старинная, и я попросила
не разжигать больше огня в камине, поскольку от него вся комната в дыму. Но самое главное,
я не встретила в "Пеликане" ни одной служанки, а за ужином, вы же видели,
прислуживают сами хозяева, так что, я уверена, они не ждали гостей.
- Мне кажется, что вам не следовало останавливаться в такой плохой гостинице! -
сказал Джон.
- Миссис Стокстон написала, что "Пеликан" дешевая гостиница, а жена хозяина добрая
женщина и позаботится обо мне, - объяснила Мэри. - И действительно, и мистер, и миссис
Фитоны очень любезны. Так что, если только простыни окажутся чистыми, мне не на что
будет жаловаться.
За бараниной последовал сыр, но так как вид у него оказался не самый приятный, будто
его засидели мухи, то молодые люди оставили мистера Вагглсвика в одиночестве
наслаждаться им, а сами уселись на скамью возле камина. Над столом висела единственная
лампа, и поэтому мистер Вагглсвик со своим журналом остался за столом. После ужина он
некоторое время смачно поработал зубочисткой, но в конце концов отодвинул стул и вышел
из комнаты.
Мисс Гейтсхед, которая исподтишка наблюдала за Вагглсвиком, прошептала, когда за
ним закрылась дверь:
- Какой странный человек! Он мне совсем не нравится. А вам?
- Ну... должен признать, что его нельзя назвать красавцем! - с улыбкой ответил Джон
Крэнбрук.
- У него кривой нос.
- Сломанный. Скорее всего, он боксер.
- Какой ужас! Я рада, что мы с ним не одни в гостинице!
Это испуганное восклицание заставило юношу рассмеяться.
- По-моему, его нельзя обвинить в чрезмерной общительности. Едва ли можно сказать,
что он навязывает нам свое общество!
- О да! Он держится сам по себе, но в нем есть что-то неприятное! Вы заметили, как он
наблюдал за вами?
- Наблюдал за мной? Да он едва обратил на меня внимание. Бросил
один-единственный взгляд поверх своего журнала
- Но посмотрел-то он тогда, когда думал, что вы заняты беседой со мной. Я уверена,
что он прислушивался к нашему разговору и не пропустил ни единого слова. У меня
неприятное ощущение, будто он и сейчас стоит под дверью и подслушивает.
- А я готов поспорить на большие деньги, что в эту минуту он сидит в баре и
пропускает очередной стаканчик! - не согласился Джон.

Едва Джон Крэнбрук произнес эти слова, как скрипнула дверь, и мисс Гейтсхед
испуганно вздрогнула. Ее волнение оказалось заразительным, и Джон резко оглянулся. В
столовую вошла миссис Фитон и начала складывать посуду на поднос. Она сообщила, что
ночь туманная, и поэтому закрыла ставни на окнах в спальнях.
- У нас здесь часто бывают сильные туманы, - сказала жена хозяина, вытирая ложку о
фартук и бросая ее в ящик буфета. - На рассвете совсем ничего не видно, будто землю накрывает
одеялом, но потом проясняется. Сама-то я приехала из Норфолка. Там обычно ясная
погода, но со временем ко всему привыкаешь. Знаете, человек - что глина. Можно лепить
все, что захочется!
- А кто третий гость? - спросил Джон.
- Мистер Вагглсвик? Какой-то агент... Точно даже не знаю, чем он занимается. Знаю
только, что ему приходится много путешествовать, он мне сам рассказывал. Мистер Вагглсвик
останавливается у нас уже не первый раз. Конечно, красавцем его не назовешь, но
человек он тихий и никому не доставляет неприятностей... Чуть позже я принесу вам свечи.
Ваша комната в дальнем конце коридора, сэр. Подниметесь по ступенькам, повернете
направо и упретесь в нее. Мой муж уже отнес ваши вещи наверх.

2

Мистер Вагглсвик так и не вернулся в столовую. В баре "Пеликана" собрались местные
жители, поэтому мистер Крэнбрук и мисс Гейтсхед остались в столовой одни. Они уютно
устроились у огня и приятно беседовали. Мисс Гейтсхед с интересом слушала рассказ
Крэнбрука о Португалии. Джон, как и большинство молодых путешественников, заполнил
альбом зарисовками незнакомой страны, и девушке понадобилось совсем немного времени,
чтобы убедить его сходить в свою комнату за этим сокровищем.
Хозяин "Пеликана" помогал бармену, миссис Фитон тоже уда-то исчезла. Поэтому
Джон отправился наверх один, решив положиться на указания супруги мистера Фитона.
Лестницу слабо освещала масляная лампа, которая отбрасывала тусклый свет на начало
коридора на втором этаже. Но за пределами освещенной зоны царила темнота. Какое-то
мгновение юноша колебался, решая, стоит ли идти дальше. Он уже было собрался вернуться
за свечой, но постепенно его глаза привыкли к полумраку, и он подумал, что сумеет наощупь
пройти весь коридор и найти свою комнату. Он действительно попал в свою спальню, хотя и
не без приключений. Джон забыл о предупреждении миссис Фитон о ступеньках и споткнулся
об одну незамеченную ступеньку, когда нужно было спуститься, и о две, которые вели
наверх. При этом мистер Крэнбрук слегка подвернул ногу и сердито выругался. Однако в
конце концов ему удалось добраться до конца коридора и найти дверь. Он открыл ее,
заглянул внутрь и увидел при свете огня в камине свои саквояжи, стоящие посреди комнаты.
Джон подошел к ним, опустился на колени и, дернув пряжку того, что был побольше, окинул
спальню беглым взглядом. Комната имела вполне приличный вид и могла похвалиться
огромной кроватью, прикрытой странными занавесями. На кровати лежало такое толстое
стеганое одеяло, что оно больше смахивало на пуховую перину. Остальная мебель была
ничем не примечательной и старомодной. Она состояла из нескольких стульев, столика с
зеркалом, умывальника, огромного гардероба из красного дерева, стола около кровати и
стенного шкафа у той же стены, где находился и камин. Из-за пыльных штор виднелись
потрескавшиеся ставни на окнах. Кто-то, вероятно миссис Фитон, попытался придать
комнате более жилой вид, поставив на каминную полку несколько совершенно безвкусных
фарфоровых статуэток и повесив на стену над камином какую-то гравюру на религиозную
тему. Мистер Крэнбрук понадеялся, что комната мисс Гейтсхед была менее мрачной,
поскольку самого его мало беспокоили подобные мелочи. Но он мог хорошо представить,
как юная впечатлительная леди, войдя в такую комнату, вздрагивает от страха.
Джон легко нашел альбом с зарисовками и вышел в коридор, закрыв за собой дверь.
Теперь он помнил о предательских ступеньках и шел осторожно. В том месте, где, по его
мнению, Должны были находиться ступеньки, он вытянул руку, собираясь опереться на
стену, однако она коснулась не холодной стены, а чего-то теплого и ворсистого.
Юноша отдернул руку и напряг глаза, стараясь хоть что-то разглядеть в темноте. В
груди бешено застучало сердце. Он понял, что дотронулся до чего-то живого, молчаливого и
совершенно неподвижного.
- Кто здесь? - быстро проговорил мистер Крэнбрук, сердце его сжал страх.
Последовала короткая пауза, как будто кто-то колебался отвечать или промолчать,
потом мужской голос проворчал:
- Вы не могли бы ходить осторожнее, молодой человек?
Мистер Крэнбрук узнал голос... он слышал, как тот разговаривал с хозяином
гостиницы... и понял, что дотронулся до молескинового жилета.
- Что вы здесь делаете? - потребовал ответа молодой джентльмен. Он облегченно
вздохнул, но в его голосе слышалось легкое подозрение.

- А вам-то какое дело? - грубо ответил вопросом на вопрос мистер Вагглсвик. -
Надеюсь... я могу отправиться к себе в комнату, не спросив у вас разрешения.
- Я не хотел... Но почему вы шпионили за мной?
- Шпионил за вами? Эк вы загнули, молодой человек! - насмешливо проговорил
мистер Вагглсвик. - С какой стати мне шпионить за вами?
Джон не мог придумать ни одного разумного ответа на этот вопрос и поэтому
замолчал. Он услышал мягкий шорох и догадался, что мистер Вагглсвик уходит. Через
несколько секунд дальше по коридору открылась дверь, и на краткое мгновение на фоне
горящего в камине огня промелькнул силуэт Вагглсвика. Тот вошел в комнату и прикрыл за
собой дверь.
Джон Крэнбрук в сомнении замер. Он никак не мог решить: вернуться и запереть дверь
в собственную спальню или идти вниз. Вспомнив, что все деньги находятся при нем, а в
саквояже нет ничего ценного, он пожал плечами и двинулся дальше по коридору.
Мисс Гейтсхед сидела там же, где он оставил ее. Она приветствовала юношу радостной
улыбкой и призналась, что терпеть не могла туманных ночей.
- В доме не так уж много тумана, - пошутил Джон.
- Вы правы, но туман поглощает все звуки и заставляет думать, что снаружи ничего
нет! - объяснила Мэри. Поняв, что до собеседника не дошел смысл ее слов, она слегка
покраснела. - Конечно, это только моя глупая фантазия! Просто, наверное, все дело в том,
что мне явно не по душе этот дом. В углу за панелями зашуршала крыса, а несколько минут
назад я услышала скрип ступенек и подумала, что это вы. Вы верите в привидения?
- Нет, конечно, нет! - твердо ответил Джон, решив не рассказывать о своей встрече с
мистером Вагглсвиком.
- Мне казалось, будто я тоже не верю, - призналась мисс Гейтсхед, - но меня ни на
минуту не отпускает ужасное чувство, будто кто-то прячется у меня за спиной.
Мистер Крэнбрук и сам чувствовал себя довольно неловко в "Пеликане", но решил, что
должен всячески стараться успокоить девушку. Поэтому он заметил бодрым голосом, что
она, скорее всего, просто устала после путешествия и ее нервы взвинчены. Мисс Гейтсхед
покорно согласилась с логичным объяснением, подошла к столу и села так, чтобы можно
было яснее видеть зарисовки Португалии в альбоме.
В самом начале одиннадцатого в комнату вошла жена хозяина "Пеликана" с двумя
сальными свечами в оловянных подсвечниках. Она предложила мисс Гейтсхед проводить ее
в спальню, а Джон, подумав, что, может, лучше подняться к себе и лечь в постель, чем
сидеть одному на скамье у огня, заявил, будто тоже пойдет наверх. К этому времени они с
мисс Гейтсхед достигли прекрасного взаимопонимания и мистер Крэнбрук решил во что бы
то ни стало продолжить это случайное знакомство. Джон не заявил об этом вслух, но его
намерение было очевидным. Да и мисс Гейтсхед не предприняла ни единой попытки
ослабить его решимость. Теперь она уже думала, что в его горячих словах, будто ей совсем
не подходит жизнь гувернантки, было много смысла.
Они взяли свечи и последовали наверх за супругой владельца "Пеликана". Шум в баре
к тому времени стих, и миссис Фитон объяснила, что в их краях местные жители рано
ложатся спать. К тому же завсегдатаи бара хотят добраться до своих домов до того, как
опустится сплошной туман. Свет свечи в ее руке отбрасывал на стены дрожащие
гротесковые тени, и мистер Крэнбрук увидел на втором этаже два коридора, которые расходились
под прямым углом друг к другу.
- Вы знаете свою дорогу, сэр, - сказала миссис Фитон и кивком головы попрощалась с
Джоном. - Пойдемте, мисс!
Крэнбруку очень хотелось проводить мисс Гейтсхед хотя бы до двери. Ему показалось,
что она напугана, и он подумал, что, пожалуй, впервые в жизни бедной девушке пришлось
заночевать одной в незнакомой гостинице. Однако миссис Фитон производила впечатление
доброй женщины, которой можно доверить испуганную молодую леди. Поэтому молодой
человек только попрощался, но оставался у лестницы до тех пор, пока не увидел, какая дверь
вела в комнату мисс Гейтсхед. Спальня Мэри тоже находилась в самом конце коридора.
Между ними расположился мистер Вагглсвик, и это обстоятельство не в звало у Джона
особой радости, хотя он и не предполагал, какие плохие намерения могли быть у делового
мужчины средних лет, остановившегося в пустынной гостинице. Джон отправился к себе. Он
вошел в комнату и оставил дверь приоткрытой. Саквояжи по-прежнему стояли посреди
комнаты, и он решил достать вещи, которые понадобятся для ночи, пока жена хозяина
находилась в спальне мисс Гейтсхед. Когда же он услышал, как миссис Фитон отправилась
вниз и ее шаги стихли вдали, то взял свечу, вышел из комнаты и тихо двинулся по коридору.
Подойдя к двери мисс Гейтсхед, он тихо постучал.
- Кто там?
Услышав испуг в голосе Мэри, он успокаивающе ответил:
- Это я... Крэнбрук. Я хотел только убедиться, что вы удобно устроились и что у вас
все в порядке. Я не буду входить.

Очевидно, мисс Гейтсхед прониклась расположением к своему новому знакомому и не
боялась только его одного. Послышались легкие шаги, дверь открылась, и девушка
показалась на пороге.
- Я так рада, что вы пришли, - прошептала она. - Оказывается, в замке нет ключа.
Теперь я всю ночь не смогу и глаз сомкнуть! Вы видели этого ужасного типа, когда мы
поднимались наверх?
- Вагглсвика? - резко спросил он и посмотрел в коридор. - Нет. Где он был?
- В коридоре, который ведет к задней лестнице. Я едва успела заметить его, прежде чем
он исчез. Я ведь вам говорила, что этот человек шпионит за нами!
- Но это какая-то бессмыслица, - негромко возразил мистер Крэнбрук. - С какой стати
ему шпионить за нами?.. Хотите, я схожу к миссис Фитон за ключом?
- Я убеждена, что от этого не будет никакого толку. Наверняка ключ давным-давно
потерян... Мне еще никогда не доводилось бывать в таком древнем и ветхом заведении!
Представляете, я обнаружила под кроватью пыль!.. О, какая жалость, что миссис Стокстон
не прислала за мной двуколку сегодня же!
- Мне тоже жалко... хотя нет, почему я должен сокрушаться об этом? Ведь если бы она
забрала вас сегодня, то мы с вами не встретились бы, - честно признался Джон. - Но для вас
создалась весьма неудобная ситуация, и мне это не нравится! Правда, я очень сомневаюсь,
что Вагглсвик замышляет какое-то зло. Десять против одного, что он просто страдает от
чрезмерного любопытства! Если боитесь, на всякий случай придвиньте к двери стул.
Мэри Гейтсхед с благодарностью выслушала совет и удивилась, что сама не
додумалась до такого простого решения. Она благодарила Джона Крэнбрука и еще раз
пожелала ему доброй ночи.
Джон пошел к себе, но задержался на мгновение в начале коридора, который вел к
задней лестнице, и посмотрел в темноту. Как и следовало ожидать, он ничего не увидел, а
единственные звуки, которые были слышны, раздавались снизу, из бара.
В саквояже у мистера Крэнбрука лежала книга, которую он собирался почитать, сидя у
камина, но так как огонь к тому времени превратился в тлеющие уголья и он не нашел совка,
чтобы подбросить свежего угля, от этой затеи пришлось отказаться. Он подумал, что из-за
такой мелочи не стоит звать хозяев, поэтому разделся и лег в постель, поставив на столик
около кровати свечу и сунув часы и бумажник под подушку. Перина оказалась пуховой и,
хотя она так и пышела жаром, все же была довольно удобной. Джон Крэнбрук открыл книгу
и начал читать, время от времени поднимая голову и внимательно прислушиваясь. Его
комната была расположена слишком далеко от бара, чтобы он мог услышать звуки оттуда.
Он не слышал ничего, даже шороха мышей.
Эта абсолютная тишина постепенно начала действовать молодому джентльмену на
нервы. Было еще не так уж и поздно, и звуки в гостинице оказались бы вполне естественным
явлением в такой час. В подобных местах не может царить абсолютная тишина, обязательно
должны быть слышны голоса постояльцев, шаги, стук закрываемых дверей, звон посуды на
кухне или скрип колес во дворе. "Пеликан", конечно, не имел двора и, несомненно, не мог
похвастаться множеством постояльцев, но Джону Крэнбруку с самого начала показалось
странным, что во всей гостинице он не видел слуг, за исключением бармена. "Пеликан" все
же являлся гостиницей, пусть и дешевой, и вполне логично было бы ожидать найти в нем
хотя бы лакея со служанкой. Подумав об этом, Джон задался вопросом, кто почистит сапоги,
которые он выставил за дверь и, принесет ли ему кто-нибудь утром воду для бритья?
Тишина в гостинице была такой гробовой, что когда через каминную решетку
провалился уголек, этот едва слышный шорох заставил его вздрогнуть от испуга. Мистер
Крэнбрук не относил себя к числу нервных молодых джентльменов и с некоторым
раздражением подумал, что это тревожное состояние, очевидно, передалось ему от мисс
Гейтсхед. Он не раз опускал чигу и оглядывал комнату, а тихое поскрипывание старой
мебели заставило юношу резко сесть в кровати и убедиться кроме него, в комнате никого
нет.
Вскоре свеча в подсвечнике стала совсем маленькой, а мистер Крэнбрук начал клевать
носом. Обнаружив, что слова книге сливаются друг с другом, он закрыл ее и задул свечу.
Слабый свет показал ему, что огонь в камине погас еще не окончательно. Джон перевернулся
на бок на пуховой перине и не прошло и десяти минут, как он уже спал.
Через какое-то время мистер Крэнбрук проснулся. Он не знал, сколько времени
прошло, но что-то явно разбудило его. Джон внимательно прислушался. Его первой мыслью
было, что мисс Гейтсхед позвала его, но он быстро прогнал эту мысль, поскольку не мог
ничего услышать. Огонь в камине потух окончательно, и в комнате было темно, хоть глаз
выколи
Джон Крэнбрук приподнялся на локте. Он замер в таком положении, пристально
вглядываясь в темноту и напряженно прислушиваясь. Ощущение того, что он не один, стало
таким сильным, что Джон покрылся холодным потом. Юноша вытянул руку и осторожно
пошарил по столу в поисках трутницы. Рука с тихим звуком задела подсвечник, и в это
мгновение Джону показалось, что в комнате кто-то двинулся.

- Кто здесь? - воскликнул он задыхающимся голосом. Наконец пальцы мистера
Крэнбрука нашли трутницу. Он резко сел в постели и почувствовал, как кровать покачнулась
от того, что кто-то врезался в нее. Когда Джон протянул руки, чтобы схватить невидимого
гостя, кто-то грубо толкнул его на подушки, закрыл рот и схватил за горло. Юноша начал
яростно бороться, пытаясь освободиться. Его руки коснулись чего-то теплого и ворсистого, и
знакомый голос прошептал:
- Закрой свою варежку!
Мистер Крэнбрук изо всех сил дернул руки, не дающие ему шевельнуться, весь
выгнулся, пытаясь освободить ноги от одеяла и простыней. Кровать заскрипела от яростных
усилий. Рука противника еще сильнее сжала горло. В ушах юноши зашумела кровь, и он
почувствовал, что вот-вот потеряет сознание.
- Спокойно! Спокойно! - прошипел мистер Вагглсвик. - Еще один крик, и я тебя угощу
такой оплеухой, что ты не очнешься до самого утра! Я с Боу-стрит , бестолочь!.. Боу-стрит,
понимаешь!
Мистер Крэнбрук прекратил бороться. Его ошеломили последние слова Вагглсвика, да
и дышать ему было нечем. Загадочный Вагглсвик ослабил хватку на горле. Джон со
всхлипыванием глубоко вздохнул и ясно услышал скрип пола. Кто-то приближался
украдкой. Казалось, шаги раздаются из стенного шкафа, который находился рядом с
камином.
- О Господи! Лежи тихо! - прошептал мистер Вагглсвик, обжигая дыханием ему лицо.
Джон Крэнбрук почувствовал, что его горло отпустили. Послышался шорох
прикроватных занавесей, и он подумал, что Вагглсвик ушел. Молодой джентльмен лежал
абсолютно неподвижно и весь в поту. Если Вагглсвик на самом деле был сотрудником
уголовной полиции с Боу-стрит, ему, несомненно, следует повиноваться его распоряжениям.
Если же он не повинуется, то казалось, что сей таинственный джентльмен без особого труда
сумеет успокоить его, доставив несколько очень неприятных минут. Джон лежал так
напряженно, что темнота, казалось, давила ему на глаза. Ему по-прежнему было трудно
дышать, но все его чувства обострились. Он услышал тихий скрип ключа, который медленно
и осторожно поворачивался в замке. Этот звук, несомненно, раздавался из стенного шкафа.
Его дверца бесшумно открылась, и Джон увидел на ее месте какие-то проблески света и на
их фоне огромную тень. Потом дверца закрылась, и в комнате вновь воцарилась абсолютная
темнота.
Скрипнула половая доска. Джон непроизвольно сжал кулаки, но откуда-то из-за
занавесей возникла рука и сжала ему плечо, чтобы он продолжал лежать неподвижно.
Кто-то медленно приближался к кровати, дюйм за дюймом. Этот человек знал
расположение мебели в комнате, поэтому двигался почти бесшумно. Мистер Крэнбрук
почувствовал, как ему на лицо набросили одеяло, закрывая рот и нос. Руки юноши
инстинктивно взметнулись вверх, пытаясь схватить нового противника. Однако прежде чем
его руки могли поймать запястья невидимого нападающего, одеяло слетело с его лица, и он
неожиданно услышал звуки драки. Кто-то испуганно выругался, по полу быстро пробежал
человек в носках.
Джон сбросил с себя одеяло и нащупал трутницу, которую обронил на кровать.
- Свеча! Зажгите свечу! - задыхающимся голосом прошептал Вагглсвик.
На пол с грохотом опрокинулся стул. Двое человек, сцепившись, как пара неразлучных
друзей, кружили по комнате. Они задели что-то на столике у кровати, и вновь раздался
грохот. Наконец мистер Крэнбрук нашел трутницу и дрожащими пальцами высек огонь. В то
самое мгновение, когда он зажег свечу, тяжелый глухой звук потряс комнату.
По полу молча катались хозяин гостиницы, мистер Фитон, и Вагглсвик. Они яростно
боролись.
Джон Крэнбрук спрыгнул с кровати и бросился на помощь полицейскому. Обращение,
которому он подвергся в течение нескольких последних минут, оказалось для него сильным
потрясением. У него кружилась голова, да и сильный удар ногой, которой яростно
размахивал Фитон, не улучшил его состояния. Владелец "Пеликана" оказался необычайно
сильным малым, и несколько минут Вагглсвику с Крэнбруком никак удавалось одолеть его.
Наконец Джону удалось схватить одну руку хозяина гостиницы, когда тот пытался выдавить
глаз мистеру Вагглсвику, и он изо всех сил вывернул ее. Вагглсвик который в этот момент
находился наверху, сумел нанести противнику сильный удар в челюсть. Оглушенный Фитон
на миг опустил руки, и полицейский принялся энергично колотить его головой об пол. На
несколько минут владелец "Пеликана" потерял сознание, и к тому времени, когда он пришел
в себя и мог продолжить борьбу, на руках у него уже были наручники.
- Не спускайте с него глаз, - задыхающимся голосом велел мистер Вагглсвик.
Несмотря на то, что ему изрядно досталось от Фитона, он оставался на удивление
проворным. - Держите мою пушку и смотрите в оба! - С этими словами он сунул в руку
Джона пистолет, а сам устремился в стенной шкаф, бросив через плечо: - Если он будет
дергаться, врежьте ему рукояткой по башке! Этот отъявленный негодяй нужен мне живым!

Ото всего происшедшего колени у Джона Крэнбрука задрожали. Он сел и велел
мистеру Фитону, который старался встать, оставаться в прежнем положении. Не успел Джон
отдышаться, как следует, когда в стенном шкафу вновь появился свет. Он становился все
ярче и ярче, и наконец в комнату вошел мистер Вагглсвик с лампой в руке.
- Все закончилось, - объяснил он и забрал у Джона пистолет. - Обоих сцапали на месте
преступления! Она ничем не отличается от него, даже еще хуже! Вставай, висельник!
Полицейский подкрепил свои слова пинком ноги, и хозяин "Пеликана" поднялся с
пола. На его лице застыла ненависть. Фитон молчал, но когда Джон встретился с ним
взглядом, то увидел в его глазах такую злобу и ярость, что с трудом мог поверить, будто
перед ним тот самый улыбающийся и приветливый человек, который несколько часов назад
приютил его.
Джон отвернулся и, поборов дрожь, принялся надевать бриджи. Когда он натянул их
поверх ночной рубашки и сунул ноги в башмаки, мистер Вагглсвик пригласил юношу
спуститься в прачечную, которая располагалась прямо под этой комнатой, и посмотреть, что
его ждало.
- Мы с Джемом запрем эту парочку до утра в подвале, сказал полицейский. - Много же
времени мне понадобилось, чтобы сцапать тебя, приятель, да? Ничего, ты за все заплатишь
сполна. Давай шевели своими копытами и не забывай, что моя маленькая пушка запросто
может продырявить тебя.
Взмахом руки он велел хозяину гостиницы идти перед собой в стенной шкаф и
усмехнулся Джону, на лице которого был написан ужас.
- Наверное, даже не подозреваете, что скрывается за этики дверцами? -
поинтересовался он.
- Я и не пытался открыть их. Неужели там лестница?
- Да, лестница. Вниз, в баню. Мне пришлось трижды останавливаться в "Пеликане",
чтобы во всем разобраться! И если бы меня здесь не было в эту ночь, вас бы спустили по ней
ногами вперед, мистер, как несколько других парней перед вами! Я здесь уже в четвертый
раз, но ни разу дело не доходило до такого. Они бы не тронули вас, если бы карманы у вас не
были набиты деньгами и если бы вы не сказали, будто никто не знает о вашем возвращении в
Англию! Прошу прощения, но вы самый настоящий олух, сэр, вы не находите?
Мистер Крэнбрук покорно согласился со столь нелестной характеристикой и примкнул
в конец маленькой процессии. Они спустились по потайной лестнице в баню, пол которой
был вымощен каменными плитами. В одном углу в огромном медном котле кипела вода.
Посреди комнаты на стуле сидела миссис Фитон и громко возмущалась, а возле нее стоял
бармен.
- Мой помощник... сообразительный малый! - буркнул мистер Вагглсвик, показывая
на бармена. - Ладно, Джем, давай-ка запрем их в подвале!
Бледный, как мел, мистер Крэнбрук с отвращением смотрел на огромный нож для
разделки мяса, который лежал на большом столе. Пока Фитонов отводили в подвал, юноша
был предоставлен своим невеселым мыслям. Вернувшись, мистер Вагглсвик увидел
растерявшегося молодого джентльмена и счел нужным объяснить, что Фитоны разрубали
тела жертв и бросали в кипящий котел.
- Правда, я не знаю, как они поступали с головами, - задумчиво добавил доблестный
полицейский.
Джон слышал подобные страшные рассказы, но всегда думал, что такое могло
происходить только в стародавние времена.
- О нет, сэр! - снисходительно возразил Вагглсвик. - И сегодня полным-полно злодеев,
которые занимаются таким промыслом. Я уже давно забыл, сколько времени мы наблюдаем
за этой берлогой! Этот Фитон оказался хитрой бестией!
- Да! - с важным видом кивнул Джем.
- Могли бы и предупредить меня, - обиженно сказал Джон Крэнбрук.
- Конечно, мог, - почесывая подбородок, согласился мистер Вагглсвик. - Но вас нам
сам Бог послал в "Пеликан", сэр. К тому же я очень сомневался, что вы станете спокойно
лежать в своей постели и ждать, когда Фитон явится убивать вас.
В этот миг в голову мистеру Крэнбруку пришла ужасная мысль.
- Мисс Гейтсхед!..
- С ней все в порядке, не беспокойтесь! Миссис Стокстон знала о том, что она заночует
в "Пеликане", а Фитон никогда не рискует без надобности!
- К тому же она не "золотой мешок"! - вмешался в разговор Джем, очевидно, желая
пояснить Крэнбруку положение вещей. Однако Джон ничего не понял.
Мистер Вагглсвик строго указал своему помощнику:
- Не говори на таком языке с людьми, которые не понимают его, болван!.. Он хотел
сказать, сэр, что у нее нет туго набитого кошелька, как у вас. Поэтому он и не собирался
убивать ее.
Джон посмотрел на него.
- Мисс Гейтсхед не должна знать об этом! Это какой-то кошмар!
Вагглсвик вновь задумчиво поскреб подбородок.
- Не знаю, может, вы и правы. Свидетельница из нее никудышная... в отличие от вас,
сэр!
- Да, конечно, я понимаю это и с радостью выступлю в суде свидетелем. Многих
путешественников эти чудовища отправили на тот свет таким ужасным способом?
- Трудно сказать, - пожал плечами Вагглсвик. - Мы узнали как минимум о двух или
трех исчезнувших людях, прежде чем выяснилось, что в "Пеликане" творятся темные дела.

- Выходит, жертв, возможно, значительно больше?.. Какой ужас!
- Да, - согласился Джем, - никто не знает, сколько человек исчезли в этом котле до
нашего появления!
С этой мрачной мыслью мистер Крэнбрук вновь вернулся к своему прерванному
отдыху. Пусть ему и не удалось больше уснуть, но он все же извлек пользу из ночного
бодрствования и хорошенько поразмыслил над тем, какую правдоподобную историю
рассказать утром мисс Гейтсхед.
Они встретились утром в общей столовой. Окна были по-прежнему закрыты ставнями,
комнату никто не проветрил. Мисс Гейтсхед как раз открывала ставни на окнах, когда в комнату
вошел Джон Крэнбрук. Мэри язвительно прокомментировала то, как плохо Фитоны
следят за гостиницей.
- Я дергала и дергала звонок, и кто бы вы думали, в конце концов принес мне кувшин с
горячей водой? - весело спросила девушка. - Бармен!
- Это очень плохо! Но все дело в том, что ночью произошло неприятное событие -
заболела жена хозяина, - ловко объяснил Джон. - Так что надевайте шляпку и пойдемте
завтракать в другую гостиницу.
- Хорошо! - быстро согласилась Мэри Гейтсхед. - Мне, конечно, очень жаль жену
хозяина, но, честно говоря, она заслуживает того, чтобы заболеть. Вы только посмотрите, как
плохо она следит за домом и в каком ужасном состоянии содержит его! - Она замолчала,
слегка покраснела и смущенно договорила: - Боюсь, вчера вечером я показалась вам такой
глупой! Не могу сейчас даже представить, что заставило меня нести такую чушь! Никогда в
жизни еще так хорошо не спала, как сегодня! Надо же, какие странные мысли могут прийти в
голову человеку, когда он сильно устает!
- Очень странные, - согласился мистер Крэнбрук и с трудом подавил дрожь.
Молескин - плотная ворсистая хлопчатобумажная ткань.
Репетир - часы с механизмом, отбивающим время при нажатии копки.
Боу-стрит - улица в Лондоне, на которой располагается управление
Джорджетт Хейер
Пистолеты для двоих

Глава 1

Кончилось тем, что ссора, тлевшая в течение нескольких недель, вспыхнула из-за
такого пустяка, что, по мнению Тома, любой, кто узнал бы об этом, просто помер бы со
смеху. На самом деле они дошли до роковой отметки, до пистолетов, вовсе не потому, что
Джек, налетев на него в дверях, наступил ему на ногу и Том расплескал бокал с шампанским.
И лицо Джека стало смертельно бледным, а губы тонко сжались от гнева вовсе не из-за того,
что его обозвали неповоротливым увальнем. Если ты знаешь человека буквально с пеленок,
играл с ним вместе, учился в школе, ходил на рыбалку и на охоту, то можешь позволить себе
обзывать его безнаказанно, рассчитывая, что дело может закончиться дружеской потасовкой
или смехом, но уж никак не встречей холодным утром, в сопровождении секундантов. Даже
если бы они не были близкими друзьями, такие вещи давно уже устарели, - вздор, уместный
разве что на театральной сцене! Конечно, Том знал, если верить семейным легендам, что его
дедушка дрался пять раз, причем по самым пустяковым поводам. Однажды у него была
дуэль с двоюродным дедушкой Джека - Джорджем. Том и Джек раньше часто хихикали,
представляя, как смешно, должно быть, выглядели их предки с выбритыми головами (оба
носили парики), нелепыми гофрированными манжетами, которые им то и дело приходилось
подтягивать, и босыми ногами, истертыми жесткой землей. Теперь, если люди дерутся на
дуэли, они выбирают пистолеты и не устраивают из себя посмешище. Но только в наши дни
это происходит очень редко и уж во всяком случае не из-за того, что кто-то с кем-то
столкнулся в дверях.
В действительности эта невообразимая ситуация возникла по причине куда более
серьезной, хотя никто бы, пожалуй, не назвал Марианну Трин серьезной - наоборот, она
была самой веселой и легкомысленной среди всех причин раздора, которые можно было себе
представить.
Удивительно, какие перемены могут произойти в женщине за каких-нибудь несколько
лет! До того как маленькая Марианна Трин отправилась на юг продолжать учебу в пансионе,
в ней не было ничего примечательного; более того, Том отчетливо помнил, что Джек, Гарри
Денвер и он сам считали ее просто глупой девчонкой, вечно совавшей свой веснушчатый нос
в сугубо мальчишеские дела. Отъезд Марианны из Йоркшира оставил их совершенно
равнодушными, а так как она проводила каникулы у бабушки в Лондоне, друзья очень скоро
забыли о ее существовании.
Но настал день, когда веснушчатая девчонка вернулась в Йоркшир. Перед этим она
наслаждалась изысканным обществом Лондона, а когда высший свет отъехал в Брайтон,
миссис Трин привезла дочку домой в Трин-Холл, и соседи имели честь возобновить с ней
знакомство на одном из вечеров в Хай-Хэрроу-гейт. Все молодые джентльмены на несколько
миль вокруг испытали сильный шок - кто бы мог предположить, что веснушчатая малышка
Марианна, которая все время хныкала: "Можно мне с вами, ну, пожалуйста, можно мне с
вами!" - станет ослепительной красавицей.

Мальчишки редко брали ее в свои игры, и вот теперь Марианна получила возможность
за все отомстить. Но она была слишком доброй и веселой, чтобы думать о таких вещах. И
если девушка и была к кому-то более благосклонна, чем к другим, то она прилагала все
усилия к тому, чтобы внешне казаться беспристрастной.
Том и Джек были фаворитами Марианны как безусловно самые усердные из ее
поклонников. Над ними даже слегка подсмеивались за то, что они все делали вместе, даже
когда пришло время первый раз влюбиться. Это, конечно, не могло хотя бы немного
остудить горячие головы. Кроме того, странным и прискорбным был тот факт, что все
родственники не могли взять в толк, что это не просто легкое увлечение. Они пребывали в
заблуждении, что если молодой человек еще не успел закончить Оксфорд, то он слишком
молод, чтобы думать о женитьбе.
Каждый из них двоих считал себя достойной кандидатурой. Может быть, у Джека было
небольшое преимущество перед Томом, потому что его отец был баронетом. Но с другой
стороны, отец Тома был сквайром, что тоже кое-что значило, и Том был его единственным
сыном, в то время как Джеку нужно было заботиться о двух младших братьях.
Поначалу их ухаживание не было отравлено ядом недоброжелательства. Они сошлись
во мнении, что Марианна несравненна, и их соперничество проходило в самом что ни на есть
дружеском духе. Вряд ли кто из них осознал, в какой момент змея вражды вползла украдкой
и испортила их отношения. Может быть, Джек позавидовал высокому росту и широким
плечам Тома (что довольно-таки нравится женщинам!); может, Тома задели элегантные
манеры Джека и его красиво очерченный профиль. Как бы то ни было, но в их отношениях
возникла трещина. Оба стали с подозрением следить за действиями друг друга, ища
малейшего повода для обиды. Несколько раз чуть было не доходило до драки, но до этого
трагического вечера ни один из них не мог всерьез предполагать, что их соперничество
разрешится вот таким образом - на рассвете, на Стенхоупской поляне, традиционном месте
подобных встреч.
Оба друга не сомневались в том, что еще до конца лета Марианна отдаст предпочтение
одному из них. Оставалось только выяснить кому, и поэтому крайне важно было, чтобы ни
один не получил несправедливого преимущества перед другим. После одного или двух
случаев выяснения отношений соперники согласились с этим - по крайней мере Том так
думал до этой вечеринки у Тринов, когда он собственными глазами убедился в вероломстве
Джека. Каждый из них собирался послать Марианне букетик цветов с подходящей запиской
- и то, с чьим букетом она будет на балу, должно было ясно показать ее предпочтение. Том
заставил главного садовника отца сделать ему изысканный букет из пунцовых роз и веточек
душистого горошка и решил сам отправиться верхом в Трин-Холл и передать подношение
через дворецкого, но тут его поджидала роковая случайность. Когда он в то утро скакал,
погруженный в свои мечты, ослабив поводья, его кобылку Бесс неожиданно укусил слепень,
и Том вдруг почувствовал, что он уже не сидит в седле. Да, не повезло хрупкому букетику,
зажатому в правой руке! Он едва успел поймать Бесс, как в этот момент будто по закону
подлости на дороге показался Джек в своем новеньком экипаже. Рядом с ним на сиденье
лежач букет желтых роз, что само за себя говорило о цели его поездки.
Тремя месяцами раньше Джек просто покатился бы со смеху, увидев, что
приключилось с его приятелем, сейчас же он был сама вежливость, и даже при виде
плачевного состояния букета Тома его губы лишь слегка дрогнули. Джек еще имел
невероятную наглость проявить великодушие. Он заявил, что из-за неприятности,
случившейся с Томом, он теперь тоже не имеет права дарить свой букет. Именно это и
собирался потребовать Том на основании их договора. Он так и сказал, с нескрываемой
ненавистью к педантичности Джека. Джек лишь презрительно улыбнулся и довольно
прозрачно намекнул, что только такой чурбан, как Том, мог иметь намерение подарить
красные розы богине с волосами цвета восхитительной тициановской меди.
Том думал об этом весь день, но мысль о дуэли даже мельком не приходила ему в
голову. Он не вспомнил о ней даже тогда, когда, придя вечером в Трин-Холл, в облачке
бледно-желтого газа поверх белого атласного платья он увидел Марианну, сжимавшую
обтянутой перчаткой ручкой букетик желтых роз. Если какая-то мысль и забрезжила у него в
мозгу, то разве что смутное решение хорошенько поколотить Джека при первом же удобном
случае, если только Джек сам его не отделает, ведь он был хорошим боксером.
Вечер был роскошным. В Трин-Холл приехало несколько важных персон из Лондона.
В другое время Том, чутко следящий за веяниями моды, внимательнее пригляделся бы к
складкам шейного платка столичного щеголя, разговаривавшего с мисс Трин, или с завистью
изучил бы покрой пиджака, который словно влитой сидел на плечах этого джентльмена из
Лондона, танцевавшего с Марианной. Он даже не испытывал ревности к этому типу,
несмотря на его красивое лицо и изящные манеры, потому что тот был уже довольно стар -
не меньше тридцати, по оценке Тома, - и, возможно, уже являлся отцом семейства.

Всю свою ревность, всю кипящую злость Том приберег для Джека, своего лучшего
друга. Превосходное шампанское из запасов мистера Трина не могло смягчить его чувства.
Не успело пройти и часа с начала вечера, как всем присутствующим, кроме совсем уж тупых,
стало очевидно, что этим симпатичным парням явно не терпится вцепиться друг другу в
глотку.
И тут Джек, вежливо попятившись, чтобы пропустить пожилого джентльмена,
наступил на ногу Тому, и тот расплескал свое шампанское.

Глава 2

Они стояли друг против друга в маленькой гостиной, ведущей в зал для танцев. Том
всячески ругал Джека, а Джек, вместо того чтобы дать ему кулаком в ребра или как-то
извиниться за неловкость, стоял жесткий и прямой, с бледным лицом и сжатыми губами. Его
приятные серые глаза стали холодными и твердыми как гранит. Затем Том произнес слова,
после которых дороги назад уже не было.
- Мои друзья желают иметь встречу с вашими! - сказал он торжественно, и только его
дрожащий от ярости голос немного портил впечатление.
Старый добрый Гарри Денвер, который был свидетелем инцидента, а потом проводил
действующих лиц в гостиную, попытался примирить их, призывая не быть идиотами и
помнить, где они находятся.
- Гарри, я могу рассчитывать на тебя? - обратился к нему Том.
Бедный Гарри стал заикаться и мямлить.
- Перестань, Том, знаешь, это уже слишком! Джек ведь не нарочно! Джек, ради Бога!..
- Я готов встретиться с Томом Кроли, когда и где ему будет угодно, - ответил Джек
резким ледяным тоном.
- Извольте назвать имена ваших секундантов, Джек Фрит! - сказал Том, не желая,
чтобы его обошли в соблюдении формальностей.
- Джек, ну ты-то не настолько пьян! - настойчиво продолжал Гарри. - Не валяй дурака,
приятель!
Тут Гарри заметил, что они в комнате уже не одни. Лондонский джентльмен, который
танцевал с Марианной, зашел в гостиную и закрыл за собой дверь. Трое молодых людей
уставились на него с явной неприязнью местных жителей по отношению к чужаку.
- Вы должны простить мое вторжение, - произнес он вежливо. - Как я понимаю, дело
чести? Лучше закрыть двери, вы согласны? Могу ли я быть полезен кому-нибудь из вас?
Молодые люди продолжали молча смотреть на него. Наконец Гарри, нуждавшийся в
союзнике, кое-как объяснил, что послужило поводом для дуэли, и стал умолять джентльмена
из Лондона убедить заклятых врагов в том, что они ведут себя как идиоты.
Джек, перебравший в уме всех своих знакомых в округе и отвергший всех их в качестве
кандидатур на роль секунданта, высокомерно заявил:
- Я убежден, что ни один человек чести не станет советовать другому отклонить вызов.
Разумеется, если мистер Кроли откажется от своих опрометчивых слов...
По мнению Тома, это было умышленное оскорбление, потому что Джек был гораздо
лучшим стрелком, чем он. - Нет!
- Но они не должны драться! - протестовал Гарри. На его честном лице проступило
выражение отчаяния. - Сэр, скажите им!
- Но я согласен с мистером Фритом, - как бы извиняясь, ответил джентльмен из
Лондона. - Человек чести, сэр, не может уклониться от такого вызова.
Джек посмотрел на него с явным одобрением, однако жестко произнес:
- Не имею чести быть знакомым с вами, сэр.
- Меня зовут Килхем, - сказал джентльмен из Лондона. - Могу ли я вновь предложить
свои услуги? Я был бы счастлив быть вашим секундантом, мистер Фрит.
Три пары глаз уставились на него. Можно жить далеко от Лондона, но нужно было
быть полной деревенщиной, чтобы не слышать о сэре Гэвине Килхеме, друге принцев, члене
"Уайтс" непревзойденном наезднике, знатоке моды.
Неудивительно, что его шейный платок был безупречным даже при самом
придирчивом осмотре! Неудивительно, что его пиджак сидел на нем отлично! Джек,
смущенный тем, что его секундантом будет такой высокопоставленный джентльмен, не
нашелся что ответить и склонился в признательном поклоне, Том заскрежетал зубами оттого,
что счастье опять улыбнулось Джеку, а Гарри с облегчением подумал, что такой человек, как
Килхем, должен хорошо знать, что нужно делать дальше.
- Я... Я свяжусь с вами, сэр, когда вам будет угодно! - обратился к Килхему Гарри.
- Это будет не совсем удобно, - сказал сэр Гэвин с невозмутимым видом, словно
возникшая трагическая ситуация была в порядке вещей. - Я всего лишь гость в этом доме,
вы понимаете. Давайте уладим все вопросы здесь и сейчас!
Гарри, у которого были смутные представления о том, что в обязанности секундантов
входит поиск путей примирения дуэлянтов, заколебался, но будущие участники дуэли сразу
же энергично поддержали предложение.
Сэр Гэвин достал свою табакерку, щелчком открыл ее и извлек понюшку табака.
- Так как, сэр, право выбора за нами, мы выбираем в качестве оружия пистолеты,
расстояние двадцать пять ярдов, завтра, точное время и место вы можете предложить сами.
Глубокая тревога отразилась на лице Гарри - ведь большее расстояние давало лучшие
шансы хорошему стрелку. Прежде чем Том успел сказать хоть слово, вмешался Джек.

- Я предпочел бы стреляться с мистером Кроли на расстоянии двенадцати ярдов, сэр. -
Его голос неприятно резал слух Тома.
- Я не собираюсь стреляться с тобой на двенадцати ярдах! - взорвался Том. - Двадцать
пять, черт тебя подери!
- Том, ради Бога! Послушайте, идиоты, это же безумие! Эту ссору можно ведь быстро
уладить! - воскликнул Гарри.
Они резко повернулись к нему, и их с трудом сдерживаемые чувства нашли выход в
том, с какой горячностью они посоветовали ему придержать язык.
Бедному Гарри не оставалось ничего другого, как назначить время и место, которые
были приняты сэром Гэвином с дружеской благожелательностью.
И в этот момент одна и та же парализующая мысль молнией пронеслась в головах трех
молодых джентльменов.
- ...Оружие? - пробормотал Гарри, устремив на Тома страдальческий взгляд.
Какое-то время никто не проронил ни слова. Ленивые глаза сэра Гзвина были увлечены
созерцанием его очаровательной табакерки, а если его губы и тронула кривая усмешка, то
она была такой мимолетной, что осталась незамеченной. Джек и Том с горечью вспоминали
о своих отцах, которые держали свои дуэльные пистолеты под надежными замками (если
они вообще у них были). Казалось бы, благоразумный родитель должен был вместо
дробовика дать своему сыну пару хороших дуэльных пистолетов и научить его, как себя
вести в подобных ситуациях. Однако ни баронет, ни сквайр палец о палец не ударили, чтобы
хоть как-то помочь своим наследникам, и теперь их ссора могла завершиться быстрее, чем
они думали, и безрезультатно.
Гарри, хотя и желал всем сердцем окончания скандала, не собирался показывать
джентльмену из Лондона, что у его стороны нет дуэльных пистолетов. Он сообщил, что, к
великому сожалению, пистолеты Тома отправлены изготовителю для незначительного
ремонта. Джек тоже не собирался ударить в грязь лицом и, так как он не мог придумать
причины отсутствия своих собственных пистолетов, заявил, противно скривив губы:
- Странно, что я ни разу не видел оружия мистера Кроли.
- У тебя самого нет пистолетов, к черту эту болтовню! - парировал Том.
- В таком случае, - сказал сэр Гэвин, пряча в карман свою табакерку, - об оружии
позабочусь я. И так как до назначенного часа остается не так много времени, я осмелюсь
предложить вам покинуть этот бал и отправиться по домам хоть немного поспать. Мистер
Фрит, я заеду за вами в своем экипаже в половине шестого; мистер Денвер, я хотел бы
переговорить с вами до того, как мы разойдемся.

Глава 3

"Легко говорить о сне, если ты всего лишь секундант", - с горечью подумал Том. Он
ускользнул из Трин-Холл и в свете полной луны доехал до своего дома. Дующий с болот
холодный ветерок остудил его голову, и его ярость почти исчезла. Когда Том прибыл в
поместье и поставил лошадь в конюшню, то поймал себя на мысли о том, что без всякого
воодушевления думает о завтрашнем дне - даже уже сегодняшнем: войдя в дом, он обратил
внимание на высокие напольные часы, стоящие у основания лестницы, - было уже за
полночь.
Матушка уже отправилась спать, но отец, к несчастью, был еще на ногах.
- Том, это ты? - раздался из библиотеки голос сквайра. Теперь Том был просто обязан
зайти в комнату, что он и сделал, и обнаружил, что отец не один - он играл в шахматы с
сэром Джоном Фритом. Том относился к сэру Джону как к родному дяде и был к нему очень
привязан, но в эту минуту он меньше всего хотел видеть старшего Фрита.
- Ты что-то слишком рано вернулся, - заметил сквайр, бросив на него беглый взгляд
из-под кустистых бровей.
- Да, сэр, - ответил Том, стараясь, чтобы его голос звучал беззаботно, - там была такая
толкотня, и потом, мы с Гарри договорились завтра с утра пораньше порыбачить на Буром
пруду.
- О! - воскликнул сквайр, не отрываясь от доски. - Пожалуй, ты прижал меня здесь,
Джон.
- Да, похоже на то, - согласился гость. - Джек идет с вами, Том?
Том почувствовал, как предательская горячая волна приливает к его щекам.
- Да, да, конечно! - заикаясь проговорил он, чувствуя себя иудой - с той лишь
разницей, что скорее всего именно его через несколько часов принесут домой.
- Рад слышать! - сказал сэр Джон. - Все лучше, чем в ваши годы как двум идиотам
болтаться около чьей-то юбки!
Так говорили сорокапятилетние старики, такие древние, что совсем забыли, что значит
быть молодым и влюбленным. Том сухо ответил, что он собирается идти спать.
- Да, иди, - отпустил его отец. - Спокойной ночи, мой мальчик, и смотри, когда
будешь вставать, не перебуди весь дом.
Я знаю, где я ошибся, Джон, - мне не нужно было ходить сло- ном.
Том оставил стариков, равнодушных к нему, продолжавших разбирать только что
сыгранную партию. Меньше всего он хотел, чтобы они заподозрили правду, но все же то, что
они не почувствовали надвигающейся беды, оставило у него в душе неприятный осадок.
Ложась в постель, он надеялся, что Гарри не проспит. Гарри должен был заехать за ним
в своей двуколке, и если он проспит, то это будет катастрофа. Лондонский джентльмен,
разумеется, доставит своего подопечного точно в срок.

Вскоре Том понял, что сам по крайней мере не проспит. Он вообще не мог заснуть. Он
ворочался с боку на бок, откидывал одеяло, укутывался снова, взбивал подушки - все
напрасно. Сна не было ни в одном глазу, напротив, мысли теснились в его голове,
наскакивая друг на друга, не давая ему покоя, к чему он совсем не привык
Не то чтобы он боялся - по крайней мере не больше, чем при поступлении в Итон, - но
ему было жаль отца, который спустится утром к завтраку и получит приятное известие, что
его сын либо безжизненный труп, либо тяжело ранен. Его мать не вынесет такого удара; и
какая это будет трагедия для сэра Джона и леди Фрит, когда их наследник вынужден будет
бежать из страны, а все отношения с поместьем сквайра будут прерва-ны! Бедный, ничего не
подозревающий дядя Джон так, между прочим, спросил, идет ли Джек с ними на рыбалку!
Неожиданно эта мысль, мелькнувшая у него в голове, сме-нилась другой - как было бы
здорово, если бы это было прав-дои, если бы они с Джеком отправились ранним росистым
ут-ром к озеру, с сэндвичами в карманах, удочками в руках, и чтобы между ними ничего не
было - только приятная легкая болтовня закадычных друзей. И не надо Гарри для их
мероприя-тия; на самом деле, лучше без Гарри, хотя, если он уж очень хочет, пусть идет, он
ведь в сущности неплохой парень - вер-ный друг, хотя, конечно, не сравнить с Джеком. Он
все время был немного лишним, как, например, когда они... Том резко оборвал эти мысли.
Бессмысленно было вспоминать все, что они с Джеком делали вместе, все их затеи, все
истории, в которые они влипали! Это было уже позади; и даже если их утренняя встреча не
завершится смертью одного из них, между ними никогда не будет того, что было раньше. Но
он не мог отделаться от воспоминаний, и было бессмысленно размышлять о сегодняшней
жалкой двуличности Джека, который за спиной своего лучшего друга подарил Марианне
цветы. Это не так уж и важно. У Тома все равно не было лучшего, чем Джек, друга. С ним он
делился всеми помыслами, помогал в трудных ситуациях, сам обращался к нему за
помощью, так что усомниться в нем было все равно что усомниться в Господе Боге.
И все из-за маленькой веснушчатой Марианны Трин, которая, если посмотреть
беспристрастно, была всего лишь легкомысленной кокеткой, и к тому же, вполне вероятно,
они оба были ей безразличны! Сегодня вечером она станцевала с ними по одному танцу -
причем оба раза это был контрданс! - в то время как она дважды танцевала вальс с сэром
Гэвином Килхе-мом и оставила кадриль за одним городским щеголем. Подумать только,
сколько времени он потерял впустую, пытаясь вызвать в ней интерес, - да, впустую - вот
правильное слово! Все эти летние месяцы, которые они с Джеком могли провести с толком,
были потрачены на девчонку, которая у них с Джеком раньше не вызывала ничего, кроме
скуки!
Чем дольше он размышлял, тем больше блекнул образ теперешней Марианны и тем
яснее в его памяти всплывала надоедливая девчонка в веснушках, которая всегда приставала
к ним и клянчила, чтобы они взяли ее с собой, а потом или падала в ручей, или ныла, что она
устала, или боялась пройти через поле, где паслись коровы. То, что он и Джек - Джек! -
будут стреляться из-за Марианны Трин, могло бы быть отличной шуткой, если бы не было
трагической правдой. А если предположить, что по какой-нибудь нелепой случайности свою
цель найдет не пуля Джека, а его? Тогда ему придется пустить себе пулю в лоб, потому что
это единственное, что останется делать другу Джека!

Глава 4

Том не заметил, когда его печальные мысли сменились беспокойным сном, но, по всей
видимости, какое-то время он все же поспал, потому что, открыв глаза, он увидел, что не
лунное сияние пробивается сквозь ставни, а неверный утренний свет.
На часах было уже начало шестого, и Том быстро вскочил со смятой постели. Он был
уже одет, когда услышал осторожные шаги по шуршащему гравию на дорожке под его
окном и высунулся наружу предупредить Гарри, что он уже проснулся. Гарри уже собрался
швырнуть в окно пригоршню камешков, но, увидев Тома, бросил камни на землю и знаками
показал ему, что им пора ехать.
Том на цыпочках спустился вниз по лестнице и выскользнул из дома через черный ход.
Никто не проснулся. Они с Гарри прошли по дорожке к экипажу.
- Ты знаешь, старина, мне совсем не нравится эта история, - сказал Гарри, отвязывая
лошадь от ограды. - Но человек не может отказаться от поединка, особенно если он первый в
его жизни и до этого не предоставилось возможности проявить свой характер.
- Ты что, вообразил, что я могу пойти на попятную? - спросил Том.
- Ну, я не знаю, - пробормотал Гарри, занимая место в коляске рядом с Томом. - В
конце концов, вы с Джеком...
- Не трать силы зря, - посоветовал ему Том. - Обратись к Джеку, послушай, что он
тебе скажет! Если я его знаю, то ответ будет коротким.
- Вряд ли Джек отказался бы от поединка, - сказал Гарри.

- Я так и не думаю.
- Но я хочу сказать, что это ты его вызвал! Ты напился, Том, не спорь!
- Ничего подобного, - возразил Том.
- Черт возьми, вызвать на дуэль человека только потому, что он натолкнулся на тебя в
дверях, ничего не...
- Все было не так, - ответил Том. - Бесполезно меня убеждать - я не буду ничего
слушать.
Гарри замолчал, и остаток дороги они провели, не проронив ни слова. Они прибыли на
место точно в назначенное время, как раз в тот момент, когда на широкой лесной дороге
показался белый кабриолет, запряженный парой великолепных лошадей. В кем сидели двое,
доктора с ними не было. Тому было любопытно, укажет ли его флегматичный секундант на,
это упущение сэру Гэвину. Сам он решил не обращать на это внимания. Он украдкой бросил
взгляд на Джека, сошедшего с экипажа и снимающего свой желто-коричневый плащ. У
Джека было все то же окаменевшее лицо, а глаза его, как заметил Том, когда их взгляды
мимолетно пересеклись, излучали холодное спокойствие. Том решил лучше обратить свое
внимание на пару гнедых, и ему пришло в голову, что как было бы здорово спросить у
Джека, действительно ли они так хороши, как кажутся, и дал ли сэр Гэвин ему вожжи по
дороге сюда.
Сэр Гэвин не торопясь прошел через поляну навстречу Гарри. На нем были высокие,
начищенные до зеркального блеска сапоги, пальто с пелериной. Под мышкой он нес
зловещего вида чемоданчик. Они с Гарри осмотрели оружие и принялись отмерять шагами
поле сражения. Тома слегка подташнивало, его знобило, и какая-то тяжесть свинцом давила
ему на грудь. Он предпочел бы, чтобы секунданты поторопились, их обстоятельность могла
свести с ума. Еще один взгляд в сторону Джека позволил ему убедиться, что тот совершенно
спокоен и собран, только слишком бледен.
К нему направлялся Гарри, чтобы сопроводить к месту, которое ему надлежало занять.
Сэр Гэвин держал в каждой руке по пистолету, ручками вперед; Джек взял один из них в
правую руку и, опустив его дулом вниз, встал боком к противнику.
Сэр Гэвин протянул Гарри второй пистолет. Том убедился, что курок взведен, и с
удовлетворением отметил, что его рука не дрожит. Он выслушал, что говорил сэр Гэвин о
том, что делать, когда он уронит свой платок, и кивнул.
Затем сэр Гэвин и Гарри одновременно отступили в сторону, и Том остался один на
один с Джеком, глядя на него в упор через разделяющее их зеленое поле.
Носовой платок плавно спланировал на землю, и Том выстрелил в воздух. Его взгляд
был прикован к Джеку, и, прежде чем Том понял, что его пистолет дал осечку, он заметил,
что рука Джека дернулась вверх, так что его пистолет тоже оказался направленным в небо.
Но Джек даже не потрудился спустить курок - ничего не произошло, не было даже
вспышки. Тома возмутило этакое героическое поведение Джека, он швырнул пистолет на
землю и бросился вперед.
- Какого черта ты так себя ведешь?! - воскликнул он. - Стреляй, черт побери! Ты даже
не нажал на курок!
- Я нажал на курок! - закричал Джек. - Проклятый пистолет дал осечку! Это ты не
стрелял! Идиот, я ведь мог тебя убить!
- Ты целился в воздух! - воскликнул Том. - Это мне надо было тебя убить! Так дело не
пойдет! Черт возьми, это оскорбительно!
- Значит, ты сам стрелял в воздух! - воскликнул Джек. - Мог бы целиться в меня, все
равно с двадцати пяти ярдов ты не попал бы даже в сарай!
- Ты уверен?
- Да, даже с двенадцати!
- Неужели? - возмутился Том. - Ну что ж, по крайней мере одно я могу сделать
наверняка - вздуть тебя как следует!
- Можешь попробовать! - сказал Джек, отбрасывая в сторону свой пистолет и сжимая
кулаки.
Они сошлись лицом к лицу, слишком разгоряченные, чтобы терять время на снятие
пиджаков. Это была скорее неуклюжая потасовка, чем настоящая драка, потому что пиджаки
мешали им, а вырвавшиеся наружу облегчение и раздражение превратили их бой в
сумбурный обмен ударами, после которых они быстро вошли в раж. Каждый из них пытался
бросить противника через бедро, но, так как Том был крупнее и сильнее, результат поединка
не вызывал сомнений.
- Черт бы тебя побрал! - воскликнул тяжело дыша Джек, вставая на ноги и потирая
локоть.
Они уставились друг на друга. Кулаки Тома разжались сами собой.
- Джек, - произнес Том неуверенно, - мы... мы дрались на дуэли!
Губы Джека дрогнули. Он прикусил нижнюю губу, но было уже поздно. Если бы Том
не улыбался, Джек еще смог бы сохранить серьезную мину, но на лице Тома уже появилась
широкая ухмылка, и огромный пузырь смеха, росший внутри него, наконец лопнул.

Глава 5

Когда смолкли последние смешки и они утерли слезящиеся глаза, одна и та же мысль
пришла им в голову.
- Ни один из пистолетов не выстрелил! - воскликнул Том и резко повернулся к
секундантам.
Когда они с Джеком бросились друг на друга с кулаками, они совсем забыли о
джентльмене из Лондона. Разрываемые противоречивыми чувствами, подозревая, с одной
стороны, джентльмена в том, что он все подстроил, а с другой стороны, опасаясь его
презрения за их ребяческое поведение, они, еще не переведя дух, раскрасневшиеся,
обернулись к нему.

Сэр Гэвин поднялся с пенька, на котором он с беспечным видом все это время сидел, и
подошел к ним.
- Превосходно! Временами, может быть, слишком откровенно, прямолинейно, но я
хотел бы взглянуть на вас без одежды. Когда будете в Лондоне, сообщите мне о своем
визите, и я проведу вас в бокс-клуб Джексона.
Такое лестное предложение, исходящее от признанного Хозяина Ринга, не могло не
успокоить задетые чувства недавних противников. Однако нельзя было терять достоинства.
- Сэр, - обвиняющим тоном произнес Джек, - ни мой, ни пистолет моего друга не были
заряжены!
- Вы знаете, мне только что эта мысль пришла в голову, - сказал сэр Гэвин. - У меня
такая плохая память! Вы должны простить меня, со мной бывают такие вещи, это всем
известно.
Они подозревали, что над ними смеются, но было очень трудно затевать ссору с
джентльменом из Лондона. Том вышел из положения, переключившись на Гарри.
- Ты должен был проверить оружие! Ты мой секундант!
- Я проверял! - ответил Гарри и разразился хохотом. Если было не совсем понятно, как
следует вести себя с джентльменом из Лондона, то как быть с Гарри, - который имел
наглость выставлять дураками двух друзей, столько раз терпевших его присутствие из
чистого сострадания и позволявших ему сопровождать их в забавах, - было ясно как день.
Они смерили его взглядами и стали приближаться к нему с недвусмысленными
намерениями.
Но джентльмен из Лондона преградил им дорогу.
- Вина целиком лежит на мне, - сказал он. - А... а что, вы так хотели убить друг друга?
- Нет! - воскликнул Джек. - И это было... это было очень мило с вашей стороны, сэр,
помочь нам уладить это дело, потому что мы с самого начала не знали, как нам выйти из
этого положения.
- Мой недостаток такта часто не дает мне заснуть по ночам, - извиняющимся тоном
произнес сэр Гэвин. - Видите ли, одна дама попросила меня вмешаться в вашу ссору, что
мне оставалось делать?
Джек взглянул на Тома, и тень озабоченности пробежала по его лицу, когда он
вспомнил события предыдущего вечера.
- Том, почему? - спросил он. Том покраснел:
- Какое это имеет значение? На войне и в любви все приемы хороши, это верно, но...
Короче, это все из-за роз! Я никогда не думал, что ты так поступишь!
- Каких роз? - удивился Джек.
- Твоих. Тех, которые были у нее в руках!
- Это были не мои цветы! - вскричал Джек. Его глаза горели яростным огнем. -
Ей-Богу, Том, тебя следует вызвать на дуэль за то, что ты мог подумать, будто я нанес тебе
такой подлый удар!
- Не твои? - опешил Том. Сэр Гэвин деликатно откашлялся.
- Если вы имеете в виду розы, которые были у мисс Трин вчера вечером, то это мои
цветы. - Они оба уставились на него. - Я надеюсь, вы не будете вдвоем вызывать меня на
дуэль, - продолжал он, - но дело в том, что мисс Трин оказала мне честь, дав согласие выйти
за меня замуж. Наша помолвка была объявлена вчера за ужином.
Это было шокирующее известие. Каждый из неудачливых ухажеров попытался
осознать, что его жизнь кончена, но так и не смог.
- Вы могли бы сказать нам об этом вчера вечером, сэр! - с достоинством произнес Том.
- Конечно, мог, но мне почему-то пришла в голову нелепая мысль, что это делу не
поможет, - признался сэр Гэвин.
Они поразмыслили над этим. Несмелая улыбка появилась на лице Тома.
- Возможно, вы правы, - согласился он. Джек склонился в изящном поклоне.
- Мы желаем вам счастья, сэр, - сказал он.
- Очень вам признателен, - вежливо ответил сэр Гэвин.
- По-видимому, - сказал Том, покраснев от смущения, - вы считаете, что мы вели себя
как полные идиоты, сэр?
- Вовсе нет, - возразил сэр Гэвин. - Вы вели себя самым достойным образом, и я был
счастлив помочь в деле чести, в котором оба участника проявили себя как настоящие
джентльмены. А теперь я предлагаю отправиться в трактир вон за той восхитительной
рощицей и позавтракать. Я заказал завтрак около часа назад и думаю, что он уже нас
дожидается. Кроме того, мои лошади совсем застоялись!
- Действительно! - воскликнул Том. - Осмелюсь заметить, сэр, что эта пара просто
великолепна! Чувствуется благородная кровь!
- Я очень рад, что они вам понравились, - сказал сэр Гэвин. - Будьте так любезны,
прошу вас, испытайте их бег по дороге к "Восходящему солнцу". А я, если позволите,
поведу вашу коляску.
Это было бы уж слишком - ожидать от двух друзей, что они будут причитать над
своими разбитыми сердцами, когда им предложили прокатиться на паре чистокровных
скакунов. Коротко, но горячо поблагодарив сэра Гэвина, Том и Джек поспешили к
кабриолету, довольно жарко споря о том, кто первый возьмет вожжи.
Сэр Гэвин, всем сердцем надеясь, что он правильно оценил их способности совладать с
парой горячих жеребцов, обнял своего коллегу-секунданта и мягко подтолкнул его к
старенькой двуколке.
"Уайтс" - старейший лондонский клуб консерваторов.

Джорджетт Хейер
Полнолуние

---

Лорд Стейвли приготовился выйти из своего фаэтона.
- Мы остановимся здесь, - объявил он.
Гостиница стояла в конце широкой деревенской улицы и, несомненно, была
очаровательной. За ней росли два гигантских вяза, а перед фасадом, выложенным из
старинного красного кирпича, пышно разрослись розы. Конечно, это была не современная
гостиница, в которой останавливаются пассажиры почтовых карет, и это обстоятельство не
позволило двум форейторам одобрить решение хозяина.
- Если бы мы проехали еще милю-другую, - заметил один из них, - то, скорее всего,
нашли бы более приличное заведение, чтобы ваша светлость смогли перекусить.
- Мой дорогой, - ответил форейтору его светлость, - вы имеете не больше
представления о том, где мы находимся, чем я... Мы остановимся здесь. Гостиница мне
понравилась.
Деревня спала в лунном свете, вокруг не было видно ни одной живой души. Стук
лошадиных копыт и скрип колес заставили владельца гостиницы, горящего желанием
услужить гостям, выбежать на улицу. Лорд Стейвли спустился на землю и сказал:
- Сдается мне, что у вас тут настоящая Аркадия ... Скажите, который сейчас час?
Слегка растерявшийся владелец гостиницы туманно ответил, что без десяти.
- Но без десяти сколько? - поинтересовался его светлость.
- Без десяти девять, сэр! - ответил владелец.
- Какой кошмар! Не знаете, до Мельбюри-плейс далеко?
- До Мельбюри-плейс? - повторил хозяин. - Нет, сэр. Не больше десяти миль, но
дорога, как говорится, опасная.
- После сегодняшних приключений я мог бы использовать и более сильный эпитет...
Пожалуй, чтобы добраться до Мельбюри, мне понадобится около часа. Следовательно,
поужинать я должен здесь. Или я уже опоздал на ужин?
Хозяин гостиницы не относился к числу людей, которые готовы из-за такого пустяка,
как небольшое опоздание, прогнать от ворот знатного клиента. Этот джентльмен в
касторовой шляпе с высокой тульей, пальто с несколькими воротниками, надетом на
прекрасный голубой фрак и безукоризненный жилет из "венециана" , и светло-коричневых
панталонах, несомненно, принадлежал к высшему свету. Он заверил лорда Стейвли, что если
тот зайдет в общую столовую, в течение нескольких минут ему подадут ужин.
- К сожалению, я не могу предоставить в ваше распоряжение отдельную гостиную, -
смущенно добавил хозяин, - но в столовой сейчас никого, кроме мистера Тома.
- Ну и прекрасно! Если мистер Том не будет возражать против моего присутствия, я
отлично поужинаю в столовой, - сказал его светлость. - А не переночевать ли мне здесь?
Интересно, как отнесется хозяин Мельбюри-плейс, если я заявлюсь в одиннадцатом часу
ночи?
- В Плейсе рано ложатся спать, если верить тому, что я слышал, сэр, - с надеждой
сообщил хозяин. - Сквайр ждет вас, сэр?
- По крайней мере ждал, и надеюсь, ждет и сейчас. Ваши слова внушают мне серьезное
опасение, что мое позднее прибытие не доставит ему особого удовольствия.
- Прошу прощения, сэр, но сквайр весьма привередлив и... если можно так
выразиться... у него вспыльчивый характер... только не подумайте, ради Бога, будто я хочу
обидеть его!
- Пожалуй, не стоит являться в Мельбюри-плейс посреди ночи. Я переночую здесь.
Владелец, не долго думая, решивший выделить благородному господину самую
большую из двух гостевых комнат и застелить постель лучшими простынями, ввел его
светлость в столовую.
В столовой действительно находился всего один посетитель. Юноша сидел у окна,
поставив на подоконник бутылку бренди, и держал в руке стакан. Хозяин довольно тревожно
посмотрел на бутылку и пробормотал, что мистер Том не станет возражать против
присутствия джентльмена, который поужинает в столовой. Мистер Том уставился на лорда
Стейвли, пару раз тряхнул головой и с большим достоинством поклонился. Затем мистер
Том вернулся к созерцанию залитой лунным светом улицы.
Его светлость ответил легким поклоном и улыбкой. Он не стал приставать к молодому
джентльмену с разговорами, поскольку ясно видел, что у того неприятности. Юноша, несомненно,
пытался утопить свои тревоги в бренди. Мистер Том был довольно молод и явно
претендовал на то, чтобы называться денди. Эти претензии подкреплялись замысловатым, но
не очень удачно повязанным узлом галстука и необыкновенно высокими накрахмаленными
кончиками воротника рубашки, которые почти достигали щек. Однако крепкое сложение и
свежий цвет лица имели мало общего с общераспространенным видом светского денди.
Скорее мистер Том смахивал на сына сельского джентльмена, которым он на самом деле и
являлся, и его внешний вид говорил о том, что он был большим поклонником охоты.
Прошло совсем немного времени, и владелец гостиницы накрыл простой, но вполне
сносный ужин. Прислуживал новому постояльцу он сам. Лорд Стейвли похвалил ужин,
высоко оценил бургундское, но тактично отклонил предложенный хозяином портвейн,
объяснив свой отказ тем, что портвейн якобы способствует обострению подагры. Хозяин
скептически посмотрел на него и подумал, что по внешнему виду не скажешь, будто гость
страдает от подагры или какой-нибудь другой болезни. Напротив, его светлость производил
впечатление здорового и крепкого тридцатипятилетнего мужчины. Однако владелец поверил
гостю на слово, снял со стола скатерти и поставил перед ним бутылку старого коньяка.

Лорд Стейвли заметил, что несколько последних минут молодой джентльмен, сидящий
у окна, самым внимательным образом разглядывает его. Он прекрасно знал причину столь
пристального любопытства и после ухода хозяина мягко сказал:
- Я называю его "Небрежным". Сделать его совсем нетрудно, стоит только понять
суть.
- Э?.. - вздрогнул от неожиданности молодой джентльмен.
- Я говорю об узле своего галстука, - с улыбкой объяснил лорд Стейвли.
Молодой джентльмен покраснел и еле слышно извинился.
- Не за что, - сказал его светлость. - Если хотите, я покажу вам, как его завязывать.
- Правда? - взволнованно воскликнул мистер Том. - Мой узел называется
"Осбалдестон", но он мне совсем не нравится.
Лорд Стейвли жестом указал на стул, стоящий возле стола, и пригласил к себе мистера
Тома.
- Не желаете присоединиться ко мне?
- Благодарю вас! - Молодой джентльмен встал, захватил с собой бутылку и стакан и
осторожно двинулся через столовую к столу его светлости. Он поставил бутылку и стакан на
стол и представился: - Меня зовут Хатхерлей.
- А я Стейвли, - представился его светлость. Они обменялись поклонами. Только
самый ревностный пурист мог бы назвать мистера Хатхерлея пьяным. Том мог без особого
труда передвигаться и разговаривать. Если бренди повлияло как-то на его способность
соображать, то его мозг оставался предельно ясным, когда речь заходила о сколь-нибудь
важных делах. Стоило, например, лорду Стейвли сказать пару слов о местности, по которой
ему довелось проехать, и заметить, что, по его мнению, здесь должна быть хорошая охота,
молодой Хатхерлей с энтузиазмом и вполне членораздельно прочитал ему целую лекцию на
эту тему. С лица юноши мигом исчезла тревога, глаза посветлели, весь он встрепенулся,
будто ожил. Однако через несколько минут Том внезапно вновь помрачнел, грустно
вздохнул и угрюмо сообщил:
- Но всему этому наступил конец! Пожалуй, теперь можно будет распрощаться с
мыслями о хорошей охоте.
- Неужели такое безвыходное положение? - сочувственно поинтересовался его
светлость.
Мистер Хатхерлей кивнул с несчастным видом и налил себе в стакан еще немного
бренди.
- Я бегу с дочерью одного местного джентльмена, - удрученно объяснил он.
Если лорд Стейвли и был напуган этим сообщением, ему очень хорошо удалось скрыть
свои чувства, и у него только слегка дрогнула губа.
- В самом деле? - вежливо проговорил он.
- Да, - подтвердил мистер Хатхерлей и подкрепил силы большим глотком бренди. - В
Гретну-Грин, - добавил он.
- Простите меня, пожалуйста, - извинился лорд Стейвли, - но вы считаете бегство
мудрым шагом?
- Конечно, нет, - покачал головой Том Хатхерлей. - Но что мне остается делать?
Сейчас я не могу пойти на попятную! Вы должны понять это!
- Я думаю, что теперь сделать это было бы крайне трудно, - согласился лорд
Стейвли. - Когда джентльмен уговаривает бежать с собой девушку...
- Как бы не так - уговаривает! - не дал договорить мистер Хатхерлей. - Мне всегда
казалось настоящим геройством бегство с любимой женщиной, но все это только на словах,
и я никогда не мог подумать, что Анабелла решит, будто я говорил серьезно. Знаете, порой
мне сдается, она плоть от плоти своего отца! В этом, конечно, нет ничего дурного, но стоит
ей вбить что-нибудь себе в голову, как она теряет над собой контроль и не хочет ничего
слушать... Только не подумайте. Бога ради, - добавил юноша, неожиданно бросив на
собеседника хмурый взгляд, - будто я хочу кинуть все на полпути. Я много лет любил
Анабеллу! Я даже поклялся на крови жениться на ней, когда мы были еще детьми. Но все это
вовсе не означает, что я хочу поехать с ней к границе... и к тому же именно сейчас!
- Время не совсем удобное?
Мистер Хатхерлей кивнул и горько ответил:
- Дядя пригласил меня в Йоркшир поохотиться на куропаток! Можете себе
представить, как здорово я мог бы там отдохнуть! Пусть я никогда еще не охотился на
куропаток, но я считаю себя неплохим стрелком.
- Да, сейчас я вижу, что вы никак не могли отложить бегство до окончания
охотничьего сезона, - кивнул его светлость.
- Вот именно, поскольку, если мы будем ждать, то бегство потеряет всякий смысл. Вся
беда в дом, что отец желает выдать Анабеллу замуж за одного старика. Ну и самое главное:
сегодня полнолуние!
- Понятно! А что это за старик? Он действительно такой дряхлый?
- Не знаю, честно говоря, но можно предположить, что он должен быть стариком,
поскольку является другом сэра Уолтера.
Его светлость в эту минуту подносил стакан к губам. Услышав последние слова Тома,
он остановился и переспросил:
- Сэра Уолтера?
- Сэр Уолтер Абингдон. Он отец Анабеллы.
- О!.. - только и произнес его светлость, отхлебывая бренди. - Насколько я понял, сэр
Уолтер неодобрительно смотрит на ваши ухаживания?
- Да, так же, как и мой отец! Он сказал, что мы еще слишком молоды и не годимся для
брака. Так что, скорее всего, отец перестанет присылать деньги, и мне придется считать
каждый пенни, поскольку сэр Уолтер, несомненно, тоже лишит Ана-беллу наследства! Но,
конечно же, женщины никогда не задумываются над подобными вещами, считая их
пустяками! У них полностью отсутствует здравый смысл. Можете себе представить, они
думают, будто легко нанять фаэтон на ночь, не вызывая при этом ни у кого подозрений. Но и
это еще не самое худшее, - скорбно покачал головой мистер Хатхерлей. - Даже если забыть
материальную сторону дела... а позвольте мне вам заметить, что я с трудом собрал
требуемую сумму... Так вот, мне пришлось отъехать отсюда на целых двадцать миль, чтобы
нанять фаэтон. Нетрудно догадаться, какой поднялся бы переполох, если бы я отправился
искать экипаж для путешествия в Шотландию в "Джордж" или "Солнце"! Да не прошло бы
и часа, как мой отец узнал об этом, - мистер Том сделал еще пару глотков и продолжил: - Но
и это еще далеко не все. После того, как я нанял фаэтон, мне пришлось изрядно пораскинуть
мозгами, чтобы решить, как мы встретимся. Сами понимаете, форейторы не могут подъехать
за мной к дому. К счастью, на старину Тетфорда всегда можно положиться. Поэтому я велел
форейторам прибыть к этой гостинице в половине одиннадцатого вечера. Анабелла надеется,
что к половине двенадцатого или, самое позднее, к двенадцати все уснут! Она должна ждать
меня в аллее, обсаженной кустами! Как вам нравится, встреча в полночь в кустах? -
насмешливо повторил юноша. - Могу вам заявить, я буду себя считать в тот момент самым
большим дураком на белом свете! Такая вот чепуха!

С этими словами Том опять взял бутылку и нетвердой рукой плеснул в стакан бренди,
пролив при этом немного на стол. Мистер Хатхерлей сердито уставился на образовавшиеся
лужицы и, стараясь быть осторожным, поставил бутылку на стол.
- А знаете, - дружески заметил лорд Стейвли, - если бы я собирался бежать с любимой
девушкой в полночь, полагаю, не стал бы в десять часов пить так много бренди!
Мистер Хатхерлей строго посмотрел на собеседника.
- Если вы думаете, что я пьян, - уверенно заявил юноша, - то сильно ошибаетесь! У
меня крепкая голова.
- Я и не сомневаюсь в этом, - согласился его светлость, - но если мисс Анабелла
обнаружит, что от вас пахнет бренди, они вряд ли обрадуется.
- Если уж она такая привередливая, могла бы не настаивать на бегстве со мной, -
сердито ответил мистер Хатхерлей.
- Она должна испытывать к вам сильное чувство.
- Конечно, должна. Мы с Анабеллой знакомы всю жизнь!.. И все равно, она никогда бы
не вбила себе в голову дурацкую мысль о бегстве в Гретну-Грин, если бы этот вспыльчивый
старый дурак не попросил того джентльмена приехать погостить в Мельбюри и не сказал ей,
что она должна выйти за него замуж. Обратите внимание, я был сильно потрясен, когда
Анабелла рассказала мне об этом. Полагаю, этому жениху должно быть не меньше
пятидесяти, и с ним, наверное, даже поговорить не о чем! К тому же она ни разу в жизни не
видела его! Тут-то я и решил, что истинный джентльмен должен спасти попавшую в беду
молодую леди, хотя тогда мне и в голову не могло прийти, что именно в это время дядя
пригласит меня к себе в Йоркшир!
- Но, конечно же, даже самый вспыльчивый отец в наше время не может так легко и
быстро выдать дочь замуж! Неужели ваш побег - единственный выход из создавшейся
ситуации? - поинтересовался лорд Стейвли.
- Анабелла считает, что единственный, и, конечно, соображения чести заставляют меня
согласиться с ней, - с важным видом ответил мистер Хатхерлей. - Полагаю, когда привыкнешь,
семейная жизнь не такая уж и неприятная штука!
- У меня очень серьезное опасение, что вы совершаете ошибку, - мягко сказал его
светлость, потихоньку отодвигая от юноши бутылку. - Может, этот скучный джентльмен, с
которым и поговорить-то не о чем, еще не захочет жениться на вашей Анабелле.
- Тогда зачем он согласился приехать погостить к Абингдонам? - потребовал ответа
юный мистер Хатхерлей. - Сдается мне, сэр Уолтер все предусмотрел. Он славится своими
организаторскими способностями! Мой отец считает его самым энергичным и назойливым
старым дураком во всем графстве. - Юноша с вызовом допил бренди. - Что бы ни случилось,
- провозгласил он, - будет здорово помешать его совершенно идиотским планам!

---

Через полчаса в столовую вошел хозяин гостиницы сообщить мистеру Тому, что его
фаэтон стоит у дверей, но этот благородный джентльмен крепко спал, уронив голову на стол.
- Не думаю, - заметил лорд Стейвли, - что мистер Том сейчас готов отправиться в
длительное путешествие.
- Так и я знал! - расстроился мистер Тетфорд, с некоторой тревогой глядя на Тома. -
Да что с ним могло стрястись? Когда я увидел его сегодня вечером, то сразу подумал: "Вы
что-то затеваете, мистер Том, уж я-то хорошо вас знаю". И вот за ним приехал фаэтон,
запряженный четверкой лошадей, из самого Ритуорта! Что же делать?
- Лучше передайте форейторам, что мистер Том плохо себя чувствует, и отправьте их
обратно в Ритуорт, - посоветовал его светлость. - А отослав их, будьте так добры, скажите
моим форейторам, что я передумал и собираюсь все же сегодня добраться до
Мельбюри-плейс. Пусть они немедленно впрягут лошадей, хорошо?
- Ваша светлость не останется здесь? - печально спросил хозяин, и его лицо
помрачнело. - Но простыни уже проветрены, кровать застелена, а в ногах лежит горячий
кирпич.
- Отнесите на нее мистера Тома, - с улыбкой посоветовал лорд Стейвли. - Когда он
проснется... - Он посмотрел на неподвижное тело мистера Хатхерлея. - Нет, пожалуй, я
лучше оставлю для него записку. - Стейвли достал блокнот и написал карандашом
несколько строк, потом вырвал листик, скрутил в трубочку и протянул хозяину. - Когда
мистер Хатхерлей проснется, передайте ему эту записку.
Четверть часа спустя Тетфорд подробно рассказал форейторам лорда Стейвли, как
добраться до Мельбюри-плейс, и экипаж его светлости покатил по узкой проселочной
дороге. Когда показались ворота поместья, форейторы собирались уже было свернуть в них,
но его светлость велел им остановиться и заявил, что выйдет из экипажа.
Форейторы давно уже пришли к выводу, что хозяин очень эксцентричный джентльмен,
но последнее распоряжение потрясло их.
- Но это на самом деле Мельбюри-плейс, милорд, - заверил его один форейтор.
- Знаю. Такая роскошная лунная ночь, что мне захотелось прогуляться по садам!
Подождите меня здесь! - И с этими словами Стейвли отправился дальше пешком, а
изумленные форейторы, выпучив глаза, смотрели ему вслед.

- Сдается мне, что он пьян в стельку, - проговорил один.
- Нет, не пьян! - покачал головой его товарищ. - У него просто не все дома! Я с самого
начала заподозрил в нем неладное.
Его светлость тем временем энергично шагал по подъездной дороге к дому. Однако
очень скоро он сошел с гравия на траву, поэтому никто в доме не мог услышать звук его
шагов. В воздухе витал аромат роз, круглая луна, висящая в безоблачном небе, отбрасывала
на землю черные, как чернила, тени. Впереди на фоне сочно-синего неба ясно виднелся
большой дом. Луна была такой яркой, что Стейвли легко нашел аллеи, обсаженные
кустарником. Их разделяли высокие живые изгороди, а в удобных местах стояли несколько
скамеек из грубо обтесанного камня. В саду было пустынно, ни в одном окне длинного
низкого дома не горел свет. Его светлость сел и принялся ждать, что произойдет дальше.

---

Ждать лорду Стейвли пришлось недолго. Примерно через двадцать минут он услышал
шорох юбок и встал. Из-за поворота быстро вышла женщина в плаще, в руках она держала
две картонки. Его светлость сделал шаг к ней, но прежде чем он успел открыть рот, раздался
торопливый шепот.
- Боялась, что тетя будет читать всю ночь и никогда не затушит свою свечу! Ты достал
фаэтон, Том?
Лорд Стейвли снял шляпу, и леди увидела незнакомое лицо, освещенное яркой луной.
Она отпрянула с приглушенным криком.
- Не бойтесь, - успокоил девушку его светлость. - Я замещаю мистера Хатхерлея.
Позвольте мне взять ваши картонки.
- Замещаете Тома? - эхом отозвалась мисс Абингдон и неохотно передала ему свой
багаж.
- Да, - кивнул лорд Стейвли. Он поставил картонки на землю рядом со скамьей и
предложил: - Может, присядем, пока я вам буду все объяснять?
- Но кто вы, и где Том? - строго спросила мисс Абингдон.
- Том плохо себя чувствует, - дипломатично ответил его светлость. - У него хватило
сил только поведать мне о своих планах и... велеть передать вам его самые искренние сожаления!
Испуг Анабеллы быстро прошел, и ему на смену пришло негодование. Ее грудь бурно
вздымалась, глаза сверкали.
- Ну что ж! - гневно воскликнула она. - Мне еще не доводилось слышать о столь
отвратительном поступке! Не иначе, как он струсил?
- Ничего подобного, - покачал головой его светлость и мягко подтолкнул девушку к
скамье. - Тому внезапно стало плохо.
Мисс Абингдон была вынуждена присесть на скамью и подозрительно посмотрела на
лорда Стейвли.
- А по-моему, все это выдумки, - прямо заявила она. - Вчера он чувствовал себя
прекрасно!
- Болезнь нагрянула внезапно, - объяснил Стейвли. Мисс Абингдон оказалась
сообразительной девушкой. Она сразу заподозрила неладное и откровенно спросила:
- Он был пьян?
Лорд Стейвли ответил не сразу. Какое-то мгновение он смотрел на юную леди, стараясь
разглядеть лицо. Капюшон сполз с ее головы, но он не мог определить, какого цвета у нее
волосы: темные или светлые. Однако в том, что они сильно вились и что у нее были
огромные яркие глаза, он не сомневался.
- Пьян? - переспросил его светлость. - Конечно, нет!
- Я вам не верю, - твердо заявила мисс Абингдон. - Разве мог Том оказаться таким
дураком, что выбрал для болезни именно сегодняшнюю ночь?
Лорд Стейвли ничего не ответил. Мисс Абингдон задумалась на несколько минут.
- А может, ему не понравился мой план? - наконец нарушила она молчание. - Но
почему он сам не сказал мне, что не хочет в нем участвовать?
- Отказаться участвовать в вашем плане, - сообщил ей лорд Стейвли, - даже в голову
ему не приходило! Том рассказал мне, что вы поклялись друг другу в верности много лет назад,
еще в детстве.
- Да, - кивнула Анабелла Абингдон. - Том оцарапал мне руку ножом, и мы смешали
нашу кровь. Помню, он еще назвал меня трусихой, потому что я испугалась и закричала!
- Он поступил тогда бессердечно, - серьезно сказал его светлость. - Могу я
поинтересоваться: вы очень сильно его любите?
Мисс Абингдон ответила не сразу.
- Я всегда питала к Тому очень теплые чувства, - начала она неторопливо. - Наверное,
я бы и не вышла за него замуж, несмотря на нашу детскую клятву, если бы не оказалась в таком
отчаянном положении. Но что еще я могла предпринять, когда мой папа так жестоко
поступил со мной, и ситуация сложилась безвыходная! Я очень надеялась, что папа на сезон
снимет в Лондоне дом, чтобы я могла выйти в свет. Видите ли, мне уже почти двадцать лет, а
я еще ни разу не бывала дальше Шропшайра, за исключением разве что поездки в Бат,
которая мне страшно не понравилась. А он вместо дебюта хочет выдать меня замуж за
ужасного старика, которого я ни разу не видела!
- Да, Том рассказал мне о ваших трудностях, - кивнул его светлость. - Но... простите
меня... неужели ваш отец на самом деле может так поступить?
- Вы не знаете моего папу, - горько ответила мисс Абингдон. - Он придумывает самые
фантастические планы и хочет, чтобы все под них подстраивались... Он велел мне вести себя
вежливо с его отвратительным приятелем и пригрозил собрать мои вещи и отправить в Бат к
тете Шарлотте, если я буду грубить! Сэр, ну что я могу сделать? Тетя Мэри... другая папина
сестра, она живет с нами после смерти моей мамы... тоже ничего не сделает, она только
скажет, что я знаю, какой папа... и я действительно прекрасно знаю, какой он! И я уверена,
что его не будут терзать угрызения совести, когда он отправит меня в домик тети Шарлотты
на Королевской площади... если бы вы знали, какой там спертый воздух... собачка тети
будет постоянно лаять на меня, а сама тетя почти не выходит из дома и будет изводить меня
своим триктраком. Можете себе представить, с утра до вечера только карты! - с
отвращением повторила она.

- Да, это, конечно, ужасно, - согласился его светлость, - но не стоит думать о плохом...
И все же я сомневаюсь, что вы приняли правильное решение, надумав поехать в
Гретну-Грин.
- Вы так считаете? - поинтересовалась мисс Абингдон, и в ее голосе послышались
неуверенные нотки.
- Эти скороспелые браки на границе совсем не подходят воспитанным людям, - как бы
извиняясь, сказал лорд Стейвли. - Но если вы не влюблены безумно в Тома, то не сможете
счастливо жить с ним.
- Вы правы, - вынуждена была согласиться мисс Абингдон, - но будет намного хуже,
если мне придется остаться в старых девах.
- Только не считайте меня, умоляю вас, дерзким, - со смехом сказал его светлость, -
но, по-моему, такая судьба вам не грозит.
- Еще как грозит, - уверенно проговорила Анабелла. - Меня продержали взаперти
почти до двадцати лет, а папа даже не собирается везти меня в Лондон. Сейчас он вбил себе
в голову, что его отвратительный друг будет для меня завидной партией. Они долго
совещались с леди Тенбюри, и я полагаю...
- Так вот, значит, в чем дело! - прервал девушку его светлость. - Как же я сразу не
догадался! Эта вспышка сильно удивила Анабеллу.
- Вы знакомы с леди Тенбюри, сэр? - спросила она.
- Леди Тенбюри моя старшая сестра, - объяснил Стейвли.
- Ваша... к-кто? - мисс Абингдон открыла от изумления рот и вздрогнула.
- Не бойтесь! - взмолился он. - Мне очень не хочется признаваться вам, но я и есть тот
самый "отвратительный" друг вашего папы. Однако, я вас уверяю, мисс Абингдон, что
планы вашего отца и моей сестры, которая вечно везде сует свой нос, оказались для меня
полнейшей неожиданностью.
Анабелла Абингдон судорожно проглотила подступивший к горлу ком.
- Вы хотите сказать, сэр, что вы и есть лорд Стейвли?
- Да, - вынужден был признать его светлость. После короткой паузы он добавил: - Но
хотя я и могу показаться кому-то скучным человеком, я не такой уж и старый!
- Могли бы мне и раньше представиться, - обиженно упрекнула его мисс Абингдон.
- Вероятно, мог, но мне никак не удавалось прогнать надежду, что я все же не тот
старый отвратительный человек, которого вы с Томом описали такими страшными словами.
Девушка потупила взор и сказала задыхающимся голосом:
- Я бы никогда... О, как вы могли позволить мне говорить о вас такие вещи?
- Ничего страшного, - заверил ее Стейвли, взял за руку и успокаивающе пожал. -
Только умоляю, не убегайте в Гретну-Грин только для того, чтобы избежать моих
ухаживаний!
- Нет, конечно, нет, но...- Анабелла, не поднимая головы, посмотрела на него из-под
бровей. Он скорее догадался, чем увидел, что они нахмурены. - Но как вы можете быть другом
моего папы? - удивленно спросила она.
- По правде говоря, я и не знал, что имею право называться его другом, - пожал
плечами Стейвли. - Последние двадцать лет он действительно поддерживал тесные
отношения с моей семьей, и я точно знаю, что он старый друг моей сестры и ее мужа.
Однако мисс Абингдон не удовлетворили эти объяснения.
- Тогда зачем вы приехали в Мельбюри-плейс?
- Если хотите знать правду, - ответил лорд Стейвли, - то я, как вежливый человек, в
конце концов просто не смог отвергать неоднократные приглашения вашего родителя, чтобы
при этом не прослыть грубым!
Это объяснение, похоже, устроило мисс Абингдон, поскольку она кивнула и сказала:
- И вы не приехали к... Я хочу сказать, вы не знали...
- До сегодняшнего вечера, - заверил девушку его светлость, - я даже не догадывался о
вашем существовании! Наверное, моя сестра, хотя так же, как ваш отец, и любит совать нос в
чужие дела, все же обладает большим тактом.
- Но как они могли так ужасно поступить! - возмущенно воскликнула Анабелла
Абингдон. - Отец дал мне понять, что все давно обговорено и что мне не остается ничего
иного, как поощрять ваши ухаживания! Естественно, я решила, что лучше выйти замуж за
Тома, чем за вас! - Внезапно она непроизвольно рассмеялась. - Мне кажется, ситуацию
глупее этой трудно даже представить! А я-то думала, что вам как минимум лет пятьдесят и
что вы - толстяк.
- Мне тридцать пять и не думаю, чтобы меня можно было назвать толстяком, - робко
возразил его светлость. Анабелла виновато улыбнулась.
- Сейчас я и сама это вижу. Боюсь, я показалась вам самой настоящей дурой!.. Но если
бы вы знали, как упрям мой папа!
Как-то целый месяц он твердил мне, чтобы я вышла замуж за сэра Джаспера
Селькирка... а тот вдовец и к тому же страдает от подагры. Так что никогда не знаешь,
какую очередную блажь мой родитель втемяшит себе в голову...- Она на минуту
задумалась, повернулась к его светлости и спросила: - Но где вы могли познакомиться с
Томом и почему так сильно опоздали? Мы ждали вас к ужину, и папа страшно разозлился!
Тетя заставила его оттягивать ужин до тех пор, пока цыплята не пережарились.
- Боюсь, мои извинения вас не устроят, - ответил лорд Стейвли. - Меня задержала
целая вереница несчастных случаев, а когда я наконец добрался до Шропшира, то
выяснилось, что ваш папа плохо объяснил дорогу... Короче, я просто-напросто заблудился.

- Да, в наших краях не мудрено заблудиться, - кивнула мисс Абингдон. - И конечно,
папа никогда и никому еще толком не объяснял, как до нас добраться... Но как вы
познакомились с Томом?
- Том ждал фаэтон в "Зеленом драконе", где я, так сильно задержавшись в пути,
остановился поужинать. Мы разговорились, как часто бывает в деревенских гостиницах, и он
поведал мне о своих планах.
- Не иначе, как Том был пьян, - не преминула вставить Анабелла Абингдон.
- Я скорее сказал бы, будто его тревожило, что, бежав с вами, он нарушит правила
приличия. Я сделал все, что мог, чтобы отговорить его от этого опрометчивого поступка.
Тому... внезапно стало плохо, и я приехал сюда вместо него.
- Вы поступили чрезвычайно благородно, но, по-моему, напрасно вы из-за меня
взвалили на себя столько хлопот.
Стейвли улыбнулся.
- Но не мог же я допустить, чтобы вы напрасно прождали его в этих кустах, не так ли?
К тому же мне очень хотелось встретиться с вами, мисс Абингдон!
Анабелла попыталась разглядеть его лицо.
- Вы смеетесь надо мной? - обиделась она.
- Нисколько! Вы должны согласиться, что у любого мужчины проснется любопытство,
когда он узнает, что леди собралась спасаться бегством от его ухаживаний, а он даже не помышляет
за ней ухаживать.
- Все это так ужасно, - кивнула девушка и покраснела. - Меня удивляет, что мои
несправедливые обвинения не вызвали у вас ненависти ко мне! Но, честное слово, мне даже
и в голову не могло прийти, что мое бегство с Томом может быть нарушением правил
приличий, поскольку мы с ним почти как брат и сестра... и, знаете, мне казалось даже, что
это будет весьма романтично!
Она говорила задумчивым голосом.
- Если вам так хочется романтики и приключений, то у ворот на дороге ждет мой
фаэтон. Скажите только слово, и я увезу вас!
Анабелла тихо рассмеялась.
- Как вы можете предлагать такие глупости? Как будто я могу бежать с незнакомым
человеком!
- Мне кажется, что вам лучше вообще забыть об этом, - заметил он. - Боюсь, сейчас я
едва ли смогу отказаться от приглашения сэра Уолтера, но если я дам вам слово, что не буду
ухаживать за вами, раз вам это не нравится, может, мой визит и не покажется вам таким уж
неприятным?
- Нет-нет, - покачала головой мисс Абингдон. - Но я очень сильно опасаюсь, что папа
может... может сделать ваш визит очень неприятным для вас, сэр!
- Это исключено, - с улыбкой возразил лорд Стейвли. - Так что не беспокойтесь из-за
меня!
- Мне еще не доводилось встречаться с таким любезным человеком, как вы, - тепло
воскликнула Анабелла. - Действительно я вам сильно обязана, и мне очень стыдно, что я
могла думать о вас так плохо! Вы... вы, надеюсь, не расскажете об этом папе?
- Мисс Абингдон, это самые несправедливые и обидные слова, которые я услышал от
вас!
- Конечно, не расскажете! Я и сама знаю, - сказала девушка, поднимаясь со скамьи, - я
должна возвращаться в дом. А вы что будете делать?
- Через двадцать минут, - ответил лорд Стейвли, - мой фаэтон подъедет к парадному
входу, и я произнесу свои искренние извинения и объясню причину задержки.
- О, неужели вы на самом деле сделаете это? - снова захихикала мисс Абингдон. -
Сейчас уже, наверное, полночь! Папа очень рассердится!
- Ну что ж, мне придется набраться смелости и попытаться смягчить его гнев, - сказал
лорд Стейвли и поднес ее руку к своим губам.
Анабелла неожиданно вздрогнула и, схватив его за руку, внимательно прислушалась.
Через какое-то мгновение и лорд Стейвли услышал звук, который напугал ее. Кто-то очень
тихо приближался к ним. Потом мужской голос едва слышно прошептал:
- Ты иди по той тропинке, Маллинс, а я пойду по этой. И смотри, не спугни!
- Папа! - в панике прошептала мисс Абингдон. - Наверное, кто-то услышал, как я
поскользнулась на гравии, когда выходила из дома. Смею вас уверить, он считает нас
ворами! В прошлом месяце ограбили сэра Джаспера. Что мне теперь делать?
- Вы сможете вернуться домой так, чтобы они вас не заметили, если я отвлеку их
внимание? - тихо спросил его светлость.
- Да, да, но как же вы? Папа наверняка прихватил с собой ружье!
- Пусть это вас не тревожит. Я уверен, что успею представиться, прежде чем он
выстрелит, - Стейвли поднял картонки и протянул владелице.
Анабелла схватила коробки и побежала к дому. Лорд Стейвли, дождавшись, когда она
скроется за кустами, надел шляпу и неторопливо пошел в противоположном направлении,
стараясь идти так, чтобы его шаги были слышны.
Стейвли вышел из аллеи кустарников и тут почти немедленно навстречу ему выскочил
пожилой джентльмен. При нем действительно было ружье, которое он не преминул навести
на незваного гостя.
- Стоять! Ты у меня под прицелом, мошенник! - закричал сэр Уолтер. - Маллинс,
болван ты этакий, беги скорее сюда!
Лорд Стейвли стоял и спокойно ждал, когда хозяин Мельбюри-плейс приблизится.
Однако сэр Уолтер сначала дождался своего дворецкого, спешившего на помощь в ночной
рубашке, поверх которой было наброшено пальто, и в бриджах. Подбежавший Маллинс и
Уолтер осторожно двинулись вперед, держа его светлость под двойным прицелом.

- Попался, голубчик! - произнес хозяин дома довольным голосом.
- Добрый вечер, сэр, - невозмутимо поздоровался лорд Стейвли и протянул руку. -
Позвольте попросить у вас прощения за столь позднее прибытие, но меня сегодня целый
день преследуют неудачи. Сначала сломался фаэтон, а потом еще и захромала лошадь...
Надеюсь, вы примете мои извинения.
От неожиданности сэр Уолтер едва не уронил ружье.
- Стейвли? - воскликнул он, изумленно глядя на ночного гостя.
Лорд Стейвли поклонился.
- Но какого черта вы делаете в моем саду? - потребовал ответа сэр Уолтер.
Лорд Стейвли театрально взмахнул рукой.
- Общаюсь с природой, сэр, общаюсь с природой!
- Общаетесь с природой? - эхом откликнулся сэр Уолтер, и глаза у него полезли на
лоб.
- Розы купаются в лунном свете, - лирически произнес его светлость. - Ax... но
неужели Маллинс должен по-прежнему направлять на меня свое ружье?
- Опусти ружье, дурак! - сердито приказал сэр Уолтер. - Стейвли, мой дорогой, с вами
все в порядке?
- Никогда не чувствовал себя лучше, - ответил лорд Стейвли. - Вы, конечно, думаете,
что я должен был прибыть прямо к дому? Вы совершенно правы, сэр, но я не смог проехать
мимо такой красоты! Вы только посмотрите вокруг! Я очень люблю лунный свет, и знаете,
ваш сад настолько живописен под яркой луной, что я не смог устоять перед соблазном
побродить по нему! Извините, что я вас побеспокоил.
И сэр Уолтер, и его дворецкий стояли и смотрели на лорда Стейвли с открытыми
ртами.
- Бродили в полночь по моему саду! - ошеломленно повторил владелец
Мельбюри-плейс.
- А что, неужели так поздно? - осведомился его светлость. - Но сейчас так светло, что
можно легко читать.
Сэр Уолтер дважды судорожно сглотнул, прежде чем решил открыть рот.
- Но где ваш экипаж? - потребовал он ответа.
- Я велел форейторам подождать на дороге, - неопределенно ответил Стейвли. -
Полагаю... Да, полагаю, это благоухание жасмина.
- Стейвли! - обратился к нему сэр Уолтер, с некоторой робостью беря его под руку. -
Немедленно отправляйтесь в дом и ложитесь спать! Комната для вас уже приготовлена. Этот
ночной воздух очень вреден, чтоб вы знали!
- Напротив, я нахожу, что он разбудил поэтическую струнку в моем сердце, - возразил
лорд Стейвли. - Знаете, ваш сад вдохновил меня написать сонет о розах, купающихся в
лунном свете!
- Маллинс, пойди найди фаэтон его светлости и скажи форейторам, чтобы они ехали к
дому, - негромко приказал сэр Уолтер. - Сонеты, Стейвли? Да, да, в свое время я сам любил
побаловаться стишками... но сейчас пойдемте со мной, мой дорогой. Вот увидите, скоро вам
обязательно станет лучше, можете мне поверить! Вы сильно устали после долгого утомительного
путешествия, вот и все!
Мистер Абингдон взял гостя за руку и решительно повел к дому. Его светлость
покорно шел за отцом Анабеллы, но старался идти медленно и часто останавливался, чтобы
полюбоваться силуэтами деревьев на фоне ночного неба или отражением лунного света в
пруду с лилиями. Сэр Уолтер с трудом сдерживал нетерпение и всячески успокаивал полеты
фантазии гостя. Наконец ему удалось завести Стейвли в дом и отправить наверх в
приготовленную для него комнату. Подозрение, что знатный гость пьян в стельку, уступило
место более сильному страху. И только когда из-за двери послышались звуки равномерного
дыхания, и мистер Абингдон убедился, что его светлость крепко спит, он решил покинуть
свой пост в коридоре и отправился спать на диван.

---

Лорд Стейвли и обе мисс Абингдон встретились поздно утром за завтраком. Сэр
Уолтер познакомил их, не сводя пристального взгляда с лица гостя.
Сначала Стейвли поклонился мисс Мэри Абингдон и вежливо извинился за то, что
разбудил, явившись так поздно. Потом повернулся к наследнице. Пока его светлость
обменивался любезностями с тетей, Анабелла украдкой разглядывала гостя. То, что она
увидела, вызвало у нее душевное волнение. В лунном свете лорд Стейвли показался ей
привлекательным мужчиной, производящим благоприятное впечатление, и теперь мисс
Абингдон утвердилась в своем мнении. У его светлости были серые веселые глаза, открытое
лицо, с которого не сходила улыбка, и превосходная фигура. И внешность, и манеры
оказались безупречны, а костюм, хотя и нельзя было назвать костюмом денди, все же
отличался необычайной элегантностью. В то утро лорд Стейвли надел панталоны и
гессенские сапоги, которые выгодно показывали его стройные ноги. Мисс Абингдон
обратила внимание, что белоснежный галстук был повязан аккуратным и сложным узлом.
Анабелла удивила свою тетю, выбрав лучшее муслиновое платье, которое особенно
шло ей. Мисс Мэри, которая уже отчаялась обнаружить в племяннице покорность, даже
слегка испугалась, поскольку никогда еще не видела, чтобы Анабелла вела себя так
послушно. От угрюмого настроения, нахлынувшего на девушку после разговоров о
замужестве с его светлостью, не осталось и следа. К ней вдруг вернулось прежнее веселое
расположение духа. Девушка робко присела в реверансе перед гостем и подала ему руку с
самой очаровательной и проказливой улыбкой, какую только можно представить. В самом
деле, с нежностью глядя на племянницу, подумала мисс Мэри, дитя сегодня выглядит просто
обворожительно!

За завтраком лорд Стейвли говорил довольно свободно и уделял внимание обеим леди.
Сэр Уолтер был занят своими мыслями. После завтрака, когда все встали из-за стола, его
светлость попросил у хозяина разрешения погулять по залитому солнцем саду, и сэр Уолтер
с готовностью согласился. Едва дождавшись, когда гость выйдет через застекленные двери,
ведущие на веранду, он торопливо направился за дочерью, которая решила подняться к себе.
Сэр Уолтер догнал Анабеллу и велел зайти к нему в библиотеку. Закрыв за ней дверь, он сказал
безо всякого вступления:
- Анабелла, можешь перестать дуться. Я передумал и изменил планы в отношении
твоего будущего! Да-да, я больше не заставляю тебя выходить замуж за Стейвли!
Огромные голубые глаза мисс Анабеллы внимательно смотрели отцу в лицо.
- Изменились планы в отношении моего будущего, папа? - удивленно воскликнула
она.
Сэр Уолтер осторожно огляделся по сторонам, словно боялся, что гость может
прятаться в комнате, и сказал самым серьезным тоном:
- Моя дорогая, создалась крайне щекотливая и трудная ситуация! Боюсь, бедняга
Стейвли душевнобольной! Ты не поверишь, но вчера ночью я наткнулся на него в саду. Он
бродил и нес какую-то галиматью о сонетах, лунном свете и прочей ерунде!
Мисс Абингдон быстро опустила глаза и, запинаясь, проговорила:
- Правда, папа? Как... как странно!
- Никогда в жизни я не был сильнее потрясен! - горячо провозгласил сэр Уолтер. -
Даже представить не мог, что Стейвли может заболеть. Да и не могу обвинить Луизу
Тенбюри, будто она старалась скрыть от меня болезнь брата. Нет, она вела себя совершенно
естественно!
- Это так ужасно! - согласилась Анабелла. - И все же лорд Стейвли произвел на меня
впечатление абсолютно нормального человека, папа!
- Это днем он кажется нормальным! - мрачно покачал головой сэр Уолтер. - Но никто
не знает, что он может выкинуть, когда покажется луна! Говорят, некоторые лунатики ведут
себя странно только во время полнолуний!.. Сейчас, когда я заговорил об этом, то вспомнил,
что ходили слухи, будто у его деда тоже было не все в порядке с головой. Как я теперь жалею,
что так настойчиво приглашал его в гости! Будь со Стейвли очень осторожна, мое
дорогое дитя, и ни в коем случае не оставайся с ним наедине, если видишь, что меня нет
поблизости.
Мисс Абингдон, которая краешком глаза следила в окно за лордом Стейвли,
неторопливо идущим к поляне с розовыми кустами, ответила отцу, как подобает послушной
дочери, но когда сэр Уолтер отпустил ее, она, не теряя времени, направилась вслед за его
светлостью.
Анабелла нашла лорда Стейвли разглядывающим солнечные часы в центре клумбы с
розами. Услышав шаги, он поднял голову и, увидев девушку, с улыбкой двинулся ей
навстречу. На щеках Анабеллы горел румянец, в глазах плясали хитрые огоньки.
- О, милорд, папа говорит, что вы сошли с ума, - сообщила она, - и он не испытывает
ни малейшего желания, чтобы я вышла за вас замуж.
Лорд Стейвли взял ее руки и нежно пожал.
- Я знаю. Как мне поступить, чтобы убедить сэра Уолтера, что я не сумасшедший?
- А зачем вам это нужно? - поинтересовалась девушка. - По-моему, вам все равно, что
он может о вас подумать. Не знаю, как мне удалось сохранить серьезный вид во время
разговора! Папа сказал, что я должна вести себя осторожно и не оставаться с вами наедине,
когда его нет поблизости и он не может меня защитить!
- Не вижу в этом ничего смешного, - запротестовал лорд Стейвли.
Девушка невинно посмотрела на собеседника.
- Мне очень жаль, что все так произошло! Но, честное слово, мне казалось, что вам
действительно все равно!
- Напротив, мне далеко не все равно! Я очень хочу, чтобы ваш папа изменил свое
мнение обо мне!
- О Господи, но зачем вам это?
- Моя дорогая мисс Абингдон, как иначе я смогу убедить сэра Уолтера позволить мне
ухаживать за вами? Едва ли он согласится, если будет считать меня сумасшедшим.
Какое-то мгновение Анабелла непонимающе смотрела на своего собеседника, потом ее
щеки залил пунцовый румянец, и она освободила руки.
- О! - негромко воскликнула она. - Но вы же говорили, что не будете... вы же сами
обещали!
- Ничего я вам не обещал! Я сказал только, что не стану ухаживать за вами, если это
вам будет неприятно. Не лишайте меня надежды завоевать вашу благосклонность!
Мисс Абингдон опустила глаза, стараясь не встретиться с ним взглядом. Она
пробормотала что-то неразборчивое и начала срывать увядшие лепестки с одной из роз.
- Мне во что бы то ни стало нужно научиться делать приятное сэру Уолтеру, - сказал
его светлость. - Как этого добиться? Я полагаюсь на ваши многолетние наблюдения!
Мисс Абингдон нагнулась и сорвала полураспустившуюся розу.
- Ну, если... если вы не хотите, чтобы он считал вас сумасшедшим, - пробормотала
девушка, - может, тогда вам лучше некоторое время погостить у нас. У вас будет время
убедить папу, что вы абсолютно нормальный человек.

- Прекрасный план! - похвалил его светлость. - Я обещаю неукоснительно следовать
вашим советам, мисс Абингдон... Могу я попросить у вас эту розу?
Сэр Уолтер узнал у садовника, где находятся гость и Анабелла. Он подошел к ним в тот
самый момент, когда его дочь прикрепляла розовый бутон к лацкану фрака лорда Стейвли.
Мистеру Абингдону пришлось оставить при себе мысли о своенравии и необузданности
женщин, однако он сообщил дочери довольно строгим голосом, что ее ищет тетя, потом взял
лорда Стейвли под руку и повел показывать конюшни.
Мисс Абингдон нашла свою тетю в состоянии нервного беспокойства после разговора с
братом, который сообщил ей о болезни гостя.
- А я считала его очень приятным и благоразумным мужчиной! Такой красивый и
любезный джентльмен!
- О, моя дорогая тетя, правда, лорд Стейвли самое восхитительное создание? -
воскликнула Анабелла. Глаза ее горели, щеки пылали. - Только представьте, он хочет
жениться на мне!
Мисс Мэри вздрогнула от испуга.
- Нет-нет, об этом не может быть и речи! Твой папа теперь не станет даже слушать о
браке с лордом Стейвли. Ведь ты сама не далее, как вчера, торжественно клялась, будто выйдешь
замуж за Тома Хатхерлея назло всем уговорам папы... Я в полной растерянности и не
знаю, что могло с тобой случиться за одну-единственную ночь!
- Наверное, во всем виновато лунное безумие! - рассмеялась мисс Абингдон. - Я
сошла с ума, как и лорд Стейвли! Бедный папа!
Аркадия - образ идеальной страны, счастливой беззаботной жизни.
"Венециан" - шерстяная ткань
Джорджетт Хейер
Проделки Трикс

Глава 1

Юный лорд Аллертон, слегка бледный, несмотря на загар, перевел взгляд с матери на
своего управляющего делами.
- Но... Господи Боже, почему никто никогда не говорил мне, каково мое положение?
М-р Тимблби не пытался ответить на этот вопрос. Он понимал, что внешнее сходство
юного лорда Аллертона и его покойного отца было обманчивым. Этот последний виконт
меньше всего желал, чтобы ему рассказывали о создавшемся положении. Трехлетняя
кампания на Полуострове, судя по всему, пробудила в пятом виконте чувство
ответственности, которое, несмотря на возможное благоприятное влияние на будущее его
управляющего, в данный момент могло, однако, привести к неприятностям. М-р Тимблби
обратил свой умоляющий взор на вдову.
Она не подвела его. С гордостью и обожанием глядя на своего красивого старшего
отпрыска, миссис Аллертон сказала:
- Но когда бедный папочка умер, ты же был ранен, дорогой! Ни за что на свете я не
пошла бы на то, чтобы причинить тебе дополнительные страдания!
Виконт нетерпеливо произнес:
- Царапина! Через неделю я снова был в седле! Мама, как ты могла держать меня в
неведении относительно положения дел? Знай я хоть малейшую правду, я тотчас вернулся
бы в Англию!
- Именно! - кивнула его родительница. - И я, дорогой Алан, была решительно против
этого! Все говорили, что война скоро закончится, и я знала, каким убийственным будет для
тебя вынужденный уход из армии перед славным окончанием войны! Я очень рассчитывала,
что после Тулузы тебя отпустят, но этого не произошло, и вот мы здесь, со всеми этими
иностранными знаменитостями, только я ужасно боюсь, что портной не подготовит твой
смокинг к балу, который я устраиваю на следующей неделе!
- Мама, это самая незначительная из наших проблем!
- Именно так, любовь моя, - согласилась ее милость, - Трикс просто в отчаянии, но я
сказала с самого начала: "От этого зависит все". Даже если твой брат покровительствовал
Скотту, а не Уэстону, которому так хорошо жилось при бедном папочке, можешь быть
уверен, ни один портной не подведет при таких обстоятельствах!
Миссис Аллертон одобрительно окинула взглядом новый оливковый сюртук сына и его
нежно-желтые панталоны, обтягивающие ноги, начищенные до блеска высокие сапоги и
шейный платок, так лихо завязанный, что мадам с удовлетворением вздохнула.
Виконт в отчаянии повернулся к своему управляющему:
- Тимблби! Будь настолько любезен и объясни, почему тебе не пришло в голову
сообщить мне, что отец оставил одни долга?
Мистер Тимблби, бросив еще один умоляющий взгляд на вдову, начал оправдываться:
- Ее милость оказала мне честь, оказала мне доверие, милорд, и я осмелился
надеяться...
- Осмелился надеяться на что?..
- Мой дорогой сын, тебе не следует обвинять нашего милого Тимблби! - вмешалась
леди Аллертон. - Никто не виноват, и ты убедишься, что положение наше не такое уж
отчаянное!
- Отчаянное! Надеюсь, что нет! Но нам необходимо придерживаться строжайшей
экономии, несмотря на то что это может претить и мне и вам, мама! Я должен был знать,
какими были мои собственные обязанности в поместье в течение этих месяцев, когда мне
следовало делать все, приложить все усилия, чтобы спасти остатки состояния.

- Нет, нет, все не настолько плохо! - заверила сына леди Аллертон. - Мой милый Алан,
ты забываешь одно обстоятельство!
Нахмурившись, виконт пристально посмотрел на мать:
- Ну и о чем же я забываю?
- Хэтти! - сказала леди Аллертон, широко раскрыв глаза.
- Я конечно же помню свою кузину, мама, но каким образом мои заботы могут иметь к
ней отношение?
Ужасная мысль мелькнула в голове виконта, и он быстро произнес:
- Уж не пытаешься ли ты намекнуть, что состояние моей кузины было использовано,
чтобы...
- Нет, это невозможно! Она еще несовершеннолетняя, и ей нельзя...
- В конце концов, кроме моего отца был еще один попечитель! Старый Оссетт никогда
бы не одобрил этого.
- Ничего подобного! - сказала ее милость. - И должна заметить, Алан, что удивлена
твоим предположением, будто способна на такое, за исключением, конечно, того, чтобы при
данных обстоятельствах распорядиться им с толком! Моя племянница! Почти что дочь, ведь
она мне не менее дорога, чем Трикс!
М-р Тимблби, который потихоньку складывал свои бумаги, решил, что пришло время
уйти от дискуссии, которая, несмотря на все его ожидания, приобретала не тот характер.
Виконт, ограничившись довольно резким напоминанием о том, что ждет его завтра, не
возражал, когда управляющий, поклонившись, оставил их, а сам, нахмурив брови и поджав
губы, словно стараясь сдержать невольно рвавшиеся наружу слова, принялся раздраженно
ходить по комнате.
Его мать сочувственно произнесла:
- Я боялась, что ты будешь слегка шокирован, милый. Мне не хотелось этого. Я знала,
что ничего хорошего не получится, когда бедный папочка проиграл в фараон , в котором
ему всегда так везло!
Виконт замер и, с усилием сдерживая себя, сказал:
- Мама, ты понимаешь, что, для того чтобы освободиться от этой горы долгов, я
должен продать некоторую часть - а возможно, всю! - отчужденного имущества? Когда я
узнал, что мой отец все оставил мне, никак не обеспечив ни Тимоти, ни Трикс, я изумился!
Теперь я понимаю, почему он так поступил, но как мне теперь позаботиться о них, я не знаю!
Мама, е момента моего возвращения ты постоянно говоришь о бале, который устраиваешь в
честь этой своей великой княгини, об изостудии, в которой ты собираешься представить мою
сестру, но понимаешь ли ты, что нам нечем заплатить за все это?
- Боже милостивый, Алан, неужели ты мог себе вообразить, что я не знаю этого?! -
воскликнула ее милость. - Я заявляю, что сейчас я меньше, чем когда-либо, способна
оплатить счета, а их скопилось так много в ящике моего стола, что я не могу открыть его!
- Господи, мама, как же ты можешь продолжать так жить?! - изумился виконт.
- Ну, мой любимый, с помощью кредита! Все так любезны!
- О, небо! - пробормотал виконт. - Какой кредит, мама?
- Но, Алан, они все считают, что ты женишься на милой Хэтти, и они знают, что ее
состояние внушительно.
Виконт подошел к окну.
- Значит, так, да?
Леди Аллертон смотрела на его прямую спину с некоторым смятением.
- Это всегда подразумевалось!
- Ерунда!
- Но то было желанием моего дорогого брата!
- Едва ли он хотел, чтобы его дочь вышла замуж за обедневшего ловца удачи! - с
горечью заметил он. - И это совсем уж не соответствовало бы желанию сэра Джона Оссетта!
- А вот в этом ты ошибаешься! - победно воскликнула ее милость. - Сэр Джон не
станет возражать, он сам сказал мне! Он знает, что такова воля моего брата, а кроме того, он
очень хорошо относится к тебе, мой дорогой!
- Очень ему обязан!
- Алан! Ты... ты ведь не сделал предложения другой? - Нет!
- Нет, конечно же... я уж подумала... конечно, она была очень молоденькой, когда ты
уехал, но мне казалось...
- Мама, - перебил ее виконт, - какими бы ни были мои чувства, у тебя нет оснований
считать, что при нынешнем положении дел я сделаю предложение кузине!
- Но кажется, это самый подходящий момент! - запротестовала леди Аллертон. - Да и
она ожидает этого!
Алан резко обернулся:
- Ожидает?
- Да, уверяю тебя! Милейшая Хэтти! Если бы она смогла это сделать, то отдала бы мне
все свое состояние! Я никогда не знала девушек добрее!
- Боже, так вот почему она так стесняется меня! - сказал виконт. - Моя бедная
маленькая кузина! Как ты могла внушить ей, что она обязана выйти за меня замуж? Это
постыдно! Неужели ты держала ее взаперти от людского мира, чтобы она не встретила
кого-нибудь более подходящего, чем я?
- Нет, неправда, - стала отпираться леди Аллертон, - я выводила ее в свет года два
назад, и у нее было великое множество поклонников, но она всех их отвергла! Она очень
послушная девочка и никогда бы не расстроила меня своим замужеством!
- Вы просто используете ее самым беззастенчивым образом! - сказал виконт Аллертон.

Глава 2

Объект сочувствия виконта - мисс Хенриэтта Клиферо сидела в этот момент в
маленьком салоне позади дома, изучая со своей юной кузиной мисс Аллертон последний
номер "La Belle Assemblee" и пытаясь убедить девушку, что платье из газа поверх
холодящей и прозрачной нижней юбки едва ли будет способствовать ее утверждению среди
"людей света", которые должны были появиться на приеме у ее матери в честь великой
княгини Катерины Ольденбургской. В данных обстоятельствах Хенриэтта Клиферо не могла
идти на поводу у мисс Аллертон, которая в свои семнадцать лет могла своими выходками
свести в могилу родную мать. Хенриэтта знала, что она никогда не позволила бы своей
дочери надеть такое платье, а посему уговаривала кузину предстать в более подходящем для
юной девушки наряде из белого сатина, украшенном розовыми бутонами и бантиками.
Хенриэтта как раз говорила, правда довольно расстроенным голосом, что находит это
платье премиленьким, когда в комнату вошел виконт и, все еще придерживая дверь,
произнес:
- Последние крики моды? Я помешал или могу поговорить с вами, кузина?
Щечки Хенриэтты вспыхнули; она пробормотала запинаясь:
- О нет! Я хочу сказать, конечно, Алан!
Мисс Аллертон, с неожиданным для нее послушанием, подчинилась кивку головы
брата и поспешила покинуть комнату. Виконт прикрыл дверь, повернулся и через весь салон
посмотрел на свою кузину. Она, все еще заливаясь румянцем, делала вид, что ищет что-то на
столе.
- Хенри... - произнес виконт.
Девушка подняла голову, услышав свое имя, и скромно улыбнулась.
- О, Алан, с твоего отъезда никто так не называл меня! Мне это очень приятно!
Лорд с некоторым усилием улыбнулся.
- Неужели! Ты же знаешь, что всегда будешь для меня Хенри. - Алан помолчал и
несколько смущенно добавил: - Я только что около часа беседовал с мамой и Тимблби. То,
что я узнал от них, вынуждает меня незамедлительно поговорить с тобой.
- Да?
- Да. Никогда в жизни я не был в таком смятении, когда узнал... - Алан замолчал,
понимая всю неловкость момента. Его лицо покраснело; с горьким смехом он закончил: -
Дьявол, я косноязычен, словно школьник! Хенри, я только хочу сказать... я не сделаю тебе
предложения!
Краска сошла со щек Хенриэтты.
- О! Н-не сделаешь мне предложения?
Алан подошел к кузине, взял ее за руки и ободряюще сжал их.
- Конечно, нет! Как ты могла такое подумать, глупенькая Хенри? Тебе внушали, что ты
связана каким-то обещанием, так? Какое-то абсурдное желание твоего отца, обязательство
перед моей семьей? Ну так ты ничем нам не обязана, моя дорогая кузина! Скорее это мы у
тебя в большом долгу. Ты была нашей самой любимой сестрой, с тех пор как пришла жить к
нам. Мне стыдно, как вообще могло подразумеваться, что ты обязана выйти за меня замуж:
ничего подобного! Ты свободна в своем выборе.
Хенриэтте Клиферо это показалось невероятным. Она развела руками:
- Так ли это?
- Конечно! - С кажущейся легкостью виконт добавил: - Если только ты не выберешь
кого-нибудь недостойного! Предупреждаю, я сделаю все, чтобы не допустить этого, Хенри!
Девушка с усилием улыбнулась:
- Тогда я должна быть благодарна за свободу? Я... я рада, что ты был так откровенен
со мной. Теперь мы оба сможем чувствовать себя непринужденно!
- Бедняжка! - быстро проговорил Алан. - Если бы они только мне сказали! В твоих
письмах не было ни малейшего намека. Я бы давно успокоил тебя.
Девушка отвернулась и принялась наводить порядок на столе. Затем каким-то чужим
голосом она сказала:
- Я не хотела бы, чтобы на мне женились из-за моего состояния!
Алан ничего не ответил, и, помолчав, она добавила:
- Твои дела очень плохи, Алан?
- Ну не настолько, чтобы со временем, при правильном управлении ими я не смог все
поправить, - ответил лорд. - Конечно, хотелось бы, чтобы мэм не была сейчас такой
расточительной. Полагаю, уже поздно отменять прием в честь этой русской, но что касается
остального - Белый Бал, презентация Трикс...
- Господи, только не говори, что моя тетя должна отложить это! - воскликнула
Хенриэтта. -Если она будет вынуждена прождать еще год, то Трикс может сбежать с этим
красавчиком Энсайном! - Девушка заметила удивление в глазах кузена и добавила: - Ты еще
не знаешь ее, Алан!
- Дорогая Хенри, в свои семнадцать лет Трикс не может и думать о замужестве!
- До этого она была влюблена в молодого Стиллингтона, - задумчиво произнесла
Хенриэтта. - Конечно, он был лучше того актера из Челтенхэма, но все-таки не совсем
подходящим. К счастью, мысли Трикс были заняты планами на первый сезон.
- Настало время обуздать Трикс! - резко заметил его милость. Затем сделал еще
несколько критических замечаний по поводу поведения своей непоседы-сестры и ушел,
оставив Хенриэтгу наедине с ее мыслями.
Но она не могла долго размышлять о возможности столкновения между братом и
сестрой в доме Аллертонов. Неожиданно девушка подошла к зеркалу и долго всматривалась
в собственное отражение.

То, что Хенриэтта увидела, успокоило ее. Темные кудряшки обрамляли очаровательное
личико, но блестящие голубые глаза были наполнены слезами, из-за чего отражение ее
короткого прямого носика и соблазнительной верхней губки стало расплывчатым и
дрожащим. Все эти черты, кажется, не смогли пленить виконта. Мисс Клиферо подавила
вздох и, решительно еще раз посмотрев в зеркало, попыталась вообразить предстоящий
разговор с мисс Аллертон, которой не терпелось знать, на какое число назначена ее свадьба.
И девушка не ошиблась. Спустя несколько минут Трикс заглянула в комнату и, увидев,
что кузина одна, тут же потребовала рассказать, чего хотел Алан.
Хенриэтта старалась выглядеть как можно веселее:
- О, я вздохнула с облегчением! Он вовсе не хочет жениться на мне!
Трикс, пораженная этими словами, лишь молча смотрела во все глаза.
- Ты не представляешь, как я счастлива! - бойко продолжала Хенриэтта. - Если бы он
того пожелал, я сочла бы своим долгом выйти за него, но он снял камень с моей души, и
теперь я чувствую необыкновенную легкость!
- Но ведь ты любила его все эти годы! - воскликнула Трикс,
- Да, это так, - чистосердечно призналась Хенриэтта, - и уверена, что буду всегда
любить его!
- Хэтти! Ты же писала ему!
- Ну и что? Для меня он словно старший брат, которого у меня никогда не было.
- Хэтти, что за ерунда! Он - мой брат, а я никогда в своей жизни не писала ему!
Прежде чем Хенриэтта нашлась, что ответить, к ним присоединился стройный как
тростинка молодой джентльмен, в котором лишь глупый не узнал бы "светского льва". От
макушки напомаженной головы до подошв ослепительно начищенных высоких сапог
достопочтимый Тимоти Аллертон был великолепен. Обычно он ничем не интересовался,
кроме модных галстуков, теперь же выказал явные признаки озабоченности новостями,
которые выложила ему сестра.
- Не собирается делать Хэтти предложение? - повторил он ошеломленно. - Как же так!
Что же будет со всеми нами! Я не хочу сказать, что удивлен его решением, но все же он -

глава семьи и должен заботиться о ней! Кроме того, - продолжал Тимоти, и дружелюбное

выражение его лица померкло, - если он думает, что сможет заставить меня сделать кузине
предложение, то он чертовски ошибается! Это не потому, что я плохо отношусь к тебе,
Хэтти, - добавил он смягчившись, - ты мне нравишься, просто это уж слишком!

Глава 3

Если у виконта и были какие-то тайные сомнения относительно правдивости слов его
матери, то они быстро рассеялись. Его кузина, которую совершенно никто не держал в
изоляции, казалось, перезнакомилась со всеми достойными внимания холостяками городка и
с великим множеством тех, кого не колеблясь можно назвать "охотниками за удачей".
Хенриэтта была благосклонна ко всем этим джентльменам, кружила по городу в
сопровождении заинтересованных пожилых матрон и в общем вела себя настолько
фривольно, что ее обеспокоенная тетушка сказала, что и не подозревала о подобных чертах
характера племянницы. Она вселяла надежды в десятки сердец, но единственным
поклонником, к кому она проявляла хоть какое-то внимание, был сэр Мэтью Киркхэм. И
казалось абсурдным (так уверяла Алана леди Аллертон), что девушка с таким хорошим
вкусом, как Хэтти, хоть немного заинтересуется претенциозным повесой без гроша за
душой, к тому же далеко не первой молодости, чье имя связывалось по меньшей мере с
двумя неприятными скандалами.
Алан не возлагал особых надежд на благоразумие и хороший вкус своей кузины. Он
редко выказывал в отношении кого-либо недовольство, но крайне протестовал против сэра
Мэтью, предупредив Хенриэтту, чтобы она не давала тому никаких надежд: эти попытки в
использовании Аланом своих прав кузена привели лишь к тому, что девушка тем же вечером
в Оперном театре прикрепила к корсажу цветы сэра Мэтью.
Лорду Аллертону пришлось признать, что, каким бы мерзавцем ни представал Киркхэм
в глазах его друзей, он обладал обаянием, неотразимо действующим на женщин: так ему
сказала Трикс. Трикс с интересом выслушала язвительные замечания брата о сэре Мэтью и
после огорошила его, рассказав о блестящих манерах сэра Мэтью и о его преувеличенно
любезном внимании, которое тот уже долгое время оказывает Хэтти.
Сэра Мэтью не было среди Двухсот гостей, приглашенных на прием по поводу визита
сестры русского царя. Эта леди приехала в Англию, опередив всевозможных королей,
принцев, генералов и дипломатов, прибывающих, чтобы принять участие в празднованиях по
поводу заключения мира и собирающихся в отеле "Пултени".
Она не была ни слишком красивой, ни чрезмерно любезной, но ее расположения
добивались, особенно после ее сенсационного невежливого обращения с принцем и прогулок
по улицам города в огромных угольно-черных шляпках, которые моментально стали
последним криком моды. Трикс, хихикая над тем, что великая княгиня внезапно покинула
прием в Карлтон-Хауз, как только заиграл оркестр, потому что (по ее словам) от музыки ее с
души воротит, предсказывала ее быстрый уход с бала леди Аллертон. Однако леди
Аллертон, хорошо знакомая с великой княгиней, сказала, что она ведет себя вызывающе
только тогда, когда этого хочет.

Трикс также не должна была появляться на балу. Виконт сказал сестре, что при всем
его желании он не может в настоящий момент изыскать средства, необходимые для того,
чтобы организовать церемонию ее приобщения к жизни общества. А чувство собственного
достоинства леди Аллертон не позволяло ей разрешить дочери присутствовать на таком
значительном балу до того, как ее введут в свет.
Трикс умело скрыла свое разочарование, не споря с Аланом и не упрекая его. Тронутый
сдержанностью сестры, лорд обещал ей великолепный дебют следующей весной, даже если
ему понадобится для этого продать последний клочок земли. Трикс поблагодарила брата и
сказала, что в свою очередь поможет ему.
Такая невиданная покорность должна была бы встревожить Хенриэтту, но та была
слишком занята своими собственными переживаниями. Так было до самого дня бала, когда
Трикс с таким бескорыстием помогла кузине облачиться в элегантный наряд из
бледно-желтого сатина и светло-зеленого газа. Тут Хен-риэтте пришло в голову, что
поведение Трикс слишком необычно и подозрительно. Но та с видом оскорбленной
невинности заверила кузину, что не планирует никакого розыгрыша, и Хенриэтга
успокоилась. Трикс тепло обняла ее, и та ушла, чтобы присоединиться к леди Аллертон,
думая, что всегда ошибалась на счет своей своенравной кузины. В этом убеждении
Хен-риэтта пребывала до полуночи, когда ее постигло горькое разочарование.

Глава 4

Тимоти Аллертон, воспользовавшись передышкой в танцах, встал у входа в бальный
зал и украдкой утирал лоб. Майская ночь была очень теплой, и, хотя длинные окна были
распахнуты настежь, ветерок не шевелил занавески, а жар от сотен зажженных свечей,
горевших в настенных канделябрах и огромной хрустальной люстре, свисавшей с потолка,
не только заставлял вянуть цветы, но и портил накрахмаленные сорочки джентльменов. Но
это были пустяки. Аллертон-младший, обычно придирчивый и скептический, был явно
доволен успешным ходом бала.
Каждая мелочь была тщательно обдумана; его матушка, к огромному его
удовлетворению, появилась в вечернем туалете из сапфирово-синего сатина, щедро
украшенном широкими кружевами; его кузина тоже выглядела наилучшим образом; даже
его брат, хоть и в одежде от военного портного, не подвел его. Великая княгиня была в
превосходном настроении; кроме "цвета общества"; два герцога королевской крови почтили
своим присутствием этот вечер; и в довершение всего явился сам великий м-р Бруммель.
И вот эта приятная атмосфера была нарушена. Чья-то рука сжала запястье Аллертона, и
голос его кузины горячо зашептал в ухо:
- Тимоти, поднимись быстро в гардероб моей тетушки! Я должна поговорить с тобой
наедине!
Жуткое предчувствие того, что кончилось шампанское и растаял весь лед, охватило
Тимоти Аллертона. Но новости Хенриэт-ты не имели ничего общего с делами по дому.
Кузина сжимала в руке клочок бумаги, к краешку которого прилипли вафельные крошки;
она молча протянула листок. Мистер Аллерген взял его и механически поднес монокль к
глазу.
- Что за черт?! - воскликнул он. - Боже, не могу разобрать эти каракули! Что это?
- Трикс! - произнесла Хенриэтта сдавленным голосом.
- Тогда все ясно, - сказал Тимоти, возвращая письмо. - Никогда не мог разобрать ее
почерк! Лучше скажи мне, в чем дело.
- Тимоти! Свершилось самое ужасное! Она сбежала с Джеком Бойнтоном!
- Что? - ужаснулся Тимоти. - Нет, перестань, Хэтти! Должно быть, это розыгрыш!
- Нет, нет, это правда! Трикс нет дома, и она оставила мне это письмо. Доусон тотчас
же передала его мне!
- Нет, я потрясен! - сказал Тимоти. - Джек Бойнтон? Знаешь, Хэтти, я и не подумал бы
такое про него!
Слишком хорошо осведомленная о процессах, происходящих в голове м-ра Аллертона,
Хэтти ответила:
- Конечно, нет! Должно быть, это она убедила его, ведь он такой молоденький! Я не
могла этого и представить. Боже милостивый, я считала, что это увлечение окончилось уже
много месяцев назад! Как она смогла нас перехитрить? Но, кажется, я догадываюсь! Если бы
я так эгоистично не думала только о своих проб... - вернее, удовольствиях! - этого не
произошло бы! Тимоти, надо действовать немедленно, и ты должен помочь мне!
Тимоти уставился на кузину:
- Проклятье, ничего не сделаешь в самый разгар бала!
- Мы можем и должны! Они убежали в Гретна-Грин, и мы должны их перехватить.
- В Гретна-Грин? - эхом отозвался м-р Аллертон. - Неправда, Хэтти! Не может быть!
- Трикс и не скрывает этого в своей записке. Кроме того, где же еще эти двое
несовершеннолетних могут обвенчаться? Конечно, Трикс не предполагала, что я получу ее
письмо так скоро, но Доусон, верная душа, сразу же решила передать его мне! Мы с тобой
можем незаметно ускользнуть. Я уже все продумала, и есть надежда перехватить их еще до
наступления утра. Я уверена, у мальчишки не наберется денег, чтобы нанять больше пары
лошадей. Мы же найдем четырех и будем постоянно менять их. Луна сейчас полная; мы
нагоним их не далее чем в тридцати милях от Лондона! Потом привезем Трикс домой, и н
чего не узнает, что произошло, даже моя бедная тетушка, потому что я доверяю Доусон, она
может хранить секреты, а я могу поспорить десять к одному, что моя тетя не покинет своей
комнаты до самого завтрашнего полудня!

- Мне кажется, нужно все сказать Алану, - возразил Тимоти.
- Ни в коем случае! Великая княгиня все еще здесь, и Брум- мель тоже! Во всяком
случае, Алан не может покинуть дом! И ведь Трикс верит, что я не предам ее, и, как бы
ужасно она себя ни вела, я не могу сделать этого! Алан так рассердится! Боже, ведь это его
вина, что он отложил ее выход в свет! Я предупреждала, чем это может кончиться! Тимоти,
ты должен знать, где можно нанять почтовую карету и четверку хороших лошадей!
Тимоти согласился, но предупредил:
- Дело в том, что ты права насчет Бойнтона, но я не готов уплатить за карету и
четверку лошадей!
- Зато я готова! Только вчера я сняла достаточно солидную сумму и дам тебе деньги, -
сказала Хенриэтта. - Принесу свой плащ и проинструктирую Доусон, что ей сказать, если
спросят, где мы, и в путь. Не проси Хелмсли вызвать экипаж! Мы выйдем через заднюю
дверь во двор и сами найдем все необходимое!
- Но Хэтти! - запротестовал м-р Аллертон. - Нельзя же скакать по деревням в вечерних
туалетах! Надо переодеться!
Благодаря долгому знакомству со своим кузеном Хенриэтта отлично знала его страсть
к переодеванию и не могла согласиться на его предложение. Заверив Тимоти, что его фрак и
бриджи скроет плащ, она так уговаривала и подталкивала его, что через несколько минут
Тимоти оказался вытащенным из дома по задней лестнице через дверь, ведущую на конный
двор.
- Нет, - заявил м-р Аллертон спустя пять часов. - Я буду заставлять их править к
"Норман Кросс-Инн"! И не надо спорить со мной, Хэтти, потому что я не собираюсь скакать
еще милю в этой погоне за дикими гусями! Если тебе хочется продолжать трястись по этой
разбитой дороге, расспрашивая на каждом шагу зевак, не проезжала ли мимо Золушка в
етромной тыкве, так ты и делай это! Мы промчались не менее семидесяти миль и ни разу не
наткнулись на следы Трикс, и я хочу есть! Скажу больше, позавтракав, я собираюсь
вернуться в город! Она разыграла тебя; я говорил тебе это с самого начала!
Удивленный официант поспешно проводил мисс Клиферо в один из номеров
"Талбот-Инн" в Стилтоне, где она развязала шнурки своего плаща и откинула капюшон со
своих сбившихся локонов. Прижав руки к уставшим глазам, Хенриэтта удрученно
проговорила:
- Трикс не поступила бы так со мной! Я знаю, она способна на различные розыгрыши,
но так пошутить она просто не могла!
- Насколько я знаю Трикс, - сказал Тимоти, - весьма вероятно, что, сказав, будто она
отправляется в Гретна-Грин, она направила тебя по ложному пути!
Хенриэтга в растерянности уставилась на него:
- Ты хочешь сказать, она могла бежать совершенно в другую сторону? Тимоти, это
просто ужасно! Могут пройти дни, пока мы обнаружим ее местонахождение, а где же они
смогут отыскать священника, чтобы обвенчаться?
- Вот именно! - сказал Тимоти и с омерзением добавил: - Не может быть и речи о том,
чтобы привезти ее домой. Придется поскорее обвенчать их, чтобы избежать скандала.
- Нет, нет! Не могу поверить! - воскликнула Хенриэтга. - Они все еще где-то впереди
нас! Мы должны продолжать погоню.
Ответ м-ра Аллертона был кратким и недвусмысленным, но когда он увидел истинное
горе на лице своей кузины, то смутился и пообещал, что, позавтракав, расспросит людей еще
на трех почтовых станциях в городе. После этого Хенриэтта утешилась. Официант принес им
завтрак, выслушал с вежливым скептицизмом историю, поспешно состряпанную Тимоти,
объяснявшую их появление в Стилтоне в восемь утра в вечерних туалетах и касавшуюся их
умирающего родственника, к постели которого их якобы срочно призвали, и отошел,
покачивая головой над заслуживающими осуждения привычками высшего общества.
Мистер Аллертон воздал должное еде. Хенриэтта, едва пригубившая чашку кофе и
съевшая кусочек бутерброда, следила за ним со всевозрастающим нетерпением, но не
возмущалась. Наконец Тимоти закончил завтрак и, с напоминанием о невозможности
благоприятного исхода, направился в "Колокольчик", "Ангел" и "Мешок шерсти".
Хенриэтта осталась дожидаться, пытаясь изо всех сил сдержать свое нетерпение. Время
тянулось бесконечно; по прошествии получаса девушка поднялась, не в силах сохранять
неподвижность, и принялась шагать по комнате, пытаясь придумать, как лучше поступить,
если Тимоти не удастся ничего разузнать о беглецах в Стилтоне.
Звук подкатившего и резко остановившегося возле гостиницы экипажа заставил ее
подбежать к окну. То, что Хенриэтта увидела, было настолько неожиданным и
нежелательным, что у нее перехватило дыхание. Ее кузен Алан, высунувшись из
собственной двуколки, допрашивал кого-то из служащих. Одного взгляда было достаточно,
чтобы понять, как он сердит, чего Хенриэтта и ожидала в том случае, если выходка его
сестры достигнет его ушей. Алан спрыгнул с козел и направился ко входу в гостиницу.
Девушка отошла от окна, пытаясь разгадать, что именно ему стало известно от Доусон
и что следует сказать, чтобы смягчить его. Хенриэтте почему-то хотелось, чтобы сбежавшая
парочка была уже вне пределов досягаемости, она стала бояться, как бы бедному мистеру
Бойнтону не пришлось поплатиться жизнью в случае, если виконт поймает его.

Виконт вошел, оглядев комнату. В отличие от своего брата он успел переодеться в
костюм для верховой езды, поверх которого был надет серый плащ с капюшоном и
огромными перламутровыми пуговицами. Он казался необыкновенно красивым и
неприступным. Алан устремил свой взгляд на кузину, серые глаза пылали таким гневом, что
она невольно отступила назад. Срывая с рук перчатки, виконт рассерженно произнес:
- Как посмела ты так поступить, Хенри? Как ты могла? Хенриэтте и в голову не
приходило, что весь гнев будет обращен против нее. Она смущенно ответила:
- Конечно, я поступила необдуманно, но это единственное, что я могла сделать!
- Необдуманно?! - воскликнул лорд Аллертон. - Ты это так называешь? Это самая
поразительная выходка!
- Алан! Нет, нет! Как бы опрометчиво я себя ни вела, у меня просто не было другого
выхода. Ни за что на свете я не обмолвилась бы тете или тебе, потому что...
- Этого я и не ожидал! - перебил кузину Алан. - Ты прекрасно знала, что я никогда бы
не дал согласия! Ты была права, девочка, совершенно права! Где этот парень?
- Не знаю. О, Алан, не сердись на меня безо всякой причины! Я ведь действительно
хотела как лучше! Алан!
Виконт резко схватил ее за плечи и встряхнул:
- Не лги мне! Где он?
- Говорю же, не знаю! Да если бы и знала, все равно не сказала бы, раз ты так
взбешен! - решительно ответила Хенриэтта.
- Посмотрим! - угрюмо произнес виконт. - Я покончу с ним, как только разберусь с
тобой. Если бы ты избрала достойного человека, я ушел бы с пути, чего бы мне это ни
стоило, но этот парень! Нет, видит Бог! Если уж ты решила выйти замуж за "ловца удачи",
пусть им буду я! Я, по крайней мере, люблю тебя!
От удивления Хенриэтта потеряла дар речи; она только с изумлением вглядывалась в
лицо Алана.
Он привлек ее к себе и поцеловал с таким жаром, что Хенриэтта даже запротестовала.
Но виконт не обратил на это ни малейшего внимания, а лишь сказал:
- Ты понимаешь, Хенри? Я не отдам тебя Киркхэму!
- О, Алан, не отдавай меня никому! - взмолилась Хенриэтта, плача и смеясь
одновременно. - О, дорогой, какой же ты противный! Как ты мог подумать... Алан, пусти
меня! Кто-то идет!
Дверь распахнулась.
- Говорил тебе, ничего путного из этого не выйдет, - с мрачным удовлетворением
произнес Тимоти Аллертон. - Ни единого намека на их след. - Он осекся, уставясь на
брата. - Вот уж не ожидал!
- Что ты здесь делаешь? - воскликнул виконт.
- Приехал вместе с Хэтти, - объяснил Тимоти. - Я говорил, что все это глупости, но
она внушила, что мы должны перехватить их.
- Приехал с Хэтти? Перехватить? - повторил виконт. - Ради Бога, о чем вы говорите?
Тимоти Аллертон вставил монокль.
- Ты перегрелся на солнце, старик?
- Тимоти, он не знает! - сказала Хенриэтта. - Он приехал сюда не из-за этого! Алан,
произошла чудовищная вещь. Трикс сбежала! Понять не могу, почему ты решил, что это я!
Мы с Тимоти бросились в погоню, я так надеялась поймать их, но мы не нашли ни единого
следа!
- Совершенно верно, - пришел на помощь Тимоти. - Сбежала с Джеком Бойнтоном. По
крайней мере так она сказала.
- Вы с ума сошли! - воскликнул виконт. - Трикс дома!
- Увы, Алан, ее там нет! - сказала Хенриэтта. - Она ускользнула в разгар бала, оставив
письмо, которое ее горничная передала мне в полночь. Трикс написала, что сбежала с
Бойнтоном в Гретна-Грин, но я очень боюсь, что она обманула меня и поехала в другом
направлении.
Виконт, слушавший это с застывшим лицом, громко вздохнул.
- Скорее всего, она обманула меня! - странным голосом проговорил он. - Понятно!
Маленькая... чертовка!
- Он рехнулся, Хэтти! - заявил Тимоти.
Грустная улыбка промелькнула в уголках рта виконта. Он не обратил внимания на
слова брата и продолжал:
- Знаешь, любовь моя, через час после того, как вы покинули дом, я также получил
послание от Трикс!
- Ты? - недоверчиво переспросила Хэтти.
- Да, я! Она призывала срочно встретиться в матушкиной гардеробной. Там она
объявила мне, что ты сбежала из дома и направляешься к границе вместе с Киркхэмом. Она
призналась, что не могла больше хранить тайну и решила все мне рассказать.
- Ох! - воскликнула Хенриэтта. - Маленькая негодница! Ее... ее следует высечь!
- Да, возможно, - согласился виконт. - Однако не надейся, что это сделаю я, ведь
теперь я у нее в долгу. Кроме того, ты должна признать, что она спланировала все мастерски!
- Отвратительно! - воскликнула Хенриэтта, едва сдерживая улыбку.
- Хэтти, я же говорил, что она обманывает тебя, - произнес Тимоти. - И говорил
вовремя. А тебе, Алан, я хочу сказать, что, если ты действительно собираешься жениться на
Хэтти, дела у нас будут в порядке. Меня волнует то, что ты, должно быть, покинул дом до
окончания бала. Очень невежливо! Великая княгиня обидится! Почти все высшее общество
было приглашено познакомиться с ней, а ты в самый разгар вдруг уходишь!
- Ну, - нетерпеливо сказал виконт, - они имели честь познакомиться с княгиней, а я
имел честь попросить Хенри быть моей женой, поэтому мы все довольны!

Он протянул руки, и Хенриэтта пожала их.
- Да, возможно, - сказал мистер Аллертон, - но дело не в этом. Негоже, - добавил он
язвительно, - целовать Хэтти в грязном гостиничном номере и у меня на глазах!
Фараон - карточная игра.
Джорджетт Хейер
Риск

---

Девушка стояла под светом оплывших свечей, неподвижная, как статуя. Она держала
крепко сцепленные руки перед собой, щеки ее казались мертвенно бледными. На ней было
простое голубое муслиновое платье, светлые волосы украшала узкая лента. Она ни на кого
не смотрела: ни на своего сводного брата, ни на остальных пятерых мужчин, сидящих за
столом посреди жаркой комнаты. Девушка не смотрела на них, но знала тех, кто
присутствовал, - ей оказалось достаточно одного быстрого взгляда из-под опущенных
ресниц.
Лорд Амберфилд спал, положив голову на стол и подложив под нее руку. Мистер
Мармадюк Шейпли, не такой пьяный как Амберфилд, сидел, откинувшись на спинку стула,
и беспричинно хихикал. Взор у сэра Томаса Форта слегка затуманился, лицо раскраснелось.
Мистер Лайонел Уинтер улыбнулся идиотской улыбкой. Маркиз Карлингтон со
взъерошенными черными локонами пытался поправить узел на галстуке, который еще в
начале вечера был завязан весьма замысловато. Его впалые щеки покрылись нездоровым
румянцем, а блестящие глаза смотрели дерзко и беспечно.
Кроме них, в комнате находился сводный брат девушки - Ральф, в ответ на
настойчивые просьбы которого ей пришлось встать с постели посреди ночи, одеться и
спуститься в душную комнату. Ральф сидел, развалившись на стуле. В одной руке он
продолжал держать стаканчик с костями, а второй - пытался наполнить пустой бокал. Это
ему плохо удавалось и вино пролилось на ворсистое сукно, покрывающее стол. Сэр Ральф
выругался и подтолкнул бутылку своему соседу слева.
- Налейте, Лайонел! Налейте! - попросил Ральф, икая. - Сейчас, милорд... сейчас,
Карлингтон! Вы ведь хотите продолжить игру, не так ли? Но я проигрался в пух и прах,
неужели не видите? Единственное, что у меня осталось и что я могу поставить на кон, так
это моя сестра! - Он затрясся в приступе безумного смеха и махнул рукой на девушку, неподвижно
стоящую перед ними. Ее взгляд был неподвижен и устремлен куда-то вдаль. - Она
будет моей последней ставкой, джентльмены! Кто покрывает?
- Это... это ми... мисс Хелея, - пробормотал мистер Уинтер и кивнул с мудрым видом.
- Черт побери, Морланд, это... так же нельзя, - сказал сэр Томас, вставая. - Мисс
Морланд... ваш покорный слуга, мэм! Амберфилд... милорд! В комнате присутствует леди!
Он качнулся в сторону спящего виконта Амберфилда, схватил его и потряс за плечо.
Лорд Амберфилд застонал и пробормотал:
- У меня в карманах хоть шаром покати. Все мои деньги у... у Карлингтона!
- Фредди, мой мальчик, я считаю, что это неправильно и невозможно. Нельзя
поставить на кон леди.
- Не могу поставить вообще ничего, - заплетающимся голосом пробормотал
Амберфилд. - Нечего ставить... хочу спать...
Мистер Мармадюк Шейпли сжал голову руками надеясь, наверное, таким способом
прояснить ее, и довольно неразборчиво пробурчал:
- Это все вино! Черт бы тебя побрал, Ральф, ты пьян, как сапожник!
Сэр Ральф оглушительно расхохотался и потряс костями в стаканчике.
- Ну так кто покрывает? - вновь потребовал он ответа. - Что скажете, Лайонел? Хотите
получить в жены мою негодницу-сестричку?
Мистер Уинтер встал, сильно покачиваясь, и ответил, глупо таращась на хозяина:
- Сэр, должен вам заметить... никто не покроет такую нелепую ставку!
Сэр Ральф посмотрел злыми глазами на Карлингтона, который хитро разглядывал
девушку из-под черных, как ночь, бровей. Возле левой руки маркиза лежала небрежно
рассыпанная гора обрывков бумаг, на которых были написаны суммы выигранных денег. Тут
же стояла стопка монет, однако значительно больше гиней в беспорядке валялись на столе.
Затуманенный винными парами мозг сэра Ральфа поразила мысль, что ему еще не
доводилось видеть молодого маркиза в таком диком настроении. Морланд наклонился
вперед и насмешливо осведомился:
- Ну так покроете, милорд... или вы отказываетесь от этой ставки?
Глаза Карлингтона медленно повернулись к нему. Они не остекленели, как обычно
бывает у очень пьяных людей, зато необычайно ярко блестели.
- Я... и отказываюсь?!
- Вот это настоящий игрок! - радостно закричал сэр Ральф. - Покрывайте, Карлингтон!
Сколько, по-вашему, стоит эта негодница?
Мистер Уинтер крепко ухватился за спинку своего стула и с большим трудом произнес
три слова:
- Милорд, вы п... пьяны.
- Пьян или трезв, но никто на свете не сделает ставку, которую я не смог бы покрыть! -
ответил Карлингтон. Его длинные пальцы нащупали кучу бумаг и смяли их в ком. Он толкнул
его вперед вместе со стопкой гиней.
- О Господи, Чарлз! - вскричал сэр Томас, хватая его за Руку, - Да ведь тут почти
двадцать тысяч фунтов! Не теряй голову, приятель!

Карлингтон стряхнул его руку.
- Называйте число очков, Морланд! - сказал он.
- Семь! - ответил сэр Ральф и бросил кости на стол.
Маркиз Карлингтон рассмеялся, достал из кармана табакерку и открыл ее.
- Пять! - сообщил мистер Шейпли, глядя на кости. Пока кости стучали в стаканчике,
мисс Хелен Морланд украдкой бросила взгляд на стол. Ее брат собрал кости, потряс
стаканчик и высыпал их на стол. Они покатились по сукну и остановились на пятерке и
единице.
- Пятерка и единица! - выкрикнул мистер Шейпли взявший на себя обязанности
крупье. - Пари, джентльмены! Кто хочет заключить пари?
Никто не ответил. Маркиз втянул в нос щепотку табака.
Кости были брошены в третий раз.
- Четверка и тройка! - объявил Шейпли. - Карлингтон, вы... вам сегодня чертовски
везет!
Взгляд девушки на мгновение задержался на зеленом сукне, на котором лежали кости,
показывающие четверку и тройку. Потом она подняла их и посмотрела через стол на
Карлингтона.
Маркиз вскочил на ноги и отвесил поклон.
- Мэм, я выиграл вас в честной игре, - заявил он и повелительно протянул руку.
Сэр Ральф, выпятив нижнюю губу, не сводил пристального взгляда с костей.
Постепенно яркий румянец сошел с его щек, и он побледнел, как полотно.
Мисс Морланд, даже не посмотрев на него, обошла вокруг стола, сделала реверанс и
положила свою руку на ладонь маркиза Карлингтона.
Пальцы его светлости сомкнулись, и он мягко пожал ее руку.
- Похоже, сейчас самое время нам уйти, - беззаботно сообщил он. - Вы идете со мной,
моя прекрасная девушка?
Впервые за все время мисс Морланд открыла рот.
- Конечно, иду, сэр, - совершенно спокойно ответила она, будто в происходящем не
было ничего необычного. В глазах Карлингтона заплясали озорные огоньки.
- А вы знаете, что я пьян? - поинтересовался он.
- Да, я вижу, - кивнула Хелен, Маркиз затрясся от смеха.
- Клянусь, мне по душе ваша смелость! Ну тогда пошли!
Сэр Томас бросился было вперед, но тяжело рухнул на стол и, ухватившись за край,
кое-как приподнялся.
- Черт побери, да вы сошли с ума! Ральф, так не годится... игра недействительна...
шутка зашла слишком далеко...
- Или играйте, или платите! - покачал головой маркиз Карлингтон, и его губы
искривила не очень приятная улыбка. Сэр Ральф поднял глаза и угрюмо посмотрел на сестру.
Она задумчиво и равнодушно встретила его взгляд и повернулась к Карлингтону.
- Пожалуй, - спокойно заметила она, - я схожу за плащом, сэр, если мы собрались
уходить.
Маркиз проводил Хелен до двери, открыл ее и громким голосом потребовал подать к
крыльцу свой экипаж. Мисс Морланд вышла из натопленной гостиной в холл и направилась
к лестнице.
Через несколько минут девушка спустилась в плаще и шляпке, в руке она держала
картонку. Сэр Ральф с хмурым видом стоял около маркиза в холле, прислонясь к двери. Маркиз
надел пальто с высокой талией, несколькими воротниками и большими, как кроны,
перламутровыми пуговицами. На голове у него была касторовая шляпа с загнутыми полями,
в руке он держал песочного цвета перчатки, сшитые в Йорке, а в другой - трость из черного
дерева. Он отвесил мисс Морланд еще один поклон, пока та неторопливо шла к нему через
холл.
- Если ты сейчас уйдешь, клянусь Богом, ты больше никогда сюда не вернешься! -
угрожающе заявил Ральф Морланд.
Мисс Морланд протянула свою руку Карлингтону.
- Я и не собираюсь сюда возвращаться, - твердо ответила девушка.
- Я не шучу! - пригрозил Ральф.
- И мне не до шуток! - сказала Хелен Морланд. - Я пробыла под вашей опекой три
года, и с меня довольно. Да я скорее умру, чем вернусь в этот дом!
Морланд покраснел и обратился к маркизу.
- Вы совсем сошли с ума, если собираетесь увезти ее.
- Сумасшедший или пьяный, какая разница? - беспечно проговорил Карлингтон и
открыл входную дверь. Сэр Ральф поймал сестру за плащ.
- Куда ты идешь? - закричал он. Карлингтон дико расхохотался.
- Мы едем в Гретну! - сообщил он, обнял мисс Морланд за талию, и вывел ее из дома в
туманную зарю.
У крыльца их уже ждал фаэтон, запряженный четверкой лошадей. Форейторы сидели в
седлах и дрожали от холода. Лакей сэра Ральфа открыл дверцу экипажа.
Студеный утренний воздух, как и следовало ожидать, мгновенно подействовал на
маркиза. Он покачнулся, и ему пришлось схватиться за плечо лакея, чтобы удержаться на
ногах. Однако это не помешало Карлингтону отвесить еще один поклон мисс Морланд и
помочь ей подняться в фаэтон.
Дом сэра Ральфа находился в Хэдли-Грин, так что маркиз приехал на игру из Лондона.
Форейторы развернули лошадей на юг и собрались возвращаться в столицу. Получив приказ
от хозяина ехать в Гретну-Грин, поначалу они сильно удивились и недоуменно уставились
на него, растерянно мигая. Но когда при помощи лакея Карлингтон начал взбираться в
фаэтон, форейтор, сидящий на одной из передних лошадей, отважился заметить, что до
Гретны-Грин примерно триста миль и что его светлость совершенно не готов к такому
длительному путешествию.

- Гретна! - только и смог проговорить маркиз, вошел в фаэтон и рухнул на сиденье
рядом с мисс Морланд.
Форейторы прекрасно видели, что хозяин сильно пьян, но они достаточно изучили его
светлость и не сомневались, что как бы сильно утром он не раскаивался в своем
распоряжении ехать на север, он будет меньше винить их за то, что они повиновались
приказу и не повезли домой. Лакей сложил лесенку, и экипаж тронулся в направлении
Большой северной дороги.
Маркиз не стал поднимать упавшую шляпу и прислонил свою красивую голову к
голубым бархатным подушкам, которыми были обиты стенки. Потом слегка повернулся,
ласково улыбнулся спутнице и произнес на удивление ясным голосом:
- У меня такое ощущение, что мне придется пожалеть об этом, но я сильно пьян, моя
дорогая... сильно пьян.
- Да, - кивнула мисс Морланд, - я знаю. Не бойтесь, это не имеет значения. Мне не в
диковинку видеть пьяного мужчину.
На этом их беседа закончилась. Маркиз Карлингтон прикрыл глаза и заснул, а мисс
Морланд неподвижно сидела около него. Ее руки лежали на коленях, и она время от времени
судорожно сжимала пальцы.
Фаэтон проехал Поттерс-Бар, Белл-Бар и Хэтфилд. Мисс Морланд заплатила на
дорожных заставах несколькими монетами, которые нашла в карманах спящего маркиза. В
двух милях за Хэтфилдом находилась маленькая деревушка Станборо, за которой начался
долгий подъем на холм Дигевелл. На очередной заставе в Брикволле форейтор, сидящий на
кореннике, сообщил мисс Морланд, что если его светлость желает продолжить путь, то
лошадей следует заменить в Велвине. Попытка разбудить маркиза не увенчалась успехом,
Карлингтон только стонал и, казалось, спал беспробудным сном. Хелен Морланд, у которой
оказалось достаточно времени, чтобы поразмыслить над опрометчивостью бегства из дома
опекуна, на которое ее толкнул ослепляющий гнев, на мгновение заколебалась и потом
велела форейторам найти в Велвине приличную гостиницу, где бы они могли остановиться
до утра.
Через несколько минут фаэтон подъехал к "Белову оленю".
Разбуженный хозяин и двое сонных конюхов, не успевших даже снять ночные колпаки,
отнесли маркиза на второй этаж в спальню.
Никого в "Белом олене", казалось, не удивил визит таких странных гостей на рассвете.
Хозяин гостиницы хорошо знал Чарлза Карлингтона и видел, что маркиз пьян в стельку. Это
обстоятельство явилось для него вполне достаточным объяснением для столь раннего
прибытия.
- Хотя должен сказать, - заметил хозяин "Белого оленя", вернувшись к сонной жене, -
не знал, что Карлингтон так сильно закладывает за воротник... Характер у него, конечно,
очень необузданный, но таким пьяным я вижу его в первый раз!

---

Проснулся Чарлз Карлингтон только в десятом часу. Он пришел в себя и первым делом
ощутил сильный дискомфорт. Раскалывалась голова, во рту пересохло. Некоторое время он
пребывал в загадочном состоянии, но когда к нему полностью вернулось сознание, маркиз
почувствовал, что лежит в одежде. Карлингтон открыл глаза, затуманенным взором посмотрел
вокруг себя, со стоном сел на кровати и сжал виски руками. Он обнаружил, что чьи-то
заботливые руки сняли с него галстук и сапоги, но не смогли стащить великолепно сидящий
фрак, сшитый мистером Уэстоном.
После очередного затуманенного взгляда на комнату маркиз заметил шнурок с
колокольчиком и, ухватившись за него, энергично позвонил. На его призывы откликнулся
сам хозяин "Белого оленя", который и прибыл в спальню знатного гостя собственной
персоной. Карлингтон, продолжая растирать виски, посмотрел на него, и его охватили
дурные предчувствия.
- Я уже видел ваше мошенническое лицо, - заявил он. - Где я?
Хозяин ласково улыбнулся и ответил:
- Пусть милорд не беспокоится на этот счет. Ваша светлость находятся в самом
лучшем номере "Белого оленя".
- Которого "Белого оленя"? - раздраженно переспросил маркиз Карлингтон. - Я знаю
по меньшей мере пятьдесят "Белых оленей"!
- Того, что в Велвине, конечно, милорд!
- В Велвине? - недоуменно повторил маркиз и опустил руки. - Какого черта я делаю в
Велвине?
На этот вопрос хозяин "Оленя", который уже успел переговорить с обоими
форейторами Карлингтона и знал некоторые подробности ночного путешествия, не стал
отвечать, решив, что так будет благоразумнее. Он откашлялся и неопределенно ответил, что
не знает. Произнеся эти слова, он принялся терпеливо ждать, когда в голове благородного
постояльца прояснится и он все вспомнит, но маркиз снова застонал и, откинувшись на
подушки, закрыл глаза. Хозяин гостиницы еще раз откашлялся и осторожно сообщил:
- Леди заказала завтрак в отдельную гостиную, милорд.
При этих словах глаза маркиза Карлингтона моментально открылись.
- Леди? Какая еще леди? - недоуменно поинтересовался он.
- Леди, которая сопровождает вашу светлость, - ответил владелец "Белого оленя".
- О Господи! - воскликнул его светлость, вновь хватаясь за виски руками. После
небольшой паузы он громко проговорил: - О Господи, что же я натворил? Где она?

- Леди, милорд, провела ночь в соседнем номере и сейчас ждет вашу светлость в
гостиной. Ваша светлость... мне показалось, что вы путешествуете совсем без багажа.
- Я знаю это, черт бы вас побрал! - сердито буркнул Карлингтон, сбросил одеяла и
опустил на пол ноги в носках. - Как же раскалывается голова... Чтоб ей провалиться!..
Помогите мне снять фрак, болван вы этакий!
Хозяин без труда стащил с маркиза фрак и робко высказал предположение, что его
светлость может изъявить желание побриться.
- У меня есть надежный парикмахер, милорд, и я буду счастлив одолжить вашей
светлости одну из своих бритв.
Маркиз Карлингтон вылил кувшин горячей воды в умывальник.
- Тогда пришлите его, приятель, только поскорее, - велел он. Потом опустил голову в
таз, но тут же вновь поднял, чтобы сказать: - И передайте леди, что я присоединюсь к ней
через полчаса.

---

Мисс Морланд попросила подать завтрак в отдельную гостиную в половине десятого.
Когда его светлость маркиз Карлингтон наконец спустился в гостиную, Хелен уже пила
кофе. У нее был такой опрятный вид, словно с ней путешествовала личная служанка и
несколько сундуков с одеждой.
Маркиз побрился, привел в порядок фрак и ухитрился даже вполне прилично повязать
свой некогда накрахмаленный галстук. На его бледном лице были написаны беспокойство и
тревога, и в то же время оно выглядело довольно строгим. Карлингтон вошел в гостиную и
прикрыл за собой дверь, остановился, не отпуская ручки, и посмотрел на мисс Морланд
своими выразительными глазами. Его взгляд был полон упрека и изумления.
Хелен Морланд слегка покраснела, но произнесла спокойным голосом:
- Доброе утро, сэр! Прекрасный день, вы не находите?
- Я не обратил внимания на погоду, - покачал головой Карлингтон. - Должен
попросить у вас прощения, мэм. К сожалению, я не очень хорошо помню, что случилось
вчера ночью, поскольку был слишком пьян.
- Да, - кивнула мисс Морланд, взяв в руку бутерброд. - Вы сообщили мне, что пьяны,
еще ночью. Вы позволите налить вам кофе?
Маркиз Карлингтон подошел к столу и вновь посмотрел на девушку. Изумление на его
лице становилось все более заметным.
- Мисс Морланд, неужели я был настолько пьян, что заставил вас сопровождать меня в
этот городок?
- Я поехала с вами абсолютно добровольно, - заверила его Хелен.
Он ухватился за спинку стула, стоящего перед ним, и воскликнул:
- Бога ради, тогда скажите, что побудило вас совершить такой опрометчивый
поступок?
- Вы выиграли меня в кости, - просто объяснила мисс Морланд. - Сэр Ральф, мой брат,
поставил меня на кон и проиграл.
- Теперь, кажется, что-то припоминаю, - потрясенно пробормотал его светлость. - Я,
должно быть, совсем сошел с ума, а он... - Карлингтон замолчал. - Господи, мэм, вам
пришлось вытерпеть такое унижение.
- Да, это было не очень приятно, - согласилась Хелен. - Но мне показалось, что будет
лучше поехать с вами, чем хотя бы еще час оставаться в том отвратительном доме! - Она замолчала,
подняла глаза и посмотрела на собеседника. - Вы всегда относились ко мне
вежливо в отличие от моего брата. К тому же, - добавила девушка, - вы заверили меня, что у
вас самые благородные намерения.
- Благородные намерения!.. - изумленно повторил Карлингтон.
- Конечно, сэр, - подтвердила мисс Морланд и опустила глаза, чтобы он не заметил в
них веселого блеска. - Вы сообщили моему брату, что повезете меня в Гретну-Грин. Сейчас
мы находимся по пути на север.
Несчастный маркиз выдернул из-под стола стул и рухнул на него.
- Гретна-Грин! - пробормотал бедняга. - Моя дорогая девочка, вы не знаете... Но это
ужасно!
Мисс Морланд закусила губу, но возразила совершенно серьезным голосом:
- Может быть, это и немного необычно, но если я ничего не имею против поездки в
Гретну, убеждена, что у вас тоже не может быть никаких возражений. К тому же вы
славитесь пристрастием к экстравагантным поступкам.
Карлингтон ударил ладонью по столу.
- Если и славлюсь, то тем больше было для вас оснований отказаться ехать со мной в
это безумное путешествие! Вы сошли с ума, мисс Морланд?
- Отнюдь, - покачала головой Хелен, разрезая бутерброд на маленькие кусочки. - У
меня голова в полном порядке. Конечно, если бы у меня была возможность выбора, я едва бы
согласилась поехать с вами, но вы предоставили мне возможность бежать из дома, в
котором, я твердо решила, не проведу больше ни одной ночи.
- У вас должны быть родственники... кто-то, к кому...
- К несчастью, у меня никого нет, - спокойно ответила мисс Морланд.
Маркиз Карлингтон положил голову на руки и в отчаянии воскликнул:
- Моя бедная девочка, вы, похоже, не понимаете, какие разговоры пойдут из-за этой
шутки! Я должен отвезти вас куда-нибудь и попытаться замять скандал.
Хелен Морланд положила в рот кусочек бутерброда.
- Если я стану вашей женой, сэр, то будет вполне естественно, что вы предпримете все
возможное, чтобы защитить меня от злых языков, - откровенно сказала девушка.

Маркиз поднял голову и со стоном произнес:
- Хелен, объявление о моей помолвке появится в сегодняшней "Gazett".
Это известие застало мисс Морланд врасплох. Ее рука слегка задрожала, и она сильно
побледнела. Но когда девушка вновь заговорила, в ее голосе слышался лишь мягкий интерес.
- О Боже, тогда зачем вы согласились покрыть ставку моего брата?
Его светлость посмотрел на нее со странным выражением в глазах и ответил:
- Я же вам уже сказал, что был пьян. В таком состоянии я понимал только одно: свои
желания, а не то, что следует делать. - Он встал и начал нервно ходить по комнате, - Сейчас
бессмысленно говорить об этом. Мы с вами попали в ужасное положение, моя девочка.
- Могу я поинтересоваться, - спокойно осведомилась мисс Морланд, - кто та леди, с
которой вы помолвлены?
- Мисс Фанни Уайз, - ответил Карлингтон. - О нашем браке было решено много лет
назад. Я не могу взять назад предложение, если не хочу прослыть непорядочным человеком.
Это проклятое объявление уже послано в "Gazett"... и я никак не могу отказаться от него!
Хелен довольно загадочно посмотрела на собеседника и полюбопытствовала:
- Вы любите мисс Уайз, сэр?
- Да дело тут вовсе не в любви, - нетерпеливо покачал головой маркиз. - Наши отцы
договорились об этом браке, когда мы с ней еще под стол пешком ходили. То, что мы
поженимся, когда станем взрослыми, все эти годы было само собой разумеющимся. Вчера я
сделал официальное предложение мисс Уайз, и она его приняла.
- Я полагаю, - задумчиво заметила мисс Морланд, - что ваша ночная
невоздержанность явилась следствием празднования этого события?
Карлингтон рассмеялся не очень приятным смехом.
- Моя невоздержанность, мэм, как вы ее назвали, была всего лишь стремлением
убежать от реальности.
Мисс Морланд задумчиво разглядывала кофейник.
- Если вы не любите мисс Уайз, милорд, зачем же вы сделали ей предложение?
- Ну как вы не понимаете! - раздраженно воскликнул он. - Родители всю жизнь
твердили мисс Уайз, что ей предстоит стать моей женой. Так что мне ничего не оставалось,
как сделать предложение!
- О...-с легким удивлением протянула Хелен Морланд. - А она вас сильно любит?
Карлингтон покраснел.
- Не мне судить об этом. Я полагаю... думаю, она хочет выйти за меня замуж. - На его
губах заиграла сардоническая улыбка, и он добавил: - И да поможет нам с вами Бог, если она
узнает о нашей шутке!
Мисс Морланд налила себе еще кофе.
- Значит, вы намереваетесь бросить меня, сэр? - напрямик спросила она.
- Конечно, нет, - решительно ответил его светлость. - Я хочу передать вас
какой-нибудь почтенной женщине и заставлю вашего брата выплачивать вам денежное
довольствие.
Девушка удивленно подняла брови.
- Но вы сами заявили моему брату, что женитесь на мне, - напомнила она.
Маркиз на мгновение остановился посреди комнаты и в отчаянии воскликнул:
- Но я не могу этого сделать! Бог знает, что при других обстоятельствах я мог бы
жениться на вас, но я не могу бежать с вами в Гретну-Грин в тот самый день, когда в газетах
появится объявление о моей помолвке с Фанни!
Хелен не очень весело улыбнулась и встала из-за стола.
- Успокойтесь, милорд. Я вас только немного... наказала. Я поехала с вами по
одной-единственной причине. Меня ослепил гнев, и я не понимала, что делаю. Я попрошу у
вас только одного: отвезти меня в Лондон, где я найду приют у своей старой гувернантки. -
Она взяла шляпку и добавила: - Думаю... я даже уверена... что она с большой охотой
возьмет меня к себе в пансион преподавать музыку и, может быть, рисование.
Маркиз Карлингтон подошел к окну и, повернувшись к ней спиной, печально произнес:
- Пансион на Королевской площади! Хелен, Хелен... - Он замолчал, закусив губу, и
посмотрел невидящим взглядом на фаэтон, только что подъехавший к гостинице.
Дверца открылась, и из экипажа выглянула молодая леди. Маркиз отпрянул от окна,
словно ужаленный, и испуганно выругался.
Мисс Морланд уже надела плащ и завязывала тесемки. Услышав испуганное
восклицание, она бросила на него вопросительный взгляд.
- Фанни!.. - в ужасе воскликнул маркиз. - О Боже, что же делать?
Мисс Морланд растерянно заморгала.
- Вы наверняка ошибаетесь.
- Ошибаюсь? По-вашему, я не могу узнать свою будущую жену? - яростно зашептал
его светлость. - Говорю вам, это она! Кто-то, наверное, сообщил ей... полагаю, этот дурак
Форт, который вечно везде сует свой нос!
- Но неужели мисс Уайз станет преследовать вас? - испуганно поинтересовалась мисс
Морланд.
- Еще как станет! - угрюмо буркнул маркиз Карлингтон. - Вы ее не знаете! Если с ней
не случится истерики, можно будет считать, что нам повезло. - Он оглянулся по сторонам,
увидел в противоположном конце дверь и поспешил к ней. Она вела в просторный чулан. -
Идите быстрее сюда, моя дорогая, - скомандовал Чарлз Карлингтон. - Я должен еще найти
хозяина гостиницы и предупредить его держать язык за зубами! - С этими словами он
затолкал Хелен Морланд в чулан и быстро направился к другой двери, ведущей в общую
столовую.

Однако маркиз Карлингтон не успел предупредить хозяина "Белого оленя". Когда он
вышел из отдельной гостиной, этот достойный всяческого уважения человек как раз вводил
мисс Уайз в столовую.
Карлингтон понял, что бесполезно отрицать удивительное бегство и приветствовал
прибытие своей возлюбленной с язвительной вежливостью.
- Доброе утро, Фанни! - поздоровался он. - Какой неожиданный и приятный сюрприз!
Мисс Уайз была маленькой пухленькой девушкой лет девятнадцати с огромными
карими глазами и пышными темными локонами. При виде его светлости она выронила
прекрасную муфту из тафты и прижала руки к груди.
- Ты!.. - с отвращением воскликнула девушка. - Карлингтон, вы здесь!
Маркиз подошел к ней, развязно пожал руку и сердито проговорил:
- Только, пожалуйста, давай обойдемся без нюхательных солей. Пройдем в отдельную
гостиную!
Мисс Уайз театрально застонала.
- Как вы могли, Чарлз? О, я так жалею, что не умерла!
Маркиз почти силой втащил невесту в гостиную и захлопнул дверь прямо перед носом
любопытного владельца "Белого оленя".
- Я смотрю, ты не стала напрасно тратить время, Фанни, - заметил его светлость. -
Хочешь заранее подготовить меня к тому, что ждет в будущем? И это в тот самый день, когда
в газетах появится объявление о нашей помолвке!
- Не говори мне этого! - гневно задрожала мисс Уайз, которая, судя по всему, обожала
театральные эффекты. - Я так расстроена, так...
- Знаю, знаю, - перебил девушку маркиз, - Но поверь мне, ты бы поступила гораздо
разумнее, если бы осталась дома!
Мисс Уайз сидела обессиленно на стуле, однако услышав последние слова жениха,
вновь вскочила на ноги и возмущенно воскликнула:
- Нет! Никогда! Вы меня слышите, Карлингтон? Никогда!
- Я хорошо вас слышу, - спокойно кивнул его светлость. - Так же, полагаю, как и все
остальные обитатели этого заведения... Мне много хочется тебе сказать, но сейчас не время
для серьезного разговора. Моя единственная цель - во что бы то ни стало избежать скандала.
Объяснения... Согласен, объяснить мое поведение будет довольно трудно, но этим я собираюсь
заняться позже!
- Мне абсолютно все равно, будет или не будет скандал! - гневно провозгласила мисс
Уайз. - Пусть люди говорят, что хотят. Мне нет никакого дела до сплетен! Но то, что я
нашла вас здесь... что вы... О, это так жестоко, Карлингтон!
Прости, Фанни! - извинился маркиз. - Конечно, правда покажется тебе невероятной, но
я обещаю рассказать все, как было. Успокойся и я отвезу тебя обратно в город...
- Не дотрагивайтесь до меня! - отступая, вскрикнул мисс Уайз. - Никуда вы меня не
отвезете! Я не поеду с вами!
- Не будь дурой! - раздраженно проговорил маркиз Карлингтон. - Я тебя
предупреждаю, сейчас не время играть передо мной комедию! Я отвезу тебя домой и
постараюсь замять скандал, но я не намерен подыгрывать тебе и помогать устраивать сцену.
Мисс Уайз горько разрыдалась.
- Наверное, ты очень рассердился на меня, - всхлипывая, проговорила она. - Знаю, я
вела себя плохо, но честное слово, я ничего не могла с собой сделать. Я хотела действовать
разумно... действительно собиралась, Карлингтон!.. но я не могу вынести этой пытки! О, вы
не понимаете! У вас совсем нет р... разума!
Маркиз сильно побледнел и ответил:
- Не расстраивайся ты так, Фанни. Клянусь, в этом нет необходимости. Это
всего-навсего шутка, которая ничего не значит. Когда мы поженимся, у тебя не будет
поводов для жалоб, можешь мне поверить!
- Я не могу! - в отчаянии воскликнула Фанни Уайз. - Вы не отвезете меня домой!
Карлингтон устало и терпеливо посмотрел на нее.
- Тогда, может, ты расскажешь мне, что собираешься делать? - сухо осведомился он.
Мисс Уайз опустила платок и храбро посмотрела на жениха.
- Я еду в Гретну-Грин! - отважно объявила она. - И никакие ваши слова меня не
остановят!
- Ты что, совсем спятила? - рассвирепел Чарлз Карлингтон. - Ни о какой Гретне-Грин
не может быть и речи! И даже если бы это было возможно, зачем тебе туда ехать, ума не
приложу?
- Я хочу выйти замуж в Гретне-Грин! - в восторге ответила мисс Уайз.
- О нет, только не это! - воскликнул маркиз Карлингтон. - Хотя это очень в вашем
стиле - сделать все возможное, чтобы возвысить самое простое и обыденное до уровня
трагедии. Если вы так твердо намерены ехать в Гретну, то поедете одна!
Мисс Уайз вскрикнула.
- О Господи, а что вы собираетесь делать? - закричала она, бросилась к Карлингтону и
схватила его за руку. - Чарлз, я вас умоляю, будьте снисходительны!
Маркиз освободил руку и посмотрел на нее сверху вниз, не скрывая своего изумления.
Даже если предположить, что деушка была на грани истерики, ее поведение казалось ему
непостижимым. Он собирался поинтересоваться причиной последней вспышки Фанни, когда
дверь в гостиную распахнулась и в комнату вошел молодой человек в зеленом пальто. Он
остановился на пороге и с вызовом посмотрел на маркиза Карлингтона.

Его осанка, но не костюм, выдавали в нем военного. На вид ему казалось лет двадцать
пять. У него было свежее и приятное лицо, а волнистые каштановые волосы уложены в
прическу под названием "Брут", которую ввел в моду мистер Браммел.
Чарлз Карлингтон повернул голову, чтобы получше разглядеть незнакомца, и
язвительно сообщил:
- Да будет вам известно, мой дорогой сэр, что это отдельная гостиная!
Мисс Уайз отпустила руку маркиза Карлингтона и бросилась к молодому джентльмену,
на чьей мужественной груди, судя по всему, собиралась упасть в обморок.
- Генри! - воскликнула она. - Это и есть Карлингтон!
Генри бросил на маркиза понимающий взгляд и произнес серьезным голосом:
- Я так и понял, поскольку никем иным он просто не может быть. Прошу вас, не
беспокойтесь... Милорд, я должен попросить вас оказать мне любезность. Я хочу поговорить
с вами с глазу на глаз!
- О нет, только не это! Он убьет тебя! - закричала мисс Уайз, хватая Генри за рукав.
Маркиз изумленно поднес к лицу руку и потребовал ответа:
- Кто вы такой, черт побери?
- Не думаю, что мое имя известно вашей светлости, но меня зовут Добелл... Генри
Добелл, пехотный капитан. Я приехал в Англию в отпуск с полуострова. Вполне сознаю, что
мое поведение может показаться вам дерзким и вы можете обвинить меня в
невоспитанности. И все же, милорд, я уверен, что после объяснения любой разумный
человек обязательно должен...
Маркиз Карлингтон прервал этот поток красноречия, подняв руку.
- Капитан Добелл, вы когда-нибудь были сильно пьяны? - сурово осведомился он.
- Пьян, сэр? - растерянно переспросил захваченный врасплох капитан.
- Да, именно пьян! - рявкнул маркиз. Капитан Добелл откашлялся и сказал:
- Ну, сэр, ну... По-моему, каждый мужчина в то или иное время...
- Так были или не были? - прервал его маркиз.
- Да, сэр, был.
- Тогда вам должно быть известно, как у меня сейчас раскалывается голова! А посему
прошу вас освободить меня от длинных речей и рассказать самыми простыми словами, что
вы здесь делаете, - потребовал Карлингтон.
Мисс Уайз, которая оказалась как бы не у дел, решила воспользоваться
подвернувшейся возможностью и вернуться на сцену.
- Я люблю его! - воскликнула она.
- Даже если вы его на самом деле любите, все равно не стоит вешаться ему на шею! -
жестоко заметил маркиз Карлингтон. - Он ваш родственник, которого вы сочли возможным
вовлечь в это дело?
- Родственник? Генри никакой не родственник, - обиделась мисс Уайз. - Он мужчина,
которого я люблю.
- Мужчина, которого вы...- маркиз оборвал себя на полуслове, и на его лице появилось
выражение, говорящее о том, что наконец-то он все понял. - О Господи, неужели вы с ним
бежите в Гретну-Грин, чтобы тайно обвенчаться?
- Но... но вы же сами все прекрасно знаете, - неуверенно ответила Фанни Уайз.
Маркиз, с трудом устоявший на ногах от этого совершенно неожиданного поворота
событий, кое-как взял себя в руки и двинулся к влюбленным.
- Нет-нет, я и понятия не имел, что у вас на уме, - покачал он головой. - Я подумал...
хотя, какая теперь разница, о чем я подумал!.. Позвольте мне предложить вам самые искренние
поздравления! Значит, вы направляетесь в Гретну-Грин? Тогда послушайте моего совета:
не тратьте времени напрасно. Мне даже кажется, что вам следует немедленно отправиться в
путь. Неужели вы не понимаете, что за вами может быть погоня?
- Но разве не вы гонитесь за нами, сэр? - спросил изумленный капитан.
- Нет-нет, ничего подобного! - возразил маркиз Карлингтон, схватил его руку и горячо
потряс. - Меня вы опасаетесь совершенно напрасно, мой дорогой друг. Напротив, я желаю
вам самого большого счастья, какое только можно вообразить.
- Самого большого счастья? - с негодованием вскричала мисс Уайз. - Неужели вы
забыли, Карлингтон, что мы с вами помолвлены?
- С Генри вы будете более счастливы, чем со мной, - заверил девушку повеселевший
маркиз. - Но объявление о нашей помолвке появится сегодня в "Gazett"...
- Пусть подобная мелочь вас не тревожит. Неужели вы позволите какому-то газетному
объявлению стать на пути у настоящей любви? - с напускной строгостью поинтересовался
маркиз. - Я немедленно дам опровержение. Ни о чем не беспокойтесь, предоставьте все мне!
- Неужели вы не хотите жениться на мне? - не веря своим ушам, спросила мисс Уайз.
- Даже в... Нет, не хочу, когда ваше сердце принадлежит другому мужчине! - уверенно
ответил Карлингтон.
- Но мама сказала... и ваша мама тоже твердила, что я должна принять ваше
предложение, поскольку вы безумно в меня влюблены. К тому же решение о нашем браке
было принято много лет назад, и с тех пор он считался давно решенным делом. Но только
согласившись на ваше предложение, я тут же поняла, что глубоко ошиблась, послала за
Генри и...
- Совершенно правильный и очень разумный поступок, - одобрительно кивнул его
светлость. - Единственное, о чем я могу сожалеть, так это о том, что вы не послали за Генри
до того, как я написал объявление в "Gazett". Но что сейчас вспоминать об этом? Для вас
сейчас самое главное - не терять напрасно времени и немедленно отправляться в путь.

Капитан Добелл, который озадаченно смотрел на его светлость, растроганно
воскликнул:
- Сэр, ваше благородство делает вам честь! Не вы, а мы должны объяснить поведение,
которое могло показаться вам предательским!
- Нет-нет! Пожалуйста, ничего мне не объясняйте, - взмолился Чарлз Карлингтон. -
Знаете ли, у меня сейчас не очень ясная голова. Лучше позвольте мне проводить вас к вашему
фаэтону!
Капитан Добелл обнаружил, что его вежливо, но тем не менее твердо подтолкнули к
двери. Он направился было к выходу, потом задержался и сказал:
- Но мы остановились в "Белом олене", чтобы позавтракать, сэр.
- Ни о каком завтраке сейчас не может быть и речи! - решительно возразил
Карлингтон. - В любой момент может нагрянуть погоня, и тогда вам придется распроститься
с Фанни. Вы должны садиться в экипаж и на всех парах мчаться в Гретну-Грин.
Одна мысль, что ее отнимут у бравого капитана, вернула мисс Уайз прежние страхи, и
она добавила свои мольбы к настоятельным требованиям его светлости. Капитана Добелла,
пытающегося негромко и нерешительно протестовать, быстро вывели из гостиницы и со
словами, что сейчас не время думать о еде, усадили обратно в фаэтон. Тут Добелл
предпринял еще одну попытку объяснить Карлингтону мотивы своего бегства с Фанни, но
повинуясь знаку маркиза, форейторы взмахнули кнутами, и фаэтон покатил по улице.
Капитан все никак не мог угомониться. Он высунулся из окна и что-то прокричал его
светлости, однако Карлингтон не сумел ничего разобрать, кроме слов "вечная
благодарность" и "в неоплатном долгу".
Маркиз вернулся в гостиницу и прошел через общую столовую в гостиную. Мисс
Морланд уже выбралась из чулана и стояла у стола, изо всех сил сдерживая смех.
- Все слышали, Хелен? - спросил Карлингтон.
- Да. Я не могла не услышать, - торжественно ответила она, улыбаясь.
- Мы должны немедленно вернуться в Лондон, - заявил его светлость.
- Да, должны, - согласилась мисс Морланд.
- Во-первых, я хочу переодеться. А во-вторых, все эти разговоры о поездке в
Гретну-Грин - сущий вздор! Я не собираюсь жениться в компании с этой ненормальной
парочкой. Мы должны получить особое разрешение.
- Но мы не собираемся жениться, - покачала головой Хелен Морланд. - Все, что
произошло вчера ночью, было не что иное, как самая обыкновенная шутка. Я обезумела от
злости... я никогда не собиралась уезжать с вами!
- Вы должны были уехать со мной, - покачал головой Чарлз. - Я вас выиграл в честной
игре, и теперь вы моя.
Мисс Морланд передернула плечами.
- Но...
- Хелен, вот уже много месяцев я люблю вас, и вы это знаете, - сказал Карлингтон.
- О... - пробормотала мисс Морланд и негромко всхлипнула. - Временами мне
действительно казалось, что я не... не безразлична вам, но, конечно же, наш брак
невозможен!
- Вы так думаете? - угрюмо осведомился маркиз Карлингтон. - Ну что ж, посмотрим!
Его светлость двигался так быстро, что мисс Морланд показалось, будто он налетел на
нее, как хищная птица. У нее совсем не оказалось времени для бегства, и она совершенно
неожиданно очутилась в его сильных объятиях. Маркиз принялся так неистово целовать
девушку, что у нее не было сил протестовать. Наконец маркиз перестал целовать ее, но не
показывал ни малейшего желания отпустить. Он посмотрел сверху вниз в ее глаза и
угрожающе спросил:
- Ну? А теперь вы согласны выйти за меня замуж?
Мисс Морланд, сделав вид, что напугана таким обращением, покорно наклонила
голову.
Джорджетт Хейер
Розовое домино

Глава 1

Это было шелковое домино, того оттенка розы, который так идет брюнеткам. Один из
лакеев внес коробку в Голубой салон великолепного дома на Гровнор-сквер, где мисс
Рексхем разгадывала шараду-комплимент, которую прислал ей один из поклонников.
Шарада тут же была отложена: мисс Рексхем бросилась к коробке и подняла крышку.
Домино было упаковано в бесконечные слои тонкой бумаги, которая посыпалась на пол,
когда мисс Рексхем вынимала домино. Мисс Рексхем восторженно ахнула и приложила
плащ к себе, взглянув в одно из высоких зеркал, проверяя, насколько он ей к лицу. Он был ей
очень даже к лицу - в этом на самую дорогую в Лондоне модистку можно было положиться!
Где-то на полу, среди вороха бумаг, лежал и довольно ошеломительный счет, но мисс
Рексхем это не тревожило. Счета ничего не значат для Рексхемов из Лайонс-Холл.
Конечно, пока ты несовершеннолетняя, приходится существовать на небольшие
карманные деньги, которых частенько не хватает. Но это тоже не слишком страшно,
поскольку на выручку всегда приходит мама или в крайнем случае Джайлз. Но только в
крайнем случае. Брат, который на восемь лет старше вас и к тому же - ваш законный опекун,
не может считаться идеальным банкиром. Он еще никогда не отказывался уплатить долги, но
имело место несколько достаточно неприятных сцен, особенно одна, когда мисс Рексхем
проиграла в карты довольно большую сумму, делая крупные ставки, - об этой сцене
вспоминать не хочется. Девушка дрожала несколько часов, опасаясь, что ее сошлют в
Лайонс-Холл под присмотр старой гувернантки, а у маменьки, которой досталось, кажется,
даже сильнее, начались сильнейшие спазмы. Мисс Рексхем простили, но она по-прежнему
считала ужасно гадким со стороны Джайлза, что он пожалел для нее несколько жалких сотен
из тридцати тысяч ежегодного дохода.

Однако сейчас все это было забыто: ее отвлек новый всепоглощающий интерес. Все
еще прижимая к себе розовое домино, мисс размышляла, насколько оно понравится ее
новому поклоннику, и пришла к заключению, что понравится, если ему вообще может
что-нибудь нравиться.
Она настолько погрузилась в эти приятные раздумья, что не услышала, как позади нее
открылась дверь, и не подозревала, что находится не одна, пока голос, заставивший ее
буквально подскочить на месте, сухо не произнес:
- Очаровательно!
Мисс резко повернулась, инстинктивно скомкав домино.
- Ох! Я думала, ты ушел! - ахнула она.
Мистер Рексхем закрыл дверь и направился к сестре. Это был высокий мужчина с
черными как вороново крыло волосами и проницательными серыми глазами. Его
внушительный вид никак не был связан с тем, как он одевался - поскольку одевался он
небрежно. Конечно, сюртуки ему шил Штульц, ко портному никогда не дозволялось в
полной мере проявить свой гений. Мистер Рексхем предпочитал надевать сюртуки без
помощи камердинера и был настолько равнодушен к требованиям моды, что в тот момент,
когда все лондонские щеголи выходили в панталонах и ботфортах, можно было держать
пари на все капиталы банков Англии, что он появится из бокс-клуба Джексона в бриджах и
сапогах, с небрежно повязанной вокруг шеи косынкой а-ля Джим Бельчер. Человека менее
значительного за такое сурово осудили бы в обществе, но если ты - Рексхем из Лайонс-Холл,
то все, что бы ты ни сделал, получит одобрение света.
- Это... это платье, которое я вчера выбрала, - сказала Летти.
- Ты считаешь меня простофилей? - отозвался Джайлз. - Это домино. - Он поднял с
пола счет от мадам Салестин, и брови его поползли вверх. - И очень даже дорогое домино!
- Я уверена, что у меня нет причин не покупать дорогих вещей! - проговорила Летти,
надеясь уйти от объяснений.
- Никаких, но стоит ли столько платить за вещь, которую ты не наденешь?
На ее очаровательное личико хлынула краска.
- Надену! Я его надену! - объявила мисс.
- Я уже сказал тебе, милая моя сестра, что я не позволю тебе ехать на маскарад в
Пантеон, тем более в обществе авантюриста-военного.
В глазах ее сверкнул гнев.
- Как ты смеешь говорить такое? Ты никогда Эдвина и в глаза не видел!
- Похоже, что он об этом хорошенько позаботился, - ответил мистер Рексхем, скривив
губы.
- Это неправда! Он был бы очень рад познакомиться с тобой! Но я запретила ему это,
потому что знала, какой ты будешь противный!
В этот момент дверь открылась и вошла поблекшая дама, которая произнесла слабым
голосом, под стать своему неземному облику:
- О, вот ты где, радость моя. Если мы собираемся посетить выставку... Ах, это ты,
Джайлз?
- Как видите, мама. Пожалуйста, отложите ваш визит на выставку и посмотрите на
это! - С этими словами Джайлз выдернул у Летти из рук домино и потряс им перед матерью.
Леди Альбиния Рексхем, почувствовав приближение сцены, которая может оказаться
опасной для ее подорванного здоровья, упала в кресло и начала рыться в ридикюле в поисках
флакончика с нюхательными солями.
- О Боже, - вздохнула она. - Милое мое дитя, если твой брат так настроен против
этого, то не думаешь ли ты...
- Нет! - заявила Летти. - Джайлз настроен против всего, что бы я ни хотела сделать,
и... и против всех джентльменов, которые мной восхищаются!
- И не без причины, - парировал Джайлз. - Ты меньше года выезжаешь в свет, девочка
моя, а мне уже пришлось отшивать не меньше восьми общеизвестных авантюристов!
- Эдвин - не авантюрист!
- Правда, Джайлз, по-моему, это прекрасный молодой человек, - вмешалась леди
Альбиния.
- Позвольте напомнить вам, мэм, что то же самое вы говорили об Уинфортоне!
- Конечно, хотелось бы, чтобы он служил не в пехотном полку, - слабым голосом
произнесла ее милость, - но происхождение у него вполне достойное! Признаюсь, я могла
бы пожелать, чтобы милая Летти нашла себе более блестящую партию, но...
- Ну нет! Я выйду замуж за Эдвина и буду следовать за полком! - объявила Летти.
Брат кинул на нее наполовину смеющийся, наполовину раздосадованный взгляд:
- Я пожалел бы любого нищего лейтенанта пехоты, которому в жены досталась бы ты,
моя милая!
- Но как только он женится на Летти, - напомнила ее милость не совсем кстати, - он
уже не будет нищим, Джайлз!
- Вот именно, - согласился тот саркастически.
- Ты несправедлив! - воскликнула Летти. - Тебе просто хочется, чтобы я выгодно
вышла замуж, а мое счастье тебя не волнует.
- В настоящее время, - ответил Джайлз, - я вовсе не хочу, чтобы ты выходила замуж.
Когда ты перестанешь воображать, что влюблена в каждого встречного, который начинает за
тобой ухаживать, - тогда да! Я бы хотел, чтобы ты удачно вышла замуж.
- Тогда я не понимаю, почему ты сам не женишься! - вскипела Летти. - Надо думать,
тебе расставляют сети не меньше двадцати подходящих невест!
- Ты мне льстишь, - хладнокровно ответил сэр Рексхем.

- Ах нет, это совершенно верно, Джайлз, - уверила его мать. - И мне хотелось бы
видеть, как ты обзаведешься семьей. У Росуэлла есть дочка, или...
- Ах нет, мама! - воскликнула Летти сердито. - Джайлз не ухаживает за дочерьми
графов! Он выберет себе в жены крошечную девчушку в старомодной шляпке и черной
шубке!

Глава 2

Худые щеки Джайлза чуть покраснели, но он ничего не сказал. Леди Альбиния с
глубоко изумленным видом воскликнула:
- Милое мое дитя, я не понимаю, что ты хочешь этим сказать!
- Это - ужасно несправедливо! - заявила Летти с рыданием в голосе. - Джайлз не
желает разговаривать с моим дорогим Эдвином, потому что у него нет ни титула, ни
состояния, но я прекрасно знаю, что, если бы он смог обнаружить, где она живет, он сделал
бы предложение этому ничтожеству, а она даже ни разу не была на ассамблее в Алмаке
или... или еще где-то, где можно увидеть благородную даму!
- Твое воображение столь же необузданно, как и твой язычок, - резко проговорил
мистер Рексхем.
- Но о чем идет речь? - вопросила озадаченная леди Альбиния.
- Вполне законный вопрос, - ответил ее сын. - Надеюсь, ты собираешься нас
просветить, Летти: кто это ничтожество, которое ты назначила мне в невесты?
- Ты прекрасно знаешь, что я говорю о той девушке, которую сбил экипаж на
Бонд-стрит, когда мы с тобой шли в библиотеку Хукхема! Можешь пытаться меня провести,
но я-то знаю, почему ты был настолько любезен, что сопровождал меня в Алмак три раза за
этот месяц, и почему начал каждый день ездить на фаэтоне в парк! Ты пытаешься ее найти,
потому что был так поражен "ее несравненно милым личиком", что совершенно потерял
голову и даже не узнал ее имени!
Леди Альбиния перевела удивленный взгляд на своего сына. Тот коротко хохотнул:
- Очередная фантазия Летти, мэм! На самом деле какая-то девушка имела несчастье
быть сбитой двуколкой, а я оказал ей посильную помощь. Если бы я не подоспел, то она
была бы серьезно ранена. Но к счастью, она только была немного оглушена. Уверен, что
случившееся убедило ее, как глупо выходить на дорогу, не удостоверившись, что вблизи в
эту минуту нет экипажа.
Летти, с возмущением слушавшая это повествование, вскричала:
- Как ты можешь, Джайлз! А ведь ты внес ее в библиотеку, велел мне бежать к
аптекарю и сказал человеку из двуколки просто грубейшим тоном, что ему и ослом нельзя
править! Да, и если бы девушка тебе позволила, ты отвез бы ее домой, бросив меня
посредине Бонд-стрит!
- Если бы девушку не сопровождала служанка, то, вероятно, мне следовало бы это
сделать, - отозвался Джайлз хладнокровно. - Насколько я понял, этот полет фантазии
должен был отвлечь мое внимание от твоих планов. Выслушай меня, Летти: я не позволю
тебе ехать на маскарад в Пантеон ни при каких обстоятельствах, а тем паче в обществе
неизвестного пехотного офицера! - Он перевел взгляд на свою родительницу и добавил: -
Должен заметить, мэм, меня изумляет то, что вы могли дать согласие на такое неприличное
мероприятие.
Леди Альбиния взялась за свои нюхательные соли.
- Но, право же, Джайлз, ты просто не разобрался, как все должно было быть! Дело в
том, что замужняя сестра мистера Ледбери должна была сопровождать Летти. Она была
настолько любезна, что, как и положено, написала мне письмо с уверениями, что будет за
ней как следует присматривать. Они собирались ехать небольшой компанией, и Летти
пригласили отобедать в доме этой миссис Крю, перед тем как ехать в Пантеон. Но, конечно,
если ты это не вполне одобряешь, я уверена, что она откажется от своих намерений!
- Нет! Нет! - с жаром возразила Летти.
- Если у тебя есть хоть капля здравого смысла, то ты откажешься! - отозвался ее
брат. - Вспомни, что тебе еще два года быть под моей опекой. Выбрось из головы этого
своего нового почитателя, потому что, если ты этого не сделаешь, я тебя честно
предупреждаю: я найду способ тебя заставить от него отказаться. - Джайлз замолчал,
довольно мрачно глядя на обращенное к нему возмущенное личико. Через секунду его лицо
смягчилось, и он сказал: - Ну же, Летти, не глупи. Право же, эти маскарады - несколько в
дурном вкусе, Будь умницей, а я вместо этого свожу тебя в театр!

Глава 3

По своем уходе мистер Рексхем оставил сестру непокорной, а мать - переполненной
опасениями. На обличительную речь Летти она смогла ответить только:
- Да, конечно, радость моя, но ты же знаешь Джайлза! Я предупреждала тебя, как все
будет. Он никогда не допустит, чтобы ты вышла замуж за ничтожество!
- Я не допущу, чтобы Джайлз помыкал мною! - заявила Летти. - Мне прекрасно
известно, что ему хочется, чтобы я вышла замуж по его выбору - за Ротбери, надо
полагать! - но я этого не сделаю? Я знаю, что никогда не полюблю никого, кроме Эдвина!
Леди Альбиния огорченно забормотала:
- Милочка, не надо так говорить! Джайлз никогда не позволит тебе такой мезальянс! И
надо сказать, Летти, по-моему, было очень недальновидным с твоей стороны так раздражать
его этой твоей глупой историей!

- Мама, я могу дать вам клятву, что он был настолько очарован той девушкой, что я
едва признала в нем своего брата! И он правда сказал, что у нее "несравненно милое
личико".
- Очень может быть, дорогая, но тебе следовало бы знать, что такие увлечения
свойственны мужчинам и не ведут к браку! Если ты думаешь, что ЭТО входило в его
намерения, то ты просто маленькая глупышка! Он даже еще более гордый, чем его покойный
папа, а тот, знаешь ли... Ладно, не будем об этом! Но Рексхемы ВСЕГДА заключают
прекрасные браки. Это просто вошло у них в привычку!
Летти ничего больше не сказала, но, забрав с собой домино, вышла.
Тем временем мистер Рексхем ушел из дома. Он вернулся только около семи, и его
встретили ошеломляющей вестью: мисс Летти, вместо того чтобы сидеть у себя в туалетной
комнате, несколько минут тому назад уехала в наемном экипаже.
- По какому адресу? - с опасным спокойствием поинтересовался мистер Рексхем.
Никогда еще дворецкий не был так счастлив, признаваясь в том, что не имел никакого
отношения к поступкам своей молодой госпожи. Никому из слуг не поручалось нанять
карету: если бы одна из горничных случайно не выглянула в окно как раз в тот момент, когда
мисс Летти садилась в экипаж, то никто бы вообще не знал, что она уехала из дома.
Мистер Рексхем поднимался в туалетную комнату матери, стремительно шагая через
две ступеньки. Он застал ее отдыхающей на кушетке и, совершенно не думая о ее слабых
нервах, потребовал ответить, знает ли она, что ее дочь ушла из дома таким образом, который
нельзя охарактеризовать иначе как "тайком".
На ее лице отразилось изумленное отчаяние, послужившее ему ответом. С трудом
сдержав желание резко укорить ее за небрежное отношение к своим материнским
обязанностям, в результате чего Летти смогла ускользнуть из дома, мистер Рексхем
отрывисто потребовал, чтобы родительница снабдила его адресом миссис Крю.
- Джайлз, - запротестовала ее милость, - но ты же не можешь забрать сестру во время
обеда!
- Нет, могу, - отозвался мистер Рексхем.
Увидев, что он пылает гневом, леди Альбиния снова упала на подушки и проговорила
тоном умирающей:
- Я чувствую, что у меня начинаются спазмы!
- Сообщите мне адрес миссис Крю, мэм, и я оставлю вас наедине с ними!
- Но я не знаю ее адреса, - проныла ее милость, перепугавшись до полусмерти. - Я не
сохранила ее письмо - зачем оно мне? И я не помню ее адреса, если не считать того, что он
совершенно приличный, потому что, будь это не так, я бы обратила на это внимание!
Сдержав себя видимым усилием воли, мистер Рексхем покинул комнату матери.
Он отобедал в одиночестве: дворецкий уведомил его, что ее милость попросила в свою
комнату чашку бульона. Поскольку его мать поступала так всегда, когда сталкивалась с
какими-нибудь проблемами, мистер Рексхем не был ни удивлен, ни встревожен. Он в
хмуром молчании съел обед и затем, поднявшись в свою комнату, вызвал камердинера. Не
прошло и часа, как, облаченный в атласные штаны до колен и черный сюртук,
свидетельствующие о том, что светский джентльмен направляется на вечер, мистер Рексхем
вышел из дома с полумаской в кармане и перекинутым через руку старым черным домино,
извлеченным на белый свет из глубин гардероба.

Глава 4

Пантеон, расположенный к югу от Оксфорд-стрит, был величественным зданием,
украшенным в стиле, внушавшем отвращение человеку со вкусом. Он состоял из большой
анфилады салонов и бальной залы - громадного прямоугольного помещения с расписанным
потолком, приподнятой площадкой для музыкантов и многочисленными ложами и
альковами. С потолка свисали хрустальные люстры - люстры были и на всех средневековых
арках по краям залы, всюду были блеск и позолота. Первоначально его посещали люди из
высшего света, но, когда прежнее здание сгорело дотла и было воздвигнуто новое, там
собиралось общество, которое едва ли можно было назвать избранным, так что мистер
Рексхем был совершенно прав, запрещая сестре туда ехать.
Хотя он появился там еще достаточно рано, бальная зала была битком набита
странными людьми: одни - в домино, другие - в исторических костюмах, но все - в масках, а
многие позволяли себе вольности, которые считали вполне допустимыми. Несколько минут
понаблюдав за кадрилью, мистер Рексхем решил, что его сестра еще не появилась, так как он
хоть и видел двух дам в розовых домино, но одна была слишком высокой, а другая, сбросив
капюшон, встряхнула светлыми кудрями. Джайлз начал прохаживаться по салонам, успешно
отразив попытки двух леди, известных красоток Ковент-Гардена, вовлечь его во флирт.
Прошел уже почти час, и празднество приобрело несколько непристойный характер,
когда мистер Рексхем вдруг заметил Летти. Капюшон закрывал ее голову, но он увидел
мелькнувшие темные кудри и узнал невысокую стройненькую фигурку. Она вальсировала с
крупным мужчиной в фиолетовом домино, и единственное, что принесло ее брату некоторое
удовлетворение, было очевидное отсутствие всякого удовольствия с ее стороны.

Прислонившись своими широкими плечами к одной из разукрашенных колонн и скрестив
руки на груди, Джайлз наблюдал, как сестра кружит по залу, и очень скоро понял, что ее
партнер (как он подозревал, слегка навеселе) навязывает ей ухаживания, которые ей
чрезвычайно неприятны. Мистер Рексхем решил, что это послужит Летти хорошим уроком и
пойдет на пользу. Джайлз хотел еще какое-то время понаблюдать, не вмешиваясь, но вдруг
Летти вырвалась из рук своего партнера и поспешила прочь - а тот бросился за ней.
Пробившись сквозь толпу зевак у края залы, мистер Рексхем оказался рядом с ними как раз в
тот момент, когда Фиолетовое Домино поймало ее за талию и проговорило со смехом:
- Ты от меня не улизнешь, маленькая недотрога!
Положив руку ему на плечо, мистер Рексхем оттолкнул незнакомца в сторону. Девушка
была потрясена и дрожала как осиновый лист. Испугавшись, как бы она не потеряла
сознание, Джайлз подтолкнул ее к алькову, коротко приказав:
- Сядь!
При звуке его голоса девушка заметно вздрогнула и ахнула.
- Да, девочка моя, это я! - очень сухо проговорил мистер Рексхем и повернулся к
обладателю фиолетового домино.
Голосом, подтвердившим предыдущее предположение мистера Рексхема относительно
его подпития, Фиолетовое Домина пожелало узнать, что, черт побери, он хочет этим сказать.
- Я хочу этим сказать, - ответил мистер Рексхем, - что если ты, мой красавчик, не
исчезнешь отсюда сию же минуту, то я с величайшим наслаждением тебя отделаю.
Фиолетовое Домино инстинктивно отпрянуло, но овладело собой и возмущенно
произнесло:
- Дьявольщина, какое у вас право мешать человеку?
- Позвольте сообщить вам, - сказал мистер Рексхем, - что я - брат этой леди!
- Б-брат? - ошеломленно переспросил обладатель фиолетового одеяния. - Но я не...
Проклятие, откуда мне было знать?
Он постоял мгновение в нерешительности, разглядывая его сквозь прорези маски,
потом, пробормотав что-то невнятное, исчез.
Мистер Рексхем ощутил, что к его рукаву прикасаются женские пальцы. Согнув руку,
он устроил на ней маленькую ручку сестры. Она так сильно дрожала, что Джайлз сдержал
возмущенные слова, готовые слететь с языка, и только сказал:
- Видишь, Летти, я не такой вздорный, как ты считала. Пойдем, я отвезу тебя домой, и
мы забудем про твоего военного поклонника.
Мисс, ничего не ответив, покорно отправилась с ним в вестибюль. Здесь было
совершенно пусто. Мистер Рексхем заметил:
- Я отправил карету домой, так что мне надо выйти за извозчиком. Пойди надень свой
плащ. Трястись нечего: я не такое уж чудовище!

Глава 5

- Конечно, - в полном смятении проговорило Розовое Домино. - Но я... я не ваша
сестра, сэр!
Джайлз уже отошел, но при этих словах резко повернулся и изумленно всмотрелся в
леди. Нетерпеливым движением он сорвал с себя маску и вдруг страшно побледнел. Его
глаза яростно впились в ее лицо.
- Снимите маску! - решительно приказал он. - Я знаю ваш голос. Ведь мне же
действительно знаком ваш голос!
Подняв руки, она развязала маску.
- И ваш мне знаком, - просто отозвалась она. - Вы... вы все время спасаете меня от
последствий моего легкомыслия, сэр!
Джайлз обнаружил, что смотрит в несравненно прелестное личико. Оно имело форму
сердечка, улыбающиеся серые глаза, ответившие на его взгляд смущенно, но прямо, и
нежные полненькие губки. Забыв о присутствии скучающего швейцара, мистер Рексхем
схватил леди за руки, проговорив:
- Вы! О, дорогая, где же вы прятались? Я вас искал повсюду! Какой я олух, что даже не
узнал вашего имени!
Девушка покраснела и потупилась.
- Я тоже не знаю вашего, сэр, - отозвалась она, стараясь говорить непринужденно.
- Я - Джайлз Рексхем. А вы?
Его имя ничего ей не сказало. Но она ответила:
- Рут Уэлборн. Я не пряталась, только, когда мы впервые встретились, я все еще была в
трауре по отцу, поэтому, видите ли, до этого времени не выезжала. Вы меня и правда
искали?
- Везде! - подтвердил он, все еще сжимая ее руки. - Я уже отчаялся! Где вы живете? Я
не хочу еще раз потерять вас!
Она тихо засмеялась:
- Какой вы смешной! На Харли-стрит, у моего дяди: он был так добр, что взял меня к
себе, когда умер мой отец.
Джайлз никогда не слышал ни об одном Уэлборне. Судя по адресу, ее дядюшка скорее
всего - банкир, или торговец, или индийский набоб. Сознание Рексхема мельком отметило
такую возможность, но тут же отбросило ее как не имеющую никакого значения.
- Но что, скажите мне, ради Бога, вы делали на маскараде в Пантеоне? - возмутился
он. - И к тому же в таком обществе! Уж не хотите ли вы сказать, что сюда вас привез дядя?
- Ах, нет-нет! - быстро возразила девушка. - Право же, я не думаю, чтобы они с тетей
знали, что тут происходит, потому что они мало бывают в обществе.
- Тогда как вы оказались здесь?
Похоже, что ее не возмутил его допрос, но она ответила не сразу. А помолчав, с
некоторым трудом проговорила:
- Эту поездку устроил сэр Годфри Клейнз. Это он был в фиолетовом домино. Меня
пригласила его кузина, некая миссис Уорксоп, а тетя настаивала, чтобы я не отказывалась.

Видите ли, сэр... у... у меня нет приданого, а у моей тети - три собственные дочери, и
старшая начнет выезжать на будущий год. Маловероятно, чтобы ей хотелось при таких
обстоятельствах заниматься еще и мною.
- Я понимаю! - отозвался Джайлз, крепко сжимая ее руки. Глаза мисс Рут были
опущены, но тут она их подняла и добавила:
- Ах, только вы не должны думать, что ко мне были недобры! Это не так! Я росла в
деревне, и, может быть, я старомодна, что мне не нравятся... Но я еще никогда так не была
рада, сэр, как в тот момент, когда вы пришли мне на выручку!
Джайлз наконец выпустил ее руки.
- Вам нужно одеться, - улыбнулся он ей. - Я отвезу вас в дом вашего дяди.
- Миссис Уорксоп! - пролепетала она. - Не следует ли мне...
- Нет. Она не позаботилась о вас как следует, так что вы не обязаны быть с ней
вежливой.
- Ваша сестра! Как я поняла, она тоже туг. Я не должна...
- Это неважно, - прервал ее мистер Рексхем. - Если она и здесь, то не я ее привез.
Идите делайте, что я сказал. И не думайте, что я позволю вам снова ускользнуть от меня!

Глава 6

- Как это похоже на сон! - проговорила Рут, когда наемный экипаж остановился у дома
ее дяди. - Я думала, что больше никогда вас не увижу, а теперь... Нет, это невероятно... Вы
же меня совсем не знаете.
- Мне кажется, что знаю. А что до моего решения, то я принял его в то мгновение,
когда вы открыли свои милые глазки тогда на Бонд-стрит и взглянули мне в лицо.
- Так вы тоже это почувствовали?! - изумленно проговорила мисс Рут.
Он поцеловал ей руку.
- Это правда. Нам надо выбраться из этой сырой кареты и предстать пред твоими дядей
и тетей!
- Господи, что вы скажете им?.. Они решат, что вы сошли с ума! Пожалуйста, не надо!..
- Нет, не сегодня, - успокоил девушку Джайлз, помогая ей выйти из экипажа.
- Я боюсь, что тетя будет мною недовольна, - сказала Рут. - Может быть, нам лучше
расстаться здесь?
- Нет. И не думаю, чтобы ваша тетя была недовольна, - ответил он.
Впустивший их слуга сообщил им, что хозяин дома еще не вернулся из своего клуба,
но миссис Уэлборн дома - в гостиной.
Молодые люди застали ее за чтением новейшего романа в мраморном переплете,
взятого из библиотеки. Застигнутая врасплох, миссис Уэлборн с удивлением подняла глаза и
воскликнула:
- Боже правый, Рут, я не ждала тебя так рано! Право же, ты просто нево... - Она
остановилась на полуслове, заметив вошедшего следом за Рут мистера Рексхема. На
мгновение хозяйка застыла в удивлении, потом отбросила свою книгу и вскочила. Черты ее
лица преобразились, выражая изумление и восторг. - Ах!.. Но я ведь не ошиблась? Это же...
мистер Рексхем?
Тот отвесил поклон:
- Да, я Рексхем, мадам. Я познакомился с мисс Уэлборн месяц или даже чуть больше
назад на Бонд-стрит. Возможно, она вам рассказывала.
Миссис Уэлборн было пришла в изумление.
- На Бонд-стрит! Так это вы были тот джентльмен, который?.. Господи, Рут, почему ты
не сообщила мне? Я уверена, сэр, что, если бы мы только знали, мой муж нанес бы вам
визит, чтобы выразить нашу признательность!
Мистер Рексхем, равнодушный к лести и никогда не отличавшийся обходительностью,
прервал ее, сказав, как всегда, решительно:
- Это не имеет значения, мадам. Главное, что я сегодня привез мисс Уэлборн домой,
потому что обнаружил ее там, где не следовало бы находиться девушке благородного
происхождения. Она оказалась в таком неловком положении, в которое, я уверен, вы не
пожелали бы ее поставить.
- О, конечно! Я уверена, что если бы я заподозрила...
- Вот именно, мадам. Я уверен, что мне нет нужды подробнее останавливаться на этом.
Могу я просить вашего разрешения нанести вам завтра визит, чтобы узнать, как поживает
мисс Уэлборн?
Мадам расцвела в улыбке:
- Мы будем в высшей степени счастливы, сэр!
- Благодарю вас. Я буду надеяться иметь удовольствие застать мистера Уэлборна дома,
потому что у меня есть к нему разговор.
- Он обязательно будет дома! - пообещала миссис Уэлборн.
Сэр Рексхем снова поклонился и повернулся к Рут, озадаченно внимавшей
любезностям своей тетки. Он протянул руку, и девушка, словно по приказу, вложила в нее
свои пальчики. Джайлз поднес их к губам.
- А вы позволите мне навестить вас завтра? - спросил он с улыбкой, всматриваясь в ее
удивленные глаза.
- Будьте любезны, сэр, - проговорила Рут, очаровательно зардевшись.
Глубоко взволнованная миссис Уэлборн вызвала слугу, чтобы тот проводил мистера
Рексхема. Когда тот ушел, Рут неуверенно посмотрела на свою тетку и сказала своим мягким
тоном:
- Я надеюсь, вы не сердитесь на меня, мэм? Право же, я...
- Сержусь на тебя? - вскричала миссис Уэлборн, обнимая племянницу с непривычным
жаром. - Милая моя Рут, какие странные мысли приходят тебе в голову! Дорогое мое дитя, я
уверена, что, когда ты станешь богатой и знатной, ты не забудешь о своих кузинах! Говорят,
он еще никогда не ухаживал ни за одной женщиной, хотя многие усердно его завлекали! Рут,
неужели возможно?.. Господи, глупышка ты, да ведь это Рексхем из Лайонс-Холл!

Глава 7

Вернувшись домой перед самой полуночью, мистер Рексхем с удивлением узнал, что ее
милость ожидает его в гостиной. Он обнаружил, по правде говоря, что его ожидала не только
ее милость, но и сестра и прекрасно сложенный молодой человек в красном мундире. У него
была копна светлых кудрявых волос, серьезные голубые глаза, открытое лицо и вид
человека, готовящегося к какому-то безнадежному предприятию. Когда вошел мистер
Рексхем, и он, и Летти встали. Джентльмен оттянул от горла черный шейный платок, а леди
разразилась бурной речью:
- Святители небесные, Джайлз, где ты был так долго? Мы ждем тебя уже два часа!
Джайлз, это Эдвин!
- Как поживаете? - произнес мистер Рексхем, протягивая руку.
Глаза у мистера Ледбери чуть было не полезли ему на лоб. Он густо покраснел и сжал
протянутую руку.
- К-как... как поживаете? - пролепетал он. - Мне давно хотелось познакомиться с
вами, сэр!
- Вот как? - рассеянно откликнулся мистер Рексхем. Открыв табакерку, он предложил
ее гостю. Взгляд его остановился на галунах красного мундира. - Вы в сороковом полку, да?
Ледбери признал, что это так. Потрясенный тем, что ему оказана честь приглашением
взять понюшку из собственной табакерки мистера Рексхема, Эдвин взял слишком большую
щепоть и отчаянно расчихался. Таким образом, инициатива перешла к Летти, которая сразу
же объявила:
- Имей в виду, Джайлз, что, если бы не мои мольбы, этот визит был бы нанесен тебе не
меньше месяца тому назад! Не успела я поведать Эдвину о том, что произошло между нами
сегодня утром, как он заявил, что ничто не заставит его отказаться от принятого им решения
немедленно повидать тебя! Мы задержались, только чтобы пообедать у его сестры.
- Вот как? - удивился мистер Рексхем. - Я могу только выразить свое сожаление из-за
того, что отсутствовал. Что вы от меня хотите?
Летти изумленно уставилась на него.
- Джайлз, ты здоров? - спросила она.
- Я отвлекся, - извинился Джайлз, чуть покраснев. - Так вы говорите, что ждали меня
два часа? Значит, вы не были на маскараде?
Справившийся со своим приступом мистер Ледбери ответил:
- Сэр, именно из-за этого я и намерен был непременно поговорить с вами сегодня же!
Когда я узнал, что вы с таким неодобрением отнеслись к этому плану, ничто, поверьте мне,
не заставило бы меня его осуществить! В этом твердом намерении меня поддержала и моя
сестра. Она с самого начала согласилась принять участие в этом предприятии только после
моих горячих просьб!
- Эти маскарады несколько в дурном вкусе, знаете ли, - проговорил мистер Рексхем.
Мистер Ледбери покраснел еще сильнее:
- Сэр, в связи с тем, что я служу в армии с пятнадцатилетнего возраста, сначала на
Пиренейском полуострове, а затем в Америке, по возвращении откуда я только успел
принять участие в последнем конфликте у Ватерлоо, я никогда не вел так называемого
светского образа жизни. Если бы я заподозрил, что существует некая неловкость в том,
чтобы я сопровождал мисс Рексхем на такое увеселение, я бы решительно отказался принять
участие в нем.
- Это Летти придумала, да? - осведомился мистер Рексхем с очень слабым, как
заметили все присутствующие, интересом.
Мать и сестра воззрились на Джайлза с беспокойным изумлением. Мистер Ледбери,
обнадежившись его снисходительностью, начал повествование о своих надеждах"
теперешнем положении и видах на будущее.
До погрузившегося в мечтания мистера Рексхема только долетали отдельные обрывки
фраз: "старший сын"... "поместье моего отца в Сомерсете"... Вскоре он прервал этот поток
слов, заметив:
- Не могли бы вы говорить короче? Вам пора уже получить свою роту - но будет
гораздо лучше, если вы перейдете в другой полк. Однако я не могу обсуждать это с вами в
такой час!
Мистер Ледбери в восторге от того, что брат его Летти оказался гораздо менее
страшным, чем его заставляли думать, разразился отрепетированной речью.
Используя максимальное количество слов, он сообщил мистеру Рексхему, что, будь это
возможно, он, Ледбери, предпочел бы, чтобы Летти отказалась от своего состояния. Это
благородное намерение наконец вывело мистера Рексхема из забытья и заставило довольно
резко откликнуться:
- К счастью, это невозможно. Хотел бы я, чтобы вы все ушли, мне сегодня не до
героических поз! Приходите ко мне поговорить завтра утром! Вы хотите жениться на моей
сестре: прекрасно, но вы должны перевестись в другой полк! Она будет вам ужасной женой,
но, слава Богу, это не моя забота!
С этими ободряющими словами он вывел своего гостя из комнаты, так что тот едва
успел церемонно проститься с леди Альбинией и нежно - с Летти.
Вернувшись в гостиную, мистер Рексхем застал мать и сестру за каким-то совещанием,
но что именно они обсуждали столь горячо, осталось неизвестным.
- Джайлз, - обеспокоенно проговорила Летти, - ты все понял? Эдвин попросил моей
руки!
- Надо полагать, он достойный молодой человек, но слишком многословный, - заметил
мистер Рексхем. - Как ты думаешь, он захочет перевестись в кавалерию?

Встревожившись, Летти взяла брата за руку:
- Джайлз, ты уверен, что вполне здоров?
- Абсолютно! - ответил он, пожав ее руку. - Никогда не чувствовал себя лучше, чем
сейчас!
Летти пронзительно вскрикнула:
- Джайлз! Ты ее нашел!!!
- Я нашел ее! Ее несравненно прелестное личико, Летти! Мама, я надеюсь, у вас не
начнется приступ истерии: я буду просить вас нанести завтра официальный визит на
Харли-стрит!
Джорджетт Хейер
Сугроб

---

В два часа дня тонкий слой снега уже лежал на земле, когда дилижанс,
направляющийся в Бат и Бристоль, выехал из Холборна. Только два закаленных
джентльмена в этот холодный декабрьский день отважились забраться на крышу, но и
внутри пассажиров оказалось совсем немного: пессимистичного вида мужчина в шарфе,
крепкая леди с несколькими картонками, коренастый молодой человек с маленькими
глазками и девушка в алом пальто с костлявой крестьянкой, которая, судя по всему, была ее
служанкой.
Леди в алом пальто и молодой джентльмен сидели друг против друга и время от
времени обменивались полными презрения взглядами. Перед посадкой в дилижанс во дворе
гостиницы "Белый олень" джентльмен насмешливо заметил:
- Значит, и ты едешь в Бат? Напрасно стараешься, ничего у тебя не выйдет!
- Ты тоже собираешься ехать в дилижансе, Джозеф? - ответила леди. - А я-то думала,
что ты поедешь как минимум в почтовой карете.
- Я не из тех, кто бросает деньги на ветер, - хмуро проговорил Джозеф.
После этого диалога они не обменялись ни единым словом.
Дилижанс медленно продвигался вперед. В Мейденхед-Сикет с серого неба,
неторопливо кружась, начали падать снежные хлопья. Температура резко упала, и стало
довольно холодно. Джозеф поплотнее укутался в плед, а молодая леди, забывшая захватить
что-нибудь теплое, принялась с вызовом напевать какую-то песенку.
Дилижанс ехал все медленнее и медленнее. В Рединге сошла толстая женщина, а ее
место занял фермер, который заявил, что на его памяти еще не было такой суровой зимы. Он
мрачно предсказал, что к Рождеству дороги покроются шестифутовым слоем снега.
Пессимист буркнул, будто бы с самого начала знал, что они не доедут до места назначения.
Дилижанс медленно двигался вперед, но за Тилом лошади побежали немного быстрее.
На несколько минут у пассажиров поднялось настроение - все подумали, что погода
улучшается. Однако скоро повалил густой снег, кучер потерял колею, и дилижанс съехал с
дороги в глубокий сугроб.
Экипаж опрокинулся набок. Пассажиры с крыши полетели на снег, а те, кто сидел
внутри, повалились на ближайшую боковую дверцу.
Коренастый молодой человек встал первым и с трудом открыл правую дверцу. Он
двинулся к ней, грубо оттолкнув с пути пессимиста. Потом шагнул и упал лицом в глубокий
сугпоб вызвав у пессимиста кислую улыбку.
Фермер с молодой леди были слишком заняты служанкой, которая неловко упала при
аварии, чтобы заметить это происшествие. Служанка пролепетала потрясенным голосом:
- Кажется, я сломала ногу, мисс Софи.
- О Сара, не говори так! - испуганно воскликнула ее хозяйка.
- Но она на самом деле сломала ногу, - поддержал Сару фермер. - Мы должны
вытащить ее отсюда, мисс. - Он подтянулся на руках, выглянул в открытую дверцу и
крикнул: - Эй, вы! Помогите нам вынести эту бедняжку! Ну-ка, поторапливайтесь!
Молодой человек, наверное, устыдившись своего недостойного поступка, вернулся к
дилижансу и довольно грубо поинтересовался, чего от него хотят. Молодая леди в алом
пальто безуспешно пытающаяся передвинуть служанку в более удобное положение, подняла
раскрасневшееся лицо, на котором гневно сверкали огромные серые глаза, и возмущенно
воскликнула:
- Ты самое мерзкое существо на свете, Джозеф! Немедленно помоги нам поднять Сару,
иначе я расскажу деду, какой ты грубый и невоспитанный!
- Можешь рассказывать старику все, что хочешь... если, конечно, доберешься до Бата,
в чем я очень сильно сомневаюсь, моя дорогая кузина, - ответил Джозеф.
- Попридержи свой язычок и делай, что я тебе говорю, - сердито прервал его фермер. -
Сначала выпрыгните из дилижанса, мисс! Вы будете мне только мешать.
Мисс Трент на мгновение задержалась, чтобы захватить брошенный кузеном плед, и
позволила вынести себя через открытую дверцу. Джозеф принял ее от фермера и, не мешкая,
бесцеремонно опустил на землю. Ноги девушки по самые лодыжки утонули в снегу, но
пессимист помог ей выбраться на дорогу. К тому времени, когда она расстелила на снегу
плед, Сару уже вынесли из дилижанса, и кондуктор помогал кучеру выпрягать одну из
передних лошадей.
Сару положили на плед. Мисс Трент, чья шляпка быстро побелела под густо падающим
снегом, опустилась на колени около служанки. Кучер заверил пассажиров, что для
беспокойства нет никаких оснований, поскольку кондуктор немедленно отправится в
Вулхэмптон за каким-нибудь экипажем.

Эта перспектива сильно взволновала пессимиста, который начал интересоваться, когда
будет проезжать следующий дилижанс на Бат.
- Да благословит вас Господь, сэр, но, думаю, вам придется проторчать здесь с неделю,
если вы хотите дождаться следующего дилижанса, - ответил кучер. - Сдается мне, что при
такой погоде никакой экипаж не проедет дальше Рединга!
Последние слова кучера заглушили громкие протесты. Мисс Трент возмущенно
воскликнула:
- Застрять в снегу на неделю? Но я завтра должна быть в Бате!
- А в Вулхэмптоне можно нанять фаэтон? - неожиданно поинтересовался Джозеф.
- Это как повезет! Пожалуй, что можно, - кивнул кучер.
- Тогда я еду с кондуктором! - решительно проговорил молодой человек.
Мисс Трент вздрогнула. Она схватила кузена за рукав пальто и строго спросила:
- Джозеф, если вы собираетесь ехать дальше в фаэтоне, возьмете меня с собой?
- Господи, сохрани и помилуй! Конечно, нет! - воскликнул он. - Я вас не просил ехать
в Бат и не собираюсь помогать вам добираться туда! Если вам так хочется в Бат, можете
сами нанять фаэтон!
- Вы хорошо знаете, что у меня не хватит денег, - негромко, но с негодованием
произнесла девушка.
- Меня это не касается, - угрюмо заявил Джозеф. - Я буду большим дураком, если
возьму вас с собой! К тому же вы не можете покинуть свою служанку!
Глаза мисс Трент предательски заблестели, но она не позволила упасть ни единой
слезинке.
- Я доберусь до Бата, - решительно заявила она, - даже если мне придется идти туда
пешком, Джозеф!.. И тогда посмотрим!
Молодой джентльмен ответил на эту угрозу кривой усмешкой и пошел договариваться
с кондуктором. Мисс Трент не стала предпринимать дальнейших попыток остановить его, и
через несколько минут Джозеф уехал с кондуктором в сторону Вулхэмптона.
С отъездом кондуктора у кучера совсем испортилось настроение. К нему пришла
навязчивая мысль, что на потерпевший аварию дилижанс обязательно должны напасть
бандиты. Он схватил свое короткоствольное ружье и принялся нервно вглядываться в тени.
А вскоре, услышав тихий стук лошадиных копыт, кондуктор выстрелил в сторону
приближающегося экипажа.
Послышалось фырканье лошадей, и через мгновение из-за поворота показался парный
двухколесный экипаж. Подъехав к дилижансу, он остановился.
- Какого черта вы стреляли в меня, тупоголовый болван? - вскричал разгневанный
голос.
Кучер, услышав привычное в среде аристократов обращение, мигом успокоился,
опустил ружье и извинился. Джентльмен в парном экипаже к тому времени разглядел
незадачливых путешественников, стоящих на обочине, быстро велел сидящему рядом с
собой конюху идти к головам лошадей, а сам спрыгнул на дорогу и подошел к мисс Трент,
которая продолжала стоять на коленях возле своей несчастной служанки.
- Я могу чем-нибудь помочь, мэм? - вежливо поинтересовался незнакомец, - Что с ней
стряслось?
- Боюсь, моя служанка сломала ногу, - тревожно ответила мисс Трент и в отчаянии
добавила: - И зачем только я взяла ее с собой!
Мгновенная вспышка гнева у джентльмена из экипажа быстро уступила место вялости,
которая, казалось, была у него обычным состоянием.
- Тогда мне следует захватить вас обеих и отвезти в ближайший город!
Мисс Трент импульсивно воскликнула:
- Неужели вы довезете нас до ближайшего города, сэр? Я была бы вам так
благодарна!.. Не только из-за бедняжки Сары, но мне тоже крайне необходимо скорее
добраться туда!
- В таком случае, - сказал отчего-то развеселившийся джентльмен, - давайте не будем
тратить ни минуты. Я отвезу вас в Ньюбэри!
Фермер и пессимист радостно встретили предложение незнакомца. Они тут же
вызвались достать багаж мисс Трент и закрепить его сзади парного экипажа. Через
несколько минут Сару подняли в карету и устроили как можно удобнее. Конюх, смирившись
с мыслью, что поездка предстоит не очень приятная, взгромоздился на багаж.
Мисс Трент кое-как устроилась между Сарой и высоким широкоплечим спасителем.
Она распрощалась со своими прежними спутниками и с надеждой устремилась в будущее.
Однако ближайшее будущее, казалось, состояло только из падающих снежных хлопьев.
К тому же начало смеркаться, так что, подумала она, будет неудивительно, если этот парный
экипаж, как и дилижанс, съедет с дороги в сугроб и опрокинется. Но джентльмен,
сжимающий поводья, был очень уверен в себе и вел лошадей ровным шагом, не сводя
внимательного взгляда с дороги.
- Как ловко вы правите лошадьми, - заметила мисс Трент. Эта девичья импульсивность
была одновременно и обаятельной, и наивной.
На губах незнакомца заиграла легкая улыбка:
- Благодарю вас!
- Думаю, мы доберемся до Ньюбэри, - призналась девушка. - С одной стороны,
необходимо показать бедную Сару доктору, а с другой - я должна сама во что бы то ни стало
попасть в Бат!
- Насколько я понял, вам важно как можно быстрее добраться до Бата?
- Крайне важно, - заверила его мисс Трент.

- В Ньюбэри можно будет нанять фаэтон, - сообщил он. - Боюсь, пассажирские
почтовые кареты и дилижансы несколько дней совсем не будут курсировать!
- Именно это и собирается сделать мой кузен! - с горечью сообщила мисс Трент. - Он
может позволить себе нанять фаэтон и прекрасно знает, что мне это не по карману! Можете
себе представить, этот отвратительный человек отказался взять меня с собой!
- Похоже, он действительно отвратительный малый, - серьезно согласился
джентльмен. - Он один из тех несчастных, которых мы оставили на дороге?
- О нет! Он уже уехал с кондуктором в Вулхэмптон. Конечно, попытается опередить
меня! - Девушка объяснила: - У него свиные глазки, и его зовут Джозефом!
- Какой ужас! Не могу никак понять, как следует к нему относиться: с жалостью или с
презрением!
Мисс Трент не испытывала никакой неуверенности по этому поводу.
- Конечно, с презрением. Он ужасное создание! - не терпящим возражений голосом
заявила она.
- В таком случае нельзя ни за что разрешить ему опередить вас. Могу я узнать, как вас
зовут? Моя фамилия Арден!
- Да, конечно! Я должна была раньше вам представиться. Я София Трент и приехала из
самого Норфолка! Вы живете где-то здесь поблизости?
Пожалуй, впервые в жизни имя сэра Джулиана Ардена не произвело никакого
впечатления! Хотя, честно говоря, ему вообще редко приходилось представляться! Он
являлся не только общепризнанным лидером светской моды, потрясающим стрелком и
несравненным наездником. В довершение к этим добродетелям он был и самым завидным
женихом! Всю жизнь перед ним пресмыкались, ему льстили, ему прощались самые
невозможные эксцентричные поступки. При его приближении широко распахивалась каждая
дверь. Последние годы сэру Джулиану приходилось выдерживать непрерывную осаду матерей,
имевших дочерей на выданье. Усилия этих девушек привлечь его внимание были
настолько же изобретательны и остроумны, насколько и неудачны. Арден испытывал такую
сильную скуку, что не мог надолго ни на чем задержать свое внимание. Если говорить
правду, привлечь его внимание было крайне трудной задачей! Но мисс Трент, сама того не
сознавая смогла совершить этот подвиг. Фамилию своего спасителя она выслушала
равнодушно, поскольку та ничего ей не говорила.
Сэр Джулиан позволил себе бросить на спутницу быстрый взгляд, прежде чем
вернуться к внимательному изучению дороги. Он не заметил никакой хитрости или обмана в
больших серых глазах, которые встретили его испытующий взгляд с дружеской улыбкой.
Мисс Трент просто ждала ответа.
- Нет, - покачал он головой. - Я живу в Лондоне.
- Неужели вы приехали сюда из самого Лондона в такую ужасную погоду?
- Видите ли, - извиняющимся тоном произнес сэр Джулиан, - нашлись люди, которые
предложили мне пари, что я не отважусь на это.
- И вы тронулись в путь в открытом экипаже только для того, чтобы доказать кому-то
свою смелость? Прошу прощения, но мне это кажется невероятной глупостью!
На Ардена, судя по всему, такой неожиданный взгляд на пари произвел сильное
впечатление.
- А знаете, мэм, по-моему, вы правы!
- Мне кажется, - строго произнесла мисс Трент, - что вы смеетесь надо мной!.. Вы
направляетесь в Ньюбэри?
- В данную минуту, да. Забудем о моем первоначальном месте назначения. Полагаю,
там бы мне пришлось сильно скучать.
- Но разве ваши друзья не будут волноваться, что с вами случилось?
- Пусть это вас не беспокоит.
Выслушав такой безразличный ответ, София растерянно захлопала глазами, однако
решила переменить тему разговора на более нейтральную. Мисс Трент все время держала
Сару за руку, и, казалось, состояние служанки беспокоило девушку больше, чем ее
собственное. Она сообщила сэру Джулиану, что считает весь эпизод с аварией
увлекательным приключением.
- Видите ли, я живу в деревне, - объяснила девушка. - Там не происходит ничего
необычного... Разве что когда Бертрам сломал ногу да осел сбросил Неда в небольшой пруд
для купания лошадей. Ах, чуть не забыла, однажды воры украли у моего отчима трех
лучших куриц. К сожалению, мы узнали о пропаже только на следующий день, когда их и
след простыл. Такие события вряд ли назовешь по-настоящему волнительным
происшествием.
Очарованный этой безыскусной откровенностью, сэр Джулиан немедленно
поинтересовался, кто такие Бертрам и Нед.
Он выяснил, что это двое из трех сводных братьев мисс Трент, что у отчима приход в
Норфолке и что у нее еще есть две сводные сестры. Софию не пришлось долго уговаривать
поведать об их многочисленных достоинствах.
За этими разговорами они и добрались до Ньюбэри. Когда сэр Джулиан завернул
лошадей под арку и подъехал к знаменитой гостинице "Пеликан", которая находилась в
миле от города, мисс Трент удивленно воскликнула, что не ожидала, будто они так скоро
приедут.
Из гостиницы выбежало много конюхов и лакеев, которые быстро перенесли Сару из
экипажа в спальню. Одного из конюхов сэр Джулиан послал за ближайшим хирургом, а мисс
Трент он заказал отдельную гостиную.

Когда София через некоторое время пришла туда, она нашла в комнате своего
покровителя, который грелся у огня. Сэр Джулиан успел снять шляпу и пальто с
несколькими воротниками, и мисс Трент, у которой уже сложилось о нем очень благоприятное
мнение, увидела перед собой несомненного красавца во фраке из превосходной
синей ткани. Более опытные, чем у мисс Трент, глаза, несомненно, разглядели бы в этом
изящном произведении портновского искусства руку настоящего мастера. Штаны из оленьей
кожи были безупречного покроя, а галстук оказался повязан таким совершенным и замысловатым
узлом, что никому из подражателей не удавалось добиться сколь-нибудь
значительного сходства, несмотря на все старания.
Сэр Джулиан также был удовлетворен тем, что предстало перед ним. Когда София
сняла шляпку, он увидел при ярком свете свечей прелестные волосы, вьющиеся колечками, и
огромные глаза. Ему понравилась прямота, с которой девушка смотрела на него. Он с
большой радостью обнаружил, что, кажется, повстречал молодую леди, которая держится
без высокомерия, не жеманничает и, судя по всему, не имеет ни малейшего желания
поработить его.
Мисс Трент позволила сэру Джулиану подвести себя к стулу у огня и сказала:
- Я приняла решение, сэр. Самое важное для меня сейчас - это как можно быстрее
попасть в Бат. Сначала мне казалось, что не следует тратить деньги, которые я отложила на
обратную дорогу, но сейчас вижу, что это глупо. Поэтому я решила нанять фаэтон и
добраться на нем до Бата. Как по-вашему, мне удастся выехать сегодня же вечером? Я знаю,
что дилижансы и почтовые кареты ездят по ночам.
- В такую погоду ни один экипаж не поедет ночью, мэм. Мне сказали, что здесь снег
валит уже три дня. Однако местные жители считают, что скоро погода изменится. Нам
остается только надеяться, что завтра снег прекратится.
- О!.. - разочарованно воскликнула мисс Трент. Она заколебалась, но потом все же
решилась и застенчиво добавила: - Не знаете, сколько мне будет стоить снять здесь номер?
- Хочу вам признаться, - сообщил ей сэр Джулиан, - я на свой страх и риск сообщил
хозяину, что вы моя юная родственница и путешествуете под моим присмотром. У меня сложилось
впечатление, что если я не оплачу ваш счет, он очень удивится и заподозрит
неладное. Согласны?
- Нет, не согласна! - решительно покачала головой София Трент.
- Едва ли мне стоит говорить, что вы можете считать это простым займом! - объяснил
сэр Джулиан.
Мисс Трент немного успокоилась, поблагодарила его и попросила вести строгий учет
всем деньгам, которые он потратит на нее. Арден с очень серьезным видом пообещал
аккуратно все записывать. Достигнутое понимание по этому щекотливому вопросу
позволило мисс Трент расслабиться и даже сделать несколько глотков мадеры, которую
предусмотрительно налил сэр Джулиан.
- Ну что же, - заметила она, - тогда единственное, что мне остается сделать - это
нанять завтра утром фаэтон, поскольку жена хозяина пообещала позаботиться о Саре. Значит,
я могу не волноваться о ней и отправлюсь в Бат.
- Вы можете не беспокоиться и о фаэтоне, - сказал ей сэр Джулиан. - Я предлагаю
отвезти вас завтра в Бат при любой погоде!
Мисс Трент была слишком простодушной девушкой, чтобы скрыть удовольствие от
такого благородного предложения.
- Правда? - восторженно вскричала она, и ее глаза потеплели от благодарности. - Я
считаю вас самым лучшим человеком, с кем мне доводилось встречаться, сэр! Но ведь вы говорили,
что вас ждут друзья!
- Пусть себе ждут, - весело ответил сэр Джулиан. - Они очень скучные люди! Мне
захотелось вновь побывать в Бате.
В этот момент в комнату вошел лакей и сообщил о прибытии хирурга. Мисс Трент
вышла проводить доктора к бедной Саре. Когда спустя некоторое время она вернулась в
гостиную, стол был уже накрыт. София отлично поужинала и сообщила, что Сара должна
задержаться в "Пеликане" на несколько дней. Доктор вправил ей ногу, и теперь она
чувствует себя намного лучше.
- Придется оставить ее здесь, бедняжку, - вздохнула девушка. - Она попросила не
беспокоиться о ней, но мне кажется, что я поступаю очень жестоко, оставляя ее здесь одну!
Однако если мой кузен опередит меня и попадет в Бат раньше, трудно даже сказать, что
тогда произойдет! Джозеф при первой же возможности поставит мне подножку!
- Но как родилась между вами эта яростная вражда, мэм? - поинтересовался сэр
Джулиан, которого сильно забавляли подробности отношений между мисс Трент и
Джозефом.
- Мы оба хотим одного и того же, - туманно ответила мисс Трент, - и Джозеф боится,
что удача улыбнется мне!.. Но я презирала его всю жизнь!
После того, как со стола убрали посуду, София Трент недолго оставалась в гостиной.
Она рано ушла спать, оставив своего покровителя в неведении относительно природы
неотложного дела в Бате.

---

Пророчество местных жителей сбылось. Ночью снег прекратился, и хотя на следующее
утро повсюду намело сугробы, небо уже лишилось свинцового оттенка, и сквозь тучи
временами даже пробивалось солнце. Мисс Трент спустилась к завтраку, полная оптимизма.

- Мне кажется, что сегодня будет прекрасный день, сэр, - объявила она. - И если вы на
самом деле будете так любезны и отвезете меня в Бат, мы можем поехать в вашем экипаже.
- Но в нем вам будет слишком холодно, - возразил сэр Джулиан.
- Нет-нет! Я бы предпочла поехать в нем, - настаивала девушка. - Только подумайте,
сколько денег вы сможете сэкономить!
Сэр Джулиан, который никогда раньше не задумывался над такими презренными
вопросами, как экономия денег, покорно согласился с мудрым замечанием девушки и после
завтрака отправился во двор давать распоряжения своему конюху.
В то время, пока сэр Джулиан был занят на конюшне, в "Пеликан" прибыл Джозеф,
который пришел в Ньюбэри из Вулхэмптона пешком с саквояжем в руке. Так что вовсе
неудивительно, что молодой человек пребывал в скверном настроении. Однако старшему
конюху "Пеликана" было наплевать, в каком настроении пребывает молодой джентльмен.
Повелительные и подозрительные господа, которые сильно смахивали на провинциальных
торговцев, не встречали особого внимания у высокомерных слуг в "Пеликане". Никакой фаэтон,
сообщил Джозефу конюх, не покинет гостиницы в этот день. И только после того, как
мистер Джозеф Селси вовлек в спор хозяина "Пеликана", ему удалось найти средство передвижения.
Правда, это был не фаэтон, а только верховая лошадь.
Джозеф остался доволен, так как надеялся добраться верхом до Хангерфорда.
Договорившись с хозяином, он велел оседлать лошадь и попросил принести горячий кофе, а
сам вошел в гостиницу. Пересекая холл, мистер Селси наткнулся на мисс Трент, которая в ту
же минуту вышла из гостиной.
Джозеф замер, как вкопанный, и изумленно уставился на кузину.
- Вот, значит, где я нашел тебя! - воскликнул он. - Прекрасная работа, мисс!
Замечательное поведение, клянусь!
- А что случилось? - удивленно осведомилась девушка.
- Конечно, вы ничего не знаете, - сказал Джозеф с язвительным смешком. - Это
переходит всякие границы! Если верить тому, что говорят о твоей матери, то она была такой
же распущенной женщиной, как ты, и всегда была готова бежать с первым попавшимся
мужчиной!
- Как ты смеешь? - возмущенно воскликнула мисс Трент, и ее глаза запылали.
Сэр Джулиан вошел в гостиницу со двора, услышал последние слова мисс Трент и
вмешался в оживленный разговор между родственниками.
- А, так это и есть ваш знаменитый кузен Джозеф, да? - равнодушно
полюбопытствовал он. - О Господи, конечно же, это он! Ну-ка, пойдемте со мной, сэр!
- С какой стати я должен идти с вами? - растерянно буркнул Джозеф Селси.
- А это вы узнаете через минуту, - ответил сэр Джулиан и отправился во двор.
Мистер Селси в некотором изумлении последовал за Арденом, а мисс Трент бегом
вернулась в гостиную, чтобы украдкой посмотреть в окно. Она не обманулась в ожиданиях и
с восторгом увидела, как ее отвратительный родственник полетел на снег после знаменитого
удара правой сэра Джулиана.
Мистер Селси вскочил на ноги и яростно бросился на обидчика, но сэр Джулиан ловко
увернулся и вновь сбил молодого человека с ног. На этот раз Джозеф Селси остался лежать
на земле, потирая ушибленную челюсть.
- И пусть это послужит вам уроком впредь не оскорблять леди, - спокойно заметил сэр
Джулиан. Мистер Селси оценивающе посмотрел на широкие плечи и мощные кулаки своего
обидчика.
- Я не имел в виду... - пробурчал он. - Откуда мне было знать...
- Но теперь вы знаете, - прервал его сэр Джулиан и вернулся в гостиницу.
В гостиной его встретила мисс Трент, лицо которой порозовело от радости.
- Спасибо! - поблагодарила она его. - У меня самой много лет чесались руки сделать
это!
- Так значит, вы все видели? - вздрогнув от неожиданности, спросил Арден.
- Да, в окно! И я громко аплодировала вам! Меня удивляет что вы не услышали моих
рукоплесканий!
Джулиан, откинув голову назад, расхохотался.
- Вы неисправимое дитя! А вам известно, что вы должны были упасть в обморок или
хотя бы достать пузырек с нюхательными солями?
- Подумаешь, будто я в первый раз вижу драку! Бертрам и Нед дрались при мне на
кулаках много раз... Когда мы отправимся в путь?
- Примерно через полчаса, если вы будете готовы.
- А мы не можем отправиться прямо сейчас? Я уверена, что Джозеф выедет
немедленно и не станет дожидаться кофе.
- Очень может быть, что не станет, но вы напрасно беспокоитесь на этот счет. Мы
скоро догоним и перегоним его.
Они перегнали Джозефа Селси даже раньше, чем предполагал сэр Джулиан. В
пятнадцати милях от Ньюбэри, в месте, где дорога проходит под высокими деревьями леса
Савернейк, они увидели одинокого путника, который медленно вел хромающую лошадь.
- Это Джозеф! - воскликнула мисс Трент. - Бедный Джозеф! - благочестиво добавила
она.
- Ерунда! Никакой он не бедный, - пожал плечами сэр Джулиан, и в его голосе
послышались нотки, которые не имела счастья слышать ни одна леди, кроме мисс Трент.

София рассмеялась. Мистер Селси, услышав приглушенный снегом стук копыт, быстро
оглянулся. Он наверняка догадался, кто едет в парном экипаже, но тем не менее вышел на
дорогу и принялся размахивать руками. Сэр Джулиан остановил лошадей и посмотрел на
него, насмешливо подняв брови.
- Сэр, - обратился к нему Джозеф очень расстроенным голосом. - Я должен попросить
вас довезти меня до ближайшего города.
- Но ты не можешь оставить эту бедную лошадь, - заметила мисс Трент. - К тому же
она принадлежит "Пеликану".
- Ничего подобного, - сердито возразил кузен. - Эта кляча принадлежит грабителю,
который забрал у меня и лошадь, и кошелек, а взамен оставил эту клячу!
- Грабитель? О, какое увлекательное приключение! - воскликнула мисс Трент.
Мистер Селси заскрипел зубами от злости.
- До Мальборо недалеко. Вам осталось пройти всего-то три или четыре мили, -
сочувственно ответил сэр Джулиан. - Отойдите от моих лошадей!
- Но у меня нет денег! - закричал Джозеф.
Когда экипаж сэра Джулиана тронулся с места, мисс Трент быстро сказала:
- Нет, мы не можем бросить его в таком положении! Это было бы слишком подло!
Сэр Джулиан с любопытством посмотрел сверху вниз на серьезное личико своей
спутницы.
- Вы хотите, чтобы он добрался до Бата?
- Да! - решительно сказала София.
- Хорошо...- кивнул сэр Джулиан и обратился к Джозефу: - Я предупрежу владельца
гостиницы "Замок", сэр, и он вам поможет.
Мистер Селси, не удовлетворенный этим обещанием, закричал им вслед:
- А ты украла у меня плед, дерзкая девчонка!
- О Господи! - в ужасе воскликнула мисс Трент. - Это правда! Может, нам следует
захватить его с собой?
- Ерунда! Прогулка на свежем воздухе пойдет ему только на пользу!
- Да, но если у него отняли кошелек, он не сможет нанять фаэтон, даже если вы
договоритесь с владельцем "Замка", - возразила София Трент.
- Не бойтесь! Если хотите, я улажу и денежный вопрос!
- Мне кажется, у вас самые странные понятия о моих желаниях, - строго ответила мисс
Трент. - Очень вас прошу, ответьте, как я смогу вернуть вам долг?
- Очень легко!
- Но как?
- Удовлетворив мое любопытство. Расскажите, почему вы с Джозефом мчитесь в Бат,
стараясь обогнать друг друга?
- А разве я вам не рассказывала? - удивилась девушка. - Странно! Мне казалось, что я
уже объяснила вам причину. Мы оба надеемся получить большое наследство!
- В таком случае вы тем более сможете вернуть все свои долги, и вам не о чем
беспокоиться! - заметил сэр Джулиан, и только легкая дрожь выдала его.
- Да, но я не смогу получить его немедленно, даже если мне повезет, - объяснила она. -
В лучшем случае у меня появятся деньги только после смерти моего дедушки, и хотя он
считает, что это событие не за горами, кто знает, как все будет!
- Совершенно справедливо! Значит, мы собираемся навестить вашего дедушку?
- Да, и боюсь, он окажется очень неприятным человеком!
- Неужели все ваши родственники отвратительны, мисс Трент? - весело
полюбопытствовал сэр Джулиан.
- Конечно, нет! Мама, отчим и его дети самые лучшие люди на свете! - горячо
ответила София. - Если хотите знать, в Бат я поехала именно из-за них. Мне бы только
понравиться дедушке больше Джозефа! Тогда ребята смогут поехать учиться в Итон, Клара
сможет брать уроки игры на рояле, мама - нанять еще одну служанку, а папа... Но вам
неинтересно слушать, чего хотят мои родственники, сэр!
- Напротив!.. И Джозеф тоже надеется получить это наследство?
- Да, но ему оно не так нужно! Видите ли, все дело в том, что мой дедушка
давным-давно поссорился с обеими своими дочерьми... моей мамой и мамой Джозефа...
поскольку они вышли замуж за джентльменов, которые ему не понравились. Мама
рассказывала, что он хотел, чтобы они выгоднее вышли замуж, а они не оправдали его
отцовских надежд. Мама убежала с моим папой в Гретну-Грин... только представьте себе!
Он умер, когда я была еще совсем крошкой, и мне кажется, что он был не очень
уравновешенным человеком! Папа состоял в родстве с лордом Кливлендом и служил в
Первом пехотном полку, только семья отказалась от него. По-моему, то же самое произошло
и в полку, - задумчиво добавила она. - Мама говорит, что у него был очень необузданный
характер.
- Большая часть представителей рода Кливлендов славилась необузданными
характерами, - согласился сэр Джулиан.
- Правда? Я никогда не знала ни одного родственника по отцовской линии. Папа умер
и оставил бедную маму в тяжелом положении. Если бы не отчим, даже не знаю, что бы с ней
было! Он женился на ней, и сейчас они живут очень счастливо! Но у папы очень маленькая
пенсия, а кроме меня, еще пятеро детей. Поэтому все мы обрадовались, когда неожиданно
получили письмо от дедушки. Он написал, что чувствует приближение смерти, должен
кому-то оставить свое наследство и предложил мне провести с ним Рождество. Может, я
понравлюсь ему, и он оставит наследство мне. Я подумала, что поехать в Бат - мой долг! Но
перед самой посадкой в дилижанс выяснилось, что он, вероятно, и Джозефу отправил такое
же приглашение. Однако мне почему-то кажется, что я понравлюсь ему больше Джозефа.

Как вы думаете, сэр?
- Мисс Трент, - искренне ответил сэр Джулиан, - если только ваш дед не сошел
окончательно с ума, я не сомневаюсь, что вы понравитесь ему больше Джозефа!
- Да, но в том-то вся и беда, что дедушка сошел с ума! - откровенно призналась мисс
Трент.
- Но кто он? Как его зовут?
- Кеннет. Он живет в Лаура-плейс.
- О Господи! Неужели вы говорите о знаменитом Скряге из Бата?
- Так вы знакомы с ним, сэр?
- Только по слухам! По всему городу ходили рассказы о чудачествах вашего деда.
Боюсь, это он вам не понравится а не вы - ему!
- Да, но в таком случае, как у меня, человек должен побороть свои эмоции, - заметила
София Трент.
Сэр Джулиан согласился с этими поучительными словами с приличествующей
положению серьезностью и узнал все о ее планах насчет своих родственников, пока они
проехали несколько миль.
Путешествие оказалось долгим. Погода была достаточно суровой, чтобы устрашить
большинство женщин, но мисс Трент сохраняла веселое настроение. Еще двадцать четыре
часа назад сэр Джулиан был уверен, что испытал все эмоции, которые могла предоставить
жизнь. Теперь же, когда они достигли окраин Бата, он понял, что впервые после зеленой
юности влюбился.
Было уже темно, когда парный экипаж остановился в Лаура-плейс у дома, в котором
жил мистер Кеннет. На улицах уже зажглись фонари.
- Устали? - заботливо осведомился сэр Джулиан.
- Немного, - призналась мисс София Трент. - Я-то ладно, а вот вы, наверное, совсем
выбились из сил.
- Пожалуй, я действительно устал, но никогда в жизни у меня еще не было такого
замечательного дня!
Мисс Трент застенчиво кивнула:
- У меня... у меня тоже!
- В таком случае, - сказал сэр Джулиан, - пойдемте в дом и займемся вашим
дедушкой!
- Вы хотите пойти со мной, сэр? - засомневалась София Трент.
- Конечно. Я должен попросить у него разрешения ухаживать за вами!
- За м... мной? О!.. - слабым голосом протянула мисс Трент.
- Да, за вами! Можно?
Мисс Трент проглотила подступивший к горлу ком.
- У меня такое ощущение, будто я должна сказать, что все это довольно неожиданно
или... или еще что-нибудь в том же духе, - призналась она.
- Скажите лучше то, что вам подсказывает сердце! Вам будет неприятно, если я буду за
вами ухаживать?
- Ну нет, это... мне не будет неприятно, - покачала головой мисс Трент и покраснела в
темноте.
- Тогда немедленно пошли к вашему дедушке! - весело сказал он.
Дверь открыл старый лакей. Он неохотно провел гостей в мрачную гостиную на первом
этаже и ушел, оставив в комнате одну-единственную свечу.
- Что-то... не очень теплая встреча, вы не находите? - заметила мисс Трент.
- Не только не очень теплая, но вовсе ледяная! - кивнул сэр Джулиан.
Через несколько минут дверь вновь открылась, и в комнату вошла полная леди
неопределенного возраста с соломенного цвета волосами в невероятных кудряшках.
- Вы и есть внучка мистера Кеннета? Он такой забывчивый, что, наверное, забыл обо
мне написать! Однако если вы хотите его увидеть, то пожалуйста. Пойдемте наверх со мной,
дорогая!.. Только не говорите, что это вы привезли с собой Джозефа.
- Кто... кто вы? - открыв от удивления рот, растерянно пробормотала мисс Трент.
Незнакомая леди важно задрала нос и ответила:
- Меня зовут Флинт, но я скоро поменяю фамилию. Я была экономкой вашего
дедушки.
- О!.. - протянула мисс Трент. - Тогда отведите меня, пожалуйста, к дедушке.
Миссис Флинт фыркнула, но пошла наверх. На втором этаже она открыла дверь в
огромную гостиную и громко объявила:
- Ваша внучка, мистер К.!
Из кресла с высоким подголовником, стоящего у огня, худой, как щепка, старый
джентльмен пристально уставился на мисс Трент.
- Вообще-то ваш приезд в Бат бессмысленен, поскольку я изменил свое решение, - без
вступления заявил он. - Так ты девочка Марии, да? Черт бы меня побрал, ты так на нее
похожа!
Миссис Флинт, ставшая сбоку от его кресла, сообщила с глупой улыбкой:
- Мы с мистером К. собираемся пожениться.
- Так будет дешевле, - просто объяснил мистер Кеннет. Мисс Трент бессильно упала
на ближайший стул. Мистер Кеннет тем временем подверг сэра Джулиана самому пристальному
осмотру.
- Красивый же из тебя вышел франт! - наконец заявил старик. - Как тебя зовут?
Джозеф?
- Нет, - покачал головой сэр Джулиан. - Меня зовут Джулиан Арден!
Мистер Кеннет с невестой удивленно посмотрели на сэра Джулиана.

- Мистер К., провалиться мне на этом месте, если это не сам денди Арден собственной
персоной, - трепетно пробормотала полная леди.
- Вы сын Ардена, с которым я учился в Оксфорде? - потребовал ответа мистер
Кеннет. - Сэр Джулиан Арден?
- Да, - кивнул сэр Джулиан.
- Что вам нужно? - подозрительно осведомился старый джентльмен.
- Жениться на вашей внучке, - бесстрастно ответил сэр Джулиан.
Это сообщение произвело сильный эффект на мистера Кеннета, и его отношение к
гостям немедленно изменилось. Он потер сухие руки и воскликнул:
- Это хорошо! Вот это девчонка! Подойди и поцелуй меня София! Я горжусь тобой, и
мне стыдно, что я сказал, будто ты похожа на свою мать. Провалиться мне на этом месте,
если я не сделаю тебе какого-нибудь дорогого подарка!
Мисс Трент неохотно позволила деду обнять себя. Она почувствовала такое
головокружение от событий последних нескольких минут, что лишилась дара речи, но
сейчас ее глаза зажглись новой надеждой.
- Я тебе что-нибудь обязательно подарю! - воскликнул мистер Кеннет с видом
человека, принимающего болезненное решение. - Я подарю тебе жемчуга твоей бабушки!
- Но только после того, как мы умрем, мистер К.! - твердо заявила будущая миссис
Кеннет.
- Да, - согласился мистер Кеннет, быстро поняв всю мудрость этих слов. - И я подарю
ей гранатовую брошь моей бедной Шарлотты! Это будет моим свадебным подарком. Сейчас
я не могу отдать брошь, но я обязательно пришлю ее... Куда ты ее положила, моя дорогая, не
помнишь?
Сэр Джулиан заметил, что мисс Трент совершенно ошеломлена, взял ее руку и
подбадривающе пожал.
- Она остановится в "Кристофере", сэр, - сообщил он. - А теперь, боюсь, мы должны
вас покинуть.
Мистер Кеннет еще больше обрадовался, когда узнал, что не должен кормить ужином
внучку с женихом. Он даже великодушно заявил, что она, если захочет, может еще разок заехать
к нему, прежде чем возвращаться домой.
- Но я не потерплю твоего кузена Джозефа, если он тоже приедет поживиться на мой
счет, - пробрюзжал на прощание мистер Кеннет.
Когда мисс Трент и сэр Джулиан вышли из дома, он заметил:
- Последние слова мистера Кеннета напомнили мне о вашем кузене. Интересно, что с
ним случилось?
- Что случится со мной? - взволнованно воскликнула мисс Трент, заламывая руки.
- Ничего особенного. Вы просто выйдете за меня замуж.
- Да... я хочу сказать... Но бедная мама! Бертрам! Милый Нед! Я не имею права быть
такой счастливой после того, как провалила все дело.
Сэр Джулиан подсадил ее в парный экипаж. - Моя малышка, до сих пор вы ни разу не
поинтересовались моими финансовыми возможностями. Должен вам сообщить, что я
считаюсь очень богатым человеком. И Бертрам, и Нед, и Том поедут в Итон или Оксфорд,
куда вы пожелаете. Клара сможет брать уроки игры на рояле. Ваша мама наймет целую
дюжину служанок, и ...
- О Господи, да вы просто не можете быть таким богатым! - испуганно вскричала мисс
Трент.
- Я намного богаче! - покачал он головой и уселся рядом с девушкой.
- Но вы не можете жениться на мне, - горько сказала София. - Вокруг столько куда
более завидных невест, чем я!..
- Но я же не турецкий султан, - запротестовал сэр Джулиан.
- Нет-нет, теперь вы знаете, что у меня нет никаких перспектив!
- Разве я не знаю о ваших перспективах?! - заявил Арден. Он взял ее руки, поцеловал и
шутливо добавил: - Не забывайте, что вам когда-нибудь достанутся жемчуга вашей бабушки!
Но на вашем месте, любовь моя, - сообщил сэр Джулиан, беря поводья, - я бы не
строил особых надежд на гранатовую брошь!
Джорджетт Хейер
Тайное дело

---

Мисс Тресильян смотрела на стоящую перед ней молодую пару, и ее обычно веселые
серые глаза были встревожены. Правда, мистер Роуэли и мисс Люси Тресильян отвечали
вкусам самых строгих и взыскательных критиков, поскольку более прелестную пару трудно
отыскать. Юная красавица была жгучей брюнеткой, а джентльмен обладал золотистыми
локонами, классическими чертами лица и стройной фигурой. На мистере Роуэли был
подобающий для утренних визитов костюм: синий фрак с панталонами песочного цвета и
гессенские сапоги , и если узел на галстуке не соответствовал строгим требованиям
современной моды, было нетрудно заметить, что молодой джентльмен приложил все свои
силы, чтобы как можно лучше повязать его. Так что мистер Роуэли отнесся к важному
визиту со всей тщательностью. Он пришел к мисс Тресильян просить руки ее племянницы.
Юноша проговорил с застенчивой улыбкой:
- Мой визит не может, полагаю, удивить вас, мэм. Вы были так добры, что я убежден...
то есть, я осмелился питать надежду, что вы отнесетесь к моему предложению благосклонно!
Он не ошибся, его предложение не оказалось для мисс Тресильян сюрпризом. Прошел
почти год с тех пор, как мистера Роуэли представили Люси Тресильян на балу в Лоуэр-румс
в Бате. Люси не испытывала недостатка в кавалерах, но трудно было вообразить, что
молодой человек, так щедро наделенный и красивой внешностью, и состоянием, как мистер
Роуэли, не является предметом усиленной охоты энергичных мам, имеющих дочерей на
выданье. Однако весь прошедший год он хранил верность ее племяннице. Не могла отрицать
мисс Тресильян и того, что ей был по душе этот брак, ведь он казался таким выгодным.

- Конечно, она довольна! - уверенно заявила Люси. - Вы обо всем догадывались с
самого начала, правда, тетя Элинор?
- Да, - призналась мисс Тресильян. - Но я только в Лондоне узнала, что родственники
Артура с недоверием относятся к вашему браку.
- О нет! - быстро возразил Артур Роуэли. - Не все родственники, а только Ивер! Моей
сестре наш брак очень нравится!
- И лорд Ивер является всего лишь кузеном Артура, - подчеркнула Люси. - Они не
такие уж и близкие родственники... честно говоря, его светлость едва ли можно вообще
назвать родственником.
Артур не согласился со словами любимой и неуверенно заметил:
- К сожалению, все значительно сложнее. Дело в том, что лорд Ивер является моим
опекуном. Я бы ни за что на свете не стал рисковать и вызывать его неудовольствие, но в
данном случае у него совершенно неубедительные возражения. Ивер считает, что мы оба
еще слишком молоды для того, чтобы жениться... или что-то в этом же духе! Его можно
уговорить... Особенно в том случае, если я смогу ему сказать, что вы отнеслись к моему
предложению благосклонно, мэм.
- Да, я отношусь к вашему предложению благосклонно, Артур, - подтвердила мисс
Тресильян, - но я согласна с лордом Ивером. Вы действительно еще очень молоды. Надеюсь,
вам известно, что это первый сезон Люси и...
- Как вы можете, тетя? - запротестовала Люси. - Вы, может, и начали регулярно
вывозить меня в свет только в прошлом месяце, но вам же прекрасно известно, что я могла
бы оказаться в городе еще в прошлом году, если бы тетя Клара не настояла, будто она очень
плохо себя чувствует и не может оставаться одна. Мне уже девятнадцать, и в Бате я вела
светскую жизнь почти целый год!
- Да, моя дорогая, но я только совсем недавно узнала, в каком неловком положении
находится Артур. Я раньше даже понятия не имела, что у него есть опекун, не говоря уже...
- Нет, нет, мэм! - озабоченно прервал ее мистер Роуэли. - Сейчас, когда я уже достиг
оговоренного в завещании возраста, Ивер перестал быть моим опекуном. Теперь он только
попечитель! Он не имеет права помешать мне жениться, он вообще не обладает надо мной
никакой властью.
- Сдается мне, что если лорд Ивер перестанет выдавать деньги до тех пор, пока вам не
исполнится двадцати пяти, то он обладает над вами большой властью, - сухо возразила мисс
Тресильян.
По лицу мистера Роуэли пробежала легкая тревога, но он уверенно сказал:
- Он не сделает этого... я знаю, что не сделает! Люди считают Ивера тираном, но он
всегда относился ко мне тепло и внимательно. Все эти годы он был самым добрым и
заботливым из всех опекунов на свете... А знаете, ему страшно не хотелось становиться
моим опекуном, поскольку мне было всего лишь восемь лет, когда умер мой отец, а ему
самому в то время исполнилось только двадцать пять! Меня удивляет, что он не оставил
меня расти в моем доме, так как я повсюду таскался за ним и постоянно докучал!
Мисс Тресильян посчитала, что лучше воздержаться от комментариев. Ей показалось
невероятным, что мистер Роуэли мог предоставить лорду Иверу хотя бы малейший предлог
для показа его тирании, поскольку, на ее взгляд, молодой человек обладал прекрасным
характером. Элинор давно уже пришла к выводу, что решимость не входит в состав
многочисленных добродетелей Артура Роуэли. На его нежном лице не виделось даже намека
на сильную волю, и у него полностью отсутствовала решимость, которой у Люси зато было в
достатке.
- И даже если лорд Ивер не согласится, мы все равно поженимся, - весело заметила
Люси. - В конце концов, у меня самой есть вполне приличное состояние, и мы сможем
вполне сносно прожить до тех пор, пока полностью не закончится срок опекунства.
Услышав эти слова, мисс Тресильян сочла своим долгом вмешаться в разговор. Она
твердо заявила, что ни она, ни папа Люси не одобрят брак без согласия лорда Ивера.
Люси ответила, как всегда, откровенно:
- Но, дорогая тетя, вы только оттягиваете время! Единственное, что скажет папа, это
то, что он полностью полагается на ваше мнение и разрешит вам поступить по своему
усмотрению.
Мисс Тресильян сказала со смехом:
- Но я не могу разрешить вам пожениться и должна запретить этот брак. Мне очень
жалко вас обоих, но, если лорд Ивер не переменит свое решение, боюсь, вам не останется
ничего иного, как ждать, пока состояние Артура не перейдет в его руки официально.
Нельзя было ожидать от молодых влюбленных, что они смогут отнестись к более чем
трехлетнему ожиданию с каким-нибудь другим чувством, кроме ужаса! Мистер Роуэли
уныло покинул дам, сказав на прощание, что не сомневается в своей способности уговорить
Ивера передумать. А Люси немедленно принялась убеждать тетю в том, что ее чувство к
Артуру не детское увлечение, которое можно легко забыть.
Но забывать мистера Роуэли и не возникло необходимости. Хотя Люси с детства и
находилась под опекой тети, их разделяли только пятнадцать лет, и они сильно любили друг
друга. Мисс Тресильян знала, что ее племянница не является ни капризной, ни чересчур
впечатлительной девушкой. За ней энергично ухаживали в Бате, но до появления на сцене
мистера Роуэли никто из ухажеров не заставил ее даже повернуть головку. Но в мистера
Роуэли она влюбилась с первого взгляда, причем вовсе не из-за его миловидной внешности.

- Очаровательный? - переспросила Люси. - Полагаю, да, он очаровательный
мужчина... о, да, конечно, Артур красавец! Все только и делают, что говорят о его красоте!
Но по правде говоря, мне не очень нравятся обворожительные мужчины, и как бы
напыщенно это ни звучало, но меня не привлекают греческие профили! - Она замолчала и
через несколько секунд добавила с озорным блеском в глазах, который мисс Тресильян
видела впервые: - Больше всего в Артуре мне понравился характер. На мой взгляд, он
намного лучше его внешности. У него такая чувствительная натура... он очень
восприимчивый человек! Такое впечатление, как будто мы с ним знаем друг друга всю
жизнь! О, моя дорогая тетя, никогда не думала, что такое счастье возможно!
Нет, едва ли Люси разлюбит Артура Роуэли. С другой стороны, мисс Тресильян не
могла поверить, что племянница потеряла голову из-за мистера Роуэли. Казалось, девушка
прекрасно видит недостатки в характере своего возлюбленного, поскольку когда тетя
осмелилась заметить, что вежливость Артура заставляет его слишком легко соглашаться с
чужими мнениями, она без промедления ответила:
- Совершенно верно! Я не хочу сказать, что его можно убедить совершить
какой-нибудь плохой поступок, поскольку у него уже сложились жизненные принципы, но
вы правильно подметили: у Артура слишком мягкий характер, и его робость и застенчивость
заставляют его больше полагаться на чужие суждения, нежели на свои собственные. Это
одна из причин, по которой я не могу ждать почти четыре года, прежде чем выйти за него
замуж!
- Люси, дорогая, неужели ты сможешь быть счастливой с мужем, который позволит
тебе помыкать собой?
- По правде говоря, - с шутливыми нотками ответила Люси, - у меня сильное
ощущение, что я не смогу быть счастлива ни с кем другим! Вы же знаете, какой у меня
отвратительный властный характер! - Она добавила более серьезным тоном. - Пожалуйста,
помогите мне, дорогая тетя Элинор! Если бы у лорда Ивера существовала веская причина
для отказа, можете мне поверить, я бы с уважением отнеслась к ней! Но такой причины
просто нет! Дело в том, что Артур с самого детства привык относиться к нему с большим
уважением, и теперь все должно оставаться на мертвой точке почти четыре года... О тетя,
его светлость такое ужасное создание и в довершение ко всему прочему еще и является моим
врагом! Я не могла ошибиться, он мой враг! Я встретилась с лордом Ивером только
однажды, когда миссис Кру возила меня на бал к Уолтону. Артур представил его мне, но он
посмотрел на меня так!.. Если бы я даже была какой-нибудь хитрой и коварной девицей,
охотящейся за богатым женихом, он бы не смог посмотреть с большим отвращением и
презрением! Но его светлости должно быть хорошо известно, что у меня и в мыслях нет
ничего подобного, поскольку леди Уиндлсхэм... и если сестре Артура наш брак пришелся по
душе, то я очень хочу услышать от вас, какое право имеет лорд Ивер...- девушка
замолчала. - Ладно! Все равно разговорами делу не поможешь! Придумайте что-нибудь, тетя
Элинор. Бесполезно надеяться, что Артур заставит этого жестокого человека изменить
решение.
Мисс Тресильян верила в то, что усилия мистера Роуэли увенчаются успехом, еще
меньше племянницы, но насколько же велико было ее изумление (значительно больше, чем у
Люси), когда через два дня в элегантный домик на Зеленой улице, который она сняла на
сезон, приехал сам лорд Ивер. Известие о том, что он ожидает ее в гостиной, так напугало
Элинор, что она взволнованно воскликнула:
- О нет! Нет, нет, я не могу!..
Однако Элинор Тресильян постаралась взять себя в руки, послала вниз лакея передать
его светлости, что через несколько минут спустится, и повернулась к зеркалу, чтобы
критически оглядеть себя.
Жизнерадостный характер Люси заставил девушку подумать, что Артуру каким-то
невероятным способом удалось уговорить лорда Ивера переменить решение, и он приехал
обсудить условия брака. Мисс Тресильян не питала таких радужных надежд и настоятельно
попросила племянницу не поддаваться без оснований оптимизму. С этими словами она
решительно направилась вниз, собираясь приложить все усилия, чтобы помочь влюбленным.
Гость стоял в гостиной спиной к двери и смотрел в окно. Услышав скрип открываемой
двери, он повернулся к хозяйке и бросил на нее взгляд, полный вызова.
Мисс Тресильян закрыла дверь и, оставаясь у порога, довольно храбро выдержала этот
суровый взгляд. С минуту оба молча изучали друг друга.
Леди видела перед собой крепкого коренастого мужчину с грубыми чертами довольно
смуглого лица. Коротко стриженные волосы, спортивного фасона галстук и начищенные до
блеска высокие сапоги говорили, что перед вами стоит богатый любитель спорта.
Джентльмен видел перед собой необыкновенно красивую и приятную женщину средних лет.
Возраст мисс Тресильян приближался к сорока, но хотя она недавно и начала носить чепец
на мягких каштановых локонах и держалась с уверенностью, подобающей своим годам, ей
удалось сохранить лицо и фигуру значительно более молодой женщины.

Затянувшееся молчание нарушила мисс Тресильян:
- Мне передали, что вы желали видеть меня, сэр. М поинтересоваться целью вашего
визита?
Лорд Ивер натянуто поклонился.
- Я вам благодарен за то, что вы соизволили принять меня, мэм. Что же касается цели
моего визита... Я подумал, что лучше будет приехать к вам и все обсудить, чтобы между
нами не возникло никаких недоразумений.
- Прошу вас, садитесь, сэр, - пригласила мисс Тресильян и грациозно опустилась в
кресло с подголовником.
Гость не обратил внимания на приглашение и приступил к делу:
- Полагаю, вам хорошо известна цель моего визита. Если вы действительно являетесь
опекуншей своей племянницы... но вы, надеюсь, позволите мне заметить, что, по моему
мнению, это просто невозможно!.. Ведь у нее есть отец, да и вы слишком молоды, чтобы
быть ее опекуншей!
- Конечно, у Люси есть отец, - холодно согласилась мисс Тресильян. - Однако когда
он вновь женился, было решено, что его дочь останется со мной. Позвольте мне вам
напомнить, сэр, что я уже не так молода!
В этом месте беседа, которая протекала пусть и с внешним, но все же соблюдением
светских формальностей, претерпела решительное изменение.
- Я знаю с точностью почти до дня, сколько вам лет, так что можете не рассказывать
мне подобных глупостей! - нетерпеливо заметил его светлость. - Неудачнее этого брака
трудно что-либо придумать... Ваша сестра с вами?
- Нет, - покачала головой мисс Тресильян, не сводя с гостя враждебного взгляда, - она
не со мной! Плачевное состояние ее здоровья...
Лорд Ивер язвительно рассмеялся.
- Не стоит упоминать о плачевном состоянии ее здоровья! Она у вас по-прежнему
страдает от приступов мнимой боли и ипохондрии и не дает вам покоя, да?
- А разве вы пришли сюда, чтобы обсуждать здоровье моей сестры? - сурово
проговорила мисс Тресильян.
- Вы прекрасно знаете, зачем я к вам пришел! Этот прискорбный роман между вашей
племянницей и моим кузеном... и вы, похоже, поощряете их!
- Могу вас уверить, что если бы я раньше узнала о ваших родственных отношениях с
мистером Роуэли, сэр, то сделала бы все возможное, чтобы уговорить Люси забыть Артура.
Мне этот роман нравится не больше, чем вам!
- Какая же вы опекунша, если не сочли нужным поинтересоваться родственниками
Артура, - насмешливо заметил гость.
- А вы сочли нужным знакомиться с дальними кузинами Люси? - язвительно
парировала мисс Тресильян.
- В этом не было необходимости. Я с самого начала знал, что она ваша племянница, и
этого мне оказалось вполне достаточно. Короче говоря, я не хочу брака между Артуром и
вашей Люси и сделаю все возможное, чтобы расстроить его! И зря вы недооцениваете меня!
Вы можете обнаружить, что я могу сделать очень много!
- Прошу вас, расстаньтесь с мыслью, что этот брак нравится мне больше, чем вам! -
взмолилась мисс Тресильян. - Ничто не может вызвать у меня большего отвращения, чем
брак моей племянницы с любым членом вашей семьи!
- Так я и думал... вы довольно ясно дали это понять, когда бросили меня!
- Если вы хотите этим сказать, что я положила конец несчастным отношениям, о
которых вы сожалели так же сильно, как я...
- Я приехал сюда не затем, чтобы обсуждать древнюю историю! - грубо прервал
хозяйку лорд Ивер.
- Если вы приехали сюда, чтобы сообщить мне, будто не желаете брака между вашим
драгоценным кузеном и Люси, то, смею вас заверить, напрасно потратили время! -
парировала Элинор.
- Ах, вот как! - немедленно откликнулся его светлость. - Значит, вы все-таки
поддерживаете их? Как же я сразу не догадался!
Мисс Тресильян собиралась уже дать решительный отпор этому предположению, когда
ей пришло в голову, что если она сделает это, то не сдержит слова, данного племяннице.
Решение промолчать стоило ей нешуточной борьбы, но в конце концов она сумела заставить
себя улыбнуться и сказать с делающим ей честь спокойствием:
- Ну хватит! Мы ничего не добьемся, если будем отчитывать друг друга, Ивер. Можно
сожалеть о том деле, но ссора двенадцатилетней давности между нами не должна стать
препятствием на пути брака этих детей!
- Вы поведали своей племяннице?..
- Нет... так же, полагаю, как вы не рассказали своему кузену! Не вижу никакой пользы,
если она будет знать об этом. К тому же это их совершенно не касается!
- Я не потерплю, чтобы Артур женился на вашей племяннице! - горячо воскликнул
лорд Ивер.
- Только не устраивайте мне сцен! - взмолилась мисс Тресильян. - Если отбросить
наши разногласия и личные обиды, какие доводы можно привести против этого брака?
Трудно найти, я полагаю, более подходящую пару! - Элинор помолчала с полминуты, потом
горько добавила: - Мы с вами будем отвратительными эгоистами, если позволим разбить им
сердца только потому, что когда-то повздорили.
Губы его светлости презрительно искривились.
- Сердца так легко не разбиваются, да будет вам известно!
- Никто не знает этого лучше меня, - ответила Элинор Тресильян.

- Тогда, значит, и не стоит обсуждать такую нелепицу.
Слишком поздно поняв несвоевременность и неудачность своего ответа, мисс
Тресильян попыталась вернуть утраченные позиции.
- Мы с вами не находимся в положении людей, которые могут судить страдания
действительно любящих друг друга людей! Характер Люси отличается от моего. Завоевать
ее расположение очень и очень непросто, и оно более прочное, чем мое.
- В этом я нисколько не сомневаюсь. Ничье расположение просто не может быть
слабее вашего! - язвительно проговорил Ивер. - Я вас умоляю, пощадите меня - избавьте от
своих трогательных признаний! Ваша Люси еще достаточно молода, чтобы прийти в себя
после разочарования от несостоявшегося замужества, и, несомненно, скоро найдет себе
новый достойный объект для внимания. Полагаю, этот кавалер окажется не менее завидным,
чем Артур!
- Безусловно, именно так и будет! - сердито ответила мисс Тресильян, обидевшись за
племянницу.
- О, только не стоит читать мне нотаций! - гневно воскликнул его светлость. - Вам не
удастся провести меня и заставить поверить, будто вы в первый раз слышите, что мой кузен
один из самых завидных женихов! Такой жених - гордость любой девушки.
Услышав эти оскорбительные слова, мисс Тресильян торопливо встала и сказала:
- Если хотите знать, то ваш кузен никогда не будет предметом гордости Люси! Можете
мне поверить!
- Благодарю вас! - поклонился лорд Ивер. - Я услышал от вас заверения, за которыми
приехал. Моя миссия выполнена и мне остается только откланяться... Ваш покорный слуга,
мэм!
- Люси, - спокойно, но решительно обратилась к племяннице мисс Тресильян, - если
твою гордость не задевает намек лорда Ивера на то, что мы раскинули сети на богатого
жениха, то мне слышать такое очень неприятно! Я не прошу тебя окончательно отказаться от
мыслей об Артуре. Я только говорю, что до тех пор, пока он не станет полностью сам себе
хозяин, и ты тоже не подрастешь, я не разрешу ему приезжать в этот дом и не позволю тебе
ездить туда, где будет существовать хоть малейшая возможность встретиться с ним.
Юная мисс Тресильян попыталась говорить спокойным беззаботным голосом:
- Дорогая тетя, вы собираетесь посадить меня под замок? Мне придется встречаться с
Артуром на всех светских балах и у Олмэка тоже!
- Я это понимаю, - кивнула тетя. - И ты прекрасно знаешь, что я не собираюсь
ограничивать тебя во всем. Я придумала очень хороший план, который, по моему мнению,
ты одобришь. Я даже уверена, что он тебе понравится, поскольку ты всегда хотела побывать
за границей. Конечно, во времена этого ужасного Бонапарта поездки на континент были
невозможны. Сейчас же, однако...
- О нет! Нет! - в ужасе воскликнула Люси. - Мне абсолютно все равно, что может
думать обо мне лорд Ивер! Он не имеет власти запретить Артуру жениться на мне, а если его
светлость окажется настолько злым, что перестанет выплачивать Артуру денежное
довольствие, мы вполне терпимо сможем прожить и на мое состояние! И никто не подумает
плохо об Артуре, если он будет жить на мои деньги, поскольку в тот самый день, когда ему
исполнится двадцать пять лет, он сможет вернуть мне все до последнего фартинга, если уж
на то пошло. Единственное, что нам нужно, это согласие папы... но он
никогда не даст согласия, если вы ответите отказом, моя дорогая тетя!
- И ты не получишь моего согласия на этот брак! - ответила мисс Тресильян с
необычайной суровостью. - Дорогое дитя, ну подумай хорошенько. Как ты можешь
рассчитывать что я поступлю так неосмотрительно и разрешу тебе выйти замуж, когда
опекун твоего жениха так решительно возражает против вашего брака?
Элинор увидела, что ее слова попали не в бровь, а в глаз, и не теряя времени даром,
представила Люси все преимущества своего плана. Племянница выслушала ее молча. Мисс
Тресильян обрадовалась, когда Люси крепко и тепло обняла ее.
- Вы лучшая и самая добрая из всех теть на свете! - провозгласила девушка. - Я
понимаю ваши чувства... правда, понимаю! И никогда не стану просить вас сделать то, что
вы считаете неправильным! Я даже не задумывалась, насколько трудно и даже невозможно
будет для вас дать согласие на наш брак! Простите меня!
Обрадованная мисс Тресильян задумалась над осуществлением своего плана. Ее
беспокоило, что скажет ее требовательная старшая сестра, когда узнает, что вместо
возвращения домой в Камден-плейс, Элинор отправится за границу?
Нельзя было сказать, что Люси с радостью принялась помогать мисс Тресильян в ее
заботах о предстоящем путешествии, но в течение всей следующей недели девушка ни разу
не возразила тете. Мисс Тресильян решила, что требовать чего-то большего от Люси при
данных обстоятельствах просто нереально. Во время приготовлений к поездке мисс
Тресильян пришла мысль, что мистер Роуэли может захотеть отправиться вслед за своей
возлюбленной. Скорее всего, лорд Ивер в зародыше подавит это намерение кузена, но она
тем не менее была полна решимости добавить к его запрету и свой.

Так получилось, что мисс Тресильян не предоставилась возможность поговорить с
мистером Роуэли с глазу на глаз. Вернувшись как-то утром в начале двенадцатого в дом на
Зеленой улице после затянувшейся деловой встречи в Сити, она была встречена своей
личной служанкой, которая безо всякого стеснения прочитала госпоже лекцию о том, что
леди не следовало бы отправляться без сопровождающих в экспедицию, которая, по мнению
этого сурового критика, была несомненно чревата многочисленными опасностями.
- Завтрак уже час стынет на кухне! - с упреком сообщила мисс Баггеридж, забирая у
хозяйки перчаткой шаль. - Немедленно садитесь за стол, мисс Элинор! Разве можно
носиться всему городу, как угорелая! Даже не знаю, что бы сказала ваша бедная мама, если
бы узнала, что вы ведете себя так опрометчиво.
С детства привыкнув к поучениям преданной служанки, мисс Тресильян молча снесла
все упреки. Она сняла соломенную шляпку, которая очень ей шла, и поинтересовалась:
- А где мисс Люси? Наверное, она уже давно позавтракала.
- Этого можно было бы ожидать от воспитанной молодой девушки, - угрюмо ответила
мисс Баггеридж. - Хотя с какой стати мисс Люси станет вести себя прилично, когда у нее
перед глазами ваш пример...
- .. .я не знаю, это уж точно! - закончила за нее предложение Элинор Тресильян.
Мисс Баггеридж бросила на хозяйку сердитый взгляд.
- Мне, конечно, не подобает делать подобные замечания мисс, и я вовсе не собираюсь
говорить на эту тему, но когда речь заходит о молодой девушке, разгуливающей по городу с
картонкой в руках и без слуги, как самая обычная простолюдинка, совесть не позволит мне
молчать.
- Если Люси вышла с картонкой, значит, она отправилась за платьем из французского
батиста, которое отдали на переделку, - спокойно заметила мисс Тресильян.
Мисс Баггеридж недоверчиво фыркнула, но воздержалась от дальнейших замечаний.
Увидев, что хозяйке подали горячий кофе и хлеб с маслом, она достала из кармана
запечатанное послание и сказала недовольным голосом:
- Письмо из Бата от мисс Клары. Если хотите знать, за него пришлось платить целый
шиллинг. Наверное, вам лучше прочитать его, но я бы на вашем месте, мисс, открыла его
только после завтрака.
Дав хозяйке этот мудрый совет, служанка вышла из комнаты, а мисс Тресильян,
которая не относилась к числу людей, старающихся увильнуть от неприятной обязанности,
сломала облатку на письме сестры, развернула его и, потягивая кофе, принялась читать одну
за другой страницы, заполненные жалобами. Трудно было найти какое-нибудь другое
средство, способное лучше испортить настроение, чем отчет о здоровье старшей сестры мисс
Тресильян, но так как подробные описания страданий, которые она испытывала от
ревматизма, нервного тика, приступов боли и бессонницы, были перемешаны с последними
городскими сплетнями и сетованиями на невезение, которое постигло ее за вистом, мисс
Элинор удалось сохранить неплохое настроение. Она поняла, что Клара неплохо проводит
время, и облегченно вздохнула, когда не нашла в письме суровой критики бедной леди,
выполняющей обязанности компаньонки мисс Клары. Элинор подошла к своему
письменному бюро, чтобы спрятать письмо сестры, но так и не сделала этого. Подняв
крышку бюро, она увидела послание, написанное почерком Люси и адресованное ей. Мисс
Тресильян с дурными предчувствиями взяла письмо племянницы и торопливо сломала
облатку, которая запечатывала его.
"Дорогая, дорогая тетя. Это письмо, наверное, окажется для вас сильным
потрясением, и мне остается только умолять вас о прощении. Я настоятельно прошу вас
понять (и я абсолютно уверена, что вы поймете) критическое положение, в которое я
попала. Только эта необходимость заставила меня действовать таким отвратительным
не только мне, но, увы, и вам способом. К тому времени, когда вы прочтете эти строки, я
буду находиться далеко. А когда я брошусь к вашим ногам, чтобы вымолить прощение, то
буду уже женой моего обожаемого Артура. О, моя дорогая тетя, поверьте, я не пришла к
этому ответственному решению без мучительной борьбы, поскольку мне трудно идти к
алтарю без вашего благословения и вашего присутствия которое должно поддержать меня
в такую торжественную минуту. И только мое твердое убеждение, что ваш отказ
благословить наш брак проистекает не из вашего сердца, а правил так называемых
приличий, дает мне смелость пойти на столь решительный шаг, который, несомненно,
шокирует вас и весь свет. Мое единственное утешение (кроме блаженства стать супругой
самого лучшего и благородного из мужчин) заключается в том, что вы не можете нести
ответственность даже перед лордом Ивером за то, что я вынуждена назвать (хотя моя
рука с трудом может вывести это слово) бегством..."
Ошеломленная таким сообщением, мисс Тресильян долго не могла прийти в себя. Она
испытывала непреодолимое желание что-то предпринять... броситься в погоню, но
одновременно не могла даже шелохнуться, будто ее разбил паралич. Из этого горестного
состояния Элинор вывел грубый, так хорошо знакомый ей голос, который громко произнес в
холле:
- Спасибо, я сам объявлю о своем приходе!

Мисс Тресильян подняла голову и безучастно посмотрела на лорда Ивера, стоящего в
дверях.
Его светлость был в дорожном костюме, он вошел в комнату, даже не соизволив снять
длинное светлое пальто с несколькими воротниками. Сверкающие глаза и крепко сжатые
губы ясно говорили, что его светлость страшно разгневан. Однако заговорил лорд Ивер не
сразу.
Его пылающий взгляд упал на письмо в руке Элинор, и он сказал:
- Насколько я понимаю, в моем приезде нет необходимости. Вы читаете письмо от
своей племянницы?
Едва понимая, что делает, мисс Тресильян протянула письмо гостю. Он быстро
пробежал его и с презрением бросил:
- Очень трогательное послание... если вы обладаете вкусом к романтике! К счастью, я
им не обладаю! - Ивер пристально посмотрел в лицо Элинор и кратко рассмеялся. - Только
не надо этого трагичного выражения! Надеюсь, вы не думаете, что я позволю им
осуществить этот безумный план?
Элинор Тресильян прижала пальцы к пульсирующим вискам.
- Вы можете остановить их? Вы знаете, куда... Артур тоже написал вам письмо?
- Написал... как и подобает болвану, каким он является, - ответил его светлость. - Что
же касается "куда", то вы совершенно напрасно спрашиваете меня об этом! По-моему, вы
знаете, куда они отправились, не хуже меня!
- Но я не имею об этом ни малейшего понятия! - удивленно воскликнула хозяйка,
которая до сих пор не могла прийти в себя от письма племянницы. - Куда они могли бежать?
Люси еще несовершеннолетняя! Даже если у Артура есть специальное разрешение, их никто
не обвенчает! Она знает это, и, конечно же, он тоже должен иметь об этом понятие.
- Конечно, но есть такое местечко, где их могут поженить безо всяких разрешений и
вопросов! - Лорд Ивер увидел непонимание на лице мисс Тресильян, подошел к ней и
легонько встряхнул за плечи. - Они отправились к границе, моя наивная леди! Естественно,
они держат путь в Гретну-Грин . Не правда ли, очаровательный план?
- В Гретну-Грин? - повторила Элинор. Ее лицо залил румянец, и она оттолкнула его со
взволнованными словами: - Как вы смеете говорить такие гадости? Люси никогда не пойдет
на подобное нарушение правил приличий!
- Тогда, я вас умоляю, скажите мне, куда они еще могли уехать... только не забывайте,
что она сама вам призналась, будто едет, чтобы стать женой Артура?
- Не знаю! - вскричала мисс Тресильян, в отчаянии сжимая руки. - Если только... А
вдруг им удалось обмануть какого-нибудь священника и внушить ему, что она уже
совершеннолетняя?
- Для этого им едва ли мог понадобиться фаэтон с четверкой лошадей! О да, я уже
выяснил это... и также то, что фаэтон был нанят на неопределенное время вместе с
форейторами на первые два перегона! До Велвина они поедут с форейторам если хотите
знать, а Велвин, позвольте вам напомнить, стоит на Большой северной дороге!
- О нет, я не верю в это! - горячо запротестовала Элинор Тресильян.
- Верите вы в это или нет, не имеет ни малейшего значения! - жестоко ответил лорд
Ивер. - По крайней мере, я выполнил свои обязанности перед вами и сейчас отправляюсь в
путь. Я догоню наших беглецов задолго до того, как они доберутся до границы, и
постараюсь вернуть вам вашу племянницу без скандала, так что не впадайте в отчаяние
раньше времени.
- Подождите! - остановила Элинор Ивера. - Если это правда... она написала...
настолько же отвратительная для нее, как и для меня... мучительная борьба... шокировать
свет... Господи, она совсем сошла с ума! Ивер, Люси покинула дом, когда еще не было и
десяти часов. Вы сумеете догнать их?
- Если хотите, можем заключить пари, что я обязательно догоню их до ночи! Только я
на вашем месте не стал бы спорить.
- Тогда дайте мне десять минут, и я буду готова поехать с вами! - решительно заявила
мисс Тресильян и торопливо направилась к двери.
- Не говорите глупости! Я не собираюсь брать с собой в эту погоню ни вас, ни кого
другого. Да будет вам известно, я не захватил даже своего конюха!
- Слава Богу! Но меня вам придется взять, так что не спорьте, Ивер! Кто другой, если
не я, сумеет защитить репутацию Люси? Вы, например, не сможете... если хотите знать, то
вы скорее запятнаете ее!
- Покорно благодарю! Позвольте мне вам тогда заметить, что я еду не в фаэтоне, а в
парном двухколесном экипаже!
- Я так и думала! И позвольте тогда мне вам заметить, милорд, что мне не впервой
путешествовать в парном экипаже... или даже управлять им, если уж на то пошло!
- До этого дело не дойдет, можете быть уверены! - твердо заявил его светлость вслед
выбежавшей из комнаты мисс Тресильян.
Первые несколько миль путешествия прошли в молчании. Мисс Тресильян была
чересчур взволнована, а внимание лорда Ивера полностью поглотило управление резвыми
лошадьми на оживленных и шумных городских улицах. Экипаж Ивера был легким и имел
хорошие рессоры. Как любой поклонник быстрой езды, он запряг не пару, а четверку
лошадей. Его светлость был общепризнанным мастером в управлении лошадьми, и когда
городские улицы остались позади, он погнал четверку на такой скорости, что унял по
крайней мере одну из тревог мисс Тресильян. Июньский день был теплым и ясным, дорога
находилась в прекрасном состоянии, и эти обстоятельства существенно помогли ей поднять
настроение. Когда милорд, не останавливаясь, промчался через Барнет, она спросила, где он
намеревается заменить лошадей? Ивер кратко ответил, что его лошади прекрасно могут
выдержать не один, а два перегона. Мисс Тресильян вновь погрузилась в молчание, но минут
через двадцать внезапно сказала:
- Может, я покажусь вам глупой, но у меня такое впечатление, что мы бросились в
напрасную погоню!

- Тогда, может быть, вы мне скажете, зачем набились мне в попутчицы?
- Только из-за возможности, что вы можете все же оказаться правы... но чем больше я
думаю над их побегом, тем больше мне кажется, что они не могли поехать в Гретну-Грин.
Однако в Велвине, где милорд велел поставить своих лошадей в конюшню и запрячь
свежих, оптимизм мисс Тресильян был поколеблен. Один из официантов в "Белом олене"
рассказал, что видел красивого молодого джентльмена, спрыгнувшего с фаэтона, чтобы
принести своей даме стакан лимонада. Он описал этого джентльмена так, что всякие
сомнения Элинор исчезли. Поднявшееся было настроение мисс Тресильян опять начало
покидать ее, к тому же его светлость подлил масла в огонь, поинтересовавшись:
- Ну как, удовлетворены?
Раздосадованная этим грубоватым провокационным вопросом Элинор Тресильян
ответила:
- Странное у вас сложилось обо мне мнение, если вы считаете, что такое известие меня
успокоит! Напротив, никогда в жизни я не была более потрясена!
- Надеюсь, что это так! Если и нужно было какое-то доказательство, чтобы
окончательно убедиться, что вы абсолютно не годитесь в опекунши к своей племяннице, то
сейчас я его получил!
- Если уж на то пошло, то и вы оказались опекуном не из лучших, не так ли? -
парировала она.
- У меня нет ни малейшего сомнения, что Артура уговорила бежать ваша чересчур
энергичная племянница!
- По правде говоря, - кивнула мисс Тресильян, - у меня тоже нет сомнения на этот
счет! Люси в десять раз более отважна, чем ваш кузен. Именно недостаток решимости -
черта характера, которая мне в нем так не нравится, даже несмотря на то, что я прекрасно
понимаю причину, ее вызвавшую... Бедный мальчик! Конечно же, ему было трудно развить
силу воли, когда с ним грубо обращались и запугивали с самого раннего детства!
- Грубо обращались и запугивали? - эхом повторил лорд Ивер возмущенным голосом.
- Наверное, вы даже не догадывались, что таким обращением ломаете его характер, -
успокаивающим тоном заметила мисс Тресильян.
- Нет, не догадывался! И он тоже не догадывался, позвольте вас уверить! Вам сейчас
осталось только добавить, что именно страх передо мной и заставил Артура пуститься в это
безумное бегство. До полного абсурда не хватает только этого!
- Конечно, из-за вас, так оно и есть! - согласилась Элинор, повернула голову и
изумленно посмотрела на угрюмый профиль своего спутника.
- О Господи, даруй мне терпение! - в сердцах вскричал милорд. - Значит, вы надумали
переложить вину на мои плечи, не так ли? Ну что ж, смею вас заверить, у вас этот фокус не
выйдет! Вы виноваты в том, что произошло, а не я!
- Я? - открыв от удивления рот, пробормотала мисс Тресильян.
- Да, вы... со своим дурацким планом увезти девушку из Англии! Додуматься до
такого способен только человек с куриными мозгами. Мне еще не доводилось сталкиваться с
планом более безумн...
- Ну, это уже переходит всякие границы! - возмущенно прервала его Элинор
Тресильян. - Может, вы еще и придумаете, что это я запретила их брак!
- По крайней мере, вы единственный человек, который обладает реальной властью
помешать им!
- В самом деле? Наверное, мне приснилось, как несколько дней назад вы явились в мой
дом, пообещали положить конец этому роману и предупредили меня, что я зря
недооцениваю ваши возможности?
- Когда я говорил это, то считал, что у вас достаточно ума, чтобы не ускорить развязку,
которую мог предвидеть любой человек, кроме самой безнадежной дуры!
- Ну, это уж слишком! - вне себя от гнева воскликнула мисс Тресильян. - И не смейте
мне говорить, что у вас нет никакой власти и возможностей, Ивер, поскольку я прекрасно
знаю, что от вас зависит, получит или нет Артур деньги, и вы можете прекратить их
выплату!
- Не смешите меня! - раздраженно буркнул лорд Ивер. - Как я могу сделать это? Если
бы я перестал выплачивать Артуру денежное довольствие, меня бы все посчитали круглым
болваном!
- Но вы же не будете, надеюсь, отрицать, что грозили сделать это?
- Может быть, что и грозил в сердцах, но если Артур поверил мне, то значит, он еще
больший глупец, чем я думал! Если бы он был настроен серьезно и решительно в отношении
этого брака, то я не мог бы ничего сделать, чтобы предотвратить его... в глазах света брак
между вашей племянницей и моим кузеном вполне подходящ, но только не в моих глазах!
Если бы вы могли воздержаться от вмешательства, я бы как-нибудь сумел управиться с ним.
Однако главной причиной, заставившей Артура броситься в это тайное бегство, были не мои
угрозы, а ваше неразумное решение увезти девушку за границу!
- Из всех несправедливых и злых обвинений, которые вы выдвинули в мой адрес, это
самое несправедливое и злое! - воскликнула мисс Тресильян. - Значит, по-вашему, я
виновата во всем! А с какой же целью, Ивер, вы явились тогда на Зеленую улицу, если не для
того, чтобы помешать мне поженить их? - Элинор увидела на его впалых щеках легкий
румянец, первый признак смущения и вины, и это принесло ей значительно больше
удовольствия, чем она была готова допустить. После крошечной паузы она строго добавила:
- Если вы еще не совершенно конченый человек и в вас осталась хоть бы одна добродетель,
то вы признаете свою ошибку и попросите у меня прощения!

Эти слова заставили лорда Ивера смутиться. Он бросил на свою спутницу горящий
взгляд и взволнованно произнес:
- О нет! Только не это опять! Однажды, много лет назад, я уже сделал то же самое, что
вы пытаетесь заставить меня сделать и сейчас - взять на себя вину за ссору, которую начал
не я... и умолял вас о прощении...- Милорд замолчал и горько добавил: - Даже Артур не
настолько большой болван, чтобы пойти на это.
Его светлость остановил лошадей, поскольку они достигли дорожной заставы, где
следовало заплатить за проезд. Мисс Тресильян никогда в жизни так не радовалась, что ей
пришлось уйти от ответа. Пока ее спутник покупал билет, чтобы миновать шлагбаум, у нее
было достаточно времени, и она сумела взять себя в руки и прогнала с лица тревогу. Когда
их парный экипаж вновь тронулся в путь, Элинор уже полностью успокоилась и смогла
равнодушно сказать:
- Если этому человеку можно верить, мы наверняка нагоняем их, но они все равно еще
далеко впереди. Где вы надеетесь догнать их?
- Сразу за Стамфордом, если только с нами ничего не случится.
Долгое время они ехали, не проронив ни слова. Лорд Ивер внезапно нарушил
молчание:
- Почему вы так и не ответили на то мое письмо? Неужели вы думали, что мне было
легко его написать?
Мисс Тресильян покачала головой. К горлу подступил ком и она на мгновение
лишилась дара речи. Через минуту Элинор успокоилась и ответила, опустив глаза:
- Я подумала, что лучше не отвечать на него... когда его принесли, я даже не стала его
открывать. С мамой тогда случился удар, и она осталась парализованной. Вы знаете, как мы
жили в Маноре! Отец во всем зависел от нее... Клара... мне нет нужды объяснять, почему
Клара не могла заполнить места мамы!
Лорд Ивер выслушал мисс Тресильян в пораженном молчании, но на последние слова
он ответил с едва сдерживаемой яростью:
- И конечно же, мне совершенно бессмысленно вам говорить, что ничто никогда не
беспокоило вашу Клару, кроме зависти. Мне впервые довелось встретить такого
эгоистичного человека!.. Ну да ладно, мы и так достаточно ссорились из-за нее.
Элинор улыбнулась,
- В этом вы правы. Следует ли мне признать, что вы и в остальном оказались правы?
Возможно... хотя все же несправедливо отрицать, что она всегда отличалась слабым
здоровьем.
- Много лет назад я вас предупредил, что она испортит вам жизнь при первой же
подвернувшейся возможности! Сейчас же я узнал, что она также испортила и мою жизнь
благодаря вашему ослиному упрямству. Если бы вы только тогда положились во всем на
меня...
- Ерунда! - покачала головой мисс Тресильян. - Вы прекрасно знаете, что на всем
белом свете не найти двух других таких людей, которые бы меньше подходили друг другу,
как мы с вами. Что же касается испорченных жизней, то, надеюсь, вы не станете утверждать,
что последние двенадцать лет горевали по несчастной любви, поскольку я прекрасно знаю,
что это не так. Если хотя бы половина сплетен, которые я слышала о вас, правда, то вы
никогда не испытывали недостатка в утешении.
- Так вот, значит, что обо мне говорили сплетники в Бате! Верно, я не горевал по
несчастной любви, но одной новости вы никогда не слышали: ведь я так и не женился!
- Вы правы, и я думаю, что вы поступили мудро, решив остаться холостяком! Я
убеждена, что ваша жизнь значительно веселее, когда рядом никого нет!
В углу его рта дрогнул мускул.
- Вы ничуть не изменились за эти годы! Как часто мне хотелось проучить вас как
следует за подобные слова!
- В этом я ничуть не сомневаюсь!.. Только дискуссия о тех событиях, которые вы
совершенно верно обозвали древней историей, ни к чему не приведет. Сейчас у нас более
важное дело, чем бессмысленные воспоминания... Как вы думаете, что следует сделать с
этими несносными детьми после того, как мы их догоним?
- Свернуть им шеи!
- Очень жестокое решение! Может, вы питаете слабость к методам Ньюгейта , но я -
более спокойный человек.
- Можете по крайней мере быть уверены, что я задам Артуру такую взбучку, какой он
еще никогда не видывал! - усмехаясь, сказал лорд Ивер.
- Я в этом не сомневаюсь, и у меня будут руки чесаться поступить точно так же с
Люси. Но это не ответ, Ивер. Нам придется дать согласие на брак, причем сделать это нужно
будет весьма тактично!
- Тогда зачем останавливаться только на согласии? Давайте проводим их к алтарю
прямо сейчас!
Мисс Тресильян посмотрела на своего спутника, и ее охватили дурные предчувствия.
- Ивер, я вас умоляю, не заводитесь! Вы сами сказали, что не можете помешать Артуру
жениться, если он всерьез захочет этого. Неужели вам мало доказательств серьезности его
намерений? Разве этот побег не убедил вас в том, что он мечтает жениться на Люси?
- Мне не нужны доказательства того, что он по-прежнему остается глупым щенком!
Господи, только отпетый негодяй или мальчишка с совершенно пустой головой мог пойти на
такое!
- Они, конечно, поступили плохо, но...

- И если мой кузен или ваша резвая племянница думают, будто могут заставить меня
переменить решение, то они очень скоро узнают, что сильно ошибаются.
- Да, - горько согласилась мисс Тресильян. - Я могла бы догадаться, что вы опять
проявите свое ослиное упрямство. Вы всегда старались ухудшить то, что и так было плохим,
и, похоже, всегда будете это делать.
К тому времени, когда парный экипаж лорда Ивера достиг Стамфорда, мисс Тресильян
так устала, что стала даже думать, будто ее спутник сделан из железа. Они преодолели уже
более восьмидесяти миль, причем большую часть пути лошади мчались настолько быстро,
что его светлости приходилось сосредотачивать все внимание на дороге. За шесть часов
погони он позволил себе только две небольших остановки. Во время одной из них мисс
Тресильян успела торопливо проглотить кусок ветчины и запить его несколькими глотками
обжигающего кофе. Ей пришлось примириться с этим скудным обедом и выслушивать
неприятные напоминания его светлости о том, что он ее предупреждал о тяготах погони,
когда она настаивала на том, чтобы он взял ее с собой. Элинор была так измучена, что
оставила без ответа эти слова. Сам лорд Ивер сидел так же прямо, как и в начале
путешествия. Его руки не потеряли силы, а глаза - зоркости, но она все же увидела едва
заметное доказательство усталости - складку между бровями. Последний час они проехали
молча. Мисс Тресильян даже немного задремала, проснулась же она только во дворе
"Джорджа", чтобы осведомиться, где они находятся?
- В Стамфорде, - ответил лорд Ивер, глядя на нее сверху вниз. - Совсем утомились?
- Да нет, немного устала... ничего серьезного.
- В нытье вас трудно обвинять, вы всегда были смелой! женщиной! Наших беглецов
здесь нет, но в городе есть еще два заведения, где останавливаются почтовые кареты, и
несколько гостиниц поменьше. Они могли остановиться в одной из них на ночь.
- Но сейчас еще светло.
- Совсем скоро начнет темнеть. Если бы они знали, что за ними будет погоня, они,
безусловно, поспешили бы дальше, но у меня нет оснований думать, что они так и поступят.
Артур и Люси провели в дороге целый день и, вероятно, захотят отдохнуть как следует.
Позвольте мне помочь вам спуститься? У вас будет время поужинать, пока я наведу справки
в других гостиницах.
Мисс Тресильян согласилась с предложением милорда, но когда он оставил ее в
отдельной гостиной "Джорджа", она обнаружила, что не очень-то и проголодалась. Тем не
менее Элинор все равно заказала чай, который вернул ей бодрость. Правда, ей пришлось
выслушать несколько упреков по поводу такого легкого ужина от лорда Ивера, когда тот
вернулся в "Джордж".
- Не ругайтесь! - взмолилась она. - У меня просто не было аппетита. А вот вы за весь
день даже маковой росинки во рту не держали!
- Ошибаетесь, я выпил пива и съел сандвич в "Лебеде". - Ивер вернулся хмурым. -
Мне не удалось ничего выяснить о наших беглецах, но они, несомненно, не в городе. По
идее, они должны были поменять здесь лошадей... но никто не помнит, что видел молодую
пару. Хотя это как раз и легко объяснимо: у конюхов хватает работы, и они успевают
обращать внимание на лошалей, а не на людей, которые на них приезжают.
Мисс Тресильян сильно расстроилась.
- Тогда нам ничего не остается, как двигаться вперед?
Лорд Ивер грубо ответил:
- Вы и так уже далеко зашли. Я велю отнести вашу сумочку в спальню, и вы останетесь
в "Джордже". Можете не бояться, что нашей парочке удастся ускользнуть. Я их поймаю и
немедленно привезу вам вашу Люси. А посему не спорьте со мной, пожалуйста.
- Я и не собиралась спорить, - согласилась мисс Тресильян завязывая тесемки
шляпки. - Но я и не собираюсь оставаться в этой чересчур шумной гостинице.
- А сейчас послушайте меня внимательно, моя девочка! - угрожающе начал лорд Ивер.
- Идите и прикажите, чтобы запрягли лошадей, - прервала милорда мисс Тресильян, на
которую его грозный тон не произвел никакого впечатления.
На первых двух дорожных заставах к северу от Стамфорда они не узнали ничего
нового, но в Гритхэме, где им пришлось остановиться для замены лошадей, конюх быстро
вспомнил молодых леди и джентльмена, поскольку помог перезапрячь им четырех
прекрасных лошадок, причем было это не так уж и давно. Он сразу заподозрил что-то
неладное, потому что парочка горячо спорила. Джентльмен хотел остановиться на ночь, а
мисс была полна решимости ехать дальше и собиралась вздремнуть в пути. Ей во что бы то
ни стало хотелось попасть в Грантхэм, поэтому они поспешили уехать.
- Эти двое ясно дали понять, что бегут к границе, - заметила мисс Тресильян, когда
они отправились следом. - Как Люси могла совсем позабыть о стыде...
Лорд Ивер промолчал, и Элинор Тресильян стала смотреть невидящим взглядом на
темнеющий с каждой минутой пейзаж, погрузившись в мрачные раздумья. Ее печальные
мысли неожиданно прервал резкий голос его светлости, который удовлетворенно
воскликнул:
- Наконец-то!

Их экипаж нагонял фаэтон, запряженный четверкой лошадей. Мисс Тресильян увидела,
что беглецы мчались вперед на такой скорости, будто знали о погоне.
- Дайте мне горн! - угрюмо велел милорд своей спутнице. Смотрите лучше за
лошадьми! - откликнулась мисс Тресильян и схватила длинный рожок. - Я могу подуть в
нем ничуть не хуже вас!
Как бы в подтверждение своих слов, она поднесла к губам рог и громко затрубила.
- Это их обязательно напугает! - злорадно заметил его светлость. - О Господи, этот
болван!..
Эта вспышка гнева была спровоцирована неожиданным увеличением разрыва между
экипажами. Форейторы вместо того, чтобы пропустить парный экипаж лорда Ивера, стали
погонять своих лошадей.
- Держитесь крепче! - скомандовал лорд Ивер и последовал их примеру.
- Ивер, Бога ради!.. - испуганно вскрикнула Элинор Тресильян, когда их экипаж
подпрыгнул на какой-то кочке и опасно покачнулся.
Ивер не обратил на слова попутчицы ни малейшего внимания. Одного взгляда на его
лицо ей оказалось достаточно, чтобы догадаться, что предложение безопасно держаться за
фаэтоном до тех пор, пока беглецы не поймут бессмысленность попыток уйти от погони,
окажется только напрасной тратой сил и времени. Опрометчивый вызов, полученный от
беглецов, привел его светлость в бешенство, и он собирался обогнать фаэтон при первой же
возможности.
Мисс Тресильян, почувствовав головокружение от страха, не сводила взгляда с дороги
и старалась не думать, что произойдет, если им навстречу из-за поворота выскочит
какой-нибудь экипаж. Милорд бросил лошадей вправо, еще не пытаясь обогнать фаэтон, но,
несомненно, готовый отпустить своих передних лошадей. Дорога была узкой, и фаэтон
упрямо держался середины. Они проехали еще один поворот, и мисс Тресильян увидела
впереди прямой участок. В этом месте дорога стала немного шире, но была еще
недостаточно широка для обгона, решила она. Потом Элинор увидела, как его светлость
опустил руки, в ужасе закрыла глаза и решила, что наступил ее последний час. Вся сжавшись
от страха, она ждала неизбежного крушения.
- Хорошая девочка! - одобрительно произнес милорд минуту спустя.
Мисс Тресильян открыла глаза.
- Неужели вы хотите сказать, что обогнали их? - недоверчиво поинтересовалась она,
открыв от удивления рот.
- Конечно, обогнал. А вы ждали, что я остановлюсь? Глупышка! - Ивер оглянулся
через плечо, увидел, что форейторы перевели своих лошадей на рысь, и тоже сбавил
скорость.
Вскоре милорд вообще остановил лошадей и развернул свой экипаж поперек дороги,
образуя барьер. Он передал поводья мисс Тресильян, а сам спрыгнул на землю и направился
к подъехавшему фаэтону.
Форейторы испуганно посмотрели на грозного незнакомца, но лорд Ивер не обратил на
них ни малейшего внимания. Он поднял руку, чтобы распахнуть дверцу фаэтона, но прежде
чем смог взяться на ручку, экипаж открыли изнутри. Юноша со свежим румяным лицом не
стал ждать, пока опустят лесенку и спрыгнул на дорогу.
- Прошу вашего прощения, сэр! - торопливо проговорил он печальным голосом. - Я не
собирался... по крайней мере я... О клянусь Юпитером, сэр, как вам удалось обойти нас? Я
впервые в жизни вижу такую первоклассную езду! Но боюсь, вы сильно разозлились на
меня!
Его светлость не просто сильно разозлился, а стоял, будто громом пораженный.
Выражение его лица, несомненно, могло вызвать тревогу. Неизвестный юноша произнес с
искренним раскаянием:
- Мы не должны были делать этого... честное слово, мне очень жаль! Мы только
хотели пошутить... то есть, полагаю, вы знаете, как это бывает, когда хочется подурачиться,
и... и...- Он с несчастным видом замолчал, поскольку не нашел понимания в глазах,
которые яростно смотрели на него.
В этот момент на сцене появилось новое действующее лицо. Какая-то девица, одетая в
скромный костюм, больше подходящий для гувернантки, нежели для знатной молодой леди,
выглянула из фаэтона и заявила голосом, в котором смешались шаловливость и раскаяние:
- Во всем виновата я одна! Мы не остановились в Стамфорде и поехали дальше,
поскольку я уже целый год не была дома. Я так соскучилась, что не могла даже глаз
сомкнуть, к тому же осталась совсем недалеко! Только когда мы меняли лошадей в
Гритхэме, Джек заявил, будто уже начинает темнеть и папа обязательно отругает нас за то,
что мы поехали в сумерках, но я ответила, что мы легко можем добраться до Грантхэма, если
ехать быстро. Мне очень хотелось удивить их, так как они ждут нас только завтра! Джеку
ничего не оставалось, как согласиться. Потом нам пришла одна смешная мысль. Мы так
мчимся, что все могут подумать, будто мы торопимся в Гретну-Грин. Мы здорово
посмеялись... И эта мысль заставила нас не уступать вам дорогу.
- Я должен объяснить, сэр, что она моя сестра, - вмешался юноша, желающий пролить
свет на темные места. - Видите ли, она была в пансионе.
- Да, но мама разрешила мне вернуться раньше остальных, чтобы Джек мог отвезти
меня домой. Правда, здорово? - в восторге воскликнула сестра юноши. - Ведь Джек мой
любимый брат, как Нед у Сеси!

Его светлость настолько поразил этот сбивчивый рассказ и то обстоятельство, что он
гнался за двумя незнакомыми людьми, что он смог только пробурчать что-то
невразумительное Мисс Тресильян, которая с живым интересом и не без удовольствия
наблюдала за этой сценой, закусила нижнюю губу, чтобы не расхохотаться.
Юного джентльмена немного рассердило вмешательство в разговор сестры. Он
нахмурился и с мужественным видом принялся объяснять свое поведение.
- Все дело в том, сэр, что мне всегда хотелось промчаться на четверке по пустой,
конечно, дороге. До дома ехать нам еще больше двадцати миль, и мой отец... О, я должен
был сразу сказать вам, что отец - сэр Джон Холлоуэй и что мы живем около Грантхэма! Ну
так вот... мы с сестрой подшучивали друг над другом, что мы пара беглецов, когда вы
затрубили в рог, чтобы мы вас пропустили! Я велел форейторам увеличить скорость, ну
чтобы... пошутить! Но, конечно, мне не следовало этого делать, - торопливо добавил
юноша. - И я собирался быстро пропустить вас. Только... когда вы пустились в такую
волнительную погоню... и когда я увидел, что вы хотите попытаться... я прошу вашего
прощения, сэр, но я не упустил бы такой возможности ни за что на свете! Вы гнали просто
потрясающе!
- Понятно! - вновь буркнул его светлость, обретя дар речи. - Когда в следующий раз
вам захочется прокатиться с ветерком, не делайте это во взятом напрокат фаэтоне и не
берите с собой сестру!.. Скажите, вы едете из Лондона?
- О нет! Из Оксфорда, сэр. Одна старая дева из школы-интерната привезла Беллу в
Оксфорд из Бата... О, я должен вам сообщить, что учусь в Модлине .
- Вот как? Если вы хотите добраться до дома засветло, вам лучше немедленно
отправляться в дорогу! Счастливого пути!
- Спасибо! - со вздохом облегчения поблагодарил юный мистер Холлоуэй. - Я вам
чрезвычайно благодарен за то, что вы не... О, только вы поезжайте первым, сэр.
- Нет, я буду только сдерживать вас! Я не собираюсь, как вы, гнать лошадей на
бешеной скорости.
От всей души посмеявшись над этой шуткой, мистер Холлоуэй пылко пожал руку его
светлости и забрался в экипаж. Фаэтон тронулся в путь, так как мисс Тресильян к тому
времени развернула экипаж лорда Ивера и поставила его на обочину дороги.
Хмурый милорд подошел к своему экипажу и, заметив веселье мисс Тресильян,
сердито посмотрел на нее.
- О, только не смотрите на меня так, Ивер! - взмолилась Элинор, вытирая слезы. -
Если бы вы только могли видеть свое лицо...
- Славная же из вас помощница! - шутливо заметил он с неохотной улыбкой. - Вам
легко смеяться, моя девочка, но где черт побери, эти противные дети?
- Я же говорила, что мы напрасно бросились в погоню на север! Неужели мы все время
преследовали именно эту очаровательную пару?
- Конечно, нет! Разве вы не слышали, как парень сказал, будто они едут из Оксфорда?
Они могли выехать на нашу дорогу только за Стамфордом. У меня нет ни малейшего
сомнения в том, что когда мы въехали в Стамфорд, мы буквально в затылок дышали нашим
беглецам.
Эти слова вернули мисс Тресильян на землю, и она в ужасе воскликнула:
- Вы хотите сказать, что они по-прежнему едут впереди нас?
- Нет, не хочу! - решительно произнес лорд Ивер. - Их не видели ни на одной заставе
после Стамфорда, и все это время мы гнались за Холлоуэями.
Элинор была встревожена, но не могла побороть соблазн поддразнить своего
вспыльчивого спутника.
- Неужели потеряли след, Ивер? Уж от вас я этого не ожидала!
Милорд рассеянно улыбнулся и несколько минут хмуро молчал. Потом внезапно
произнес:
- Если Артур с Люси въехали в Стамфорд... О Господи, и почему только я не подумал
об этом раньше! Он отвез девушку в Грантли, конечно! - Ивер увидел изумление на лице
мисс Тресильян и нетерпеливо объяснил: - Это дом Уиндлсхэмов, он находится за
Маркит-Дипинг! Вы встречались с сестрой Артура, не так ли?
- С леди Уиндлсхэм? Да, но на что он мог рассчитывать, поехав к ней?
- Можете не сомневаться, что в кармане у него лежит специальное разрешение на брак
и он собирается жениться под защитой и с помощью Каролины!
- Но леди Уиндлсхэм не имеет права разрешать Люси выходить замуж.
- Думаете, она станет беспокоиться из-за такого пустяка? Артур может веревки из нее
вить, когда захочет! У Каролины романтический характер, так что ему больше ничего и не
надо. Если судить по настойчивым просьбам разрешить ему жениться на вашей племяннице,
с которыми она обращалась ко мне, то Каролина перепутала эту драгоценную пару с Ромео и
Джульеттой!
- Ивер, леди Уиндлсхэм не может быть такой беспринципной женщиной, чтобы...
- О какой беспринципности вы говорите? - прервал Элинор его светлость и взобрался
на козлы. - Каролина прекрасно знает, что Артур сам себе хозяин. Он расскажет ей, что вы
одобряли этот брак до тех пор, пока не обнаружили, что я являюсь опекуном и
родственником Артура. Уверяю вас, этот парень менее чем за пять минут убедит ее, что вы
будете вне себя от радости и не станете пытаться расстроить их брак!

С этими словами лорд Ивер взял поводья у мисс Тресильян. Элинор даже не обратила
на это внимания.
- Если они действительно поехали к леди Уиндлсхэм, то я не могу отрицать, что это
намного лучше, чем бегство к границе, но брак, осуществленный при таких необычных
обстоятельствах, может дать почву для самых ужасных слухов и сплетен! Я не могу этого
позволить!
- Ну чего вы так кипятитесь? - осведомился его светлость, очевидно, желая успокоить
ее тревоги, но, к сожалению, в его голосе трудно было услышать участие. - Каролина самая
настоящая простофиля, но Уиндлсхэм - умный и уравновешенный человек и, несомненно,
помешает этому браку.
- Да, но...
- Бога ради!.. - не выдержал Ивер. - Неужели вы не можете думать ни о чем, кроме
этой ненормальной парочки? Если хотите знать мое мнение, то они могут катиться на все
четыре стороны! Они мне до смерти надоели, и последние три часа я думал об их затее, как о
весьма скучном событии.
Это внезапное горячее заявление заставило мисс Тресильян очнуться от невеселых
мыслей.
- Умоляю вас, ответьте, куда мы теперь едем? - потребовала она. - Если Артур отвез
Люси в дом сестры, зачем нам ехать дальше на север? Неужели вы так расстроены, что не
заметили этого, Ивер?
- Я вовсе не расстроен, - ответил милорд со странным смехом. - Мы выехали в
Гретну-Грин и туда и попадем! Однако мы не попадем туда сегодня, конечно. Заночуем в
Колтер-суорсе, в "Ангеле", а завтра продолжим путь к границе, если вы не будете
испытывать к нашему путешествию слишком большого отвращения.
- Я буду испытывать к нему очень сильное отвращение. - после небольшой паузы
сообщила мисс Тресильян. Лорд Ивер остановил лошадей, повернулся к ней и сжал ее руку.
- Нелл! - произнес его светлость другим голосом, - Так много лет потрачено
напрасно... столько горечи!.. Нелл, любовь моя, только не говорите, что уже слишком
поздно! Вы должны выйти за меня замуж... вы выйдете за меня замуж! - пальцы мисс
Тресильян пожали его пальцы, и в ее улыбающихся глазах сверкнули слезы, но она ответила,
стараясь сохранять достоинство:
- Я согласна выйти за вас замуж, но не при таких таинственных обстоятельствах,
можете мне поверить! Ивер, Бога ради! К нам приближается местный дилижанс... Джордж,
остановитесь!
Но так как его светлость со своим обычным высокомерно-безразличным отношением к
чьему-либо мнению и не подумал прислушаться к предупреждению; а сама мисс Тресильян
была бессильна (вернее даже не предприняла попытки) высвободиться из его объятий,
пассажиры, сидящие на крыше проезжавшего мимо них дилижанса, оказались свидетелями
проявления шокирующего падения современных нравов, а один из моралистов даже выразил
сильное негодование и желание увидеть этих бесстыдных личностей в колодках.
- Это же надо: обниматься и целоваться на дороге! - возмущенно заявил он и вытянул
шею, чтобы в последний раз взглянуть на это отвратительное зрелище. - А еще называют
себя аристократами и воспитанными людьми!
Но в последнем блюститель нравов оказался неправ. Прижавшись щекой к щеке
Джорджа Ивера, мисс Тресильян пробормотала, едва не задыхаясь от смеха:
- Какая же мы с вами вульгарная пара, любовь моя!
- Никому нет до этого никакого дела! - сурово ответил лорд Ивер. - О, моя дорогая,
как же глупы мы были все эти годы!
гессенские сапоги - сапоги, не доходившие до колен и надевавшиеся на Узкие брюки.
Известные в Лондоне "публичные залы", основанные в 1764 г. В них устраивались балы, концерты и
лекции.
Гретна-Грин - деревня на границе Шотландии и Англии, где допускалось заключение браков без
соблюдения необходимых формальностей.
Ньюгейт - знаменитая лондонская тюрьма для уголовных преступников.
Модлин - колледж Магдалины при Оксфордском устверситете

Закладка в соц.сетях