Жанр: Любовные романы
На Лазурном берегу
...сем не легко: обычно продюсер
перекладывал заботы по поиску новых талантов на своих подчиненных. Но когда
Джек попросил поехать с ним в Нью-Йорк, Стюарт не смог отказать другу.
— Тебе нужно посмотреть Карен Ричардс в этой пьесе, — убеждал его
Джек. — Клянусь, Стью, она просто живая Джоанна из твоей
Райской
бухты
.
И, глядя сейчас на Стюарта, как он сидит, наклонившись вперед всем телом и
прищурив глаза, Джек мог с уверенностью сказать, что интуиция его не
подвела.
Когда после второго акта закрылся занавес и раздались жидкие аплодисменты,
Джек, взглянув на полупустой зал, повернулся к Стюарту.
— Что случилось со зрителями в этом городе? — спросил он. —
Неужели не понимают, что перед ними блестящий спектакль?
— Выйдем покурить. — Стюарт встал.
Это был высокий интересный мужчина с вьющимися, тронутыми сединой волосами и
калифорнийским загаром, а густые брови, сросшиеся в прямую линию над носом с
горбинкой придавали ему сходство с орлом.
Владелец киностудии вынул из нагрудного кармана тяжелый золотой портсигар и
открыл его.
— Ты был прав. Она хороша. Очень свежая, необычная и в то же время
очень чувственная.
— Я же сказал тебе, что ты не разочаруешься.
Стюарт стоял, уставившись взглядом в сырое пятно на потолке.
— Однако я не уверен, что она справится. Переход от сцены к экрану
всегда проходит трудно. Многие актрисы, хорошие актрисы, пробовали, и не
получилось.
— Но это потому, что они уже по многу лет проработали в театре. Карен
совсем не тот случай. Она играет недавно и может легко приспособиться к
другой среде. Особенно с таким директором, как Майкл Харрис.
— Но ведь твоя Карен совершенно никому не известна. А Джоанна — главная
роль. Кроме Чада Бреннера, в фильме не будет
кассовых
актеров, понимаешь?
— Ну и что с того? Разве до нее не было актрис, которые прославились
совершенно внезапно и стали звездами?
— А ты что, предрекаешь ей такую судьбу?
— Да, и ни минуты не сомневаюсь. Давай, пригласи ее попробоваться на
эту роль. Ты ведь ничего не теряешь.
В фойе замигал свет, приглашая зрителей к началу третьего акта.
— Я поговорю с ней, — сказал Стью, загасив сигарету в высокой
напольной пепельнице. — Это все, что я могу обещать.
— Так вы хотите сказать, — спросил Стюарт Вагнер, когда они сидели
после спектакля в баре
Четыре сезона
, — что пришли в этот театр,
надеясь получить работу помощника режиссера, а вышли, держа в руках главную
роль?
— Да, что-то вроде этого, — сказала Карен, улыбнувшись его
недоверию. — Но не забывайте, что к этому времени Арчи уже отчаялся
найти подходящую Ундину.
— Отчаялся или нет, но он сделал правильный выбор. Вы были великолепны.
— Спасибо.
Карен потягивала шампанское с ликером, еще не совсем понимая, зачем она
оказалась здесь. Витадини и Вагнер прилетели из Лос-Анджелеса днем, и Джек,
подождав, когда Карен уйдет в театр, зашел к ней домой поздороваться с
Элизабет и Петри.
— Я не хотел, чтобы ты знала, — сказал он ей за сценой после
представления. — Не хотел мешать тебе и смущать нашим неожиданным
появлением.
— Каковы сейчас ваши планы? — спросил Стюарт.
Она постаралась не показывать беспокойства, которое испытывала с тех пор,
как было решено закрыть
Ундину
.
— Ну, что обычно делают в таких случаях? Буду искать другую роль.
— В театре?
— Или на телевидении. Сейчас снимается много сериалов. Может, мне и
повезет.
— А вы сумеете это осилить? Я имею в виду работать на телевидении.
Карен удивленно посмотрела на него:
— Конечно.
— Вы не считаете такой переход слишком трудным? — улыбнулся
Стюарт.
— Нет, не считаю. Театр — не только прекрасная школа мастерства, он,
кроме того, более требователен к актеру, чем телевидение.
— Как это? — Стью нравилась ее уверенность.
— На телевидении есть преимущество — там можно сделать столько дублей,
сколько нужно. В живом театре ты должен сразу сыграть точно. А это, —
сказала она и слегка приподняла подбородок, — требует гораздо больше
усилий.
— И таланта?
Теперь улыбнулась она.
— Я не хотела этого говорить, но раз вы спрашиваете... Да, талант здесь
тоже играет большую роль.
Стью рассмеялся и, когда официант ставил перед ним тарелку с копченой
семгой, украшенной луком и каперсами, спросил:
— А что вы думаете насчет большого экрана?
Ее взгляд вдруг сразу стал серьезным.
— Вы имеете в виду кино? Голливуд?
И по довольному виду своего старого друга Карен поняла, что наступил
решающий момент и что именно ради этого они сейчас находятся здесь.
— Совсем не обязательно Голливуд, — ответил Стью. — В прошлом
я очень многие свои фильмы снимал именно здесь, в Нью-Йорке.
— Это что — предложение? — спросила она, переводя взгляд с одного
на другого. — Вы предлагаете мне роль в одном из ваших фильмов, мистер
Вагнер?
— Пожалуйста, называйте меня Стью. И... я действительно... думаю
предложить вам роль и решил пригласить вас приехать в Лос-Анджелес на
кинопробу.
Карен боролась с искушением ущипнуть себя. Еще минуту назад она боялась и
думать о своем будущем, а теперь сидит и слушает, как этот преуспевающий
продюсер четко и ясно просит ее сделать пробу на роль в своем следующем
фильме.
— Фильм, о котором говорит Стью, называется
Райская бухта
, —
сказал Джек. — Он будет сниматься полностью в Нью-Йорке, что как раз
совпадает с твоим намерением остаться там.
— Что же это делается? — растерянно воскликнула Карен.
— Вот. — Стью положил рядом с тарелкой Карен толстый желто-
оранжевый пакет. — Сценарий
Райской бухты
. Джек предусмотрительно
захватил с собой. Прочтите его. Потом скажете, как он вам понравился и что
вы думаете о роли Джоанны — главной роли.
Сердце Карен подпрыгнуло. Конечно, еще рано говорить о деньгах, но главная
роль в полнометражном художественном фильме — даже для неизвестной актрисы —
это жалованье не меньше нескольких сотен тысяч долларов в год. И не нужно
больше считать каждое пенни! И никаких уцененных товаров! Она сможет наконец
отдать Элизабет в хорошую частную школу, а потом — в один из лучших
университетов в стране.
— Когда вы хотите сделать пробу?
— Как только у меня будет подходящий момент. Сейчас Чад Бреннер
находится в Мексике, но вернется в Лос-Анджелес в ближайшие две недели.
— Вы хотите, чтобы я делала пробу с Чадом Бреннером?
Стью улыбнулся:
— Да не бойтесь вы этого имени! Чад — простой парень. Я думаю, он вам
понравится. Очень важно проверить вас именно с ним — ведь необходимо
определить вашу эмоциональную совместимость. Вот что я вам скажу, —
продолжал он, взглянув на часы. — Уже поздно. Почему бы Джеку не
отвезти вас домой на лимузине? Я уверен, вам есть о чем поговорить. А утром
скажете свое окончательное решение.
Карен едва не рассмеялась. Она могла дать ответ прямо сейчас. Однако лишь
сдержанно пожала ему руку, поблагодарила и спросила:
— Где вы остановились?
— В
Плазе
. В двенадцать часов мы вылетаем в Лос-Анджелес.
Карен кивнула. Никогда не нужно показывать свое нетерпение.
— Я позвоню вам в девять.
ГЛАВА 25
Едва добравшись до дома и поблагодарив Петри за то, что та приглядела за
дочерью, Карен легла в постель, подсунула под спину подушку и углубилась в
чтение сценария.
Роль была просто великолепна — в ней чувствовалась и глубина, и сила,
героиня вызывала сострадание. Роль, будто специально написанная для Джессики
Лэнг или Салли Филд. Но предлагают пробоваться ей. Ей!
Карен посмотрела на часы и прикусила ноготь. Слишком поздно было звонить
Нейлу, чтобы посоветоваться. И чуть не рассмеялась. Да что там советоваться!
Она уже все решила. Решила сразу же, как только начала читать сценарий.
На следующее утро они с Нейлом сидели в маленьком кафе на Восьмой авеню.
Карен откинулась на спинку винилового стула и спросила, немного
разочарованная отсутствием у него энтузиазма:
— Ну как? Разве ты не хочешь мне ничего сказать?
Голубые глаза Нейла смотрели холодно и беспристрастно.
— Ты ведь уже приняла решение, так ведь?
Карен была удивлена.
— Ты мог бы сказать, что счастлив за меня. Что гордишься мной. Мог бы
подбодрить. — Голос ее упал. — Мне ведь ужас как страшно.
— Ты могла бы и не говорить этого.
Смущенная его странным поведением, Карен оглянулась на людей в кафе,
стараясь казаться спокойной.
— Нейл, ради Бога, что с тобой? Если бы я не знала тебя, то решила бы,
что ты мне просто завидуешь!
— Завидую? — Он презрительно усмехнулся. — Завидую? Чему,
скажи на милость? Уж не тому ли, что ты собираешься работать на этого
самовлюбленного эгоиста? Что ты окажешься рядом с этими жадными до власти
стервятниками? Безжалостными тупицами? — Нейл захохотал. — И ты
это серьезно?
— А мне казалось, ты сам был бы не прочь вновь оказаться среди
них, — напомнила Карен.
Это была их первая размолвка, а она уже чувствовала себя опустошенной.
— Потому, что я знаю, как с ними себя вести. А ты — нет. Да ты хоть
понимаешь, что значит это неожиданное изменение карьеры?
Карен наклонилась над столом, и прилив злости заставил ее забыть о
самообладании.
— Да, понимаю. Это значит — не попасть в ряды безработных прямо сейчас,
когда закрывается спектакль, и не ходить по театрам, где тебе предлагают
эпизод и грошовые заработки. Это значит — не беспокоиться больше о том, что
Элизабет нужно покупать одежду и обувь. Это значит — не гадать, где найти
деньги, чтобы заплатить за квартиру. — Карен бросила на него холодный
взгляд. — Ну что, продолжать?
Нейл молча созерцал блинчики на своей тарелке. Еще минуту назад он умирал от
голода. А теперь вид еды вызывал отвращение. Конечно же, полбутылки виски,
выпитого им вчера после последнего представления
Ундины
, тоже сыграли свою
роль.
— Нейл, — сказала Карен, отодвигая чашку и беря его за
руку. — Кажется, я знаю, что тебя беспокоит, но, дорогой мой, ты
ошибаешься. На наши отношения это никак не повлияет. Я нисколько не
изменилась со вчерашнего дня.
— Подожди, вот пройдет несколько месяцев...
— Уверяю тебя, ничего не изменится. Ты думаешь, я такая мелочная и
ограниченная?
Нейл зло рассмеялся. Кого она хочет обмануть? Как всегда, Карен выглядела
безупречно. Одетая в легкое платье с открытой спиной и с волосами,
заколотыми высоко на затылке, она выглядела спокойной и невозмутимой, будто
ее не мучили удручающая духота и влажность последних нескольких дней. Какой
же он осел! Испортил один из самых счастливых дней в ее жизни.
— Нет, я не думаю, что ты ограниченная, — сказал Нейл. — Я
далек от этого. Но мне кажется, как только ты станешь кинозвездой, у тебя не
останется времени на меня.
— Не будь таким глупцом. У меня всегда будет время для тебя. А кроме
того, ты не учел одного: я не собираюсь жить в Голливуде.
— Все равно тебе придется часто летать туда.
Она чуть не рассмеялась. Нейл надул губы, как избалованный ребенок, которому
не дали игрушку.
— Стью Вагнер знает, что я не хочу уезжать из Нью-Йорка, — сказала
она. — Если фильм не обманет его ожиданий и он захочет снимать меня в
следующей картине или если еще кто-нибудь захочет снимать меня, это условие
останется без изменений. — Нейл попытался освободить руку, и она
выпустила ее. — А насколько я понимаю, ни тебе, ни мне нет никакой
причины менять это условие.
— Я не верю тебе, — сказал Нейл.
— Ты хочешь доказательств, что не обманываю тебя? Значит, мне нужно
сделать нечто, чтобы ты безоговорочно поверил в мою любовь?
— Да. Позвони Вагнеру еще раз и скажи, что ты передумала.
Карен покачала головой:
— Ты знаешь, что я этого не сделаю.
— Нет, я не знал.
Она посмотрела в большое окно, за которым торопились пешеходы. Ее всегда
поражало, каким обыденным казалось все вокруг каждый раз, когда она
собиралась совершить что-нибудь безумное. Карен даже подумала, что это
своего рода знамение. Знак ей: быть поосторожнее, не торопиться, подождать.
— Ладно, я сделаю кое-что получше, — нетерпеливо сказала Карен,
отбросив осторожность и делая вид, что не замечает, как Нейл удивленно
поднял брови. — Ты согласен жениться на мне?
Нейл и Карен зарегистрировали свой брак в субботу тринадцатого августа. На
короткой гражданской церемонии присутствовали только Элизабет, Петри и
Дебби. После чудесного обеда в одном из самых известных ресторанов в
западной части Петри забрала Элизабет к себе домой, а новобрачные вернулись
на квартиру к Нейлу, уже полную упаковочных ящиков.
Там они открыли шампанское, чтобы отпраздновать этот торжественный момент,
но когда Карен стала игриво расстегивать пуговицы на рубашке Нейла, то не
могла не заметить вдруг возникшее его отчуждение. Карен обращала внимание на
это и раньше, но надеялась, что все пройдет, как только они поженятся.
— Что с тобой? — в тревоге спросила она, когда Нейл отстранился.
— Ничего. — Он встал и отошел к окну, но Карен тут же подошла к
нему.
— Нейл, разве ты не хочешь заняться со мной любовью?
— Я устал. — Он попытался улыбнуться. — Может быть, как-
нибудь потом?
Карен взяла его под руку.
— Конечно. Пойдем поспим немного. Завтра у нас будет целый свободный
день.
Он лежал с открытыми глазами еще долго после того, как жена заснула. С тех
пор как они с Карен стали любовниками, уже не в первый раз Нейл замечал
признаки импотенции, но впервые появилось чувство бесповоротности и
безысходности. Он ударил кулаком по колену. Черт! Ну почему именно сейчас? И
на что он рассчитывал, что собирался делать, когда женился? Карен, конечно
же, попросит его обратиться к врачу. В конце концов разве не так должен
поступить мужчина, стремящийся к восстановлению своей силы?
Но проблема в том, что Нейл Хаммонд давно уже не мужчина.
Карен и Элизабет улетали утром в среду.
— Ты точно не хочешь поехать с нами? — спросила его Карен,
укладывая вещи в дорогу.
Нейл, несмотря на свое разочарование во всем и всех, уверил ее, что с ним
все в порядке, и покачал головой.
— Это твоя проба, дорогая. Я только буду крутиться под ногами и
стеснять тебя. — С улыбкой глядя в ее полные тревоги глаза, он добавил:
— А кроме того, Лос-Анджелес в августе смерти подобен! Конечно, если бы тебе
не предстояла важная кинопроба. В таком случае — это настоящий Город
Радужных Надежд. Поезжай и ослепи их, Рыжая моя. И не беспокойся обо
мне. — Нейл поцеловал ее в кончик носа.
— Мне было бы намного спокойнее, если бы ты был с нами.
— Все будет в порядке. Запомни, игра в кино не очень-то отличается от
игры в театре, и не обращай внимания на то, что там тебе наговорил Вагнер. В
каком-то смысле это даже проще. Не нужно беспокоиться, например, чтобы тебя
услышали зрители на балконе. И ты не должна делать пауз, рассчитанных на
реакцию зрителей. Камера для тебя — твой друг, твой союзник, и ты веди себя
так, как в настоящей жизни, — только лучше. Короче говоря, не позволяй
никому запугивать тебя: ни режиссеру, ни оператору, ни даже Чаду Бреннеру.
Они такие же люди, как и мы с тобой.
— Но ведь они все профессионалы, а я — новичок. Что, если у меня не
получится?
— Тогда ты повторишь сцену еще раз, вот и все. Они поймут. Все когда-то
были новичками.
Карен подняла глаза и, встретившись с ним взглядом, почувствовала, как ее
окутывает живительное умиротворение.
— Тебя послушать, это все так просто.
— Я сказал, это проще, чем играть в театре, а не совсем просто. Я
слышал, что режиссер там — из тех молодых гениев, которые думают, что все
знают. Будем надеяться, ты знаешь больше.
— Обещаю, что не разочарую тебя.
По дороге из аэропорта Нейл и Петри зашли в венгерский ресторанчик на Второй
авеню. Нейл без конца подливал в бокалы сладкое венгерское вино и слушал
рассказы Петри о ее первом знакомстве с американской кулинарией. И все это
время у него было почти непреодолимое желание громко расхохотаться. Странную
парочку они, должно быть, представляют, если посмотреть со стороны. Бывшая
королева театра, кино и бывший кумир женщин — звезды экрана Венгрии и
Америки — объедаются гуляшом, вспоминая о своем славном прошлом.
Проводив Карен, он стал распаковывать свои вещи, стараясь не думать о череде
преследовавших его неудач. Но это было совсем нелегко. Пока Карен
наслаждалась надеждами на светлое будущее, Нейл утюжил город в поисках хоть
какой-нибудь роли в театре или учеников. Но все было безрезультатно. Еще
месяц, и тощие сбережения подойдут к концу; тогда ему придется жить за счет
Карен, пока не продаст свою квартиру и не зарегистрируется безработным. Не
очень приятная альтернатива для человека, который когда-то имел один из
самых высоких заработков в Голливуде.
Он вынул из коробки полдюжины носовых платков от Кристиана Диора, и, когда
нес их к шкафу, на пол вдруг выпал заложенный между ними ключ. Нейл сразу
узнал его — это был ключ от квартиры Тони.
Сердце стучало как молот, когда он наклонился, чтобы поднять маленький
кусочек металла. Двухлетняя связь с Тони Осборном была самой бурной и
разрушительной из всех его прежних увлечений. Но она была и самой
чувственной и приносящей наибольшее удовлетворение, пока полгода назад Нейл,
сытый по горло постоянными изменами Тони, сам не прервал их отношения.
Сладкое, мучительное желание жаркой волной окатило его поясницу.
Потрясенный, Нейл швырнул ключ через всю комнату. Теперь он женатый человек
и не важно, что последние три недели не мог заниматься любовью с
Карен, — немного времени и терпения, и Нейл сделает ее счастливой.
Но он никак не мог выкинуть Тони из головы. Нейл часто думал о нем,
несколько раз даже пытался позвонить, но клал трубку, уже набрав его номер.
Трясущимися руками он открыл другую коробку с одеждой. Черт возьми, нужно
отдать этот проклятый ключ! Может, послать по почте? Нет, лучше, когда будет
время, опустить в почтовый ящик Тони. Нейл почувствовал дрожь предвкушения.
Нет, сейчас он ничего не будет делать...
И через полчаса уже стоял на лестничной площадке перед квартирой Тони.
Нейл постучал несколько раз. Тихо. Тогда он вставил ключ в замочную
скважину, открыл дверь и вошел. За полгода в квартире почти ничего не
изменилось: все такая же безупречно чистая и сразу же узнаваемая по запаху
кожи, блеску полированной меди и по ярким абстрактным гравюрам на светлых
стенах. Его острый взгляд заметил несколько новых дорогих предметов.
Наверное, цветочный магазин приносит Тони неплохие доходы.
Увидев на тележке с напитками бутылку виски, Нейл налил себе и пошел на
сверкающую, серебристо-белую кухню, чтобы взять лед, после чего направился в
спальню. Почти все свободное пространство комнаты занимала огромная низкая
кровать тикового дерева. Он бесцеремонно подошел к гардеробу, открыл дверцы
и быстро оглядел полки и вешалки, отметив с удовлетворением, что вся одежда
принадлежит только Тони. Еще одна проверка: в ванной одна зубная щетка и
один комплект полотенец. С Тони никто не жил.
Вернувшись в гостиную, Нейл покопался в богатой коллекции записей
классической музыки и поставил на проигрыватель
Аморозо
Вивальди. Потом
сел на темный кожаный диван, закрыл глаза и в первый раз за несколько
месяцев почувствовал, что по-настоящему расслабился.
В пять тридцать дверь в квартиру отворилась, и вошел ее хозяин со спортивной
сумкой через плечо.
— Привет, Тони.
Глаза Нейла медленно окинули фигуру молодого человека, задержавшись дольше,
чем нужно, на длинных мускулистых ногах, обтянутых модными дорогими
джинсами, на стройной талии, выпуклых бицепсах. Густые светлые волосы,
стриженные ежиком, делали Тони моложе его двадцати пяти лет. Он стоял на
пороге, и его прозрачные ореховые глаза смотрели холодно и спокойно.
— Какого черта ты здесь делаешь? — спросил Тони хорошо
поставленным голосом.
— Я был тут недалеко и решил на минутку заглянуть.
— Я не знал, что у тебя остался ключ.
— Я тоже не знал. Обнаружил его совершенно случайно. И сразу пришел...
видишь... и... — Он махнул рукой и взял свой стакан. — В общем, я
пришел, чтобы вернуть его. Надеюсь, ты не возражаешь, я тут налил себе
немного выпить.
Тони сел в кресло напротив, закинув ногу на ногу.
— Ну, и... чем обязан? — На его губах появилась презрительная
усмешка. — Если, конечно, это действительно неожиданный визит.
Нейл отхлебнул виски.
— Сказать по правде, в последнее время я о тебе иногда
вспоминал, — признался он.
Ироническая улыбка заиграла на чувственных губах Тони.
— Правда? Тебе это не кажется несколько странным? Я слышал, что в
последнее время некто завладел твоим сердцем. Какая-то актриса из какого-то
театра.
Нейл был доволен, заметив сарказм в его словах.
— А ты как живешь? У тебя кто-нибудь появился?
Тони улыбнулся:
— Нет. Но я уверен, что ты уже знаешь об этом. — Не давая гостю
возможности ответить, он встал. — Хочешь еще выпить?
Нейл кивнул и стал ждать, молча наблюдая за игрой мускулов на крепких
округлых ягодицах Тони, стоявшего к нему спиной. Забытые ощущения
всколыхнулись быстрее, чем Нейл успел совладать с ними.
— Расскажи мне об этой женщине, — сказал Тони, протягивая стакан
со спиртным.
— Ее зовут Карен Ричардс.
— Никогда не слышал. Правда, я не такой уж завзятый театрал. —
Тони продолжал стоять рядом, явно желая, чтобы Нейл поднял на него
глаза. — И какие же у вас с этой актрисой проблемы?
— Почему ты решил, что у нас проблемы?
Тони посмотрел многозначительно.
— Ты не пришел бы сюда, если бы купался в блаженстве. Она знает? —
Тони уточнил: — О тебе? О нас с тобой?
Нейл отрицательно покачал головой.
— Как же это так? Сразу секреты? — Тони укоризненно поцокал
языком. — Не самый лучший путь для начала любовной связи, старина.
— Мы с Карен поженились, — сказал Нейл и отважно встретился с ним
взглядом.
Тони в изумлении вытаращил глаза.
— Вы с ней что?
— Ты прекрасно слышал.
— Да, кажется, слышал. — Он тряхнул головой, будто эта мысль не
хотела укладываться у него в голове. — Поженились? Ради всего святого,
зачем тебе было идти на такое безумие?
Нейл вздохнул. Он и сам себе задавал тот же вопрос.
— Так где же эта добрая, любящая женщина, когда ты в ней так
нуждаешься?
Нейл помешал лед в своем стакане. Как прекрасно Тони его знает!
— В Голливуде, на кинопробе. Один известный продюсер хочет попробовать
ее на главную роль.
Тони сунул руки в карманы, отчего плотная голубая ткань сильно обтянула
узкий таз.
— А куда же тогда денешься ты? — Его голос теперь звучал мягче, а
движения стали манящими, двусмысленными.
Нейл поставил свой стакан, снова чувствуя горечь обиды.
— А черт его знает. Кому до меня дело?
— Мне до тебя дело.
Нейл взглянул в глаза молодого человека. И увидел там то, отчего во рту
сразу пересохло.
— Спасибо. Сейчас мне так не хватает друга.
— Я не собираюсь быть твоим другом, Нейл.
Тони подошел так близко, что Нейл почувствовал его запах: густой, тяжелый,
исходивший от его плоти и всегда опьянявший и возбуждавший Нейла. Боже
правый, не нужно было приходить сюда! Все начиналось сначала: магнетическое
притяжение, желание. Это было сильнее его, и Нейл сидел, не в состоянии
пошевелиться.
— Ведь
...Закладка в соц.сетях
