Жанр: Любовные романы
На Лазурном берегу
... мужа в случившемся. Луиза вообще никогда теперь не упоминала о
дочери. Словно робот, женщина бесстрастно двигалась по дому, отдавая
ежедневные распоряжения слугам, но все больше полагаясь на свою экономку
Маргарет. Доктора, опасаясь, что ее подавленное состояние перейдет в
затянувшуюся депрессию, просили Макса поддерживать ее, как только можно.
Именно поэтому, и, конечно, потому, что горе убило все его чувства, он
прекратил отношения с Ники Уэлш и старался больше времени уделять жене.
И только в последние две недели Макс начал ощущать потребность в работе.
Траур, казалось, такой необходимый вначале, совершенно опустошил его. Но
прежде чем вернуться к полноценной деятельности, он хотел сделать еще одну
попытку восстановить хоть какие-то отношения с Луизой. У Макса не было
никаких иллюзий, что он сможет вернуть ее любовь или дать ей свою. Но если
они постараются оба, то наверняка достигнут какого-то взаимопонимания и
будут сосуществовать вместе относительно счастливо. Можно было бы начать с
отпуска. Уехать куда-нибудь в Аспен или Флориду.
Звук подъезжающего автомобиля прервал его мысли. Он обернулся и пошел навстречу, приветствуя Дасти.
— Как вы поживаете, мистер Прэгер? — Из
бронко
выскочил бывший
управляющий конюшнями Макса, шести футов трех дюймов росту и слегка
прихрамывающий.
— Нормально. Спасибо, что так быстро приехали, Дасти.
Мужчины обменялись рукопожатиями. И так как это была их первая встреча после
несчастного случая с Джеми, они неловко стояли с минуту, не зная, как вести
себя дальше. Дасти был совершенно потрясен смертью девочки и чувствовал себя
отчасти виноватым в том, что она смогла взять из конюшни Веласкеса. Но Макс,
который знал, какой убедительной могла быть вымаливающая что-нибудь Джеми,
отказался признать Дасти виновным.
— Как там Сантана? — спросил наконец Макс, прерывая молчание.
— Все в порядке, мистер Прэгер, и ей нравится на ферме Линденсов.
— Вы помните тот кусок земли в Хэддонфилде, которым я заинтересовался несколько месяцев назад?
Дасти кивнул:
— Участок Эпплгарта. Да, сэр, я помню. Вы снова подумываете купить его?
— Да. Я уже решил купить. Все дело в том, что мне не хочется самому
заниматься переговорами. Вот если бы вы с Джадом сделали это для меня!
— Буду рад помочь, мистер Прэгер. Вы же знаете. Значит, вы все-таки
собираетесь заняться выращиванием чистокровных лошадей?
Макс смотрел вдаль. Несмотря на грустные воспоминания, любовь к лошадям в
нем никогда не исчезала.
— Да. И конечно же, я хочу, чтобы вы были управляющим на этой
ферме. — Он посмотрел на молодого человека. — Как, это будет очень
трудно сделать?
Дасти улыбнулся во весь рот:
— Спасибо, что вы так доверяете мне, мистер Прэгер. Я буду стараться
изо всех сил.
— А я и не сомневаюсь, друг мой.
Вернувшись с прогулки, Макс застал Луизу в гостиной. В черном шерстяном
платье — одном из той полудюжины, что заказала себе после смерти Джеми, она
внимательно изучала свою коллекцию английских серебряных кубков.
Луиза повернулась и испуганно посмотрела на мужа.
— Макс, что ты здесь делаешь? Чай будет только через час. — Она
удивленно взглянула на каминные часы. Ее жизнь была так четко расписана, что
даже малейшее изменение в распорядке, казалось, совершенно сбивало ее с
толку.
— Не хотела бы ты поехать куда-нибудь на праздники?
Ее щеки стали пунцовыми, и она схватилась рукой за горло, словно подавилась
косточкой.
— Мы? Вместе?
— Да, Луиза.
— Но почему?
— Потому что нам обоим это нужно. — В порыве, который удивил не
только ее, но и его самого, Макс подошел и взял жену за руку. — Сколько
лет мы уже не катались на Рождество на лыжах? И не плавали с маской? А ведь
стоит только захотеть. Мы могли бы провести несколько дней в Аспене, а потом
улететь на Палм-Бич.
Луиза не делала попытки убрать его руку со своей, но Макс чувствовал, как
она вся оцепенела, и добавил, стараясь быть убедительным:
— Путешествие пойдет тебе на пользу.
Луиза все-таки отдернула руку, пригладила прямые волосы, зачесанные назад и
удерживавшиеся простым черным бантом. И только потом решительно заявила:
— Об этом не может быть и речи, Макс. Мне нужно следить за новой
служанкой.
— Попроси Маргарет присмотреть за ней.
— Ты не понимаешь. Девушка еще не научилась как следует работать.
Серебро требует полировки... бронза тоже. И хрусталь похож бог знает на что.
— Луиза, это все не важно. Теперь самое главное для нас — мы сами, мы
должны как-то восстановить наши отношения, немного развлечься.
— Развлечься? — В голосе Луизы послышалась враждебность, которой
не было секунду назад. — Как ты можешь говорить о развлечениях? Ты
разве забыл, что это будет первое Рождество без... — Она так и не
закончила фразу.
— Я не забыл, — прошептал Макс. — Я просто надеялся, что мы
сможем забыть на несколько дней о нашей беде, — вот и все.
— Нет, я не смогу! — И она начала в волнении ходить по комнате,
трогая то одну вещь, то другую, смахивая что-то со стула. — Тебе
придется поехать без меня. Мое место здесь. Как всегда.
— Твое место со мной.
Луиза оглянулась, и Макс неожиданна увидел, что на лицо ее снова хлынула
краска, глаза заблестели. Он вдруг вспомнил ту девушку, с которой
познакомился когда-то в доме на Пятой авеню. Но прежде чем успел сказать ей
что-нибудь ласковое, жена окончательно воздвигла между ними стену, произнеся
ледяным тоном:
— Сообщи мне, если соберешься поехать. Я велю Томасу собрать твой
чемодан. — И, не глядя на Макса, она вышла из комнаты.
Пятьдесят акров земли Эпплгарта находились в двух милях от центра города и
выходили на берег реки.
— Вы не найдете такой фермы на сотню миль в округе, — заявил им
Рон Эпплгарт. — Если же захотите расшириться, то я уверен, что старик
Фарнсворт, мой сосед, будет просто счастлив продать вам свой кусок. А все
финансовые дела возьмет на себя Билл Хардгров. Он мой хороший приятель, и я
смогу уговорить его предложить вам льготные условия. — Рональд
подмигнул им, явно гордясь возможностью продемонстрировать свои
связи. — Вы ведь не против сэкономить немного баксов?
— Конечно, нет, — согласился Джад, отвечая улыбкой на улыбку.
Хозяина позвали в дом к телефону, и Джад спросил специалиста:
— Что вы об этом думаете?
Дасти облокотился на изгородь и снова оглядел пустынное поле.
— Это хороший участок, мистер Гринфилд. Только нужно будет добавить
несколько новых выгулов, еще одну конюшню для жеребцов, и получится крупная
ферма, как и задумал мистер Прэгер. Но сейчас самое главное — побыстрее
заключить сделку. Если это удастся, мы сможем начать случку уже в середине
февраля.
К ним подошел управляющий племенной фермой, ведя под уздцы арабского
жеребца, которого только что обучал на специальном тренажере для выработки
шага. У Фреда Кларка, высокого худого человека лет шестидесяти, было
морщинистое обветренное лицо и зоркие карие глаза.
— Вы давно работаете у мистера Эпплгарта? — спросил Дасти.
— С тех пор как он три года назад купил этот участок. А перед этим я
работал у прежнего владельца. А вы собираетесь привезти с собой собственный
штат? Или будете набирать людей здесь?
— В основном будем набирать местных, — успокоил его Дасти. —
И я хочу, чтобы вы остались, если это, конечно, не противоречит вашим
планам. Я смотрел, как вы работали с этим животным, и могу сказать, что мне
нужен специалист с вашим опытом и чутьем.
Фред улыбнулся, довольный лестным замечанием Дасти.
— Конечно, я останусь, мистер Эддисон. Большое спасибо. — И
добавил: — Я не мог не услышать часть вашего разговора с моим хозяином о
том, что он предлагает Билла Хардгрова в качестве банкира. — Фред
посмотрел на адвоката. — Вы действительно собираетесь воспользоваться
его услугами, сэр?
— Еще не знаю, — ответил Джад. Годы, проведенные в зале суда,
научили его не упускать ни малейшей возможности получить информацию, какой
бы несущественной она ни казалась. — А почему вы спрашиваете?
Фред Кларк пожал плечами:
— Потому что, если я собираюсь работать на компанию
Прэгер
, то
считаю, что должен кое-что сообщить вам. Вы не должны иметь никаких дел с
Биллом Хардгровом, сэр.
— И почему же? — спросил адвокат, как и Макс, недолюбливавший
мэра.
В глазах Фреда загорелся неожиданный гнев.
— Потому что это подлый ублюдок, который за баксы готов продать
собственную мать.
Джад не мог удержаться от улыбки.
— Не очень-то вы жалуете мистера Хардгрова.
— Нет, сэр, не жалую, — невесело согласился Фред. — Этот
человек — обманщик и шарлатан, что неудивительно для политика, тем более для
плохого. Но Хардгров еще и проходимец!
Шестое чувство подсказало Джаду: сейчас он узнает нечто большее, чем просто
сплетню в маленьком городке.
— Чем же мэр вас так обидел?
— Мне лично он ничего не сделал, но поступил подло с моим сыном, чуть
не разорив его только что основанную строительную компанию. Хардгров сказал
ему, что молодость и отсутствие опыта в бизнесе — слишком большой риск для
банка, и потребовал возврата кредита. Но на самом деле у Тимми просто не
было достаточно наличных, чтобы положить мэру в карман. Ну, вы понимаете,
что я имею в виду.
— Очень серьезное обвинение, — заметил Джад.
— Возможно. Но это чистая правда. И считаю своим долгом предупредить,
что чем меньше вы будете иметь дел с мэром, тем меньше вас ждет
неприятностей.
— Я благодарен вам, — сказал адвокат. — И поверьте, мне очень
жаль, что вашего сына постигла такая неудача.
— О-о, все обошлось. Он обратился в другой банк и получил кредит. И
сейчас его дела в полном порядке, чего я никак не могу сказать о бедной
миссис Маерсон.
Джад, уже готовый уйти, остановился.
— А что там с миссис Маерсон? — спросил он небрежно.
— Этим летом прошел слух, что в здании ее театра появилась какая-то
трещина, и миссис Маерсон заставили закрыть театр. Она пошла к Хардгрову за
помощью, так мерзавец наотрез отказал ей. Он не только не дал ссуду, чтобы
сделать необходимый ремонт, а еще и потребовал срочно возвратить старую
ссуду.
— Почему же она не обратилась в другой банк? — спросил Джад,
вспомнив уверенную, преуспевающую женщину.
Фред только покачал головой:
— Как раз в это время был уволен со службы ее муж, и в тот момент,
когда она лишилась всякого дохода, ни один банк в мире не дал бы ей ни
цента. Хардгров прекрасно знал это. Но и пальцем не пошевелил, чтобы помочь.
— То есть вы хотите сказать, что миссис Маерсон потеряла свой театр?
— Да, сэр.
С трудом удержавшись от дальнейших расспросов, адвокат еще раз поблагодарил
Кларка и направился в контору Эпплгарта, решив, что, как только вернется в
Нью-Йорк, тут же проверит все факты. И уж в зависимости от того, что
выяснится, подумает, говорить ли об этом Максу.
Через три дня ему позвонил Сэм Уинстон, шеф сыскного бюро, которого Джад
нанял, чтобы проверить рассказ Фреда Кларка.
— Прости, что я так долго не отвечал, — начал Сэм. — Но
добыть для тебя информацию оказалось не так просто.
— Ну, и что ты обнаружил?
— Ничего хорошего, Джад. Наш дорогой мэр — отъявленный мошенник. Он не
только отказался дать ссуду Карен Маерсон, но и, сфабриковав под это целое
дело, нагло обманул ее.
Джад подскочил в кресле.
— Да-да. Все дело с этой трещиной ломаного гроша не стоит. Чистый
обман! Хардгров заплатил инспектору по надзору за зданиями, и тот состряпал
дело об опасной трещине и приказал закрыть театр.
— Но зачем ему это было нужно?
— У него, очевидно, были с миссис Маерсон какие-то личные счеты.
Кажется, она сорвала крупную сделку, которую мэр собирался заключить с каким-
то очень крупным инвестором.
— Сэм, где ты раздобыл эту информацию?
Детектив на другом конце провода усмехнулся.
— Да у самого инспектора. Этот человек питает слабость к ирландскому
виски. После третьей рюмки он уже пел, как канарейка. В общем-то инспектор
Галлиано такой же подлый, как и Хардгров, но я не мог отделаться от жалости
к нему.
— Где сейчас Карен Маерсон?
— Я не знал, что тебя и это интересует, но на всякий случай выяснил,
что вскоре после потери театра она развелась с мужем и уехала из города. А
Хардгров все жиреет да богатеет.
Джад глубоко вздохнул, медленно переваривая то, что сейчас услышал.
— Спасибо тебе, Сэм. Ценю работу, которую ты проделал. Я свяжусь с
тобой позже.
Адвокат положил трубку и некоторое время сидел, глядя в потолок. Затем
потянулся к пульту и нажал кнопку внутренней связи.
— Кэти, — сказал он секретарше, — я еду в имение к Прэгеру.
Звони туда, если буду нужен.
Сидя в гостиной, Джад наблюдал, как Луиза поправляет в камине поленья,
потрескивающие в ярких языках пламени. Этот веселый огонь резко
контрастировал с мрачным настроением, все еще царившим в доме.
Выглядит она
неважно, — подумал Джад. — Худая — кожа да кости
. Луиза упорно
продолжала носить эти ужасные черные одежды, постоянно напоминавшие всем о
страшной трагедии.
Состояние Макса было не многим лучше. Он редко выезжал из имения — только в
тех случаях, когда его присутствие в офисе было совершенно необходимо. Пол и
Джад делали все возможное, чтобы дела в компании
Прэгер
шли нормально, но
долгое отсутствие президента, особенно во время важных заседаний правления,
уже начало вызывать некоторую тревогу среди его партнеров. Адвокат делал
неоднократные попытки убедить Макса вернуться к работе, но до сих пор все
его старания кончались горьким разочарованием. Единственным обнадеживающим
знаком явилось недавнее решение Макса купить участок земли в Хэддонфилде.
— Привет, Джад! — Макс только что вернулся со своей обычной
продолжительной прогулки: лицо его разгорелось, глаза блестели. — Я и
не знал, что ты приедешь сегодня. — Он бросил куртку в кресло, не
обращая внимания на укоризненный взгляд Луизы. — Что случилось? Мне что-
нибудь нужно подписать?
Джад покачал головой:
— Нет. Ничего страшного, но, надеюсь, это выбьет из тебя меланхолию.
Макс бросил презрительный взгляд на поднос с маленькими сандвичами на
кофейном столике.
— Почему ты так думаешь? — Он выбрал себе маленький бутербродик с
сыром и огурцом.
— Потому что твоя империя начинает обходиться без тебя.
Макс проглотил бутербродик. Он так и не привык к особым вкусам Луизы в еде.
Этот ее обычай пить днем пустой чай был рассчитан на каких-то птичек! Ему бы
сейчас толстый кусок ржаного хлеба с копченой говядиной и холодное пиво.
— А что ты скажешь, если я сообщу тебе, что решил вернуться к работе?
Реакция адвоката была более чем оживленной. Он вскочил — лицо просияло
широченной улыбкой, в голубых глазах горела искренняя радость.
— Врешь! — закричал Джад, слишком поздно заметив взгляд Луизы,
полный ужаса. — Мы с Дасти вчера говорили об этом и даже не смели
надеяться. Это великое событие, Макс. И когда же настанет этот
знаменательный день?
— В понедельник утром. Я созываю специальное заседание правления.
Думаю, оно будет продолжительным, так что предупреди всех.
Джад подождал, пока миссис Прэгер выйдет, и спросил Макса:
— Ты думаешь, она уже достаточно оправилась, чтобы оставаться здесь без
тебя?
— Томас и Маргарет будут постоянно присматривать за ней, — ответил
Макс. — А кроме того, у Луизы уже есть кое-какие положительные сдвиги,
тебе не кажется?
Джад утвердительно кивнул и подошел к камину. Он приехал, чтобы рассказать о
Карен Маерсон, но теперь не был уверен, время ли сейчас для этого. Может
быть, стоит подождать несколько дней и убедиться, что это никак не отразится
на возвращении Макса к делам?
— Джад, так что случилось?
Джад улыбнулся, радуясь тому, что видит перед собой прежнего Макса, и
поддразнил:
— Это может подождать.
— Черта с два! Я хочу услышать то, что ты хочешь мне рассказать. И я хочу услышать это сейчас.
Адвокат несколько секунд молча смотрел на друга. Потом пожал плечами, решив,
что, может быть, это и есть как раз то время. Макс слишком долго жил в
вакууме своего горя, ничто не волновало его извне.
— Это по поводу Карен Маерсон.
ГЛАВА 16
Он сидел в полном молчании, пока Джад докладывал ему, что произошло между
Карен Маерсон и Биллом Хардгровом. Потом задал только один вопрос:
— Где она сейчас?
— Никто не знает. Кроме Джека Витадини. А он не говорит.
Это замечание, казалось, нисколько не обеспокоило Макса.
— Где я могу его найти?
Адвокат дал адрес конторы Джека, и на следующее утро Макс вылетел в Лос-
Анджелес.
К его большому удивлению, бывший художественный руководитель театра
Королевская сцена
сразу ему понравился. Он оказался спокойным человеком с
внимательными серыми глазами, а его трезвый ум и преданность Карен Маерсон
были достойны восхищения. Макс рассказал все, что разузнал о деле Карен, но
старался не подчеркивать неблаговидную роль Хардгрова во всем случившемся,
потому что еще не решил, как поступить с мэром.
Выслушав все, Джек задумчиво посмотрел на него.
— Я оценил ваш поступок: приезд сюда и откровенный рассказ. Но, мне
кажется, теперь для Карен это не имеет никакого значения. Если бы вы не
поставили ее тогда в столь щекотливое положение, то Хардгров не был бы так
жесток...
— Я знаю, Джек, знаю. — Макс прямо встретил его укоризненный
взгляд. — Поэтому-то я и здесь. И именно поэтому хочу увидеться с ней.
Я хочу загладить свою вину, возместить все, что она потеряла, — если
миссис Маерсон, конечно, позволит. Прошу вас, скажите мне, где она!
Джек покачал головой:
— Я не могу сделать этого.
Сначала он здорово разозлился, когда секретарша назвала имя посетителя. Но
Джеку этот человек сразу же понравился. Как только тот пожал ему руку. Он
совсем не был похож на того мистера Прэгера, о котором кричала пресса, или
на грубого и высокомерного человека, которого описывала Карен. Макс смотрел
на собеседника прямо и открыто, его раскаяние было искренним. И Джек,
настроившийся было вышвырнуть его вон, теперь всей душой был готов помочь
ему.
— Послушайте, Джек, будьте же благоразумны. Я не собираюсь причинять ей
неприятности, Боже избави! Наоборот, я хочу помочь — любым способом, пусть
она сама выберет каким. И если ничего не захочет принять от меня, я ее
пойму. Но вы должны мне позволить увидеться с миссис Маерсон.
— Вот что я вам скажу, — улыбнулся Джек. — Я передам Карен
вашу просьбу увидеться. Я даже буду оправдывать вас в ее глазах, потому что
— сам не знаю почему — я вам верю. Но сделаю это при одном условии: если она
ответит
нет
, вы оставите ее в покое.
— Что же мне еще останется, если я не знаю, где она?
Джек засмеялся:
— Бросьте, Прэгер, давайте не будем играть в кошки-мышки. Я прекрасно
знаю, что если вы захотите, то найдете ее.
Макс посмотрел ему в глаза, встретился с решительным, твердым взглядом и
согласился:
— Хорошо. Даю вам слово.
— Посмотри, снег идет! — Элизабет соскочила со стула, чуть не сбив
маленькую елочку, которую они с Петри наряжали, и бросилась к окну.
Карен, улыбаясь, вынула из печи второй противень с подрумяненными пирожками
и поставила его на длинный кухонный стол, отделявший маленькую кухоньку от
гостиной. Они с Элизабет переехали в квартиру на третьем этаже в доме Петри
всего три дня назад, но мать уже заметила в дочери поразительные изменения.
На этот раз она усердно помогала разбирать вещи и перешла в новую школу если
и не без усилий, то по крайней мере с меньшей неохотой, чем это было в
прошлый раз.
Петри была счастлива сидеть с девочкой, когда было нужно, и даже разрешала
ей присутствовать на своих занятиях актерского мастерства. Остальное время
они болтали, пекли венгерские печенья или листали старые альбомы с
фотографиями.
— Вы мне ее вконец избалуете, — часто жаловалась Карен.
На что Петри неизменно отвечала:
— Ну и что, если избалую?
В сочельник легкий мелкий снежок снова присыпал улицы Нью-Йорка, придавая им
какой-то волшебный и еще более праздничный вид. Карен стояла в тихой
квартире, глядя из окна вниз на оживленную улицу. Нигде на земле Рождество
не отмечалось с большим блеском и энергией, чем в Манхэттене. Даже при самом
тощем бюджете было просто невозможно не позволить себе некоторые излишества.
Карен рассчитывала свою зарплату вплоть до пенса, и ей все же удалось
немного сэкономить: купить елку, маленькую индейку и еще кое-какие
деликатесы, без которых Рождество не было бы Рождеством. А с премии, которую
в ресторанчике добавили к ее счету за последнюю неделю, она купила Элизабет
новые коньки. Дочка просто бредила ими. Единственное, чего Карен так и не
получила из списка своих желаний в этом году, так это главную роль, или на
худой конец — второстепенную.
Она иногда еще ходила на собеседования, но гонорара за крохотные роли, что
ей до сих пор предлагались, не хватило бы даже оплатить проезд на автобусе.
— Имей терпение. Ты — хорошая актриса. Но запомни, что ты лишь одна из
многих тысяч, — твердила Петри.
Вздохнув, Карен взглянула на свои часики и стала внимательно смотреть на
улицу, надеясь увидеть дочь. Брайен, ни разу не видевший ее за все шесть
месяцев, что они жили в Нью-Йорке, вдруг под Рождество приехал, чтобы
провести с Элизабет целый день.
Встретиться с Брайеном оказалось не так уж и тяжело, и Карен была даже рада
увидеть, что он сошел наконец с того пути самоуничтожения, по которому так
решительно следовал совсем недавно.
Звонок в дверь прервал ее мысли. Она увидела две фигуры, увешанные
разноцветными пакетами, и две пары ног. Одна — в коричневых сапогах из
кордовской дубленой кожи, другая — в черных кожаных ботинках на высоком
каблуке. Тут более высокая фигура опустила свертки.
— Джек! О Боже, Джек! Ширли!
Они бросились обниматься, смеясь и плача, роняя свертки и проталкиваясь в
дверь сразу все втроем.
— Ты выглядишь прекрасно, детка. Мы приехали по единственной причине,
детка, — провести рождественские праздники с тобой и Элизабет. — И
подмигнул Ширли. — Ну конечно, если ты нас примешь.
Все засмеялись и снова бросились обниматься.
Был первый день после Рождества. Ширли увезла Элизабет в гости к своей
сестре в Бруклин, и Джек с Карен сидели одни в залитой солнцем гостиной,
наслаждаясь чашечкой кофе поздним праздничным утром.
— Как в старые времена, да? — сказала она, глядя на Джека и
размешивая в чашечке сахар.
— Мы с тобой выпили кофе не меньше, чем производит вся колумбийская
кофейная промышленность.
Карен молчала, совершенно счастливая. Благодаря неожиданному приезду друзей
встреча этого Рождества стала одним из самых счастливых праздников, которые
она могла припомнить. На следующий день к ним присоединилась Петри, и все
ели гусиную печенку, зажаренную с виноградом, — одно из любимых
венгерских блюд Петри, индейку, начиненную каштанами, лук под белым соусом и
сладкий картофель.
— Мне так хочется, чтобы вы погостили у меня подольше, — сказала
Карен Джеку.
— Мне тоже, детка. Но мы должны послезавтра переселяться в наш новый
дом. Дочь говорит, что близняшки что-то приготовили для нас в детском саду и
это
что-то
уже начинает несколько перезревать.
Карен весело смеялась, слушая его веселые истории из жизни внуков. Через
некоторое время Джек замолчал и внимательно посмотрел на нее.
— Я должен кое-что сообщить тебе, детка. И я все время откладываю и
откладываю это.
Карен встревожилась, услышав такое вступление.
— Ко мне недавно кое-кто приезжал.
— Да? Кто-то, кого
...Закладка в соц.сетях
