Жанр: Любовные романы
Заговор невест
...nbsp;Ты пойдешь в дом, — заявил Брайен. — Вперед!
Он в последний раз оглянулся, схватил Томми за рукав и потащил его к двери
черного хода. Через минуту они уже были внутри.
Томми плюхнулся на кухонный стул и вытер лицо рукавом.
— Ладно, — произнес Брайен. — Где может быть эта коробка?
— В платяном шкафу, наверное, — пожал плечами Томми. —
Проверь прихожую и комнату ее матери. Я посмотрю в комнате Эйлин и в
кладовке.
Они разделились, и Брайен начал просматривать вещи в шкафу в прихожей, а
Томми исчез за дверью.
На дне шкафа стояли ряды женских туфель и сапожек, но под ними ничего не
скрывалось. Полка для шляп выглядела более обнадеживающе, на ней стояла
большая белая коробка. Брайен, открыл его, убедился, что в ней нет ничего,
кроме перчаток и шарфиков разных цветов, и тут ему пришло в голову, что он
понятия не имеет, сколько пленок могли снять Тара и Финн за две недели и
каких размеров коробку они ищут.
Он закрыл шкаф и толкнул дверь в спальню Эйлин.
Томми стоял перед туалетным столиком и держал в руке фотографию, на которой
были сняты они с Эйлин. Если Брайен не ошибался, она была сделана год или
два назад в Баррене. Томми поцеловал кончики пальцев и приложил их к лицу
Эйлин на снимке. Лицо его исказилось от боли. Брайен дал ему еще секунду,
потом кашлянул. Смущенный Томми поднял взгляд.
— Извините. Я тут задумался на минуту. Вы что-нибудь нашли?
— Пока нет. А каких размеров эта коробка, которую мы ищем?
— Примерно вот такая. — Томми показал руками прямоугольник. —
И такой высоты. На ней какой-то рисунок. Не помню, какой именно.
— Много от тебя помощи.
— Я ведь смотрел в окно, — запротестовал Томми.
— Ладно, ладно. Я проверю комнату ее матери.
— Подождите-ка. — Томми склонил голову набок, прислушался, глядя в
окно. — Господи! Это машина Эйлин! И она приближается!
Глава 20
Гудение мотора становилось все громче, и Брайен напрягся. Он отошел в
глубину комнаты Эйлин и закрыл дверь.
— Нет. Она была слегка приоткрыта, — прошептал Томми и раздвинул
руки на несколько сантиметров, демонстрируя щель.
Брайен быстро приоткрыл дверь.
— Сюда. — Томми открыл дверь стенного шкафа Эйлин и залез в него,
протиснувшись мимо одежды в темную глубину. Потом отвел платья в сторону,
чтобы пропустить Брайена.
— Там нет места для двоих, — возразил Брайен. Дверь дома со стуком
распахнулась.
Набитый до отказа шкаф внезапно показался Брайену просторным, как Тадж-
Махал. Он нырнул внутрь, осторожно высунул руку и тихо прикрыл за собой
дверцу, прислушиваясь к стуку каблучков по полу кухни.
— Я сейчас вернусь, дорогая! — крикнула миссис Макенрайт. Ее голос
перешел в ворчливое бормотание, перемежающееся стуком дверок кухонных
шкафчиков.
Стук каблуков сменился шорохом шагов по ковру, и вот опять защелкали
каблуки, когда она зашла в ванную. Стенка за головой Брайена задрожала, и
снова послышался стук, когда она закончила поиски в аптечке и захлопнула ее.
Еще несколько шагов.
— Вот они.
О Боже! Она вошла в комнату Эйлин! Брайен уже собирался с духом, готовясь
объяснить миссис Макенрайт, что они с Томми делают в шкафу ее дочери. Ее
шаги приближались прямо к ним. Еще секунда — и жизнь их могла измениться
навсегда, и тогда прощай идея баллотироваться в парламент.
Она остановилась. Раздался звук, словно загремели таблетки в бутылке. Шаги
стали удаляться обратно к ванной, где на этот раз зашумела струйка воды.
— Быстрее, мама! — позвала Эйлин. — Мы и так уже опоздали.
— Подожди. Если бы ты клала аспирин на место, мы бы сейчас ехали
обратно. — Звякнуло стекло о фаянс, когда она поставила чашку.
Туалет, ковер в гостиной, пол на кухне. Брайен по звукам следил за
продвижением миссис Макенрайт к двери черного хода.
Давай, уходи
, —
молча подгонял он ее.
— Эй! Убирайся отсюда! — рассердилась Эйлин. По кухонному полу
снова зашаркали шаги.
— Оставь его, — остановила ее миссис Макенрайт. — Он ничего
не сделает, а мы и так опоздали.
Хлопнула задняя дверь. Но ни Брайен, ни Томми не пошевелились, пока
дребезжание
мини
не затихло вдали.
Брайен неуверенно протянул руку и приоткрыл дверцу шкафа. Струя свежего
воздуха окатила их, и Брайен в первый раз за последние пять минут по-
настоящему задышал. Дождь все так же барабанил по крыше над их головой.
Они еще одну-две минуты оставались в шкафу, пока не убедились, что женщины
не вернутся, и наконец выбрались наружу.
— Господи! — с жаром прошептал Томми. — Откуда она взялась со
своей головной болью? Клянусь, никогда в жизни больше не буду этим
заниматься.
Брайен вытер пот со лба и обмахнулся полами куртки, пытаясь просушить
рубашку.
— У вас такой вид, будто вы из парной, — хихикнул Томми.
— Ты и сам не похож на свежую розу. Ты никогда не сдаешь свою куртку в
химчистку? Она пахнет, как копченая свинья.
— Бекон! — воскликнул Томми. — Вот что! Вот что было на
коробке. Бекон
Черный ярлык
. Это должно быть там.
Он подтащил стул к шкафу, залез на него и начал освобождать полку, передавая
Брайену вниз шляпы, старые куклы и всякие коробочки, которые тот сваливал на
кровать.
— Ага! — Он достал с полки большую белую коробку, спрыгнул со
стула и протянул ее Брайену. — Пропавшие пленки, если я не ошибаюсь. А
вы клевещете на мою куртку.
Коробка действительно пахла прогорклым беконом. Брайен поморщился.
— Ладно, — согласился он. — Ты не виноват. Теперь сложи все
обратно, а я проверю, та ли это коробка.
Он повернулся к двери и чуть не наступил на большого рыжего кота.
— Черт возьми! Убирайся с дороги! Откуда он тут взялся?
— Это Джек, — объяснил Томми. — Наверное, он вошел, когда они
уходили.
Шагая осторожно, чтобы не наступить на кота, который очень интересовался
коробкой, Брайен отнес ее на кухню и поставил на стол. Джек тут же вскочил
на него, обнюхал коробку и стал в экстазе тереться о нее. Брайен достал из
ящика нож и оттолкнул кота, но Джек и не подумал ему подчиняться. Брайен
взял его на руки и поставил на пол, но кот снова вскочил на коробку, не
успел Брайен разрезать ленту с одного конца.
Он сердито посмотрел на кота.
— Ладно. Твоя взяла. Давай попробуем по-другому.
Он быстро обшарил холодильник и нашел как раз то, что ему было нужно:
тарелку с остатками колбасы.
— Вот. Ешь, кот. — Он помахал в воздухе куском колбасы. Джек
понимал толк в хорошей еде, когда видел ее. Он отошел от коробки, подошел к
Брайену и обвился вокруг его ног в знак признательности, затем встал на
задние лапы, схватил колбасу и начал неторопливо поглощать ее.
Брайен закрыл холодильник, схватил нож и быстро вскрыл коробку, пока Джек
продолжал терзать вожделенное лакомство.
— Почему вы так долго возитесь? — спросил Томми, входя на кухню.
— С котом сражался, — ответил Брайен. Он вынул одну кассету и
прочел бирку: —
Данлоу, №2, 210400. 21 апреля
. Да, это те самые пленки.
— Она выглядит слишком большой, — заметил Томми.
— Такие используют на телевидении. Ты сложил все обратно в шкаф в том
же порядке?
— Она и не заподозрит, что там что-то трогали. Конечно, если бы мы были
умнее, мы бы переложили пленки куда-нибудь, а коробку оставили бы на месте.
Она бы еще сто лет ничего не заметила.
— У нас нет времени. — Брайен бросил кассету в коробку и взял ее в
руки. — Открывай дверь.
На улице никого не было видно, но на тот случай, если кто-то смотрит из
окна, Брайен нес коробку под дождем с таким видом, будто Эйлин поручила ему
лично съездить за ней. Томми держался далеко не так уверенно.
— Улыбнись, — шепнул Брайен. — У тебя чертовски виноватый
вид.
— Я и чувствую себя чертовски виноватым, — пробурчал Томми, но все
же выдавил улыбку. — Но я хотя бы не несу украденное добро.
Через минуту они уже сидели в машине, а коробка была надежно заперта в
багажнике. Брайен завел мотор и включил
дворники
.
— Если эти штуки нестандартного размера, значит, у вас нет устройства,
чтобы их посмотреть?
— Здесь нет. Ты поедешь со мной в Дублин?
— Нечего даже спрашивать. Только заскочим ко мне домой: я возьму зубную
щетку и оставлю записку для мамы.
— Это здание — ваше? — спросил Томми, шагая вслед за Брайеном — к
лифту.
— Не совсем мое. Око принадлежит компании.
— Я и не знал. То есть я на вас работаю, и я читал о вас в газетах в
журналах, и мы все знаем, что у вас, Ханраханов, есть деньги, но это все так
далеко, словно речь идет о ком-то другом. В Килбули вы просто Брайен. Один
из наших парней.
— Прекрасно. Мне это нравится.
— Трудно будет так о вас думать теперь, когда я все это увидел.
— В таком случае мне опять придется бросить тебе вызов и дать в нос.
Томми рассмеялся.
— Вспомните, кому досталась победа в тот раз.
— Вспоминаю каждый раз, когда смотрюсь в зеркало. Господи, как от этой
коробки воняет! Поразительно, что Джек не бежал за нами всю дорогу до
Дублина.
Лифт замедлил ход и остановился. Они вышли в полутемный коридор. Брайен
пошел вперед мимо скульптур и дорогих картин к своему личному офису, набрал
код и отпер дверь. Вспыхнул свет, когда он дотронулся до панели.
— Давай избавимся от коробки, пока весь офис не пропах салом.
Он нашел пустую коробку в шкафу своей секретарши и вывалил в нее кассеты.
— Что это? — спросил он, вынимая плоскую полоску металла.
— Одно из чех приспособлений, которые используют, чтобы вскрыть дверцу
автомобиля, по-моему. Я слышал, что именно так они... она проникла в фургон.
— Репортеры, — пробормотал себе под нос Брайен.
Как Тара научилась пользоваться этой штукой? Он бросил ее обратно к кассетам
и отнес коробку из-под бекона в служебный коридор, чтобы ее выбросил уборщик
на следующее утро. Когда он вернулся, то первым делом бросился в туалет,
чтобы смыть с рук мерзкий запах.
— Может, я уложу их в каком-то порядке? — спросил Томми.
— Мы даже не знаем, что ищем. Давай брать их так, как они лежат, и
посмотрим, что получится.
— Хорошо. — Томми взял одну кассету сверху. — Вот первая. Где
эта ваша штука?
Брайен вышел с полотенцем в руках и нажал кнопку на стене. Целая секция
шкафов отошла в сторону, а за ней оказался набор аудио — и видеотехники с
огромным телеэкраном и рядом видеомагнитофонов разного формата.
— Вот это да! — восхитился Томми. — Если бы у вас был такой
центр в деревенском доме, вы могли бы раз в неделю устраивать киносеансы для
всей деревни, а мы не тратили бы деньги на поездки в Эннис.
— Неплохая идея. Может быть, тогда вы будете чаще навещать
бабушку. — Он отбросил полотенце, взял у Томми кассету и вставил ее в
плейер. — Я настрою его, а ты пока можешь помыться.
Когда Томми появился из ванной, он уже не так сильно благоухал беконом, и
они уселись в кожаные кресла, стоящие перед экраном. Брайен поднял пульт
дистанционного управления, и началось шоу.
Это было действительно шоу.
В отличие от готовой передачи, где Тара излагала свой материал аккуратными
порциями, которые зритель мог переваривать, не особенно задумываясь, эти
пленки заставили их поработать мозгами. Это был сырой материал,
неотредактированный, и ее собственное отношение к событиям оставалось
неясным.
Но все равно они почти сразу поняли, что задумали женщины, наткнувшись на
длинное интервью с Пег, при просмотре которого ее сын начал задыхаться от
возмущения. К тому времени, как экран засветился голубым, Томми побледнел до
синевы.
— Господи! Моя родная мать! — бушевал он, бегая взад и вперед по
офису Брайена. — Вся эта чепуха насчет того, что она занята, была
придумана лишь для того, чтобы я испортил все свои рубашки. Ну, если она так
хочет выдворить меня из дома, я доставлю ей такое удовольствие! Но уж
конечно, я не собираюсь жениться на Эйлин, пока не буду полностью готов к
этому, несмотря ни на какой бойкот. Подумать только, они воображают, что им
это сойдет с рук! Им и их проклятому
Полуночному суду
!
Брайен позволил ему побушевать еще немного, и наконец Томми начал остывать.
— Поставь следующую пленку и садись, — сказал Брайен. — У
меня такое чувство, что наши дела еще хуже, чем мы думаем.
И правда. К концу дня они добрались до репортажа о том, как Эйлин прогоняет
Томми, части самой скучной в мире экскурсии по заводу (
Ну и скучищу вы там
развели!
— прокомментировал Томми) и интервью с несколькими десятками
незнакомых людей, высказавших различные мнения по поводу способности Брайена
внести свой вклад в экономическое процветание их района.
Они смотрели кассеты допоздна, быстро проскакивая те части, которые Брайен
уже знал, и в перерывах совершали набеги на богато оснащенную кухню, когда
то, что они смотрели, слишком сильно действовало им на нервы. Они с Томми
прошли через все состояния — от раздражения, гнева и депрессии до радости и
снова к раздражению.
На пленках последних нескольких дней Тара появлялась часто; она стояла перед
камерой и объясняла или комментировала историю освоения деревень компанией
Ханраханов. Постепенно вырисовывалась картина того, как она намеревалась
подать эту историю, и она оказалась лестной для Брайена. Как ни странно, чем
более хвалебными становились ее комментарии, тем более неловко чувствовал
себя Брайен. В конце концов он нажал кнопку
стоп
на пульте. Лицо Тары
застыло на экране, ее глаза ярко блестели, рот был слегка приоткрыт, будто
она только что произнесла его имя.
— Вы все это делаете для других деревень? — спросил Томми.
Именно этого вопроса Брайен пытался избежать так долго.
— Я стараюсь.
— Почему не для нас?
— Мы поддерживаем Килбули тем, что торгуем в этом районе.
— Это не то же самое, и вы это знаете. Почему вы так старались для
других деревень и ничего не делали для собственной?
— Ты видел эти другие деревни. Ты действительно хочешь, чтобы Килбули
стала похожа на них?
— Нет, — смутился Томми. — Но я бы не возражал против
некоторых рабочих мест.
— Когда я придумаю, как добиться одного без другого, то обязательно что-
нибудь у нас построю. Вот для чего это все делается. — Он рассказал
Томми о планах его отца и как ни один из них не оправдал того, что они
хотели получить. И все это время огромное лицо Тары сияло над ними.
— Значит, — сделал вывод Томми, когда Брайен закончил, — вы
заботитесь о нас. По-своему.
— Да. — Томми посмотрел ему прямо в глаза.
— Заботливый негодяй — вот вы кто! — У Брайена отвисла челюсть.
— Вы не имеете права решать все в одиночку, — сердито проговорил
Томми. — Вы не лорд поместья, черт побери, который заботится о своих
крестьянах! Мы можем сами о себе позаботиться, и неплохо к тому же.
Постройте завод, или склад, или что-нибудь в этом роде — и вы получите
хороших, прилежных рабочих, и тогда мы вместе решим, во что должна будет
превратиться наша деревня. Все вместе. И если у нас получится большой и
уродливый магазин
Сделай сам
, мы либо полюбим его, либо будем делать
покупки в скобяных лавках и выживем его из деревни. Это называется
свободный рынок
!
Брайен моргнул, сжал и разжал ладони и постучал костяшками пальцев друг о
друга. Он посмотрел на Томми, красного от собственной речи, посмотрел на
Тару, губы которой продолжали произносить его имя.
— Ты прав, — признал он. — Вы оба правы. — Томми
усмехнулся.
— Мисс О'Коннел говорила то же самое, да?
— Не так прямо. Она сказала, что мне следует рассказать людям, что я
задумал, чтобы заручиться их поддержкой. Я не хотел, потому что... ну, я не
хотел вести ту же битву, которую только что проиграл тебе. Ты когда-нибудь
думал о том, чтобы выдвинуть свою кандидатуру на какой-нибудь пост? Из тебя
бы вышел хороший мэр или член совета.
— Господи, нет! Мне хочется делать скрипки и играть на них, больше
ничего. Поскольку ваша приятельница и я правы, что вы собираетесь делать
теперь?
— Включить Килбули в список сразу же после Данлоу, и да поможет вам
всем Бог. — Брайен нажал кнопку, убрал изображение Тары, встал и
потянулся. — В коробке еще осталась одна кассета. Хочешь ее посмотреть?
— Почему бы и нет? Все равно уже почти утро. Можем закончить ею ночь.
Что на ней?
Брайен посмотрел на бирку.
— Написано
Эйлин
. — Томми нахмурился.
— Я все гадал, когда же она появится. Поставьте. Посмотрим, что она
скажет, зачем она так со мной поступает.
Они смотрели молча, а когда пленка кончилась, Томми встал и, не говоря ни
слова, начал натягивать куртку. Брайен перемотал пленку и опять включил
последние слова Эйлин.
... Пусть этот парень доставляет мне неприятности, но я его люблю, Я хочу
выйти за него замуж, хочу рожать от него детей и состариться вместе с ним. Я
сделала все, что могла, чтобы это произошло. Этот бойкот — моя последняя
надежда. Остается только продолжать его, пока он не поймет, что ему лучше
согласиться, — или мне придется сдаться и бросить его.
Я не хочу его бросать! Я хочу быть женой Томми и посвятить жизнь тому, чтобы
сделать его счастливым. Надеюсь, когда-нибудь он поймет, что я сделала это
не для того, чтобы причинить ему боль или поставить в неловкое положение. Я
просто больше ничего не могу придумать.
Экран засветился голубым светом. Томми взял пустую бутылку из-под шипучки и
бросил ее в мусорное ведро с громким стуком.
— Пусть я заботливый негодяй, — сказал Брайен. — Зато ты,
Томас Ахерн, дурак!
— Она меня не заставит, — упрямо проворчал Томми.
— Тебя еще и заставлять надо! — возмутился Брайен. —
Красивая, умная женщина влюблена в тебя так, что просила тебя на ней
жениться. И хотя ты ее отверг — Бог знает почему, если ты любишь ее так
сильно, как утверждаешь, — она все равно настолько тебя любит, что
устроила этот нелепый бойкот ради того, чтобы стать твоей женой и не
отказаться от тебя совсем. Господи, я поверить не могу, что моя холостая
жизнь — единственная причина того, что ты не хочешь жениться на Эйлин!
— Не льстите себе, — ответил Томми. — Это всего лишь предлог.
— Как и моя защита Килбули — всего лишь предлог. Как предлог и то, что
Тара — репортер. Мы ослы, и этому нет оправданий. — Он прошелся по
комнате, собрал кассеты в коробку, вернулся к столу и взял свою куртку.
Достал из кармана ключи от машины и бросил их Томми. — Вот, возьми.
Отдохни где-нибудь — прямо здесь, если хочешь, — а потом езжай домой и
скажи всем остальным парням, которые берут с меня дурацкий пример, что у них
больше нет этого проклятого предлога.
Томми открыл рот.
— Вы мне доверяете управлять
мерседесом
? Одному?
— Доверяю. И если тебе так уж хочется строить жизнь по моему образцу,
тогда поезжай прямо к Эйлин, привези ей обручальное кольцо и умоляй простить
тебя, потому что именно это я собираюсь проделать с Тарой. — Он взял
коробку и зашагал к двери.
Тара с особым старанием наводила красоту в понедельник утром: надела костюм
с юбкой, наложила основу под макияж, потом румяна и темно-розовую губную
помаду красивого оттенка. Все эти усилия частично предпринимались для того,
чтобы скрыть разрушительные последствия уикэнда, проведенного в слезах, и
бессонных ночей, а частично в надежде, что Оливер пожалеет бедную,
беспомощную женщину.
Впрочем, это маловероятно.
Когда она вошла, он уже ждал ее и скомандовал:
— Ко мне в кабинет, О'Коннел!
Сотрудники с сочувствием покачали головами, когда она повесила плащ на
вешалку и пошла за ним через комнату редакции. Она явственно слышала
поскрипывание виселицы.
Финн был уже там и выглядел таким же настороженным, как и она. Тара села
рядом с ним. Оливер встал у своего кресла за столом и навис над ними, даже
не пытаясь сесть, Это было плохим признаком.
— Где мои пленки? — спросил Оливер спокойным, убийственно
спокойным тоном. Это было совсем плохо.
— Вы получили мое сообщение? — спросил Финн.
— То, в котором говорится, что их украли из фургона? — Финн
кивнул.
— То самое.
— Получил. Я ему не верю. Пленки не крадут. Крадут камеры. Крадут
осветительные приборы. Даже целые фургоны. Пленки не крадут.
— Эти украли, — возразила Тара. — Мы даже вызвали полицию.
— Ты, случайно, не знаешь, какое наказание полагается за введение
полиции в заблуждение?
— Нет, — ответила Тара.
— Намного менее суровое, чем я собираюсь применить к тебе.
— Я подозревала нечто в этом роде, — сказала Тара. — Какие-то
ребята взломали фургон, Оливер. Мы с Финном ничего не можем с этим поделать.
— Я сегодня утром звонил полицейскому. Они прислали мне по факсу отчет.
В нем сказано... — он перелистал несколько бумажек, лежащих у него на
блокноте, — что вор, вероятно, использовал для вскрытия двери отмычку
Слим Джим
. Полиция не знает, что у тебя есть такая отмычка, но я-то знаю!
— Я так и думала! — воскликнула Тара, поднимаясь со своего
места. — Разве я тебе не говорила, Финн? Он считает, что это я, только
потому, что у меня есть эта штука, которая экономит ему расходы, когда Мэв
теряет ключи от фургона. Вот благодарность за то, что я пытаюсь помочь:
вопли и обвинения! Так вот, у меня ее нет с собой, Оливер.
— И где же она? — спросил Оливер, на которого ее демонстрация
праведного гнева не произвела никакого впечатления,
— Понятия не имею. Я вернулась вчера поздно вечером. Я ее не искала.
— Вот еще один вопрос. Куда ты уехала на весь уик-энд? Я ведь тебе
передал, чтобы ты возвращалась сюда.
— Я заканчивала свой отпуск. Какой смысл торопиться назад, если нет
никакой передачи, которую нужно готовить к эфиру?
— А я считаю, что ты прятала украденные пленки от полиции.
— Ну, это уже граничит с клеветой, — вмешался Финн.
— Да, если это неправда, — возразил Оливер. Он нагнулся вперед,
упираясь руками в блокнот. — Мне нужны эти пленки! Мне все равно, кто
из вас их прячет или почему вы их взяли, но у вас есть время до полудня,
чтобы положить их мне на стол. Я объявил серию репортажей о Килбули и
Брайене Ханрахане, и будь я проклят, если не получу пленки, чтобы начать над
ними работать! Сегодня.
Его вопли они восприняли почти спокойно, но тут он добавил:
— Или вы оба уволены.
— Господи, Оливер, вы не можете так поступить! — возмутилась Тара.
— Я тоже не думаю, что это разумно, — раздался голос у
двери. — Она может подать на вас в суд. Они оба могут.
— Брайен... — Сердце ее замерло.
— Мистер Келлехер прав. — Брайен подмигнул ей, вошел в комнату и
закрыл дверь. — Обвинять их в ложном сообщении полиции — это
действительно клевета, потому что это неправда. Видите ли, это я украл
пленки, хотя предпочитаю назвать это заимствованием, поскольку я с самого
начала намеревался их вернуть. Просто произошел сбой связи. Потерялась
записка.
— Брайен, не надо.
Блеф на Оливера никогда не производил большого впечатления.
— Они у вас? — спросил он грозно.
— Там, за дверью.
— Несите их сюда. Нам надо их смонтировать.
— Не надо! — Тара вскочила и заслонила собой дверь. — Черт
возьми, О
...Закладка в соц.сетях
