Жанр: Любовные романы
На Лазурном берегу
...панская инквизиция? Ничего не делал! Тебя это устраивает? Я слонялся по
городу как потерянный, чувствуя свою вину и проливая горькие слезы.
— Посмотри на меня, Нейл, — потребовала Карен, не отводя
взгляда, — скажи мне это еще раз.
В его глазах она прочитала молчаливый ответ и прошептала:
— О Господи! Ты с кем-то встречался...
Он слез с высокого табурета, чувствуя облегчение оттого, что уже ничего не
нужно скрывать. Теперь все будет хорошо. Он постарается все объяснить.
Нейл взял ее за плечи и заставил посмотреть себе в глаза. Во взгляде жены он
увидел ужас и боль от его нового предательства.
— Это было только один раз, Карен. Клянусь! Я нашел этот проклятый
ключ, про который совсем забыл, и пошел отдать. — Он чувствовал, как по
спине стекает струйка пота. — Я ничего не хотел... Но это случилось. Я
был так одинок, Карен! Я очень страдал. Как ты не понимаешь меня? Вся моя
карьера полетела к черту, и все остальное. И я думал... думал, что...
наверное, уже ничего не смогу в сексуальном плане.
Он почувствовал, как Карен сразу вся сжалась.
— И ты пошел и переспал с кем попало, дабы убедиться, что ты еще что-то
можешь? — Тонкая ниточка ее терпения лопнула. — Убирайся!
— Карен, ты меня совсем не слушаешь! А говорила, что справедливая.
Сейчас как раз случай доказать это.
Она окончательно вышла из себя.
— Убирайся отсюда, Нейл. Сейчас же!
— Этого никогда больше не случится, клянусь, — умолял он.
Его голос дрогнул от отчаяния. О Боже, нужно что-то сделать! Он должен
заставить Карен простить его, ведь Тони ясно дал понять, что не собирается
поддерживать их отношения. Если Нейл потеряет Карен, то снова останется
один. Один, и без копейки денег.
Карен в ужасе отшатнулась, будто одно его прикосновение могло осквернить ее.
— Возьми все, что тебе необходимо на сегодня, а завтра заберешь
остальное. Я хочу, чтобы к приезду Элизабет ничто не напоминало о твоем
коротком пребывании в этой квартире.
— Но ты ведь не можешь вот так просто меня выбросить. Я твой муж.
Карен посмотрела на него ледяным взглядом.
— Завтра я первым делом позвоню адвокату по разводам. Советую тебе
сделать то же самое.
По бесстрастному выражению лица он понял, что сейчас бесполезно пытаться
переубедить ее в чем-либо. Карен нужно время, чтобы охладить пыл, посмотреть
на все более разумно. Она стояла у окна, выходящего на залив: спина прямая,
руки воинственно сложены на груди.
— Я завтра позвоню тебе.
Карен не ответила, и он ушел.
— Мне жаль, что женщина так сурово обошлась с тобой. — Тони,
развалившись, лежал на своем кожаном диване, глядя, как Нейл беспокойно
мерил шагами комнату. — Но, скажи на милость, зачем ты выложил ей всю
правду?
Нейл продолжал нервно ходить по комнате.
— Не знаю, не знаю! Так получилось!
Тони поднял обе руки, как бы обороняясь.
— Как ты считаешь, есть вероятность, что твоя жена передумает
относительно развода?
— Я надеюсь. Хотя, наверное, я просто обманываю себя. Я слишком сильно
ее оскорбил.
— И что ты собираешься делать?
— Вернусь в свою квартиру. Немного приду в себя. — Он сухо
засмеялся. — Надеюсь, найду работу, чтобы не умереть с голоду.
Тони помолчал, потом встал и, хлопнув Нейла по плечу, сказал:
— Слушай, а почему бы тебе не переночевать у меня? Ты можешь поехать к
себе и утром, когда тебе станет получше.
Нейл с благодарностью посмотрел на него.
— Спасибо, Тони. Я, наверное, приму твое предложение. — И, видя,
что молодой человек взял ключи, спросил: — А ты разве уходишь?
— У меня дело.
— В девять часов вечера?
— Это очень важное дело. — И уже в дверях он заговорщически
посмотрел на Нейла. — Может так случиться, что ты еще будешь
благодарить меня за это.
И прежде чем Нейл успел спросить, что он имеет в виду, Тони ушел.
Теперь ее охватила совсем другая боль. Не было ни чувства утраты, ни
безумного отчаяния, ни жалости к самой себе. Слава Богу, ничего такого, что
она ощущала, когда ей изменил отец Элизабет. Наверное, потому, что
обстоятельства неверности Нейла так отличались от предательства Брайена. А
может быть, и потому, что чувство, которое она питала к Нейлу, не было
любовью, по крайней мере тем, что Карен считала любовью. Это оказалось
просто чудесным увлечением, очередной фантазией, захватившей ее слишком
сильно и слишком внезапно. Но любить его она не любила. Наверное, Карен с
самого начала чувствовала, что Нейл не будет по-настоящему принадлежать ей;
не знала только, почему именно.
Дебби, которая зашла к ней в надежде узнать последние голливудские новости,
была просто ошарашена случившимся.
— Может быть, нам пойти куда-нибудь вместе? — предложила
она. — Просто прогуляться или зайти в пиццерию
У Эрни
?
— Нет, я хочу собрать его вещи. Чтобы все было готово, когда он завтра
придет.
— Тогда я тебе помогу.
Вместе они пошли в магазинчик мистера Ли рядом с домом и, возвратившись с
несколькими картонными коробками, быстро сложили туда все вещи Нейла. Потом
Карен взяла моющее средство и щетку из кухонного шкафчика под раковиной.
Дебби поняла ее без слов. Пока Карен отмывала и отчищала каждый дюйм
поверхности в ванной и на кухне, Дебби тщательно прошлась пылесосом по
гостиной и спальне, сменила белье на постелях и стерла пыль с мебели. К
одиннадцати часам квартира выглядела так, будто Нейл и не переселялся сюда
две недели назад, — если, конечно, не считать коробок и стереосистемы,
которые стояли наготове у двери.
— Ну, как теперь, лучше? — спросила Дебби, когда они уже отдыхали
и пили травяной чай.
— Гораздо. — Карен мягко дотронулась до руки своего верного
друга. — Спасибо.
Он вернулся около полуночи.
— Ничего себе дело, — заметил Нейл.
Ни слова не говоря, Тони бросил на кофейный столик конверт из плотной желтой
бумаги.
— Вот. Посмотри.
— Что это, черт возьми? — В полной растерянности Нейл переводил
взгляд с одного снимка на другой, не веря своим глазам.
На первых двух он увидел Карен, стоящую на сцене... абсолютно голой. За ней
виднелись мужчина и женщина — тоже обнаженные. И хотя на ней был парик из
длинных вьющихся волос, доходивших до пояса, не было никакого сомнения, что
девушка на авансцене — это Карен. На третьей фотографии тоже была Карен,
наверное, за сценой. Она стояла, прислонившись спиной к стене, а какой-то
молодой человек, явно в состоянии сексуального возбуждения, пытался
прижаться, его рука лежала на ее бедре. У их ног Нейл рассмотрел мужчин и
женщин — их тела сплелись в любовном экстазе.
— Ну, — спросил Тони, очень довольный произведенным
впечатлением, — что ты теперь думаешь о своей целомудренной великой
кинозвезде?
— Где ты все это достал? — возмущенно воскликнул Нейл.
Тони подошел к столику и налил себе коньяку.
— Помнишь, ты рассказывал мне о маленьком театре, где Карен играла
голая?
— Но там же была такая пьеса. А это откуда? Ты хочешь сказать, снимки
оттуда?
— Точно. Первые два были сделаны для рекламы, но никогда не
использовались, потому что хозяйка театра попросила не давать их в рекламу.
Нейл не отрываясь смотрел на сцену оргии.
— А... третий? — Он не мог больше выговорить ни слова, тем более
произнести имя Карен.
— Этот снимок сделан участником спектакля. Он, наверное, получал
удовольствие, подлавливая такие эпизоды.
— Кто дал тебе эти фотографии?
— Дал? — презрительно спросил Тони. — Ты спятил? Эти голые
детки стоили мне недешево. Двести долларов, если быть точным. Я сказал
владелице театра, что хочу сделать альбом на память своей сестре, которая
уходит из шоу-бизнеса. Если бы она знала, зачем мне нужны эти фото на самом
деле, то содрала бы с меня в десять раз больше.
Нейл прищурился и внимательно посмотрел на Тони.
— А зачем они на самом деле нужны тебе?
Тони сделал глоток мартини и, очень довольный, усмехнулся:
— Не мне, миленький. Тебе! Завтра, когда я сделаю копии с этих
фотографий, ты пойдешь к нашей Саре Бернар и скажешь ей, что если она не
согласится платить тебе приличное ежемесячное содержание, то ты пошлешь эти
снимочки в газету.
— Ни за что! Ты, похоже, совсем потерял рассудок? Я не вымогатель.
— Как интересно! Кто бы мог подумать? А вот я уверен, что вымогатель в
какой-то мере живет в каждом из нас. Ты просто еще неопытный. Тебе нужно
немного потренироваться.
— Да ты не знаешь Карен. Она пошлет меня ко всем чертям. А может еще
разозлиться и пригрозить, что сама выдаст меня прессе. И что тогда, мой
умный друг?
— Ты лучше знаешь, как убедить ее: тебе на такой поворот наплевать. Да
и не дойдет до этого дело, потому что твой компромат на нее намного сильнее
ее компромата на тебя.
Нейл продолжал качать головой. Сама мысль о том, чтобы шантажировать Карен,
вызывала тошноту.
— Даже если я приду с этими фотографиями, она ни за что не поверит, что
я смогу отнести их в газету.
Тони сел рядом с Нейлом на диван.
— Поверит, не сомневайся! Ведь ты же артист, не так ли? Заставь ее
поверить тебе.
Нейл видел, как любовник открыл маленькую серебряную коробочку на столе,
взял оттуда сигарету с марихуаной, закурил и сделал несколько глубоких
затяжек.
— Подумай, — продолжал Тони, закрыв глаза, когда дым наполнил его
легкие. — Ты мог бы иметь достаточно денег, чтобы не работать больше ни
одного дня в своей жизни, пока сам не захочешь. Ты бы имел возможность
ждать, пока не появится роль, которой ты заслуживаешь, а не какая-то там
второстепенная роль, от которой все отказались. Затем, когда твоя актриса
станет знаменитостью, мы отхватим у нее жирный кусок и вручим ей фотографии
вместе с негативами.
— Карен будет презирать меня.
— Она тебя уже презирает, дорогой друг. Так какая разница? — И
протянул ему сигарету; в глазах у Тони появилось то сонное, призывное
выражение, которому Нейл не мог противиться. — А с такими деньгами мы
сможем позволить себе любые удовольствия.
Тони в первый раз намекнул о возможности их нового воссоединения надолго.
После встречи на прошлой неделе этого было вполне достаточно, чтобы Нейл
забыл все свои страхи и опасения.
На следующий день в два часа Нейл нанял автофургон и заехал в особняк на
квартиру к Карен забрать свои вещи. Она нисколько не смягчилась и не
изменила своего решения развестись. Тогда Нейл огласил свой хорошо
отрепетированный ультиматум и вручил фотографии.
Карен стала белой, как льняная блузка на ней.
— Что это? Где ты взял? — Ее голос перешел на шепот.
— Это фотографии, — сказал Нейл. — И очень ценные фотографии.
Как ты думаешь, сколько могут стоить такие снимки? — Он сделал вид, что
рассматривает свои ногти. — Мне кажется, тысяча долларов в неделю.
После долгого, горячего обсуждения сегодняшней ночью он и Тони остановились
именно на этой цифре. До Карен наконец дошел смысл происходящего.
— Ты, жалкий, отвратительный мерзавец! Ты меня шантажируешь? Как ты
смеешь?
— Зачем такие слова? Я предпочитаю называть это дружеским убеждением,
советом.
Ее глаза гневно сверкали, а голос дрожал от ненависти. Нейл и не подозревал,
что она может быть такой разъяренной.
— Ты не ответила на мой вопрос. Эти фотографии стоят тысячи долларов?
— Нет! Не стоят! — Карен подошла к нему, воинственно размахивая
фотографией, сделанной за кулисами. — Я ни в чем не замешана. Один из
актеров однажды загнал меня в угол, когда я шла в гримерную, а я послала его
к черту, вот и все.
— Вот это ты и расскажешь репортерам.
Повисло долгое, тяжелое молчание. Нейл слышал лишь ее тяжелое дыхание.
— Ах ты, подонок! — произнесла она наконец свистящим
шепотом. — Но ведь в такую игру можно играть и вдвоем. Как ты будешь
себя чувствовать, если я пойду к репортерам и доложу им все о тебе?
Расскажу, какой ты выродок?
Он вздрогнул: ее слова попали в самое больное место, но сейчас Карен имела
все основания ответить ударом на удар.
— Сомневаюсь, что эта новость вызовет у них большой интерес, —
ответил Нейл, вспомнив подробные наставления Тони. — Двадцать, даже
десять лет назад ты, возможно, и навредила бы мне. Но сейчас... — Он
пожал плечами. — Никого это уже не волнует. Мне нечего бояться.
Абсолютно нечего.
— Ты просто блефуешь. И весь твой шантаж — не что иное, как блеф. Ты не
сможешь сделать такой подлости.
— Что ж, испытай меня.
В первый раз за все время их столкновения Нейл увидел, как в ее глазах
промелькнул страх.
Какая она чистая, простодушная! — подумал
он. — Даже не может скрыть свои чувства. И должна противостоять мне —
профессиональному актеру с большим жизненным опытом
. Преимущество, о
котором напомнил ему Тони.
— Видишь ли, — продолжал он, следя за тем, чтобы голос его звучал
уверенно и безразлично, — я знаю, что с моей актерской карьерой
покончено. И в этом городе, и в Лос-Анджелесе. Если повезет, я еще,
наверное, смог бы получить роль где-нибудь в штате Коннектикут или в Нью-
Джерси. Но ведь ты-то знаешь, что это не принесет мне никакого
удовлетворения! В то время как ты будешь купаться в деньгах.
— Я презираю тебя. — Она сказала это со всей злостью, которая у
нее еще осталась.
Нейл сунул руки в карманы и пошел к двери.
— Я даю тебе пару дней, чтобы подумать над моим предложением.
Кстати... — И показал на фотографии, которые она все еще держала в
руках. — Ты можешь взять их. У меня есть копии.
Карен бросила на него уничтожающий взгляд, полный презрения.
— Убирайся, — сказала она, распахнув дверь, и швырнула фотографии
ему в лицо. — Убирайся, пока я с тобой не сделала то, о чем потом
придется жалеть.
Сначала Карен хотела позвонить Джеку и посоветоваться. Но она не могла
заставить себя рассказать ему и Ширли ни о Нейле, ни о
Небесных видениях
.
Что же касается советов, то разве она не знает, как поступить? Разве у
женщины, загнанной в угол, есть выбор? Если Нейл отнесет снимки в газету, ее
карьера окончена. Не в пример многим другим продюсерам Стью Вагнер при всей
своей непредубежденности не считает наготу необходимым элементом
кинематографии.
— Если уж рассматривать наготу как форму искусства, — сказал
Стюарт в одном из интервью, — то, на мой взгляд, она лучше смотрится на
холсте, чем на кинопленке.
Он терпеть не мог всякого рода скандалы и отказывался от услуг актеров,
снимавшихся в порнографических фильмах или замеченных в гомосексуальных
связях.
Но не карьера была тем единственным, что заставило ее пойти у актера на
поводу. Элизабет! Потеря Нейла и так для девочки будет сильным потрясением,
не хватало дочери еще узнать, что ее мать замешана в скандале.
На следующий день Карен позвонила и сказала, что согласна на его условия,
положив трубку прежде, чем Нейл успел что-нибудь ответить. Затем она поехала
в аэропорт, ощущая тугой, холодный комок под ложечкой. Элизабет прибывала
сегодня четырехчасовым рейсом, и Карен понятия не имела, как сообщить дочери
столь печальные новости.
Нейл медленно положил трубку.
— Это Карен.
Тони, подняв брови, выглянул из маленькой кухоньки, где готовил салат с
анчоусами.
— Какие новости?
— Согласилась на наши условия.
— Прекрасно! — Тони вскинул вверх кулак, что должно было означать
салют в честь победы. — Это нужно отпраздновать, как ты считаешь?
— Что-то у меня совсем не праздничное настроение. — Нейл подошел к
окну. — Я бы никогда не причинил никакого зла ни ей, ни
Элизабет, — сказал он, глядя на ослепительные блики яркого
послеобеденного солнца в окнах стоявшего напротив дома. — Разве Карен
этого не знала? Ей достаточно было разоблачить мое притворство, и я бы
сдался.
Тони подошел к нему сзади.
— Разве это не доказывает, что леди считает тебя подлецом. А я в
отличие от нее считаю тебя просто святым.
Нейл улыбнулся и отпил глоток шампанского. Тони всегда умел убеждать.
Неожиданно в квартире стало очень тихо, и, казалось, даже воздух был тяжел и
враждебен. В темных глазах Элизабет читались боль и недоверие.
— Нет! — выкрикнула она. — Нейл не мог уйти! Скажи мне, что
это неправда! — Она рывком открыла дверцы стенного шкафа и отодвинула в
сторону платья Карен. — Где его вещи? — Элизабет обернулась к
матери, и лицо ее было похоже на белую маску. — Где они?
Остановившись в дверях спальни, Карен сказала:
— Доченька, я как раз пытаюсь объяснить это тебе...
— И туфель его тоже нет. И стерео. Все исчезло!
Наступило долгое молчание, нарушаемое лишь тихим жужжанием кондиционера.
Наконец раздался голос Элизабет, от которого у Карен по спине побежали
мурашки.
— Что ты с ним сделала?
Карен секунду молчала, не в силах произнести ни слова.
— Я с ним ничего не делала.
— Нет, ты что-то сделала. Нейл никогда не ушел бы, если бы ты не
сделала с ним что-то ужасное. Он тебя очень любил. — Элизабет вытерла
слезы. — И меня любил.
— Он и сейчас тебя любит, сокровище мое. Это никак не связано с
тобой. — Карен собрала все свое мужество. — Я сама попросила его
уйти, — произнесла она почти шепотом.
Элизабет смотрела с ужасом.
— Я не могу тебе этого объяснить.
— Но почему? В такси ты говорила, что я должна быть сильной и вести
себя как взрослая, а сама относишься ко мне, как к ребенку.
— Все очень сложно, деточка, и поверь, ты этого просто не поймешь.
— А ты попробуй объяснить. Скажи мне, что такого ужасного совершил
Нейл, за что его выбросили из дома. — Элизабет дерзко взглянула на
мать. — Я люблю Нейла. Он мой друг. Мне с ним было весело и казалось,
что у нас опять семья. — Ее голос дрожал от сдерживаемых
рыданий. — Я думала, ты тоже любишь его.
Глаза Карен заволокло слезами. Ну как можно объяснить жестокость и
мошенничество нежной, доверчивой девочке, не убив в ней доброту и любовь?
— Когда-нибудь ты поймешь, — сказала она уставшим голосом.
— Ты только это и говоришь мне всегда. То же самое ты говорила, когда
мы уезжали от папы, и тогда я поняла тебя. Я видела, как ты несчастна. Но
Нейл... — Она боролась со слезами. — Нейл не сделал ничего!
Карен прижала дочь к себе.
— Малыш...
— Перестань! Я не малыш! — Элизабет вырвалась из ее объятий и
бросилась к двери. — Я уже устала от такого обращения!
— Куда ты? — с тревогой крикнула Карен.
— К Петри!
Дочь вылетела из квартиры и с грохотом захлопнула за собой дверь, а Карен
без сил упала на диван. Мучительные слезы, в первый раз после того как она
ушла от Брайена, хлынули из ее глаз, и Карен уткнулась лицом в подушку,
чтобы заглушить рыдания.
ГЛАВА 28
За прошедший год компанией
Прэгер
было продано с небывалой прибылью два
здания для офисов. И это во время спада деловой активности на нью-йоркском
рынке недвижимости. В округе Суссекс шло полным ходом строительство поселка
из роскошных коттеджей.
Как он и ожидал, полное возвращение к работе стало наилучшим лекарством. Но
в личной жизни, и в первую очередь в его отношениях с Ники, пропали волнение
и восторг прежних дней. И, говоря по совести, Макс не мог винить в этом ее.
За последний год Ники делала все возможное и невозможное, чтобы угодить ему;
даже смирилась с его решением не разводиться с Луизой и никогда больше не
заговаривала о браке. И все же Макс не мог заставить себя чувствовать к ней
нечто большее, чем просто привязанность и нежность. А этого, увы, уже было
мало.
Он выпрямился и стал свертывать чертежи в рулоны, закрепляя каждый белым
скотчем.
Может быть, я слишком много работаю? А что, если взять пару дней,
как предлагает Джад, и повезти Ники на тот благотворительный бал в Сан-
Франциско? Вдруг перемена обстановки повлияет на меня благотворно
.
Чувствуя, что настроение начинает подниматься, Макс сел в кресло и поднял
трубку, чтобы позвонить в Лос-Анджелес. Он не любил эти тщательно
подготовленные балы, которые преуспевающая публика часто устраивала в
благотворительных целях. Зато Ники их просто обожала, и эта поездка стала бы
по крайней мере частичной компенсацией за те многие недели, что Макс не
виделся с ней.
— Привет, Ники. Я не разбудил тебя?
— Привет, привет! — ответила она низким хрипловатым
голосом. — Нет, не разбудил. Ты теперь заезжаешь так редко, что у меня
полно времени, чтобы выспаться.
— Что слышно от твоего агента? — Макс сделал вид, что не заметил
ее ехидства.
Голос Ники зазвенел от возбуждения:
— Отличные новости! В
Карнеги пикчерс
собираются снимать фильм
Одни
сожаления
. Мой агент Тейлор почитал сценарий, позвонил Стюарту Вагнеру, и
тот согласился попробовать меня на главную роль.
— Это же великолепно!
— Открывать шампанское рано. Кроме меня, на эту роль претендуют еще три
актрисы — Линдси Вагнер, Морган Фэрчайлд и Сигурни Вивер.
— Прекрасно! Ты нисколько не хуже их.
Макс и в самом деле так думал. Если успеха можно добиться твердым характером
и решимостью, то тут Ники определенно имеет все преимущества.
— Спасибо, милый. И как только ты там живешь в волне арктического
холода, о которой пишут в газетах?
Он рассмеялся, получив столь цветисто завуалированное приглашение посетить
Лос-Анджелес.
— Я по этому поводу и звоню.
— Чтобы поговорить о погоде?
— Нет, хочу пригласить тебя на калифорнийское побережье.
— О-о. Я вся внимание.
Он зачитал ей официальное приглашение.
— В Сан-Франциско на
Причалах
? — воскликнула Ники. — Ты
шутишь?
Макс прямо-таки увидел, как она вскочила с быстротой кошки и с сияющими от
восторга глазами. Ники лучше его знала,
кто есть кто
в Америке.
— Нисколько не шучу. И, насколько мне известно, Фрэнсис Форд Коппола
тоже будет там присутствовать.
Макс услышал, как Ники ахнула от восторга, и вдруг ему стало необычайно
приятно, что он сумел выкроить для этой преданной женщины свободное время.
Ежегодный
черно-белый
бал в четырехэтажном особняке в фешенебельном районе
Тихоокеанские высоты
был самым престижным приемом года, собирающим в Сан-
Франциско не меньше трехсот гостей со всего мира с обязательным присутствием
нескольких глав государств и по крайней мере двух членов британской
королевской семьи.
В огромном, отделанном черно-белым мрамором холле элегантные женщины в
специально заказанных к этому событию платьях от Ива Сен-Лорана, Юбера
Живанши и Оскара де ла Рента, поднимались по великолепной, плавно
изгибающейся лестнице, учтиво приветствуя друг друга, и их улыбки сверкали
почти так же ярко, как и их бриллианты от Тиффани.
Как всегда на этом балу, гвоздем программы был художественный аукцион,
который устраивался благодаря щедрым пожертвованиям самых богатых местных
коллекционеров и из года в год начинался ровно в полночь.
Ники, одетая в прямое черное бархатное платье, стояла рядом с двумя
виноторговцами и их женами, всеми силами стараясь поддерживать беседу. Она
понимала в живописи еще меньше, чем в виноделии. И старые картины не вызвали
у манекенщицы большого интереса.
— Ники Уэлш! Дорогая! Неужели это вы?
Заслышав пронзительный голос Чичи Гаррет, Ники мгновенно закрыла глаза. Она
уже успела заметить эту фельетонистку, обычно доносившую до публики все
голливудские сплетни, и постаралась встать так, чтобы не попасть в поле ее
зрения. Нельзя сказать, что Ники не любила, когда ее имя фигурировало на
страниц
...Закладка в соц.сетях
