Жанр: Любовные романы
На Лазурном берегу
... ты пришел сюда за чем-то вполне определенным, разве не
так? — Продолжал Тони, медленно, призывно растягивая слова. — Так
почему бы тебе не получить это, прежде чем ты уйдешь? Ради наших старых
отношений!
Нейл молчал. Он был загипнотизирован вожделением, которое ясно читалось в глазах молодого человека.
Тони начал медленно расстегивать рубашку, обнажая чистую, без единого изъяна
кожу.
— Это именно то, чего ты хочешь, — сказал он, полузакрыв
глаза. — Да-да, я знаю. Я вижу это по твоим глазам, чувствую по твоему
дыханию.
Тело Нейла содрогнулось от острого, неукротимого желания. Боже мой, это же
совсем по-другому — с мужчиной, особенно с молодым! И не было в мире такой
силы, которая заставила бы Нейла отказаться от такого наслаждения.
Встретив Карен с дочкой в аэропорту, Джек и Ширли отвезли их к себе в
пригород Лос-Анджелеса. Дом стоял на гребне горы Санта-Моника, с одной
стороны из окон открывался захватывающий вид на Лос-Анджелес, с другой
стороны — на долину Сан-Фернандо. Обед выглядел как возвращение на родину:
маринованные артишоки, которые Элизабет обожала, несравненные плоские
макароны с моллюсками — коронное блюдо Ширли и невероятно вкусные пирожные
со взбитым творогом.
Чувствуя, как сердце замирает от неизвестности и страха, Карен пришла в
Карнеги пикчерс
. Несколько недель она усердно штудировала сценарий и
репетировала свою роль с Нейлом. Но стоило ей посмотреть в камеру, лишь
взглянуть на стоявшего рядом знаменитого актера, на десятки людей, глядевших
на нее в ожидании, как Карен застыла, сразу забыв все реплики и чувствуя,
что теряет сознание.
— Стоп! — в пятый раз прокричал Майкл Харрис.
Она повернулась к режиссеру и виновато улыбнулась. Это был бородатый
сухопарый молодой человек лет тридцати в коротких джинсах и резиновых
тапочках на босу ногу.
— Простите, — смущенно пробормотала она.
Харрис что-то сказал своей команде и только потом подошел.
— Все нормально, — сказал он, обняв ее за плечи и увлекая со
съемочной площадки. — Это со всеми случается. Старайтесь не думать о
словах, об их смысле. И больше думайте о том, что вы видите, что чувствуете,
но не как Карен Ричардс, а как Джоанна.
Она посмотрела на Чада Бреннера, сидевшего на какой-то корзине и спокойно
пившего апельсиновый сок. Это была его четвертая картина, но, несмотря на
свое положение звезды, он вел себя на съемочной площадке довольно скромно,
приветливо и терпеливо — даже после пяти неудачных дублей с Карен.
Молодой режиссер проследил за ее взглядом и улыбнулся:
— Этот знаменитый малый смущает вас?
— Немного.
— Вы знаете, однажды в шестом классе я вот так же боялся учителя.
Каждый раз, как он открывал рот, я испытывал смертельный ужас. Стоило ему
посмотреть на меня косо, и я проглатывал язык на целую неделю. Наверное, он
представлялся мне каким-то сверхъестественным существом с необъяснимой,
нечеловеческой силой. — Майкл Харрис засмеялся. — Но вот однажды в
туалете я вдруг услышал, как он пукнул, громко, на весь туалет. Я, конечно,
тут же убежал, потрясенный своим открытием. Но через какое-то время до меня
вдруг дошло, что этот человек ничем не отличается от других. Я больше его не
боялся. И мои оценки стали заметно выше. С тех пор, если я встречаю кого-то,
кто внушает мне страх, — будь то профессор колледжа, знаменитый актер
или самовлюбленный директор киностудии, — то сразу вспоминаю того
учителя, и мой страх куда-то пропадает.
Карен рассмеялась, чувствуя, как ее напряжение тает.
— Спасибо, Майкл. Очень необычная история. Забавная, но весьма
убедительная.
Режиссер протянул руку, и Карен, схватив ее, как спасательный круг, встала.
— Ну что, теперь попробуете осилить эту сцену? — весело спросил
Майкл.
Чад Бреннер, который все это время наблюдал за ними, опустил пластиковый
стаканчик и подмигнул ей, будто догадался, о чем там они с Майклом
беседовали.
На этот раз Карен легко сыграла всю сцену, не обращая внимания ни на
команду, ни на камеры, ни на знаменитого актера, стоящего так близко. Диалог
лился настолько свободно, будто действительно она неожиданно стала Джоанной
Фаулер. Карен двигалась по съемочной площадке, касалась мебели, брала вещи,
оставшиеся Джоанне от отца, и вдруг вспомнила смерть своих собственных
родителей. Глаза ее наполнились слезами, и, когда она вновь заговорила,
голос стал хриплым от волнения.
На съемочной площадке воцарилась тишина. Майкл Харрис за телекамерой затаил
дыхание: он всегда чувствовал настоящий талант. Режиссер увидел, как
изменился взгляд Чада Бреннера, и стал свидетелем того, как между актерами
вдруг сверкнула искра взаимопонимания и сам воздух, кажется, накалился от
драматического напряжения.
Первый помощник обернулся к Майклу и, вопросительно подняв бровь, ткнул
пальцем в сценарий, но Майкл с досадой отмахнулся. Карен и Чад давно отошли
от текста, но он и не думал протестовать. Если то, что актеры творили в
данный момент, Бог даст, будет запечатлено на пленке, то эта неизвестная
Карен Ричардс и есть победительница.
Стюарт Вагнер, Майкл Харрис и Джек Витадини сидели в проекционной кабине и
просматривали кинопробу. Стью, не сказавший ни слова за все время просмотра,
когда зажгли свет, закурил сигарету.
— Ну, джентльмены, — сказал он наконец, — по вашим лицам я
вижу, что все мы сходимся во мнении. Эта леди действительно хороша. Твое
мнение, Майкл?
Режиссер кивнул.
— Теперь я и представить себе не могу кого-нибудь еще на эту
роль, — сказал он. — Среди зрителей-мужчин наверняка не было
никого, кто не поддался бы ее обаянию, а среди женщин — кто не захотел бы
очутиться на ее месте.
Стью посмотрел на Джека.
— Скажи ей, что она принята с зарплатой двадцать тысяч долларов в
неделю на первые двадцать шесть недель. Снимать начнем следующей весной или
раньше, если съемки картины, в которой сейчас занят Бреннер, закончатся
досрочно.
— Ей, наверное, понадобится аванс, — тихо сказал Джек.
Стью махнул рукой.
— Никаких проблем. Двести тысяч достаточно?
Джек улыбнулся. Ему не терпелось посмотреть на Карен, когда она увидит чек.
Она позвонила Нейлу из Лос-Анджелеса на следующий день.
— Я сделала это, — сказала Карен тихим голосом, едва сдерживая
волнение. — Я сделала кинопробу.
— И как ее приняли? — спросил Нейл, почти не сомневаясь в ответе.
— Великолепно! И Майкл Харрис, и Стюарт Вагнер очень довольны. —
Она засмеялась немного смущенно. — Сказали, что я играю потрясающе.
— Это просто замечательно.
— Сегодня я подпишу контракт, потом мы с Джеком собираемся
позавтракать. Завтра я приглашена на вечер в доме Вагнера...
— Когда ты вернешься?
— В понедельник. Я хотела остаться еще на день и свозить Элизабет в
Диснейленд.
— Мне приехать за тобой в аэропорт?
— Нет, дорогой, это совсем ни к чему. Я даже точно не знаю, каким
рейсом полечу. Лучше встретимся прямо дома.
— Прекрасно. — А сам со злостью подумал:
Да, она уже настолько
погружена в свои грезы, что даже не подумала спросить, а как же я
.
— О-о, Ширли, — воскликнула Карен после завтрака в субботу. —
В этом доме так хорошо, мне совсем не хочется уезжать.
Ширли поставила кофейник на низкий дубовый столик.
— Так почему бы тебе не побыть у нас еще немного?
— Мамочка, пожалуйста, давай останемся! — взмолилась Элизабет,
кладя на тарелочку еще теплый пирог с персиками. — Мы бы могли тогда
поехать и посмотреть новый пляжный домик дяди Джека в Кармеле.
— Я и сама хотела бы остаться, радость моя, но Нейл уже соскучился без
нас, да и я, если честно, ужасно хочу домой.
— А по какой причине Элизабет не может побыть у нас еще пару
дней? — спросила Ширли. — Тогда мы могли бы свозить ее в Кармел, а
ты побыла бы наедине со своим супругом.
— Ну... — Идея выглядела заманчиво: им с Нейлом действительно
необходимо побыть вместе.
— Мы посадим ее на утренний восьмичасовой рейс в среду, и ты встретишь
ее в аэропорту, — продолжала Ширли, которую девочка настойчиво теребила
за руку, призывая не сдаваться. — Элизабет будет в полной безопасности.
В другом углу комнаты Джек, сидевший на телефоне уже почти двадцать минут,
так сильно ударил кулаком по столу, что Элизабет и обе женщины вздрогнули.
— Ради Бога, Лэрри! — кричал он в трубку. — Если ты сейчас
прозеваешь этот фильм, с твоей карьерой режиссера здесь будет покончено —
пойми ты это своей тупой головой!
— Ты и ему бы сделала услугу, — прошептала Ширли, наклоняясь к
Карен и показывая глазами на мужа. — Он бы с удовольствием провел
несколько дней подальше от города.
Джек подошел к ним, качая головой.
— Режиссеры, примадонны. Чтоб они все провалились! — Он сел и
улыбнулся Элизабет, сразу забыв о своем плохом настроении. — Ну так
что, ты у нас остаешься или как?
Три пары вопрошающих глаз посмотрели на Карен.
— Хорошо, хорошо! — сдалась она. — Можешь остаться, Элизабет.
Ну как я могу сказать нет, если вы втроем нападаете на одного?
Белый — в колониальном стиле — дом Вагнера из двадцати двух комнат поразил
Карен своим великолепием. Фонари на всем подъездном пути, серпантином
поднимающемся на высоту в двести футов, освещали поток
роллс-ройсов
,
мерседесов
и
поршей
, непрерывно подъезжающих к залитому яркими огнями
главному входу. Здесь одетые в красную униформу слуги быстро отводили машины
на стоянку за домом.
— Стью ничего не любит делать наполовину — как вы считаете? —
заметил Майкл Харрис, когда их лимузин остановился за серебристым
мерседесом
.
Карен увидела, как из машины вышел Грегори Пек с супругой, и в изумлении
покачала головой:
— Моя дочь сказала бы:
Это место впечатляет
.
Ширли и Джек передали свои извинения и предпочли остаться дома с Элизабет. И
Майкл — холостяк — согласился сопровождать Карен.
Гости, среди которых было много знаменитостей, приветствовали друг друга с
широкими улыбками, красивые женщины блистали модными туалетами, ухоженные
мужчины восхищали уверенностью в себе.
Карен посмотрела в огромное зеркало. Сейчас она радовалась тому, что Ширли
уговорила-таки ее пройтись сегодня утром по магазинам на Родео-драйв. После
трех часов мучительных поисков, перемерив не меньше дюжины самых невероятных
платьев, она выбрала длинные брюки из черного итальянского шелка,
трикотажную кофточку и черный короткий жакет из французского кружева, а
также атласную театральную сумочку и босоножки на высоком каблуке с
застежкой на щиколотке, стоившие больше недельной зарплаты в театре
Мирэмар
.
Под влиянием момента и вообще потому, что обожала старомодные украшения,
Карен купила оригинальное ожерелье из черных и серебряных бусин разного
размера, которые, на удивление, совсем не выглядели примитивно. Наоборот, на
фоне обилия драгоценностей в зале, придавали Карен какой-то свой,
неповторимый стиль.
— Вы выглядите потрясающе, — сказал Майкл. — Так что хватит
терзаться.
— А что, так уж заметно?
— Нет. Но я уже вас изучил. И могу сказать, о чем вы сейчас
размышляете. Вас одолевают сомнения.
Зачем я сюда пришла? Кто все эти люди?
Примут ли они меня?
— обычная чепуха, которая приходит в голову каждому,
кто впервые появляется в Голливуде.
Карен развеселилась.
— О, я так рад, что вы смогли прийти. — Стюарт Вагнер, в
ослепительно белом смокинге, дружески поцеловал ее в щеку. — Вы еще не
знакомы с моей женой, Кларой? Дорогая, это Карен Ричардс, наша восходящая
звезда.
Изящная хорошенькая блондинка в узком декольтированном платье телесного
цвета протянула ей руку.
— Рада познакомиться с вами, Карен. Добро пожаловать к нам и,
пожалуйста, чувствуйте себя как дома. Если вам что-нибудь нужно, скажите
мне.
— Спасибо.
Майкл, взяв ее под руку, стал представлять своим знакомым. У Карен возникло
чувство, что за ней кто-то наблюдает. Сначала это было просто какое-то
неясное ощущение, на которое она старалась не обращать внимания. Ведь в
Голливуде, да еще на таком огромном вечере, едва ли можно счесть странным,
если на тебя кто-то посмотрит. Но это ощущение вновь возникло, когда она,
вежливо улыбаясь, медленно потягивала шампанское. Карен стала потихоньку
разглядывать публику и наконец встретилась глазами с молодым темноволосым
человеком.
— Кто этот Ромео у колонны? — спросила она своего режиссера,
находя, что пристальный взгляд незнакомца и саркастическая улыбка несколько
ее раздражают.
Майкл взял с подноса проходящего мимо официанта бутерброд с икрой и только
после этого мельком посмотрел на Ромео.
— Да это Рон Сантини. Он сделал себе имя, играя в самых разных мыльных
операх. Ходят слухи, будто он может стать новым Джеймсом Бондом. А почему вы
спросили? Вы его знаете?
— Нет. Просто он смотрит на меня так, словно я должна его знать.
— Ну, значит, даже он не может устоять против чар красивой женщины.
Карен была в недоумении.
— Что вы хотите этим сказать?
Майкл сделал знак официанту с какими-то необыкновенными закусками на
подносе.
— Только то, — и понизил голос до шепота, — что Сантини
интересует исключительно мужской пол.
— Вы имеете в виду, что он гей?
— Можно и так выразиться. И очевидно, Стью не знает этого, иначе не
пригласил бы его. Если, конечно, красавец не пришел с кем-нибудь вместе.
Майкла увлекла красивая молодая индианка в золотистом сари, и она увидела,
как Рон Сантини лениво, но грациозно оторвал свое молодое красивое тело от
колонны и с бокалом шампанского неторопливо направился к ней. Карен
лихорадочно соображала, как избежать беседы с ним, не показавшись неучтивой.
Это был ее первый вечер в Голливуде, и хотя она не собиралась становиться
завсегдатаем таких приемов, все же не хотела приобретать врагов в самом
начале карьеры.
— Мисс Ричардс? — На губах незнакомца играла циничная улыбка,
темные глаза смотрели насмешливо. — Не думал, что мы с вами
встретимся, — сказал он, протягивая ей руку. — Рон Сантини.
Она неохотно дотронулась до его руки. Если актер скрывает свою
гомосексуальность, открыто и намеренно преследуя женщин, то она должна
задать ему хороший урок. Его сарказм и надменность были просто
отвратительны.
Но следующая фраза буквально сразила Карен.
— Как поживает Нейл? — ухмыльнулся он.
— Вы знаете моего мужа?
— Да, и очень хорошо. Разве Нейл не говорил вам об этом?
Карен, выведенная из себя его тоном, сразу перешла в наступление:
— С какой стати муж должен был говорить мне о вас?
Рон рассмеялся, в глазах его светилась нескрываемая издевка.
— Потому что когда-то мы были с ним друзьями. Очень хорошими друзьями.
— Думаю, вы просто ошибаетесь, — сказала Карен, понимая, на что
намекает Сантини.
— Нет, не ошибаюсь. — Он широко улыбнулся, демонстрируя прекрасные
белые зубы. — Хотя меня не удивляет, что у Нейла такая короткая память.
Полюбить, покинуть, позабыть
— вот его любимый девиз. Но теперь он женатый
человек, и я надеялся, что его манеры несколько изменились.
Карен сказала очень тихо и холодно:
— Я не знаю, что вы пытаетесь сказать, мистер Сантини, и каковы ваши
цели. Но я предупреждаю — если вы намерены распространять о моем муже
омерзительные слухи, то будете отвечать за это перед судом.
Сантини бросил быстрый взгляд на ближайшую группу гостей и остался доволен
тем, что никто не обращал на них внимания.
— О-о, я сомневаюсь, что дело зайдет так далеко. Нейл никогда не любил
открытых конфронтации. А что касается распространения слухов, как вы
говорите, то будьте уверены, что я — сама осторожность. В конце концов, мне
надо заботиться о своей карьере. Единственное, в чем я не смог себе
отказать, так это увидеть собственными глазами женщину, которая смогла так
быстро переделать Нейла. — И поднял бокал, приветствуя ее. — Вы
произвели на меня весьма сильное впечатление.
— Зачем вам это? — свистящим шепотом проговорила Карен. — И
что вам сделал Нейл?
Темные глаза Сантини стали жесткими.
— Он бросил меня несколько лет назад, мисс Ричардс. И довольно
бесцеремонно. Для меня это первая возможность свести счеты с Нейлом. Но,
судя по вашей реакции, я не так уж ему и навредил.
Ей стоило невероятных усилий не ударить гея.
— Вы играете в опасные игры, мистер Сантини. И если вы действительно
дорожите карьерой, я бы посоветовала вам умерить свои фантазии и оставить
меня в покое.
— Как вам будет угодно. Но у меня к вам просьба: скажите Нейлу, что...
Персик передает ему привет.
Карен почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. Она кинулась на
террасу, где оркестр наигрывал мелодии сороковых годов, и, держась обеими
руками за резную балюстраду, жадно хватала ртом теплый, насыщенный
цветочными ароматами воздух.
Внизу сияли огни Лос-Анджелеса, но Карен ничего не видела. Чудовищные
обвинения Сантини эхом звучали в ее ушах.
Этого не может быть
, —
твердила она себе, чувствуя, как новая волна тошноты поднимается к горлу.
Нейл не гей. Это невозможно!
Вечер тянулся невероятно долго. Сантини нигде не было видно, но Карен никак
не могла забыть его. Точно так же, как и отделаться от тошнотворного
ощущения, что жизнь ее снова рушится.
ГЛАВА 27
Последнюю ночь в Калифорнии она почти не спала. И, бесконечно прокручивая
разговор с Роном Сантини, задавала себе вопросы, на которые не было ответов.
Что, если все это правда? Что, если странное поведение Нейла в последнее
время было вызвано совсем не стрессом? Может, были и другие признаки, на
которые она просто не обратила внимания?
Карен была слишком поглощена своей страстью, чтобы замечать едва уловимые
изменения в их отношениях с Нейлом. Только в последние две недели она
поняла, что у мужа отсутствует либидо, но объяснила это закрытием спектакля
и его постоянным беспокойством за свое будущее. И даже предположить не
могла, что человек, много лет владевший сердцами и душами миллионов женщин,
был совсем не тем, кем казался. С тяжелым чувством Карен поняла, что уже
считает его виновным.
Самолет остановился, и все ее мысли теперь были только об Элизабет. Девочка
уже пережила разрушение одного семейного очага. Неужели придется заставить
ее пройти через все это снова? А она так привязалась к Нейлу! Можно ли
спасти этот брак? Хотя бы ради дочери!
Со вздохом Карен подняла дорожную сумку и пошла между рядами кресел. Это
возвращение должно было бы стать для нее триумфальным. Началом новой,
блестящей жизни. Но Карен чувствовала, что ее снова ждет... катастрофа.
Нейл сидел за высоким кухонным столом, вперив взгляд в трещину на стене над
раковиной.
Боже мой, — горько думал он, — вот так весь мир
рушится от одного удара грома
. Меньше всего он ожидал, что Карен узнает в
Калифорнии о его связи с Сантини. С этим подонком!
— Нейл! Это правда?
Он не мог поднять глаза и ответил охрипшим голосом:
— Да.
Карен закрыла глаза. Она еще надеялась, что все это ложь — лишь грязные
сплетни, без которых Голливуд просто жить не может.
— Почему ты ничего не рассказал мне?
Нейл невесело рассмеялся:
— Как ты думаешь, что я должен был тебе сказать?
Кстати, дорогая, это
ничего, если я педераст?
— Не говори так!
— А что, это ведь правда! Для вас, людей так называемой правильной
ориентации, я и мне подобные все равно что прокаженные. О-о, я знаю, вы
твердите, что относитесь к этому без предубеждения и с полным пониманием, но
в душе вы считаете нас выродками и отверженными.
— Прекрати! — Глаза ее сверкали. — Как ты смеешь ставить меня
рядом с такими людьми? Я, черт побери, действительно человек справедливый и
без всяких предубеждений. И я не собираюсь притворяться.
— Но ты же не поняла меня!
— А ты хотя бы пытался дать мне такую возможность? Нет! Вместо этого ты
позволил мне узнать обо всем от этого... пошлого ничтожества! — Она
схватилась за спинку стула. — Сколько времени ты был... — И
умолкла, не зная, какое слово употребить.
— Долго. Все началось еще в школе, но никто не знал. Наверное, это был
самый долгий секрет во всей истории Голливуда. Даже сейчас, после стольких
лет, правду обо мне знают лишь несколько человек.
Он замолчал, чувствуя неловкость.
— Я хочу знать все. Все!
Нейл вздохнул, не зная, с чего начать. Наконец он нашел нужные слова, но так
и не смог смотреть Карен в глаза.
— Я старался скрывать эту сторону своей жизни, назначал свидания
молоденьким актрисам, партнершам по фильмам, снимался для журналов с самыми
шикарными женщинами, даже пару раз обручался. Часто, если становилось совсем
невмоготу, потихоньку улетал на выходные в Сан-Франциско. Я научился всяким
хитростям, чтобы избегать репортеров, даже переодевался, и менял внешность,
нанял себе личную охрану, в общем-то бандитов, которые сразу зверели, если
кто-то отваживался подойти слишком близко к кинозвезде, — ведь я платил
им за это огромные деньги. Когда все-таки пошли слухи и это стало серьезно
угрожать моей карьере, студия, чтобы предупредить скандал, предприняла
единственно верный шаг, который успокоил прессу. Они свели меня с Лорной
Мартин — эдакой эротичной восходящей кинозвездочкой, которая играла какую-то
маленькую роль в моем последнем фильме. После короткого ухаживания, которое
широко освещалось в прессе, мы поженились.
— Ты... занимался с ней любовью? — Карен задала этот вопрос, не
поднимая головы.
— Два раза. Она была единственной женщиной в моей жизни до тебя. Когда
у меня уже не осталось сил разыгрывать этот спектакль, я стал искать
удовольствия в другом месте, только теперь я был очень и очень осторожным.
Через восемнадцать месяцев мы с Лорной разошлись.
Карен сжала кулаки, боясь задать следующий вопрос. Но она знала, что не
успокоится, пока не сделает этого.
— Когда у тебя была последняя связь? Я имею в виду с другим мужчиной.
— Больше двух лет назад, — солгал Нейл. — Я потому и не смог
быть с Роном, что уже не чувствовал того, что раньше. Я начал меняться. А
потом встретил тебя, и с того вечера, когда мы были впервые вместе, я понял,
что теперь у меня все будет по-другому. Моя жизнь полностью перевернулась. Я
поверил, что могу преодолеть все. По крайней мере, пока я с тобой.
— А как же те трудности, что были у нас с тобой совсем недавно?
Помнишь? Ты тоже сможешь их преодолеть? Или это останется у нас на всю
жизнь?
Воодушевленный ее словами, Нейл затряс головой и сказал как можно искреннее:
— Меня съедало чувство вины, что я должен был сказать тебе обо всем и
не сделал этого. Теперь все будет по-другому. Я обещаю.
Он смотрел с обезоруживающей искренностью, и хотя отчаянно хотела поверить
ему, она вдруг поняла, что не может отделить в Нейле человека от актера.
— А у тебя не было?.. —
Господи, как же это сказать?
— Тебе не
хотелось... кого-то еще, с тех пор как мы вместе?
Сердце Нейла отчаянно забилось. Наверное, Карен слышит его удары. Последние
тридцать лет своей жизни он прожил, постоянно придумывая одну хитроумную
ложь за другой, и вот теперь, когда все его будущее зависит от того, что
сейчас сказать и как сказать, Нейл не может выдавить из себя ни слова. Где
же его актерский талант, когда он ему так нужен?
— Конечно, нет, — выдохнул Нейл.
Что-то в его интонации, в том, как он едва уловимо отвел глаза, заставило
Карен застыть от страшной догадки.
— Что ты делал, пока я была там? — спросила она наконец.
— Это что? — вдруг закричал Нейл и ударил ладонью по столу. —
Ис
...Закладка в соц.сетях
