Жанр: Любовные романы
На Лазурном берегу
...е светских новостей. Совсем наоборот! Но неукротимая потребность Чичи
совать нос в чужие дела и бесконечные шпильки по поводу и без повода,
которыми она насыщала свои вопросы, доводили Ники до белого каления, и из-за
этого отвечала обязательно что-нибудь не то или не так. Она глубоко
вздохнула: избежать разговора явно не удастся.
— Чичи! — Она обернулась и подарила женщине улыбку, достойную
награды Академии. — Какая приятная неожиданность! — И, подставляя
лицо, чтобы Чичи могла расцеловать ее в обе щеки, спросила: — Кажется, Сан-
Франциско всегда был несколько в стороне от ваших обычных маршрутов. Или вы
вдруг неожиданно занялись филантропией?
Необъятный бюст Чичи, значительная часть которого была выставлена на
всеобщее, обозрение, затрясся от хохота. Язык без костей и острое перо
снискали этой невысокой толстушке лет пятидесяти с огромными круглыми
голубыми глазами и короткими кудряшками морковного цвета репутацию наиболее
опасной светской репортерши. Ее боялись, ее не любили, но никто не
отваживался вычеркнуть мисс Гаррет из списка гостей.
Ники почувствовала, как в ней поднимается раздражение. Несколько лет назад,
когда мисс Уэлш впервые появилась в Голливуде, Чичи пронюхала о фотографиях,
для которых Ники позировала обнаженной. И на следующее утро в своей колонке
сделала несколько туманных намеков насчет того, как знаменитой фотомодели,
ставшей актрисой, приходилось на первых порах своей нью-йоркской карьеры
позировать голой, чтобы не умереть с голоду. Ники была взбешена, но,
опасаясь привлечь нежелательное внимание публики и разрушить свою карьеру,
молча проглотила свою ярость. Это сообщение появлялось в колонке еще
несколько раз, пока Чичи самой это не наскучило и она не переключилась на
более свежую и актуальную сплетню.
Ники взяла себя в руки и, откинув волосы за спину, улыбнулась.
— Я здесь с Максом Прэгером, как вы, наверное, знаете. Просто я
надеялась увидеть Фрэнсиса Копполу.
— Ищете работу, Ники?
— Вообще-то нет, — ответила Ники, стараясь не показывать радости
по поводу предстоящей пробы. — Просто наслаждаюсь свободным временем,
вернее тем, что от него остается.
Чичи округлила глаза.
— Вот как? Вы готовитесь сниматься в новом фильме?
— А вы разве не слышали? Я собираюсь делать пробу на роль в фильме
Одни сожаления
Стью Вагнера.
На Чичи это явно произвело впечатление.
— Я и не подозревала. Значит, вас теперь будет пятеро, — сказала
она, с удовольствием показывая свою осведомленность обо всем, что делается в
Голливуде.
— Пятеро? — переспросила Ники. — Я думала, кроме меня, там
только три претендентки. Линдси, Морган и Сигурни.
— Вы забываете о Карен. Карен Ричардс.
Ники видела это имя в
Вэрайети
пару недель назад, но короткая статья о
неизвестной актрисе была где-то на последней странице, и она лишь мельком
просмотрела ее.
— Это что, начинающая актриса, которая сыграла маленькую роль в
последнем фильме Богдановича?
Чичи засмеялась.
— Да нет, едва ли. Карен Ричардс пока еще мало кому известна, но это
сейчас самая перспективная восходящая звезда студии
Карнеги пикчерс
, а
кроме того, и протеже Вагнера. — И, сделав эффектную паузу, добавила: —
Лиз Смит говорит, что на Карен Ричардс делают ставку как на новую кассовую
суперзвезду.
Ники очень старалась не показать своего разочарования. Просто состязаться с
талантливыми актрисами — это еще можно, но выступать против протеже главы
киностудии — значит заведомо обречь себя на провал.
— Она сейчас где-нибудь снимается? — спросила Ники, делая вид, что
задает вопрос просто из вежливости.
— Да, как раз начинает работу в
Райской бухте
, и тоже для
Карнеги
.
Ники с трудом сдержала вздох облегчения. Вагнер не снимет
Бухту
за три
месяца, и Карен просто не успеет подготовиться к съемкам
Сожалений
,
которые должны начаться пятнадцатого июня.
— Дорогая, вы должны извинить меня! — сказала Чичи. —
Надеюсь, мы еще увидимся.
Как только она скрылась, Ники, убедившись, что Макс все еще занят с атташе
из Нигерии, отправилась на поиски телефона. Чем скорее она узнает, что пишут
о Карен Ричардс, тем спокойнее будет себя чувствовать.
В конце зала лакей направил ее в библиотеку на третьем этаже. Ники поднялась
по лестнице и закрыла за собой тяжелые дубовые двери. Она сразу подошла к
письменному столу и набрала номер своей секретарши в Лос-Анджелесе.
— Паула, проснись, — потребовала Ники. — Есть срочная работа.
— Что, нельзя подождать до утра?
— Нет. А что с тобой случилось? У тебя ужасный голос.
— Я жутко простудилась, и у меня температура, — ответила Паула.
— Мне очень жаль, — сказала Ники, нисколько не смущаясь. — А
теперь слушай внимательно. Ты что-нибудь знаешь об актрисе по имени Карен
Ричардс?
— Нет, — ответила Паула, немного помолчав. — А почему ты
спрашиваешь?
— Говорят, она последняя протеже Стью Вагнера. Как ты можешь ничего не
знать о ней?
— Да потому, что я не ходячая энциклопедия, черт подери! И если ты
звонишь, чтобы оскорбить меня, то напрасно теряешь время. Я слишком погано
себя чувствую, чтобы перепугаться до смерти.
— Паула, я хочу, чтобы ты узнала об этой Ричардс все, что только
сможешь. Откуда родом, что делала раньше, есть ли у нее фильмы и
действительно ли ее собираются снимать в картине
Одни сожаления
— все-все!
И тут же мне позвони. Мы с Максом остановились в
Фейрмонте
.
— Ты хочешь сказать, что информация тебе нужна этой ночью?
— Конечно, сегодня ночью. Если бы мне это было нужно завтра, я и
позвонила бы тебе завтра. Ладно, действуй! Я вернусь в гостиницу примерно
через час. Так что поторапливайся.
И Ники, не прощаясь, положила трубку, взяла со стола свою сумочку, расшитую
черным бисером, и вернулась в зал.
Макс был в ванной, когда позвонила Паула.
— Я узнала все, что ты хотела, — сказала она охрипшим голосом.
— Я тебя слушаю, — ответила Ники, заворачиваясь в теплый фирменный
халат гостиницы
Фейрмонт
.
— Карен Ричардс, настоящая фамилия Карен Маерсон.
— Как, ты говоришь, ее настоящая фамилия?
— Маерсон, Карен Маерсон.
Тошнотворное ощущение поднялось от живота к горлу, и Ники крепко вцепилась
обеими руками в трубку. Так, значит, это та женщина, которую они с Максом
встретили в Хэддонфилде два года назад? Да разве она театральная актриса? И
почему теперь принята одной из ведущих студий Голливуда? Да этого просто не
может быть! Наверное, какая-то ошибка. Кровь бросилась Ники в лицо, и она
спросила сдавленным голосом:
— Откуда приехала Ричардс?
В трубке послышался шелест перебираемых бумаг.
— Черт, я, кажется, не записала! Какой-то маленький городишко в Нью-
Джерси. Это очень важно?
— Не Хэддонфилд?
— Да-да, он, — ответила Паула. — Вагнер увидел ее в каком-то
маленьком театре полгода назад, она ему понравилась, и владелец
Карнеги
предложил ей главную роль в
Райской бухте
. — Рассказ секретарши
прервался удушающим кашлем.
Ники никогда не была завистлива, но сейчас, слушая собранную Паулой
информацию, полностью подтверждающую сведения от Чичи, она не смогла
побороть в себе это недоброе чувство. Контракт с
Карнеги пикчерс
— мечта
каждого актера, каждой актрисы в Голливуде. Ники давно уже умоляла Макса
профинансировать какой-нибудь из фильмов Стюарта Вагнера, но тот оставался
непреклонным и равнодушным.
— А кроме того — слушай внимательно, — снимает фильм не кто иной,
как Майкл Харрис. — Секретарша не зря подчеркнула это обстоятельство.
Майкл Харрис был из той волны молодых и очень талантливых режиссеров,
которые буквально произвели революцию в киноиндустрии. Он работал смело и
нешаблонно и был известен в Голливуде как вундеркинд — частью оттого, что в
таком
нежном
возрасте — в двадцать восемь лет — мог убедить любого
продюсера предоставить ему полную свободу на съемках, а также потому, что
никто из кинозвезд — даже самых великих — никогда не отказывался сниматься в
его картинах. И Ники пожертвовала бы многим, лишь бы только работать с
Майклом Харрисом.
— Известно, сколько времени займут съемки
Райской бухты
?
— Пять месяцев. Может быть, шесть.
Ники перевела дыхание. Протеже она или нет, да только Карен Ричардс в любом
случае выпадает из борьбы за участие в
Сожалениях
.
— Спасибо, Паула.
— Минуточку, Ники. Есть еще кое-что.
Ники нервно посмотрела на ванную комнату. Когда по дороге в гостиницу она в
разговоре с Максом упомянула Карен Ричардс, это имя не произвело на
любовника никакого впечатления. Но сейчас все изменилось. Он сразу же
вспомнит Карен Маерсон, поэтому Ники совсем не хотела, чтобы Макс услышал
этот разговор.
— Насчет роли в
Сожалениях
. Ты ведь собиралась пробоваться на нее?
Ники почувствовала тугой комок в горле.
— Что значит
собиралась
? Я буду делать пробу.
— Но не сейчас. Стюарт Вагнер объявил, что съемки
Сожалений
откладываются... пока не будет закончен фильм
Райская бухта
.
— Почему? — тихо спросила Ники.
— Потому что на роль, Тиффани он хочет только Карен Ричардс.
Какое-то время Ники сидела не двигаясь, но, услышав, Что Макс закрыл воду,
встала.
— Спасибо, Паула. Я позвоню тебе завтра. — И положила трубку,
чувствуя себя так, будто весь мир вдруг объединился и ополчился против нее.
Ники боролась всю свою жизнь, чтобы добиться того, что она сейчас имеет. И
теперь, когда наконец появился великолепный шанс, его отбирают прямо из рук.
И кто? Да никто! Женщина, которую она презирает с того самого момента, как
только увидела ее, два года назад.
Макс видел Карен Маерсон всего один раз, и хотя Ники тогда уехала раньше,
все же успела заметить между ними нечто, чего наверняка не заметил никто:
некую притягательную силу, что-то необычное в том, как они обменивались
взглядами и словами. Это было почти неуловимо — но не для Ники. И хотя,
после короткой встречи ничего не изменилось, она была в тот вечер уверена,
как уверена и сейчас, что если бы Макс встретил Карен еще раз, это был бы
конец его отношениям с Ники Уэлш.
Плохо, конечно, что ради этого Ники придется отдать неизвестной актрисе
решающую роль в своей карьере, но зато она не отдаст ей Макса. Ники должна
лишь следить за тем, чтобы жизненные пути Карен и Макса не пересекались. Вот
и все. Учитывая, что ее любовник теперь не интересуется Голливудом, сделать
это будет, наверное, легко.
Может быть, ей и не нужно будет идти на такие жертвы. Может, Карен Ричардс
провалится и сойдет на нет в самом ближайшем будущем. Это ведь Голливуд, где
мечты разбиваются так же просто и обыденно, как над каньонами каждое утро
восходит солнце!
ГЛАВА 29
Лежа на диване, где она вот уже два часа внимательно читала сценарий, Карен
сладко потянулась и взяла очередной пончик с яблочной начинкой. Съемки
Райской бухты
должны были начаться ровно через неделю, но она чувствовала
себя совершенно не готовой, несмотря на горячие заверения Петри, что ей это
только кажется.
За несколько месяцев Карен пришлось проделать огромную работу. И даже при
том, что Джек заботился, казалось бы, обо всех мыслимых и немыслимых
мелочах, последние недели для Карен были заполнены делами, совершенно ей
чуждыми: рекламные фото, примерка гардероба, встречи с парикмахерами и
гримерами фильма, Не говоря уже о биографии для рекламного бюро киностудии.
Джек, который уже знал и о тех трех снимках, и о вымогательстве Нейла,
трудился как раз над окончательным вариантом, из которого выпадали и
Небесные видения
, и короткий брак с мистером Хаммондом. Работа в театре
Королевская сцена
также опускалась, исключая, таким образом, факт ее
трагической встречи с Максом Прэгером. Джек считал, что с этим нью-йоркским
бизнесменом, иногда финансирующим кинофильмы, осторожность не помешает. Чем
меньше Карен будет вспоминать о той встрече, тем будет счастливее.
На кофейном столике зазвонил телефон. Карен подняла трубку.
— Алло?
— Привет, Рыжая!
Ее хорошее настроение мгновенно улетучилось. Впервые за эти семь месяцев
Карен услышала его голос.
— Чего ты хочешь, Нейл?
— Дорогая, почему ты так раздражена? — ответил он, нисколько не
смущаясь ее холодным тоном. — Как дела, удача не покинула тебя?
— Чего ты хочешь? — повторила Карен.
— Мне нужно видеть тебя. Сегодня.
— Нам больше не о чем говорить. Я думала, что уже объяснила это тебе
достаточно ясно.
— Да, дорогая, но ты не могла бы объяснить еще яснее? Это очень важно —
для меня по крайней мере. — Просительные нотки в его голосе полностью
исчезли.
— Обсуждай все с моим адвокатом. Я занята.
На том конце провода возникло короткое молчание. Потом голосом, таким
ледяным, что у нее по спине побежали мурашки, Нейл поинтересовался:
— Или ты хочешь, чтобы я позвонил в
Таймс
?
Сердце заколотилось в ее груди, как пойманный кролик. Карен уже ждала чего-
нибудь подобного: узнав, что у нее будет высокий и постоянный заработок,
Нейл решил, будто тысячи долларов в неделю ему уже маловато.
— Давай встретимся за завтраком в
Фестивальном
, — невозмутимо
предложил он. — Ну, скажем, в двенадцать тридцать. Я возьму столик где-
нибудь в углу.
— Хорошо. — Карен посмотрела на часы и закусила губу.
Карен остановилась в дверях, бросила взгляд в сторону бара и только потом
начала осматривать зал. Заметив Нейла за маленьким столиком в конце зала,
она показала распорядительнице, куда хочет пройти.
— Карен, ты выглядишь великолепно.
Она посмотрела на Нейла без всякого выражениям села.
— Брось эти любезности и переходи прямо к делу. Я даю тебе десять
минут. — Она обернулась к хозяйке, которая протянула ей меню. —
Спасибо, мне ничего не нужно.
Нейл смотрел, как Карен легко сняла элегантное белое шерстяное пальто,
бросив его за собой на спинку стула.
— Как поживает Элизабет?
— Прекрасно.
Это было верно лишь отчасти. Девочка в конце концов привыкла к тому, что
Нейл их покинул, но первые несколько недель после его ухода были очень
тяжелыми.
— Это хорошо. Она мне иногда звонит, ты знаешь?
— Да. — Карен смотрела, как официант поставил перед Нейлом виски и
воду. — Так зачем ты меня сюда позвал?
— Мне нужно немного денег.
Карен отметила про себя его дорогую шерстяную куртку, ровный, глубокий
загар, приобретенный где-нибудь на берегу Карибского моря маникюр на руках.
Да, тысяча долларов в неделю, и можно позволить себе некоторую роскошь.
— Ты пытался найти работу?
Сначала Нейл и сам испытывал неловкость, даже чувствовал отвращение к себе
при мысли о том, что ему опять придется просить деньги. Но, как заметил
Тони, при той зарплате, которую Карен скоро будет получать, лишние десять
тысяч долларов ничего не будут для нее значить. А Тони деньги помогут
избавиться от тех двух головорезов.
— Мне нужно десять тысяч долларов. В понедельник к двенадцати часам.
— Что?
Карен заметила, что посетители оборачиваются, и подняла руку, загораживая
лицо. Именно такой рекламы ей и следует избегать.
— Но это же большие деньги, Нейл!
— Только не для тебя. Ведь Вагнер платит новой звезде кучу зелененьких.
— Ну и что! Какое тебе до этого дело? — возмутилась она. — Ты
уже получаешь от меня тысячу долларов каждую неделю. И у тебя хватает
наглости требовать десять тысяч сверх того?
— Это просто непредвиденный случай. Больше такого не повторится. Считай
это авансом в счет нашего окончательного соглашения.
— Почему бы нам прямо сейчас не заключить такое соглашение и не
покончить с этим раз и навсегда?
— Потому что я еще не готов. — Он нетерпеливо выпил виски.
Под ее испытующим взглядом глаза Нейла стали жесткими. Но это были глаза
отчаявшегося человека. Такого человека Карен совсем не знала.
— И как только меня угораздило попасться к тебе на удочку? —
сказала она, качая головой. — Тебе, конечно, нужны наличные?
Он кивнул и поднял стакан в знак одобрения.
Ле Жарди
, пользующийся большой популярностью цветочный магазин Тони,
располагался в шикарном районе, изобилующем бутиками. Пару лет назад Тони
купил бывший магазин керамики и фаянса и за несколько недель превратил его в
блестящий экзотический лабиринт, праздник всевозможных оттенков цветов и
ароматов.
Тони готовил к продаже огромную композицию из розовых орхидей и оранжевых
тропических цветов, называемых
райскими птичками
. Услышав шаги Нейла, он
обернулся.
— Ну, как дела?
Ни слова не говоря, приятель бросил десять тысяч долларов на стол. Тони взял
толстую пачку банкнот и ловко пролистал ее большим пальцем, словно колоду
карт.
— Нейл, да ты просто чудо! Абсолютное чудо!
— Это с какой стороны поглядеть. — Нейл поджал губы.
Красивое лицо Тони выражало покаяние.
— Нейл, прости. Ради Бога, прости! Я знаю, как ты не любишь ходить к
ней. И если тебя это утешит, даю свое самое честное слово, что никогда
больше не буду играть так глупо и связываться с этими ужасными ростовщиками.
Я получил хороший урок.
Тони выбрал маленькую розовую орхидею из охапки, лежащей на столе, умело
подрезал ее и вставил цветок Нейлу в петлицу.
— Сегодня вечером обедаем у меня? Я приготовил сюрприз.
— Я не люблю сюрпризов.
Улыбка молодого человека была полна сладостных обещаний.
— Этот тебе понравится.
Поставив ноги на пустой ящик из-под кока-колы, Элизабет сидела в кресле
режиссера и следила, как яхты мягко скользят по широкой водной глади залива,
как их белые паруса слегка надуваются под горячим июньским ветерком. Вдруг
мимо с шумом пронеслась моторная лодка, оставив за собой широкий пенящийся
след.
Сейчас этот обычно тихий берег Лонг-Айленда превратился в шумную, кипящую
страстями съемочную площадку, где безраздельно властвовало вдохновение и
безумие, вспыхивая, менялись настроения и характеры, а хаос был нормой
жизни. Элизабет с восторгом переживала каждую минуту этой жизни. Ей
нравились яркие огни, беспорядочное нагромождение камер и электрических
кабелей. Ей нравились крики, громкие споры режиссера и актеров. Ее восхищала
мгновенная и абсолютная тишина на съемочной площадке, как только звучало
слово
Мотор!
.
Но больше всего Элизабет нравилось смотреть, как играет ее мама, которая
поразительно менялась при этом. Не внешне, конечно. Девочке тогда казалось,
что она открывает для себя совершенно нового человека.
Вся съемочная группа обожала ее, а Элизабет знала каждого по имени. Иногда,
когда обстановка на площадке накалялась, она легко могла снять напряжение
единственным замечанием или своим невыносимо комическим подражанием Мэй
Уэст.
Услышав голос режиссера, Элизабет тут же переключила внимание на съемочную
площадку.
— Мотор!
Ее мама и Мэгги Дрейфус, которые, казалось, уже целую вечность стояли на
своих местах, вдруг ожили. Элизабет не переставала удивляться тому, что ее
мама, всегда выдержанная и спокойная, может так выйти из себя и превратиться
в незнакомую горячую, страстную женщину.
Сцена была отснята, и Майкл Харрис торжествующе выбросил вверх кулак.
— Отрезать и отпечатать! — заорал он.
Элизабет в изнеможении откинулась на спинку кресла; Боже, как бы ей хотелось
вот так же играть на сцене! Раньше она думала, что станет художником по
рекламе, как Дебби, но за последние несколько месяцев поставила себе другую
цель. И теперь больше всего на свете мечтала стать актрисой. Как ее мама.
— Эй, ребенок, хочешь соку?
Она повернулась и отрицательно помотала головой, все еще не в состоянии
произнести ни звука, как ни старался Чад Бреннер ее разговорить. Элизабет
рассказала своей подруге Клэрис, какой он красивый и симпатичный, даже без
грима, и та чуть в обморок не упала только при упоминании его имени.
— Чад Бреннер разговаривает с тобой? По-настоящему разговаривает?
— Постоянно. Он даже разрешает мне сидеть в его кресле.
Клэрис закатила под лоб огромные глаза — как у собак породы бассет.
— Лучше молчи, а то я умру!
— А иногда он ерошит мне волосы.
— Боже!
Элизабет смотрела, как Чад взял пластиковый стаканчик с длинного стола со
всякими закусками и напитками и налил себе апельсинового сока, который
поглощал галлонами.
Клэрис было отчего падать в обморок, как только имя Чада Бреннера всплывало
в разговоре. Для человека, только что отметившего в сорок второй раз свой
день рождения, он был, как говорят школьники,
в полном порядке
. Высокий, с
густыми светло-каштановыми волосами, отливавшими на солнце золотом, Чад
двигался той ленивой, слегка развинченной походкой, которую много лет назад
прославил Джон Уэйн. Только Джон Уэйн никогда не выглядел таким сексуальным.
Элизабет подозревала, что все женщины на съемочной площадке, за исключением
ее матери, влюблены в Чада Бреннера. Но как бы красив и мил он ни был, ему
далеко до Нейла. Он не умел так веселиться и не умел так шутить. И не важно,
что говорят вокруг, но, на ее взгляд, Чад даже близко не был так талантлив,
как Нейл. Отшвырнув ногой коробку из-под содовой, она встала и, сунув руки в
карманы шорт лимонного цвета, пошла к строению, которое служило здесь
комнатой отдыха. Ей не хватало Нейла. Прошел почти год, как он ушел, а
Элизабет все еще хотелось, чтобы случилось чудо, чтобы Нейл и ее мать
помирились и рассказали ей правду о своем разрыве. Неужели они думают, что
Элизабет не поймет? Неужели взрослые считают, что она не знает о таких
вещах, как супружеская измена и гомосексуализм?
Она узнала все совершенно случайно. Нейл как-то зашел, чтобы отдать ей новую
детективную повесть, которую давно обещал. А потом Элизабет увидела на
журнальном столике его солнцезащитные очки. Бросившись вдогонку, она
выбежала на тротуар как раз в тот момент, когда Нейл открывал дверцу
ожидавшего его такси, и увидела на заднем сиденье очень красивого молодого
человека. Элизабет тогда сразу подумала, а не тот ли это мужчина, который
последнее время так часто берет трубку в квартире Нейла и чей голос немного
похож на женский. Заметив ее взгляд, молодой человек что-то сказал актеру, и
тот обернулся. Она не могла не заметить, как Нейл покраснел, когда забирал
протянутые в окно очки.
О гомосексуалистах Элизабет рассказала Клэрис, которая заявляла, что знает о
них все, а также слышала пару раз, как Петри с мамой разговаривали на эту
тему, но при ее появлении тут же замолкали. Она все хотела поговорить с кем-
нибудь о своих догадках, но точно не знала, как это выразить словами.
Несмотря на то, что девочка считала себя достаточно взрослым человеком, она
прекрасно сознавала, что почти ничего не понимает в данном вопросе. И пока
Элизабет не знает, она будет относиться к этому, как любой взрослый, то есть
делая вид, что проблемы вообще не существует.
— Я должна съехать с квартиры? Что ты имеешь в виду? — весело
спросила Карен, вращаясь на высоком табурете в кухне Петри. — Ты хочешь
от меня избавиться?
Было воскресенье, неделю спустя после; дня рождения Элизабет, и она
наслаждалась отдыхом, в обществе верной подруги.
Петри бросила на Карен любящий взгляд. За время, проведенное на съемках,
Карен загорела, легкие, едва заметные: веснушки проступили на носу и более
яркие — на груди.
— Конечно, нет. Я имею в виду, что для тебя пришло время переехать в
более комфортабельную квартиру.
Карен взяла из вазы с фруктами яркое, красное яблоко и впилась в него
зубами. И игриво спросила с полным ртом:
— Ты меня уже считаешь таким снобом?
— Дорогая, тут дело не в снобизме, на это нужно смотреть с практической
точки зрения. Это касается, во-первых, налоговых выгод, а также твоей
уединенности и безопасности.
— Ты думаешь, что папарацци собираются преследовать меня уже сейчас,
когда я еще только почти знаменита? — рассм
...Закладка в соц.сетях
