Жанр: Любовные романы
Подкидыш
...тного
заблуждения, Хэриет ответила с подкупающей
простотой:.
- Я рада, что моя внешность тебе нравится, дорогой. Я лишь хочу быть
достойной тебя.
- Быть достойной меня! - воскликнул он ошеломленно. - Но я же самый заурядный
человек! Я просто не понимаю,
как ты вообще можешь смотреть в мою сторону, когда знаешь моего очаровательного
кузена!
- Гидеона? - спросила она. В ее голосе чувствовалось удивление. - Я, конечно,
очень уважаю его, потому что я
помню, он всегда был очень добрым и ты любишь его, что само по себе может
служить ему хорошей рекомендацией, ты
знаешь. Но я могу тебя уверить, что ни один разумный человек не обратит на него
внимания, когда рядом ты, Джилли!
Жертвы приятного взаимообмана, они медленно вышли из дома и направились к
карете, которая уже ожидала их.
- У меня были опасения, что твоя бабушка не позволит тебе поехать со мной! -
промолвил Джилли.
- О Джилли, разве я неправильно поступила? Ведь я использовала хитрую
стратегию, потому что бабушка была очень
сердита, и можно догадываться, что она собиралась сказать. Конечно, она считала,
что мне не следует ехать! И тогда я
намекнула, что мама уж точно не разрешила бы мне ехать на обед в Чейни! Я не
соврала ей полностью, но все-таки
преувеличила мамино отношение к поездке. Это так отвратительно! Она не любит
маму. И я знала, что стоит только ей
подсказать эту мысль, как она сразу же разрешит мне поехать с тобой.
Ее мучила совесть, но герцог расхохотался в ответ, и все угрызения совести,
которые мучили ее чистую душу, исчезли.
Он помог ей сесть в карету, где ясным невинным взглядом ее встретила Белинда.
- О моя леди, - пролепетала Белинда. - Мистер Руффорд, я имею в виду, герцог,
нашел мистера Мадгли!
- Дорогая Белинда, вы, наверное, чувствуете себя очень счастливой! - сказала
Хэриет.
- О да! - весело промолвила Белинда, а спустя мгновение прибавила более
задумчиво: - Но хотела бы я все-таки
получить то красивое платье!
- Я уверена, что выйти замуж за хорошего человека вам хочется гораздо больше,
- мягко произнесла Хэриет.
- Конечно, вы правы! Но все-таки, может быть, мне надо было дождаться лорда
Гейвуда, понимаете? Потому что он
уехал для того, чтобы купить мне это платье. Мне грустно думать, что я так и не
заполучила его!
Хэриет, сильно смущенная, приложила все усилия, чтобы мысли Белинды приняли
более пристойное направление.
Удивленный герцог прервал их:
- Хэриет, дорогая, было бы замечательно, если бы ты просто убедила Белинду,
что это ее последнее приключение лучше
держать в секрете! Никто, кроме нас троих, ничего не должен знать.
- Мне кажется, это ужасно - учить бедное дитя, как обманывать хорошего
человека, - ответила Хэриет тихим от
волнения голосом. - Может быть, это более разумно, но скрывать что-либо от
мужчины, с которым ты помолвлена, -
бесчестно, и, вообще, это противно женской натуре, - заключила она.
- Дорогая Хэриет! - сказал герцог, нащупав ее руку и поднеся к своим губам. -
Ты никогда не поступила бы так. я
уверен! Но что будет, если она выболтает все, не подумав о впечатлении, которое
своей откровенностью произведет на этих
людей? Ведь это простые люди, со своими весьма строгими взглядами.
- Я сделаю так, как ты находишь нужным, - сказала Хэриет. С этой минуты она
стала внушать Белинде, что самым
мудрым было бы изгнать из головы мысли о лорде Гейвуде, а также никогда не
упоминать его имя в разговорах. Но Белинда
в это время была так увлечена дорогой, то и дело тыча пальцем в окно кареты, что
почти не слушала советов, которые так
щедро сыпались на нее. К тому же она была такой девушкой, которую очень трудно
убедить. Доводами о неожиданных
осложнениях, которые могут возникнуть, Хэриет удалось внушить Белинде, что ее
появление на ферме Фурз никак не
связано с лордом Гейвудом.
Но когда карета подъехала к ферме, Хэриет поняла, что ее советы и внушения
были излишними. Мистер Мадгли в это
время уже закрывал большие ворота во дворе, но заметив карету, он повернулся и
замер, глядя на нее. За его спиной полыхал
закат, и его непокрытая голова отливала золотисто-каштановым цветом. На нем все
еще была его рабочая одежда, рукава
рубашки, как всегда, засучены, в открытом вороте виднелась загорелая сильная
шея. Он обладал такой хорошей осанкой, так
ловко скроенной фигурой, что даже Хэриет, которой в течении двадцати лет
внушались строгие правила, не удивилась,
почему Белинда, как только увидела его издалека, издала радостный крик и, не
дожидаясь, пока приладят к дверце ступеньки,
выскочила из кареты и побежала навстречу ему. После их долгого объятия казалось
невероятным, что могут потребоваться
какие-нибудь объяснения. Герцог и его невеста не задержались на ферме. Теперь,
слава Богу, миссис Мадгли будет
заботиться о том, чтобы соблюдались приличия. Она держалась с большим
достоинством, умело скрывая свои чувства. Но ее
сын не мог оторвать глаз от своей обретенной любви, и Белинда, со сверкающими
глазами и счастливым смехом,
оглядывалась по сторонам, вскрикивая при виде каждой знакомой вещи в кухне. Она
почти не обращала внимания на своего
бывшего покровителя и попрощалась с ним и леди Хэриет сердечно, но торопливо.
- Я слишком хорошего мнения о себе, чтобы думать, будто хоть немного ей
нравился! - откровенно сказал герцог,
усаживаясь в карету. - Но все-таки не помешало бы ей быть немного благодарной...
- Знаешь, Джилли, - проговорила Хэриет, - я склонна думать, что Белинда
принадлежит к тем людям, которые,
будучи очень милы и привлекательны, не испытывают глубоких чувств. И это очень
грустно! Как ты думаешь, поймет ли это
Джаспер Мадгли и сможет ли быть после этого счастливым?
- Да что ты! Она так непосредственна, а он, хотя, возможно, и прекрасный
человек, не думаю, что слишком
чувствителен. Осмелюсь предположить, что они чудесно поладят. Она останется
такой простодушной, а он, кажется, человек
с твердыми правилами и горячим сердцем, так что будем надеяться, что они нашли
свое счастье!
Хэриет, согласившись с тем, что говорил Джилли, вскоре забыла о Белинде. Ей
было хорошо рядом с Джилли, ее рука
лежала в его руке, пока карета покрывала маленькое расстояние между фермой и
усадьбой Чейни. Он очень устал, и она тоже
чувствовала себя уставшей. Они изредка обменивались замечаниями, да и те
произносились не очень внятно. О раз герцог
сказал:
- Давай поженимся поскорей, Хэриет!
- Если ты этого хочешь, Джилли! - застенчиво произнесла она.
Он отвел взгляд от форейторов, которые стояли по сторонам кареты, и посмотрел
на нее загоревшимся взглядом.
- Конечно, хочу. Я вижу, ты будешь очень хорошей женой. Ты такая славная! А
сама-то ты хочешь? - спросил он.
Она кивнула, краснея. И он стал посмеиваться, вспомнив про шляпки, которые
она, должно быть, заказала в Париже,
обнаружив, что шляпки, которые она заказала у миссис Филлинг, довольно
безвкусные. Хэриет все еще слабо протестовала,
когда карета остановилась около дверей дома герцога.
- Я не сказал бы, что мне очень нравится этот дом, - весело промолвил Джилли,
помогая ей выйти из кареты. - Но тем
не менее, я должен сказать: добро пожаловать в твой дом, дорогая Хэриет! Как
хорошо чувствуешь себя, когда никто не
выскакивает тебе навстречу. Правда, я не знаю, что делать дальше.
Он повел ее вверх по ступенькам к дверям, распахнутым новым слугой, о котором
герцог совсем забыл. В глазах у
Джилли появилось тоскливое выражение, и он воскликнул:
- О Господи, мне следовало отослать вас в поместье, расположенное далеко
отсюда.
Мистер Ливерседж не имел никаких украшений, которые могли бы облагородить его
внешний вид. Но этот недостаток
был почти незаметен. Его выражение лица было учтивейшим, а его манеры -
благородные, как и должно было быть у давно
работающего слуги. Он низко поклонился и проводил молодую пару в дом, промолвив
при этом:
- Я надеюсь, ваше сиятельство позволит мне выразить, как мы все рады видеть
вас с вашей невестой! Осмелюсь
надеяться, что вы найдете все, что может только потребоваться вашему
сиятельству, хотя вашей светлости известно, что слуг
здесь сейчас почти совсем нет. Я должен добавить, что Том Мэмбл - славный
парнишка, но совершенно пустоголовый! -
забыл проинформировать нас о том, что ее милость приезжает вместе с вами. Я
немедленно сообщу об этом
домоправительнице. Если ваше сиятельство пожелает пройти с ее сиятельством в
библиотеку, пока я буду отдавать
распоряжения, думаю, вы найдете там капитана и такую закуску, которая, я считаю,
очень подходит после путешествия. К
сожалению, я должен сообщить, что лорд Лайонел отлучился на время с мистером
Мэмблом. Он ничего не знал о приезде ее
сиятельства. Но смею вас уверить, он очень жалеет об этом, - закончил мистер
Ливерседж.
Он вел их по широкому холму к дверям библиотеки. Распахнув двери, он тихо
сообщил герцогу, что его сиятельству не
надо волноваться из-за обеда, который не опозорит герцога в глазах будущей
герцогини.
- Потому что, - добавил значительно мистер Ливерседж, - я лично прослежу за
всем.
Герцог почувствовал, что не может в ответ не поблагодарить мошенника.
Такую неподвластную ему вежливую манеру держаться он считал своей слабостью.
Его кузен скучал в кресле около огня. Он лениво посмотрел наверх и тут увидел
Хэриет. Он вскочил с кресла, его брови
взметнулись.
- Ваш покорный слуга, ваша светлость! - произнес он, смеясь и пожимая ей
руку. - Как это похоже на Адольфа! Он
ничего не сказал нам о своем намерении привезти вас сюда! Это его вина, что я
столь неподходяще одет для встречи с вами.
Как вы поживаете, Хэри? Вы выглядите прекрасно! - Он подвинул ей стул. - Час
назад, Адольф, я хохотал над проделками
вашего юного протеже! Он вытащил меня в кустарник, чтобы там тайком
полакомиться! А что вы сделали с Белиндой? -
спросил Гидеон.
- Мы бросили ее, в прямом смысле, в объятия ее драгоценного мистера Мадгли.
Там ее и оставили. Гидеон, когда я
говорил, что этот малый, Ливерседж может быть полезен, я вовсе не имел в виду,
что он возьмет на себя управление всем
домом! Ну и что мне теперь с ним делать? Даже сам Борродейл не приветствовал
меня никогда так сердечно!
- Тогда тебе лучше его уволить. У меня нет никаких других идей. Тем более,
что я здесь не живу. Мне это все равно, но
было бы правильным тебя предупредить, что он завоевал доверие моего отца - и не
только своим отношением к мистеру
Мэмблу, но и несомненным мастерством стюарда и дворецкого.
Герцог не смог сдержать смех.
- Он неподражаем! Только представьте себе чувства моего дяди, если бы он
узнал правду! Я не испытываю к этому
мошеннику никакой злости. Я даже благодарен ему за то, что он так расширил мой
опыт. Но я все-таки не позволю ему
распоряжаться в моем доме.
Он увидел, что Хэриет перевела растерянный взгляд с него на Гидеона. Герцог
поторопился все объяснить:
- Любовь моя, это очень глупая история! Новый слуга - не кто иной, как тот
тип, который держал меня в подвале,
подбивая порочного кузена заплатить за мое полное исчезновение приличную сумму.
Хэриет, шокированная до глубины души, вскрикнула от ужаса. Для нее было
непостижимо, как можно забавляться
такими вещами, но Джилли и Гидеон находили все это страшно забавным. Поэтому она
через силу улыбнулась, отметив
правоту своей мамы, которая говорила, что нет такой глупости, которая не
казалась бы мужчинам смешной. Но она не могла
удержаться от того, чтобы не просить герцога не держать рядом с собой такого
ужасного человека.
- Его надо посадить в тюрьму! - сказала она убежденно.
- Несомненно, так следовало бы поступить, моя дорогая, но я не могу
разоблачить его, прости, по жалуйста! Кроме того,
он забавный, и от него не исходит никакой опасности. Наоборот, он может
оказаться очень полезным, - заявил герцог Сейл.
Не стоит и говорить, что Хэриет не могла разделять это мнение, ей был
отвратителен человек, который заключил Джилли
в подвал, но она понимала, что Джилли уже принял решение, и не возразили ему.
Через минуту или две в комнату вошел
Ливерседж с предложением проводить Хэриет к домопра вительнице. Его манеры были
так деликатны, что она чуть было не
решила, что все рассказанное о нем было дурацкой шуткой. Она встала и сказала,
что хотела бы лишь снять свою шляпу.
- Предупреждаю, Хэриет, что тебе не удастся избавиться от миссис Кемпси по
крайней мере час! - улыбнулся Гидеон.
- Она будет рассказывать, какие у Адольфа всегда были слабые легкие, и какие
способы были испробованы, чтобы помочь
ему, и как она сама ухаживала за ним, когда у него была корь. Она и за мной
ухаживала, но мне она не уделяла ни одной
лишней минуты, хотя, клянусь, я страдал гораздо больше, чем Адольф.
Герцог засмеялся.
- Ты подхватил болезнь в Итоне и привез ее домой, и только потом уже я
заразился от тебя! - напомнил он Гидеону. -
Как ты можешь думать, что про это все забыли? Но не позволяй миссис Кемпси
слишком долго докучать тебе, Хэри!
- Я, право, не думаю, что мне будет скучно! - сказала она. - Я надеюсь, она
станет рассказывать то, что мне
интересно, потому что я собираюсь наладить отношения со всеми твоими слугами,
Джилли.
Он проводил ее к двери, отдал верхнюю одежду Ливерседжу и произнес:
- Когда вы отведете ее сиятельство наверх, возвращайтесь ко мне. Мне надо
кое-что с вами решить.
- Конечно, я так и сделаю, ваше сиятельство, - ответил Ливерседж с поклоном.
- Но не могли бы вы позволить мне
опоздать на несколько минут. Я хотел бы сначала заглянуть на кухню. Мне кажется,
вам понравятся вальдшнепы "а-ля
Тартар", но слугам, которые в настоящее время работают на кухне, нельзя доверять
такие редкие блюда. Помимо этого,
появились трудности со сладким, которые, в связи с приездом леди, должны быть
блистательно разрешены. Я сильно
сомневаюсь, что индивиды, о которых я только что упоминал, способны на чтонибудь
большее, чем пирог с черносливом и
желе, но я надеюсь придумать что-нибудь, что не вызовет отвращения у ее
сиятельства.
Закончив свою речь, он снова поклонился и исчез, даже не дав герцогу времени,
чтобы сказать что-нибудь в ответ.
- Если я вынужден общаться с негодяями, - заметил Гидеон, наливая себе шерри,
- то мне приятнее, когда у них, по
крайней мере, хорошие манеры. Я уверен, что ты никогда не прогонишь этого типа,
Адольф.
Он ошибался. Когда Ливерседж вернулся в библиотеку, то вскоре стало очевидно,
что у него нет никакого желания
оставаться в Чейни. Жизнь здесь казалась слишком ограниченной.
- Если бы, ваше сиятельство, здесь хотя бы была ваша главная резиденция! А
так я вынужден задуматься о подходящем
для меня месте, - объяснил он, взволнованно жестикулируя. - Я должен прибавить,
что любая зависимость, даже самая
легкая, тяготит меня. Если можно так выразиться, мне необходима свобода
действий, свойственная людям с таким
кругозором, как у меня. Я совсем не хочу заставлять вашу милость думать, будто
бы я с неохотой принял предложение
наладить быт в этом доме. Нет! Совсем наоборот! Я глубоко уважаю ваше
сиятельство. Могу сказать, что я сразу привязался
к вам, как только увидел! И я счастлив, что могу служить у вас.
- До того, как ты сдашься перед этим красноречием, Адольф, - растягивая
слова, произнес Гидеон, - я хотел бы
напомнить тебе, что этот твой обожатель убил бы тебя за незначительную сумму.
- Здесь, сэр, - немедленно отозвался Ливерседж, - я должен вам возразить! За
пятьдесят тысяч фунтов я мог бы
преодолеть свое отвращение к жестокости и положить конец жизни его сиятельства,
но за меньшую сумму - ни за что! Те
благородные порывы, которые живут во мне, не дали бы мне совершить этот
бесчеловечный поступок.
Герцог, облокотившись на стол, с любопытством смотрел на него.
- Вы действительно меня убили бы? - спросил он мистера Ливерседжа.
- Если бы, - ответил Ливерседж, - я стал искать защиту во лжи, вы ваше
сиятельство, не поверили бы мне, и я унизил
бы сам себя без всякой надобности. Я не буду пытаться обмануть вас. За пятьдесят
тысяч я, пожалуй, все равно не смог бы
заставить себя совершить убийство, но, по крайней мере, нанял бы для этого дела
кого-нибудь. Поверьте, мне пришлось бы
перебороть самого себя, чтобы решиться на это, потому что я человек не жестокий,
но не будем обманываться - искушение
было бы слишком сильным. Человек с вашим богатством, сэр, не имеет права
подвергать себя опасности стать жертвой более
жестоких и удачливых, а именно это, если позволите сказать, вы и делали все
время. Это нельзя назвать ни разумным, ни
правильным. Но больше я ничего не скажу по этому поводу. Ваше сиятельство
молоды, и, когда вы попали в поле моего
зрения, то были - я совсем не хочу вас обидеть - таким неоперившимся! Я тешу
себя надеждой, что моими стараниями вы
стали гораздо опытнее и больше не будете совершать таких ошибок.
- Вам следовало бы вознаградить его, герцог, - вставил Гидеон.
Мистер Ливерседж остался совершенно невозмутимым.
- Капитан Вейр, хотя лично мне он мало симпатичен, очень точно затрагивает
самую суть проблемы, - сказал он. -
Подумайте, ваше сиятельство!
- Мне кажется, вы считаете меня своим должником? - спросил герцог, слегка
усмехнувшись.
- Определенно, - промолвил Ливерседж, наклоняя голову. - Какие тут могут быть
сомнения? Мне кажется, вы искали
приключений - я их вам дал. Вы были зелены - я заставил вас бросить мальчишеские
повадки и стать мужчиной. Теперь
давайте рассмотрим это с другой стороны! Вы похитили у меня письма, которые я
получал от вашего молодого кузена. Я
сослался на свою племянницу. Вы сожгли дотла мое пристанище, не оставив человеку
ничего из его вещей. Ваши действия,
может быть, и непроизвольные, несли другим боль и разорение. Вы довели меня до
бедственного состояния, и я теперь
вынужден служить, зарабатывая себе на хлеб, в этом доме. Но это - вовсе не
осуществление моих мечтаний.
- Если бы я дал вам возможность покинуть этот дом, то что бы вы сделали? -
спросил герцог.
- О Боже, даруй мне терпение, - простонал Гидеон. Герцог не обратил на это
внимания.
- Ну, Ливерседж?
- Это зависело бы, - ответил Ливерседж, - от степени щедрости вашего
сиятельства. Мои амбиции никогда не
заходили дальше желания обосноваться где-нибудь в благородном месте, там, где
любители карт могут иметь избранную
компанию, элегантную обстановку и честную игру. Ведь опыт научил меня, что
ничего не может быть более губительным
для успеха в таком деле, чем использование различных уловок, жульничество,
крапление карт. Новички в этом деле думают,
что таким образом они смогут сколотить состояние. Это помогает им на короткое
время, но не может лечь в основу
постоянного совершенствования, которое я имею в виду. Я и сам пытался так
делать, но встретился с такими неприятностями
и подлым отношением, что пришлось бежать, менять имя, внешность, самою душу. Это
требовало таких затрат, которые
окупить было невозможно. Если бы я располагал средствами, я бы отправился в
Страсбург, город, где мои таланты могли бы
процветать и где меня никто не знает, а знакомые, которые вскоре появились бы,
считали бы, что им крупно повезло, раз они
могут пользоваться услугами такого дворецкого, как я. Вы можете подумать, что
это скромное начало, но у меня нет
сомнений, что я быстро добился бы успеха, поднимаясь выше.
- Страсбург, - задумчиво начал герцог. - Я помню, что мне не понравился этот
город. Мне нигде не было так скучно,
как там! Я отомщу Страсбургу, Ливерседж, послав вас туда, чтобы вы разбогатели
за счет его обывателей. Но предупреждаю,
если в поле вашего зрения попадется титулованный человек, обходите его подальше,
потому что, если до моих ушей дойдет
какая-нибудь история, связанная с похищениями и выкупом, я пойму, что настало
время покончить с вами, - зловеще
закончил он.
Он поднялся и прошелся по комнате, остановившись у окна.
- Сэр, - сказал Ливерседж, - я не из тех, кто не извлекает урока из своих
ошибок. Я поступил ошибочно, бросив
работу, в которой так преуспевал. А вымогательство - слишком грубое занятие для
человека с моей душой и вкусом.
- Вы - мудрец, - заметил герцог. - Если такой зеленый юнец, как я, мог..
- Осторожно, Джилли, - прошептал Гидеон. Его взгляд был прикован к двери. -
Боюсь, масло уже в огне!
Герцог повернул голову. Мистер Ливерседж забыл закрыть дверь. Теперь же она
была широко распахнута. На пороге
библиотеки с видом человека, получившего апоплексический удар, стоял лорд
Лайонел. Надежды, что дядя чего-нибудь не
расслышал исчезли, когда громовым голосом он произнес:
- Итак! Я услышал теперь правду, не так ли? Я не поверил бы своим ушам, если
бы у меня не было оснований полагать,
что вы потеряли разум, Сейл! Я приехал, чтобы попросить объяснения... Но это
может подождать! Ответь мне прямо! Да или
нет? Это и есть тот негодяй, который требовал за тебя выкуп?
- Сожалею, это действительно так, сэр, - ответил герцог. Его светлость
глубоко вздохнул.
- Если ты и врал мне раньше, то, во всяком случае, пытался многое утаить
самым недостойным образом. Я не поверил
бы, что ты способен на это, потому что, несмотря на все твои ошибки...
- Не могли бы мы оставить обсуждение моих ошибок для более подходящего
времени? - прервал его Джилли.
Лорд Лайонел был неглупым человеком. Он собрался было сделать замечание
племяннику, но внезапно осознал
опасность пути, на котором его могли поджидать страшные неожиданности, и закрыл
рот. Он произнес немного погодя
совсем другим тоном:
- Ты совершенно прав! Но ты, наверное, ждешь от меня, что я приду в восторг
от вашего остроумного плана. Напрасно!
Я пришел во время, чтобы услышать больше, чем надо! С тех пор, как тебя склонил
Гидеон потворствовать причудам в
отношении...
- При чем здесь Гидеон? - перебил его герцог. - В самом деле! Я ведь не
ребенок, сэр!
- Хватит, сэр! - его светлость вспомнил, кто он такой, и переступил порог
библиотеки. Он с силой захлопнул дверь и
прошел на середину комнаты. - Хватит! Пора завершить эту постыдную историю! -
сказал он. - Если вы не знаете, как
следует поступить, то я знаю! Этот человек будет отдан в руки тех, на ком лежит
обязанность ограждать общество от
негодяев. Можете сами вызвать констебля, чтобы препроводить его в тюрьму. Или я
сделаю это за вас!
Герцог подошел к столу, сел и пододвинул к себе лист бумаги.
- Не в моих силах, сэр, удерживать вас от того, чтобы вы вызвали того, кто
вам нужен, - сказал Джилли. Его тихий
голос звучал сдержанно. - Но я думаю, было бы правильно предупредить вас, что я
ни в чем не обвиняю Ливерседжа. Я
буду отрицать все обвинения, которые вы считаете необходимыми предъявить ему.
Черные брови Гидеона приподнялись, как и один уголок рта. Он бросил взгляд на
своего отца, который застыл
потрясенный, и предостерег его:
- Остерегайтесь бунта, сэр, остерегайтесь, бунта!
- Помолчи! - рявкнул лорд Лайонел. - Но почему, Джилли, почему?
- Я уже объяснял вам, сэр, - сказал герцог, обмакнув перо в чернильницу и
начиная писать, - что не собираюсь
рекламировать свою собственную глупость.
Мистер Ливерседж, который наблюдал за происходящим с выражением большого
интереса, закашлялся и проговорил:
- Если мне будет позволено заметить, сэр, то я считаю это очень умным
решением. Это делает вам честь, сэр, было бы
действительно нежелательным оглашать вульгарные подробности этого дела. Если на
миг забыть о моей виновности, - я
имею в виду, чисто предположительно, - вы не можете не задуматься о том, что
мало-мальские подробности породят такие
слухи, что они повредят вашему сиятельству. А этого, - прибавил он с чувством, -
я бы не смог одобрить, как самый
преданный вам человек.
Лорд Лайонел перевел на него свой изумленный и все же ледяной взгляд.
- Ну знаете, это уже переходит все границы...
Как раз в этот момент в библиотеку вошел мистер Мэмбл; потирая руки, он
заговорил с оживлением и радостью, которых
не разделяли присутствующие:
- Я так и думал, что найду вас здесь! О, ваше сиятельство! Я помню, что вы
имели другой вид, когда я впервые увидел
вас и хотел привлечь за мошенничество! На вас тогда было помятое пальто, - он
усмехнулся, вспомнив про это, и прошел
на середину комнаты. - Его сиятельство лорд Лайонел и я стали закадычными
друзьями, он вам об этом, наверное, говорил?
У него свои наблюдения, а у меня - свои. Но, может быть, мы оба узнали нечто
такое, чего раньше не знали. Однако я
потрясен присутствием здесь этого человека, с позволения сказать! Хорошо, что у
этого волка оказались стертые зубы, а вы,
ваше сиятельство, по доброте своей, простили его. Иначе бы я ему показал!
- Как поживаете, мистер Мэмбл? - спросил герцог, поднимаясь со стула и
протягивая ему руку - Прошу вас забыть о
несчастной овце! Я так обязан Тому, что убитая овца ничего не значит...
- Ну, я даже не знаю, - сказал мистер Мэмбл, теряя свой решительный напор. -
Не так уж много Том для вас сделал.
Который час? Я чувствую, что проголодался, смею вам сообщить. Я готов к обеду.
Э-э-э, капитан уже наливает шерри, и он
прав! Стаканчик шерри - это как раз то, что мне необходимо, потому что мы ездили
верхом с лордом Лайонелом, ваше
сиятельство, осматривать ваши владения. Они не такие большие, как у меня, но ваш
дядя сказал мне, что они соответствуют
вашему титулу.
Мистер Ливерседж держался так же естественно, как в любой другой ситуации. Он
вежливо поклонился мистеру Мэмблу,
оттесняя его к дверям так, как это мог сделать только он, приговаривая властно и
в то же время учтиво:
- Я пришлю бутылку шерри наверх, в вашу комнату, сэр. Вы пожелаете сменить
одежду, прежде чем сесть за стол с его
сиятельством. Уже время обедать, но не бойтесь опоздать! За стол не сядут, пока
вы не сможете присоединиться к ним.
Мистер Мэмбл мог себя тешить мыслью, что научился легко общаться с лордом
Лайонелом, но он не мог справиться с
мистером Ливерседжем, и знал это. Он позволил, чтобы его вывели из библиотеки,
согласившись с тем, что ему, конечно,
необходимо переодеться.
Раздражение лорда Лайонела улеглось. Как только акрылась дверь за мистером
Мэмблом.
- Вульгарный выскочка, - сказал лорд.
Мистер Л
...Закладка в соц.сетях
