Жанр: Любовные романы
Подкидыш
...и назад, потому что его очень
любили.
- Я видел его однажды, - сказал герцог, - кажется, в Сэндлеровых Ключах. Он
тогда меня очень насмешил.
- Ну, еще бы, сэр, глядя на него, попробуй не рассмеяться. А до какого места
я имею удовольствие вас везти?
- Только до Бэлдока, - ответил герцог. Кучер покачал головой и сказал, что
жаль, так как есть несколько участков со
стороны Бигглсвэйда, где он бы рискнул передать вожжи тому, кому видать, прямо
не терпится самому вести карету. Тощий,
услышав это, поднял такой шум, что герцог счел нужным успокоить его, заверив,
что этого не случится. Покладистый
человек, которому, видно, не нравился его сосед, высказался насчет тех, кто
портит людям настроение, особенно о тех, у кого
постная физиономия. А самонадеянный джентльмен разразился длинной историей о
том, как он когда-то управлял
чистокровными лошадьми.
Когда оставили позади Финчли Коммон, считавшийся опасным, пассажиры уже
думали только о завтраке в Барнете.
Когда же приехали во двор гостиницы в Барнете, все кинулись в кофейню, где пара
усталых официантов деревянными
голосами кричали: "Сейчас, сэр!".
Герцог не был удовлетворен едой на бегу в "Голове сарацина", но ему не
хотелось толкаться из-за кофе с ветчиной, и он
решил лучше пройтись, чтобы размять ноги. Во время прежних поездок на север он,
бывало, менял лошадей в "Красном
льве", но в этой гостинице не снисходили до рейсовых экипажей, хотя ее хозяин
имел довольно скверную манеру перебивать
клиентов у ненавистного соперника из "Зеленого человека", расположенного немного
подальше. Бывало и так, что его
конюхи перехватывали на дороге частную карету, хозяин которой вовсе не думал о
перемене лошадей, и заводили ее во двор,
чтобы силой поменять лошадей. Герцог сам был свидетелем потасовки между двумя
парнями в желтом из "Красного льва" и
тремя в синем из "Зеленого человека" и видел, как старый джентльмен пытался
убедить кучеров "Красного льва", что он едет
только до Вель-вина и ему не нужны новые лошади.
Когда герцог вновь забрался на крышу, то обнаружил, что все были на месте,
кроме кучера, который после царского
угощения с крепкими напитками был в беспорядочном состоянии духа. Даже
покладистый пассажир сказал, что платить
полную цену за завтрак, когда едва успеваешь проглотить два глотка кофе, и не
хватает ножей и вилок, - это скандал.
Герцог пришел к выводу, что езда на крыше не согласуется с его конституцией.
Первые несколько миль это давало
ощущение новизны, но ухабистая дорога в сочетании с очень неудобным сиденьем
сдедали его равнодушным даже к
поучительным разговорам с возницей. Начала болеть голова; он вспомнил, что
вообще не очень хорошо переносил дорогу.
Бэлдок казался очень далеким, и, когда около Стевениджа кучер попытался
соблазнить его пари насчет того, какой из Шести
Холмов дальше всех, он ответил вяло: - Первый и последний. Я узнал это еще в
детстве.
Кучер был разочарован упущенной возможностью выпить на следующей остановке.
Он начал думать, что у молодого
пассажира испортился характер, но пересмотрел эту точку зрения, когда, высадив
его в Бэлдоке у "Белой лошади", получил
целую гинею. Он решил, что этот парень добрый, хотя и глуповатый, и пожалел, что
расстается с ним.
Охранник снял чемодан и поставил его перед герцогом, и его светлость остался
стоять на дороге, словно ожидая, что
сейчас кто-нибудь явится и внесет чемодан в гостиницу.
Но, увы, гостиницы, обслуживавшие дилижансы, не имели в избытке слуг,
ожидающих прибытия гостей, так что герцогу
пришлось взять чемодан и внести в гостиницу.
Он прошел в вестибюль, откуда вела лестница на верхний этаж. К коридору
примыкали распивочная и кофейня;
последняя была просто старой комнатой с единственным длинным столом.
Герцог поставил свой чемодан на пол. Дверь в глубине помещения открылась, и
вышла дородная хозяйка. Она
приветствовала герцога вежливо, но сухо.
- Здравствуйте сэр, что вам угодно?
- Я хотел бы снять комнату, если можно, - сказал он с вежливым достоинством.
Она поглядела на него.
- Да, сэр. Надолго ли, позвольте вас спросить?
- Я сам точно не знаю. На день-два.
Она внимательно осмотрела его элегантный наряд, затем поглядела на лицо.
Кажется, оно ей понравилось, потому что
выражение ее лица утратило суровость. Тон был тот же, но в нем появились
материнские интонации.
- Ясно, сэр. Вас, я думаю, устроит хорошая спальня в передней части дома и
маленькая гостиная. Вам незачем сидеть в
этой шумной кофейне.
Герцог поблагодарил и сказал, что будет очень рад.
- Прибыли из Лондона, сэр? - спросила хозяйка. - Скверные эти кареты у них!
Всего тебя растрясет, пока доедешь, да
еще надо держаться, чтобы не свалиться. Вы, видно, устали, сэр, вид у вас
утомленный.
- Нет, нет, - ответил он, слегка покраснев, - ничего, только голова немного
болит.
- Я велю сразу подать вам туда чай, сэр. Ничто так не помогает, как чай. Я
сама не переношу этих тряских карет, тошнит
от них. Полли! Нед! Отнесите чемодан молодого джентльмена в номер 1, Нед. А ты,
моя девочка, затопи камин в розовой
гостиной! Ну, быстрее, нечего стоять и глазеть.
- Но мне не нужен огонь, и так тепло, спасибо, - сказал Джилли.
- Всегда уютнее посидеть у очага, сэр, - твердо заявила хозяйка. - Эти
осенние дни очень коварны, а вы, прошу
прощения, не выглядите очень крепким. Но у меня в доме нечего бояться влажного
постельного белья, и если вам
понадобится горячий посеет, только позвоните, и я с удовольствием приготовлю его
для вас.
Тут герцог понял, что он ускользнул от Нитлбеда только для того, чтобы
попасть под опеку хозяйки гостиницы, и
невольно рассмеялся. Хозяйка добродушно улыбнулась ему и сказала:
- Ага, вы чувствуете себя теперь уже лучше, сэр. Я провожу вас в ваш номер. А
как ваше имя, позвольте узнать?
- Руффорд, - сказал Джилли, выбрав один из своих титулов.
- Хорошо, сэр. А я - Эплбай, если вам угодно будет меня позвать, когда чтонибудь
потребуется.
Он поднялся с ней наверх, в комнату, выходящую окнами на улицу, со
старомодной мебелью, но прибранную и, кажется,
чистую, с удобной на вид кроватью. Он снял шляпу и, прежде, чем снять шарф, на
секунду приложил руки к глазам. Хозяйка,
заметив этот невольный жест; порекомендовала ему лечь и обещала принести горячий
кирпич-грелку для ног. Герцог,
знавший уже, что лучшее для него средство от головной боли - полежать в темной
комнате, сказал, что сейчас ляжет, но
отказался от грелки. Но миссис Эплбай так была похожа на его старую няню, что он
не удивился, когда она все же вскоре
вернулась с обещанным кирпичом, завернутым в кусок фланели. Пришел коридорный с
чаем, а Полли послали за уксусом,
чтобы молодой джентльмен смог приложить компресс к вискам. Обслуживаемый тремя
людьми герцог снова почувствовал
себя почти как дома. Миссис Эплбай стояла рядом, пока он пил чай и рассказывала,
что у ее сына, у которого есть хорошее
дело в Лютоне, тоже в юности сильно болела голова, но теперь все это прошло, и
то же, конечно, будет с мистером
Руффордом. Потом она опустила шторы, забрала чайный поднос и ушла, оставив
Джилли в странном состоянии между
раздражением от своей слабости и удовольствием от ее расположения к нему.
Глава 9
Хотя головная боль не совсем прошла, герцогу было значительно лучше, когда
приятные запахи, доносившиеся снизу,
возвестили время ужина. Он встал, распаковал чемодан и стал раскладывать свои
веши по ящикам комода. Когда он
заканчивал это, в дверь постучалась его предупредительная хозяйка. Он сказал ей,
что ему много лучше, и она проводила его
в маленькую гостиную, где горел огонь в очаге, а на столе была постелена
скатерть и приготовлены приборы.
Герцог поужинал, съел кое-какие закуски, кусок баранины, вареную утку в
луковом соусе, и наконец закурил одну из
сигар. Официант, который хотел принести ему горящую бумажку, с большим интересом
наблюдал, как герцог разжег
прометеев огонь с помощью машинки, которую извлек из кармана, и решился сказать,
что он слышал о таких штуках, но не
видел еще ни разу. Герцог рассеянно улыбнулся и спросил:
- Нет ли в Бэлдоке гостиницы "Синица в руках?"
- Ну, просто чудеса, - сказал официант, - говорят, сейчас в Лондоне даже
газовые фонари завели? "Синица в руках",
сэр? Нет, в Бэлдоке нету. Я что-то не слыхал про такое место.
- Может быть, в окрестностях города? - спросил Джилли.
- А, это может быть, - сказал официант, убирая со стола посуду. - Врать не
стану, но разве что там.
- А может быть, - продолжал герцог, - кто-то в распивочной знает, нельзя ли
их расспросить?
Официант ушел с подносом, пообещав это сделать. Он вернулся, собрав сведения
о "Птице на кусте", "Куропатке",
гостинице "Перья", но только не о "Синице в руках". Герцог вознаградил его за
старания и попросил больше не
беспокоиться. Он считал, что в этот вечер не стоит торопиться со справками,
поэтому, когда официант вышел, он вытянул
ноги к огню и раскрыл книгу, которой снабдил его кузен Гидеон. В предисловии
говорилось что-то о любви к ближнему и
ценности всеобщей добродетельности, но кузен предупреждал, что не надо обращать
внимание на скучное начало. Книжка
была издана анонимно с пометкой "квартальное издание" и имела заглавие
"Франкенштейн, или Современный Прометей".
Герцог, пуская колечки дыма, положил ногу на ногу и стал читать.
Свечи уже догорали, их пламя было очень низким, когда герцог наконец
оторвался от книги и пошел спать.
Посмотрев на часы, он обнаружил, что уже за полночь. Открыв дверь гостиной,
он увидел, что гостиница погрузилась в
темноту. Защищая рукой пламя свечи, он шел по коридору, не то, чтобы опасаясь
встретить чудовище, созданное человеком
("я уже не ребенок!"), но почему-то дрожа. Усмехнувшись про себя, он решил, что
надо будет в отместку подобрать кузену
Гидеону повесть пострашнее, пусть не дает младшему кузену чтиво, от которого
будешь просыпаться ночью.
Однако вопреки опасениям, он заснул здоровым сном без сновидений и проснулся
с криком петухов, - когда солнечный
свет пробивался сквозь шторы в комнате. От головной боли не осталось и следа,
чувствовал он себя великолепно и подумал,
что, должно быть, есть что-то целебное в воздухе Хартфордшира. Он попросил
коридорного принести воды для бритья в
восемь часов, но когда тот явился разбудить его, увидел, что постоялец стоит у
окна в плаще, с интересом глядя в окно на
стадо, проходящее по улице.
Был базарный день, а герцог прежде не имел деяа с базаром, поэтому все это
было ему очень интересно. Он повернулся к
вошедшему и сказал:
- Сегодня базарный день? Какое количество коров, свиней и птицы пригнали в
город! Тут у вас, наверное, очень
большой базар?
- Да нет, сэр, - с сожалением заметил коридорный, ставя кувшин с водой на
умывальник, - не очень-то! Миссис
спрашивала, не будет ли вам чего угодно?
- Спасибо. Будьте так любезны почистить мой пиджак, - сказал герцог,
протягивая его коридорному.
Тот унес его осторожно, так как сразу понял, что это была очень хорошая
одежда, из лучшей материи, расшитая шелком.
Он сказал официанту, которого случайно встретил по пути, что номер 1, должно
быть, джентльмен из высшего света, из тех,
что рождаются в сорочке, если он бросил на пол хорошую рубашку без единого
пятнышка, словно собирался сразу одеть
свежую.
- Так, поверь уж, только шишки делают, Фред. Чего я не пойму, это как к намто
он попал.
- Может, за ним ищейки гонятся, - предположил официант. - Убил, поди, кого-то
на дуэли, а теперь скрывается.
- Чушь! Он дрался на дуэлях не больше, чем младенец! - возразил коридорный
презрительно.
- Может, его хотят посадить в тюрьму? - с сомнением спросил официант. - Хотя
малый, одетый как он, непохож на
должника.
- Нет. Он, видишь; сюда в карете приехал, а этого не сделаешь, сидя на мели.
Он по-моему - жук. Миссис следовало бы
заставить его показать деньги, а то она чего-то о нем навоображала, а он,
пожалуй, ее обжулит.
- А по-моему, он не похож на хитрюгу, - ответил официант. - И жук не отвалил
бы мне полкроны просто за какие-то
глупые расспросы.
- А что для таких типов полкроны? - небрежно заметил коридорный, но на него
произвела впечатление щедрость
герцога, и он решил отполировать его сапоги наилучшим образом.
Покончив с завтраком, герцог отправился в почтовое отделение разузнать насчет
места, указанного Ливерседжем. Клерк
сказал, что он не знает такого имени. Может быть, ему и попадалась пара писем к
джентльмену, который так себя называет,
но ни о какой "Синице в руках" он не слыхал, и на почту ничего для подобной
гостиницы не поступает. Если такое место и
существует, то это какой-нибудь кабак за городом, куда нормальные люди не ходят.
Герцог вспомнил о базаре, куда он и отправился. Там царило деловитое
оживление, и, с интересом созерцая погоню за
бычком, убежавшим с привязи, шесть свиней, бросившихся под ноги фермеру в
красной куртке, гусака, обратившего в
бегство двух мальчишек и какую-то шавку, герцог на время забыл о своей цели. Но
потом он вспомнил о ней и спросил у
человека, пребывавшего в глубокой задумчивости над отличной капустой, не знает
ли он, где находится "Синица в руках"?
Тот неохотно оторвал взгляд от капусты и, поглядев на герцога, произнес: - Вы
хотели сказать, "Птица на кусте"?
Подобные же ответы он получил еще от пяти человек, но шестой, жизнерадостный
фермер в полосатой куртке и штанах,
сказал:- Как, сэр, для чего такому человеку, как вы, знать такие места?
- А вы знаете его? - спросил герцог, которому уже казалось, что мистер
Ливерседж не знает точно собственного
адреса.
- Не то, чтоб знал. Это не то место, куда я бы пошел. И если я не слишком
ошибся, то и не такое, куда бы вы пошли. И
если хотите моего совета, прошу прощения, туда и близко подходить не следует.
Герцог выглядел таким невинно-любопытным, что у фермера в тоне появилось чтото
отцовское, и он рекомендовал ему
избегать дурной компании. Он сказал, что назвать "Птицу в руке" настоящим
воровским логовом - значит не солгать, и что
если бы герцогу случилось столкнуться с теми, кого он, скорее всего, там найдет,
они обчистили бы его до нитки. Герцогу
пришлось долго упрашивать фермера открыть местонахождение этого заведения, и
наконец тот, с тяжелым вздохом,
прибавив, что не отвечает за последствия, сказал:
- Это, значит - между Нортоном и Арсли, в трех-четырех милях отсюда, так что
если пойдете по дороге от заставы, то
надо свернуть на дорогу на Шефорд - Но там есть еще проселок, по которому можно
пройти прямо, и идет он вдоль
нортонской дороги, в сторону от Хитчина.
Вооруженный этой информацией, герцог вернулся в "Белую лошадь" и спросил у
миссис Эплбай, не найдется ли у них
двуколки или верховой лошади. Оказалось, что, спроси он о коляске пораньше, она
с удовольствием дала бы свою, а старая
миссис Фоли, которой она ее дала, могла бы съездить к дочери в любой другой
день. Но, узнав, что ему нужно ехать на
короткое расстояние, она обрадовалась и сказала, что, если это ему не слишком
поздно, двуколку должны вернуть к четырем
часам, так что он может взять ее. Герцог принял предложение с благодарностью.
Потом она твердо, хотя он отказывался,
заставила его поесть на обед холодного мяса и пыталась уговорить выпить портера,
очень укрепляющего напитка. Но герцог,
не любивший портер, вежливо отказался.
Из-за необязательности миссис Фоли, двуколка вернулась к хозяйке только около
пяти, однако, герцог решил, что можно
не откладывать визит к мистеру Ливерседжу - достаточно времени съездить в
"Синицу" и вернуться до темноты. Конечно,
он не сказал миссис Эплбай о своем намерении, понимая, после услышанного на
рынке, что она бы сделала все, что в ее
силах, чтобы не пустить его в это гнездо порока. Из требований мистера
Ливерседжа вроде не следовало, что его могут там
ограбить или что-то в этом роде, но все же он из предосторожности оставил
большую часть денег в комоде и взял с собой,
зарядив его, один из пистолетов. После этого, разузнав получше о дороге на
Арсли, он сел в двуколку, и коренастая, крепкая
лошадка повезла его рысью.
Через некоторое время герцог нашел проселок, ведший в сторону от Хитчинской
дороги. Он свернул на него, но вскоре
был вынужден пустить лошадку шагом, потому что за деревней Нортон эта дорога
вскоре оказалась страшно грязной,
покрытой колдобинами и ямами, и к тому же, все время приходилось уклоняться от
ветвей орешника, росшего по сторонам
дороги. Других повозок ему не встречалось, что было хорошо, так как на узком
тракте разъехаться было едва ли возможно.
Единственным же существом, которое ему встретилось, оказался рослый нескладный
школьник, которого он увидел,
свернув, кажется, в пятый раз и разбрызгав воду в большой луже.
Сначала он не обратил внимания на мальчишку, но когда подъехал, то заметил,
что с ним что-то не так, он шатался,
словно больной или, хуже того, пьяный. Когда же герцог поравнялся с ним, то
увидел, что на парне была хорошая, но очень
грязная одежда, что он был ужасно бледен и с синяком под глазом. Движимый
состраданием, герцог остановил коляску, и в
это время парень не удержался на ногах и упал.
Герцог выпрыгнул из двуколки, наклонился над упавшим и сказал мягко:
- По-моему, вам не очень хорошо. Могу я помочь вам?
Мальчик удивленно посмотрел на него, и герцог понял, что, несмотря на его
рост, это почти ребенок.
- Не знаю, - ответил тот хрипло. - Они отняли у меня все деньги. Я дрался с
ними, но их было двое. Кажется, меня
ударили по голове. Ох, меня тошнит.
В подтверждение этих слов мальчика стало рвать. Герцог поддержал его, пока
пароксизм не кончился, а затем вытер ему
лицо платком.
- Бедный малый! - сказал он. - Ну что, тебе лучше? А где ты живешь? Я отвезу
тебя домой.
Мальчик, привалившийся к его плечу, напрягся при этих словах и сказал мрачно:
- Я не пойду домой. Да это и не здесь. Со мной все хорошо. Прошу, не
беспокойтесь!
- Но где твой дом?
- Не скажу.
Это было сказано довольно агрессивно, и Джилли спросил:
- Ты что же, убежал?
Мальчик промолчал и сделал попытку стать на ноги, отпихнув герцога.
- Прошу прощения! - сказал Джилли, улыбаясь. - Мне не следовало задавать тебе
нелепых вопросов, которые люди
всю жизнь задавали мне. Не будем говорить о твоем доме, если сам не захочешь. Но
не хочешь ли ты сесть в мою коляску,
чтобы я отвез тебя, куда пожелаешь.
Снова наступила пауза, во время которой мальчик безуспешно пытался очистить
от грязи свои штаны. Его круглое
веснушчатое лицо было по-прежнему очень бледным, губы - надутыми. Он искоса
подозрительно поглядел на герцога и
потер нос.
- У меня отняли все деньги, - повторил он. - Я не знаю, что делать, но домой
я не пойду. - Закончил он тем, что
всхлипнул, что выдавало его возраст, он покраснел и сердито посмотрел на
герцога, но тот был слишком тактичным, чтобы
это заметить.
- Ну, конечно, нелегко сразу решить, что делать, не имея времени подумать.
Нет ли у тебя друзей поблизости, чтобы
отвезти тебя к ним?
- Нет, - пробормотал мальчик и неохотно добавил. - Сэр.
- Тогда, по-моему, лучше всего отвезти тебя ко мне в гостиницу, и там
посмотрим, что делать с твоим глазом. Как твое
имя?
Мальчик шмыгнул носом.
- Том, - неохотно признался он. - Я хочу поехать в Лондон. Я бы и поехал, я
только спросил у этих парней дорогу в
Бэлдок, а они сказали, что покажут дорогу, а потом... потом... - Он заскрипел
зубами и как будто прорычал. - Я понимаю,
что я совсем желторотый, но зачем говорить...
- Да нет, такое могло бы случиться со всяким, - сказал герцог, подсаживая
его. - Полезай!
- Ну, одному из них я задал перцу, - говорил Том, - только у них были
дубинки, потому все так и получилось. И они
забрали пять фунтов и часы, которые мне папа подарил, а когда я пришел в себя,
их ухе не было. Ничего, что раздавили мою
жестянку, но очень плохо, что совсем не осталось денег, и если бы я мог их
поймать, папа бы их отправил куда следует.
Герцог, убедившись, что мальчик хорошо разместился на сиденье, стал
поворачивать лошадь, насколько позволяла узкая
дорожка. Он вовсе не собирался брать своего юного протеже в место с такой дурной
славой, как "Синица в руках", хотя бы и
оказалось, что Том надеется найти там своих обидчиков. Визит в Ливерседжу
придется отложить на завтра. Повернув
двуколку, он сел на свое место и тронул вожжи, направляясь назад. Том сидел
рядом, погруженный в размышления, шмыгая
носом и вытирая его фязным платком. Потом он сказал с нарочитой вежливостью:
- Думаю, вам не следует из-за меня беспокоиться, сэр. Нет, не стоит, со мной
будет все хорошо, когда голова пройдет.
- Конечно, ты будешь, как огурчик, - сказал герцог. - А была ли у тебя сумка,
или эти воры и ее забрали?
Мальчик почувствовал себя неудобно.
- Нет, то есть... Видите ли, я не мог ее с собой захватить, потому что... Ну,
не мог. Но у меня были деньги, и я думал, что
я смогу все купить, что нужно.
Герцог, увидевший много общего со своей судьбой, понимающе кивнул и сказал,
что это не важно.
- Думаю, одна из моих ночных рубашек тебе более или менее подойдет... Сколько
тебе лет?
- Пятнадцать, - ответил Том с оттенком вызова.
- Ты очень высокий. Я думал, ты старше.
- Ну, обычно мне все дают не меньше семнадцати, правда? - После этой реплики
тон Тома стал гораздо менее
воинственным. - И вообще-то я сам могу за себя постоять. Но когда эти гады
нападают двое на одного - что тут
поделаешь? А ведь второго такого случая не будет, слишком за мной смотрят. О,
это очень плохо, сэр! Я хотел бы умереть!
Они все тогда пожалеют об этом. Папа, по крайней мере. Мистеру Снейпу, по-моему,
на это наплевать, потому, что он -
величайшая скотина в природе. Ненавижу его!
- Это - твой учитель? - спросил герцог.
- Да. То есть, гувернер, потому что папа не отправлял меня в школу. А это бы,
по мне, было лучше. А тут еще это чтение
в карете, и не что-нибудь хорошее, - например "Веверлей" или "Приключения
Джонни-Пришельца", - нет, это он у меня
забрал, он такой! - а всякую ерунду насчет средних веков! Как будто кому-то
нужна вся эта скучища! Главное, в карете, сэр!
Это было больше невозможно терпеть!
- Конечно, это было очень скверно, - согласился герцог. - Но они все так
поступают. Помню, мой гувернер пытался
читать мне "Естественное богословие" Пэйли, по пути из Бата в С... - домой! -
спохватился герцог.
- Наверное, не менее скучная штука, - посочувствовал Том.
- Хуже!
- А что вы сделали, сэр?
Герцог улыбнулся.
- Я был покорным, я пытался слушать.
- Ну, а я дал мистеру Снейпу по голове и убежал, - заявил Том. Герцог
рассмеялся.
- Как, правда? Но как тебе это удалось, если вы были в карете?
- Не удалось бы, но мы меняли лошадей в Шефорде, а потом, примерно в миле от
города, сломались козлы, и пришлось
остановиться. Извозчик поехал обратно в город за новой каретой, а мистер Снейп
говорит мне: давайте погуляем в лесу, и
это-то еще ничего, но он опять достает свою глупую книжку. А я только что
заметил беличье гнездо, я уверен, что это оно и
было, и нашел бы его, оставь он меня в покое. Но это - такая занудная бестия, он
заявил, что начнет новую главу, ну, я и дал
ему как следует. У меня, знаете, хороший удар, - он продемонстрировал свой
большой кулак, - дал ему в затылок, за ухом.
А если вы скажете, сэр, - добавил он с обидой, - что это нехорошее дело -
ударить сзади, то я вам скажу, он заслужил,
потому что не раз сек меня, и я это не забуду. А ваш тоже так делал?
- Нет, очень редко, - ответил герцог. - Но он был страшный зануда. Боюсь, я
бы не мог с ним справиться, потому, что
я был не такой здоровый. Но, признаюсь, мне это в голову не приходило. Он что,
свалился?
- Да, - весело ответил Том. - По-моему, он жив. Я, конечно, сам не разглядел,
некогда было, но думаю, да. И не хотел
бы, чтобы было иначе, потому что меня ведь тогда повесят, правда?
- Ну, не думаю, что дело так плохо, - успокоил его герцог. - Значит, ты шел
из Шефорда?
- Да, и не хотел бы, чтобы он знал, куда. Я шел осторожно, прятался за
деревьями, так что кареты ему не помогут. Я
думал, что смогу сесть в карету на Лондон и посмотреть там все интересные места,
куда он не пускал меня, старый болван!
Подумайте только, сэр - мы ехали из Вортинга и переночевали в Лондоне, и он
тогда разрешил мне посмотреть только
собор Святого Павла! Очень он мне нужен! Больше ничего, даже зверинец! И,
конечно, он не поведет меня в театр. Тогда-то
от него было не убежать: кто-то бы меня обязательно заметил; но раз случаи
представился, то я был бы последний олух, если
бы не сделал этого. Но теперь... теперь у меня нет ни гроша, и это все ни к
чему. Но одно я знаю: я не побегу домой просить
прощения! Если мне не попасть в Лондон, хотя я надеюсь, что все же смогу это
сделать, то я могу попасть в порт на море и
поступить на корабль юнгой. Если еще есть пираты, то это даже лучше, чем ехать в
Лондон. Но все-таки я хотел бы там все
посмотреть и повеселиться на славу, - добавил он грустно.
- Не унывай, - сказал герцог, тронутый бесхитростным рассказом. - Может быть,
мы тебе это как-нибудь устроим.
- О, сэр, вы думаете, это возможно? Но как?
- Подумаем об этом, - пообещал герцог, сворачивая с проселка на Хитчинскую
дорогу. - Но сначала - тебе нужен
хороший кусок мяса, и нужно посмотреть твой глаз.
- О, сэр, вы - настоящий греческий герой, - сказал Том в порыве
благодарности. - Простите, что сначала я был с
вами невежлив. Я думал, что вы, как все, будете бранить меня и все такое, но я
вижу, вы молодец, и могу теперь сказать вам,
что меня зовут Том Мэмбл. Мой папа - сталезаводчик, и мы живем близ Катеринга -
А вы где живете, сэр?
- Иногда - в деревне, иногда - в Лондоне.
- Вот хорошо! - с завистью сказал Том. - Я сам не был южнее Катеринга, пока
меня не послали в Вортинг. У меня
была корь, и доктор сказал, что мне надо туда. Лучше бы в Брайтон! Только бы не
с этим Снейпом! Вы себе не
представляете, сэр, что значит быть единственным сыном у папы. Тебя ни на минуту
не оставляют без присмотра, не дают
делать, что тебе хочется, это просто невозможно!
- Ну, - вздох
...Закладка в соц.сетях
