Жанр: Любовные романы
Заговор невест
...з
колледжа, а теперь дублинских красоток, но никогда еще не видела его таким
увлеченным. Он буквально глаз не мог оторвать от Тары.
Он впервые в жизни влюблялся, прямо на глазах у всех. Когда Эйлис об этом
сказала, все стало ясно как день. Они с Крисси и другими обсуждали
разгорающийся роман всю дорогу до дома, пытаясь понять, нет ли какого-нибудь
способа поспособствовать ему.
Но в данный момент у нее было другое дело.
Сиобейн оглядывалась по сторонам, пока не заметила женщину, которая ей
нужна, и быстро пошла вдоль ряда припаркованных машин. На ходу кивнула Нэн
Лори и миссис Графтон.
Сиобейн добралась до конца ряда как раз в тот момент, когда Луиза садилась в
свою машину.
— Доброе утро, Сиобейн.
— Привет, Луиза. Мне надо с тобой поговорить. Прямо сейчас.
Луиза бросила взгляд на часы.
— Только на минутку. Мне надо поехать в Лимерик навестить кузину Агату.
Она ожидает меня сразу же после ленча. Говорит, что целую неделю ждет этого
визита.
— Тем более она будет рада побыть с тобой всю вторую половину дня.
На щеках Луизы появились ярко-красные пятна.
— Я всегда провожу с ней всю вторую половину дня.
— Мы с тобой знаем, что это неправда. — Сиобейн подошла к ней
вплотную и понизила голос. — Я тебя видела, Луиза. Ты приезжаешь домой
пораньше почти каждое воскресенье и встречаешься с Дэниелом в хижине его
деда.
— Неправда.
— Правда. — Сиобейн заметила пару детишек, которые направлялись в
их сторону, схватила Луизу за рукав и отвела в сторону. — Ты тайком
едешь на старую дорогу и, когда тебе кажется, что никто не смотрит,
оставляешь машину в овражке под изгородью. А потом вы с Дэниелом входите
внутрь и кое-чем занимаетесь.
— Что? Ты за нами следила?
— Конечно, нет. Однажды я удила рыбу и случайно возвращалась по старой
тропинке. Я как раз проходила мимо, когда вы выходили из хижины. У тебя был
такой вид, а Дэниел был без рубашки. Совершенно ясно, чем вы там занимались.
И я видела, как ты спрятала машину у изгороди. С тех пор я ее замечала там
несколько раз. Твои визиты в Лимерик несколько короче, чем считают твои
родители, не так ли?
Луиза прижала ладони к горящим щекам.
— Кто еще знает?
— Никто. Во всяком случае, я ни разу не слышала, чтобы об этом
говорили. Послушай, дорогая, мне наплевать на то, чем вы с Дэниелом
занимаетесь, это не мое дело, поэтому я никому не говорила ни слова. Но
теперь все по-другому. Ты не можешь туда ездить во время бойкота.
— Я знаю. — Луиза скорчила гримасу. — Но он говорит, что ему
это очень нужно.
— Они все так говорят, глупышка.
— Но он говорит, что весь напрягается. Становится вспыльчивым.
— Вот и хорошо, — ухмыльнулась Сиобейн. — Глядишь, и поймет,
что ему необходимо на тебе жениться. А пока он обойдется. Это его не убьет.
— Но это может убить меня, — грустно проговорила Луиза. — Ты
хоть имеешь представление о том, как это приятно?
— Я слышала, — смущенно потупилась Сиобейн. Она не ожидала, что
беседа примет такой оборот. Ей совсем не хотелось обсуждать свою сексуальную
жизнь — или ее отсутствие — с Луизой. Они не настолько близки. — Это не
важно. Ты ведь присутствовала на заседании нашего
Суда
. Ты согласилась на
бойкот. Теперь никаких поездок в хижину!
— Ох, да ладно.
— Я серьезно, Луиза. Я проверю. Если выяснится, что ты развлекаешься с
Дэнни, я подговорю твоих подруг нагрянуть туда и сделать тебе сюрприз.
— Я же сказала, что не буду! — огрызнулась Луиза, но сразу
устыдилась. — Но мне очень жаль. Это так чудесно!
— Будет еще чудеснее, когда вы поженитесь и перестанете совершать
грех. — Она обняла Луизу. — А теперь поезжай и побудь подольше с
кузиной Агатой, а по дороге долгой можешь строить планы насчет своей
свадьбы.
Есть две Тары, решил Брайен, когда скакал на Бриге вдоль реки. Одна —
репортер, который охотится за материалом для какой-то передачи. Эта Тара
гордится своим цинизмом, словно знаком почета, шныряет по деревне, будто
детектив, и снимает частную жизнь людей на видеопленку. Он точно знал, что
она брала интервью у Эйлин Макенрайт и Пег Ахерн, и одному Богу и этим
женщинам известно, о чем она их спрашивала. Он также подозревал, что она
водится с Сиобейн и Крисси, потому что обнаружила, что каждой есть что
рассказать о нем, и думает, что они могут ей рассказать — но что?
Тара-репортер внушала ему опасения. Она слишком много знала о делах Килбули
для человека, который пробыл здесь всего неделю; деревенские женщины, обычно
сдержанно принимающие посторонних, неожиданно быстро раскрыли ей свои
объятия. Еще большее беспокойство внушала ее таинственная связь с его
бабушкой.
Когда эти двое успели познакомиться и так подружиться?
Что они затевают?
Тара-репортер занимала его мысли, когда он бодрствовал и был вдали от нее,
но именно вторая Тара, Тара-женщина, захватила его сны, а ее присутствие
волновало его сверх всяких разумных пределов.
Он закрыл глаза, так как одна мысль о ней вызвала прилив желания, который
стал для него таким привычным в последние дни.
Вторая Тара, пахнущая дорогим мылом и весенним дождем, ответила на его
поцелуй, даже когда он не заслужил этого, и не могла смотреть ему в лицо в
церкви. Смущение и страсть придали блеск ее глазам, а под одеждой она
прятала теплую кожу, которая манила к себе его руки и губы. Она соблазняла
его самим своим существованием.
В том, как он реагировал на Тару, не было никакой логики. Как только он
оказывался рядом с ней, его предубеждение против первой Тары, репортера,
испарялось, а вместе с ним и все остальное и оставалось лишь желание в
чистом виде. Желания такой силы он не испытывал уже многие годы, с тех пор
как уехал из Килбули и открыл для себя, как легко городские женщины падают в
его объятия, влюбляясь в его внешность или — по большей части — в его
деньги.
Возможно, Тара использует секс так же — как приманку, как наживку, чтобы
заманить его в ловушку. При этой мысли Брайен стиснул зубы. Возможно, ей
нужен материал для репортажа, а не банковский счет, но она действует столь
же нахраписто, как и любая охотница за деньгами. Он уже давно открыл для
себя, что для решительно настроенной женщины практически нет ничего
невозможного. Поэтому он так легко поверил в самое плохое, когда заметил
Келлехера и его камеру.
Он достиг поворота реки, который служил границей владений Ханраханов,
посидел там несколько минут, чтобы дать возможность Бригу пощипать веточки
ивняка, неторопливо размышляя о своем отношении к этой девушке.
Обвинения, брошенные им Таре там, на развалинах, не шли у него из головы. В
каком-то смысле они были достаточно справедливыми. Иначе почему она сначала
возражала против каких-либо отношений между ними, а потом так охотно
бросилась в его объятия? Только для того, чтобы застать его врасплох, пока
будет вынюхивать что-то о его жизни?
Но с другой стороны, он допускал, что ее могла мучить та же раздвоенность,
что и его самого. Ее могло просто притягивать к нему, как его влекло к ней
помимо его воли.
В тысячный раз его мысли вернулись к последней ночи, к вкусу ее губ и к
страсти ее ответа. Он действительно увлекся. Еще несколько минут — и он бы
потащил ее к своей машине, готовый взять ее на заднем сиденье. Он
инстинктивно чувствовал, что в тот момент она бы ему это позволила.
Но какой бы восхитительной ни была эта фантазия, в действительности он
испытал самое большое удовольствие, когда сидел там, в углу, обнимая Тару и
слушая игру парней. Теперь ему редко выпадала возможность испытать такие
простые радости.
Брайен стряхнул с себя мечтательную задумчивость и посмотрел на часы. Уже
больше трех, Тара и Келлехер приедут к нему в дом через час с небольшим,
чтобы начать установку оборудования для завтрашних съемок. Он развернул
Брига и направился домой.
Две Тары скакали вместе с ним, раздражая и соблазняя его по очереди, и к
тому времени, когда они подъехали к конюшне, Брайен был еще более взвинчен,
чем раньше. Но он вдруг понял, что, каким бы быстротечным ни оказался
предстоящий вечер, он все же с нетерпением предвкушает возможность провести
с ними это время.
Он спешился и вручил поводья парню, который работал на конюшне по выходным,
и, насвистывая, вошел в дом.
Ты — профессионал
, — напомнила себе Тара, когда входная дверь Брамбл-
Корта распахнулась. То, что такое напоминание ей понадобилось, было само по
себе неприятно, но, вероятно, необходимо, если учесть ее влажные ладони и
сильно бьющееся сердце.
Дворецкий со скрипучим голосом, должно быть, еще не вернулся из поездки, о
которой упоминала миссис Ханрахан. Их встретил мужчина помоложе и проводил в
библиотеку, где за большим, потускневшим от времени письменным столом из
красного дерева сидел Брайен. Он поднялся им навстречу.
— Где бы вы хотели провести съемку? — спросил он у Тары.
— Там, где вам будет удобно, — пожала она плечами. — Где вы
проводите большую часть времени? — Она пожалела о своем вопросе, как
только он слетел с ее губ.
— В дневное время я часто сижу здесь, — ответил он. Выражение его
глаз спрашивало, не хочет ли она узнать о его ночах.
Покраснев, Тара быстро оглядела комнату.
— Как ты считаешь, Финн?
Финн прошелся по комнате, рассматривая ее с разных точек.
— Эти шторы проглотят вас живьем. Но может быть, вот здесь. — Он
показал на стену, увешанную книжными полками с несколькими рядами
подобранных по цвету корешков, между которыми стояли неброские, дорогие на
вид безделушки. Он подтащил и установил пару кресел и отступил назад, чтобы
еще раз проверить эффект. — Давайте посмотрим, как это выглядит при
освещении.
— Сейчас мы принесем аппаратуру, — объяснила Тара, пятясь к
двери. — У вас есть несколько минут, если вам нужно чем-то заняться.
— Не нужно, — сказал Брайен. — Я вам помогу.
— В этом нет необходимости, — быстро возразила она, но он уже
прошел мимо нее в холл. Она последовала за ним, отметив, что он снова надел
синие джинсы. Очень облегающие синие джинсы, которые вызвали у нее желание
засунуть ладони в задние карманы.
Держись, девочка. Перед тобой помешанный
на власти и на развитии промышленности капиталист, которого ты намерена
разоблачить перед всей страной
. Она весь день внушала себе эту
мысль. — Мы справимся, правда.
— Я знаю. — Он придерживал входную дверь, когда она проходила
мимо. Она уловила слабый аромат кожи и лошадей. Он снова выезжал на Бриге,
можно держать пари.
Финн, вручив ей большую брезентовую сумку, повесил на плечо свернутый в
кольцо кабель, затем нагрузил и Брайена.
— Не думал, что профессия репортера настолько тяжела, — вздохнул
Брайен, когда они с трудом втащили все это в библиотеку.
— Мы готовы терпеть что угодно за право хоть что-то получить, —
ответила Тара.
Чтобы внести в дом все принадлежности, понадобилось сделать несколько
заходов. Они только начали расстегивать сумки, как открылась дверь.
— Вас к телефону, мистер Ханрахан, — пророкотал низкий
голос. — Ваша секретарша.
Брайен поднял глаза и удивленно приподнял бровь.
— Линч! Ты вернулся!
— Да, сэр. Я приехал только что. Вы возьмете трубку здесь или в другой
комнате?
Брайен перевел взгляд с Линча на Тару.
— Переведите разговор на оранжерею. Простите, я сейчас. — Проходя
мимо Линча, он прошептал: — Мы побеседуем насчет Уиклоу позднее.
— Да, сэр.
Голоса обоих мужчин звучали нарочито нейтрально, но Тара уловила в них
напряжение. Она подождала, пока они уйдут.
— Мне мерещится, или мистер Линч действительно уехал в Уиклоу без
разрешения Брайена?
Финн кивнул.
— Насколько я понял — да. Посмотри, нет ли там других розеток?
— Не видно. — Она бистро обошла комнату и, подойдя к окну,
отодвинула шторы. — Только эта.
Дверь снова распахнулась. Чувствуя себя ребенком, который шарил в
неположенном месте и был пойман, она быстро задернула шторы и поспешила к
ближайшему чехлу с аппаратурой.
— Мы будем готовы через несколько минут. Брайен покачал головой.
— Не важно. Боюсь, мы не сможем завтра снять это интервью. Звонила моя
секретарша. У нас небольшое... происшествие на одной из фабрик по
производству безалкогольных напитков. Мне очень жаль. Нам придется
договориться на другой день.
Тара скептически посмотрела на него.
— Почему это не вызывает у меня удивления?
— Клянусь, что не я подговорил рабочего сорвать клапан и вылить десять
тысяч галлонов сиропа кока-колы в воду только для того, чтобы избавиться от
этого интервью!
— Шипучка в водопроводных кранах, — задумчиво произнес
Финн. — Воображаю, как обрадуются ребятишки.
— Зато мэр не рад, и члены совета графства тоже. Мне придется
отправиться с самого утра в Крук-Мил, чтобы утихомирить их.
— Ах, Брайен, ты же говорил, что будешь здесь, — раздался у него
за спиной голос бабушки. — Ты обещал мне и этой молодой леди.
— Ничего не могу поделать. — Он не отрывал глаз от Тары. — Я
еще застану вас здесь, когда вернусь?
— Я никуда не уеду, пока не получу интервью.
— Едва ли честно оставлять ее здесь, в Килбули, без дела, —
задумчиво посмотрела на внука Эйлис.
— Собственно говоря, я...
— Тебе следует взять ее с собой, — продолжала она. — Пусть
молодая леди посмотрит, как ты справишься с реальной проблемой. Это лучше,
чем сидеть здесь и отвечать на вопросы.
— Это не... — начала Тара.
— Это неплохая идея, — подхватил Брайен. — Но я знаю, что ей
хочется снять именно сидячее интервью.
— Неправда.
— Она уже пыталась снимать меня в Нью-Мойле. Я оказался очень скучным.
— Намеренно, — сообщила Тара миссис Ханрахан.
— И, несмотря на ее возражения, — продолжал Брайен, — мне
кажется, она хочет, чтобы в кадре была пальма.
— Ну вот это уже точно неправда!
— Да? Идите сюда.
Губы Брайена дрожали, сдерживая улыбку. Что он замышляет?
Нахмурившись, Тара прошла через комнату.
— В чем дело?
— Станьте здесь, лицом к двери, и не двигайтесь. — Он вернулся в
другой конец помещения. — Ладно. Обернитесь и скажите мне, что вы
видите.
Тара обернулась. Брайен сидел в кресле, с которого она только что встала, а
за ним, чуть левее...
— О Господи, Финн! Почему ты мне не сказал, что у нас в углу стоит
пальма в кадке?
Финн посмотрел.
— Я думал, это финиковое дерево.
— Что бы это ни было, оно стоит тут и делает из меня дуру. — Она
прижала ладони к щекам, чтобы скрыть румянец, и вопреки доводам разума
приняла решение. Она все равно еще не была в Крук-Миле. Тара посмотрела в
блестящие глаза Брайена.
— Вы мне обещаете не рассказывать о ненужных клапанах и переключателях?
— Обещаю, — рассмеялся Брайен.
— Тогда начинай собирать вещи, Финн. Мы завтра отправляемся в путь.
Глава 10
Он и правда хорошо справляется, думала Тара, наблюдая, как Брайен успокаивает обитателей Крук-Мила.
Мэр, сержант местной полиции, представитель правительства страны, три члена
совета графства и несколько озабоченных граждан — все явились, чтобы
упрекнуть его за аварию. После краткого разговора с администратором и
инженерами своего завода Брайен выслушал местных представителей с уважением,
поводил членов комитета по заводу, объяснил меры по очистке и ремонту и
ответил на вопросы — на некоторые вопросы по несколько раз, если его либо не
поняли, либо не услышали.
В конце концов воинственность одного тучного гражданина начала действовать
на нервы даже полной сочувствия Таре. Однако Брайен сохранял спокойствие,
давал твердые заверения, а для вящей убедительности устроил экскурсию на
линию розлива, где блестели полы и стучали механизмы. В конце экскурсии все
они стояли под моросящим дождем обменивались рукопожатиями и поздравляли
друг друга с тем, как хорошо деревня и Ханрахан справились с этой проблемой.
Это было виртуозное представление.
И больше ничего, напомнила себе Тара, только представление, для нее и для
камеры: Брайен ухитрился уговорить остальных позволить Финну вести съемку.
После того как последний гость забрался в машину, Брайен отвел своих
служащих в сторонку, отдал короткие распоряжения и отпустил. Они отправились
по своим делам, о чем-то на ходу переговариваясь друг с другом, а Брайен
вернулся к Таре.
— Уже скучаете?
— Вовсе нет, но я проголодалась. Сделай перерыв, Финн. — Она
оглянулась на оператора, который укрывал пленкой камеру от дождя. Пейзаж за
воротами выглядел не так ужасно, как в Нью-Мойле или Траллоке, но все равно
плохо. — Здесь есть приличное место, где можно съесть ленч?
Брайен обвел взглядом постройки через дорогу.
— Поблизости нет. Есть маленькая гостиница в деревне с хорошим
рестораном, но там негде поставить машину. Мы возьмем мою машину и оставим
здесь фургон.
— Я уложу камеру, — сказал Финн.
— Возьмите ее с собой, — предложил Брайен, открывая дверцу для
Тары. — Может быть, она вдруг решит задать мне вопрос.
— Вы очень любезны для человека, который наотрез отказывался давать
интервью всего несколько дней назад.
— Я просто покоряюсь неизбежному. Вы же не собираетесь сдаваться?
— Это правда, — согласилась Тара, когда он сел за руль рядом с
ней.
— Значит, я могу с таким же успехом попытаться сделать так, чтобы это
доставило удовольствие нам обоим.
— Хорошо сказано. Тем не менее опыт подсказывает мне, что такие
перемены решений обычно возникают не на пустом месте.
Брайен завел машину и, выехав за ворота завода, свернул налево.
— Это слова циника.
— Это слова репортера, который достаточно повидал, — возразила она. — Чего вы хотите?
— А я должен чего-то хотеть?
— Было бы хорошо, если бы это было не так. Но вы ведь хотите?
— Могу захотеть, раз вы подали мне такую идею. Спросите меня еще раз
позднее.
Они оставили позади нагромождение построек вокруг завода и, повернув,
въехали в городок. В Крук-Миле, хотя он и выглядел несколько обветшавшим,
чувствовалась основательность — в основном благодаря двухэтажным кирпичным
домам, выстроившимся вдоль главной дороги и сохранившимся с тех давних пор,
когда здесь на реке стояла мельница. Здания носили отпечаток заброшенности,
но кое-где виднелись следы усилий привести их в порядок. Белые цветочные
ящики, полные ромашек и нарциссов, были установлены перед каждым магазином,
даже перед теми, где витрины были темные и пыльные. К несчастью, среди них v
оказались и самые необходимые для жизни горожан: аптека, мясная и скобяная
лавки, бакалея.
Людей на улицах было очень мало, и это беспокоило Тару. В такое время, в
середине дня, множество мужчин и женщин должны были сновать между банком и
почтой, ходить по магазинам, спеша делать покупки, пока дождь не усилился.
Вместо этого они, очевидно, отправились в большие новые магазины на окраине.
Снова та же картина, что и в Траллоке.
— Приехали. — Брайен показал на маленькую, ярко раскрашенную
гостиницу, мимо которой они проезжали. Как ни мало людей находилось в поле
зрения, найти стоянку оказалось действительно непросто. Они припарковались
чуть дальше и вернулись обратно пешком. Брайен шел впереди по краю узкой
дороги.
— Здравствуйте, мистер Ханрахан. — Когда они вошли, из-за стойки
вышла женщина и пожала ему руку так, будто встретила друга, которого не
видела много лет. — Как приятно снова видеть вас здесь, хотя я сожалею
о неприятностях на вашем заводе. А кто эти добрые люди, которых вы с собой
привели?
— Репортеры с телевидения. — Брайен представил Тару и
Финна. — Мы заехали на ленч, но мисс О'Коннел, возможно, решит задать
мне несколько вопросов, пока мы будем есть. Вы разрешите нам снимать в зале
ресторана?
— Конечно-конечно!
— Большое спасибо. Надеюсь, у вас сегодня есть эти восхитительные сандвичи с яичным майонезом?
— Я позабочусь, чтобы Хэтти сделала пару штук специально для вас.
Пойдемте, я вас устрою так, чтобы никто не беспокоил. Боюсь, вы сегодня не
захотите пить чай. Вода все еще немного испорчена.
— Мне очень жаль, что мы создали вам такие неудобства.
— Все не так плохо. Я послала мужа купить воду в бутылках для самых
необходимых блюд. Мы ведь не можем варить яйца
пашот
в кока-коле, правда?
А клиенты их спрашивают, конечно.
— Не забудьте прислать счет на завод. Мы оплатим все ваши
дополнительные расходы.
Это тоже часть представления?
— спросила себя Тара, идя следом за ними. В
ходе предварительного расследования она говорила по телефону с одним
человеком из Крук-Мила, который клялся, что Брайен — самый презираемый в
городе человек, многие даже считали его мошенником. Эта женщина его явно не
презирала, хотя, возможно, только притворялась, чтобы сохранить его
покровительство.
В зале ресторана Финн занял место у стены, где мог поставить камеру так,
чтобы она никому не мешала. Таре пришлось сесть рядом с Брайеном. Она с
трепетом опустилась на стул, который он для нее отодвинул.
Однако он вел себя прилично — вероятно, из-за присутствия Финна. Они
заказали ленч — густой картофельный суп, блюдо с сандвичами и фруктовый
салат, — и она съела все с большим аппетитом.
Брайен был прав насчет яичного майонеза. Хэтти, кем бы она ни была,
добавляла в него что-то эдакое, и получалось нечто особенное. Капля майонеза
выдавилась на палец Тары из сандвича, и она слизнула ее, стараясь определить
этот тайный ингредиент: щепотка карри или капелька чатни?
Когда она подняла глаза, Брайен смотрел на нее, как будто она была жуком под
микроскопом.
Тара покраснела.
— Извините. Просто он такой вкусный, что мне стало жаль, если эта капля
пропадет.
— Я очень хорошо вас понимаю, — согласился Брайен, не отрывая от
нее взгляда; в глазах у него появился странный блеск, и от этого нервы у нее
зазвенели словно натянутая струна.
Она искала повод избавиться от наваждения и нашла его в работе.
— Похоже, Крук-Мил был когда-то красивой деревней, пока не превратился
в городок.
— Местами он и сейчас красив, — ответил Брайен. — Хотите
пройтись со мной, когда мы поедим?
— Конечно, — кивнула она. Потом подстраховалась: — Если только
Финн с нами пойдет.
Его улыбка померкла.
— Продолжаете бороться с пальмами? Хорошо.
Они закончили ленч, и Брайен жестом попросил счет. Тара потянулась за сумочкой, но он остановил ее.
— Плачу я.
— Как и у Морана. Не можете же вы всегда платить по счету.
— Почему не могу?
— Это несправедливо.
— О, вы к тому же борец за справедливость? — Он оплатил счет.
Они вышли из гостиницы и обнаружили, что дождь на время утих и лучи солнца
пробиваются сквозь просветы в тучах. Финн прикрепил к их лацканам крохотные
микрофоны и включил камеру. Тара глубоко вдохнула воздух, омытый дождем.
— Эти несколько минут, после того как дождь закончился, я люблю больше
всего, — обратилась она к Брайену.
— Я тоже. Хотя можно найти аргументы и в пользу безоблачного летнего
дня в устье Шеннона. Вы когда-нибудь ходили под парусом?
— Один раз. Меня зверски тошнило.
— Против этого есть средства, — заявил он и тут же начал
перечислять некоторые из них. Он явно любил ходить под парусом и хотел,
чтобы все остальные полюбили это занятие так же, как и он сам.
Пусть они и не встретили толпы людей, но почти все, кто им попадался,
окликали Брайена по имени. Он отвечал на их приветствия, с некоторыми
останавливался
...Закладка в соц.сетях
