Жанр: Любовные романы
Никому не уступлю
...же, плакала. Заготовленная заранее
сердитая тирада умерла у Дженет на устах.
— Флора, — ласково окликнула она. — Что-то случилось? Зачем
вы тут?
— Вы же говорили, что здесь так мирно и покойно. — Голос девушки
звучал хрипло. — Может, и мне хочется иногда спокойствия. Хочется
подумать.
— Тогда простите, что я вам помешала. Сейчас ухожу.
— Нет... постойте. Я хотела вас кое о чем спросить. — Флора
помедлила, точно собираясь с духом. — Жанет, а бывает так, что думаешь,
будто в кого-то влюблена, а потом понимаешь, что нет. Что на самом деле тебе
нужен совсем другой человек и ты давно уже его любишь, просто была слишком
слепа и упряма, чтобы это признать? Такое бывает?
Дженет застыла на месте.
— Да, — медленно произнесла она, — я бы сказала, что такое
бывает чаще, чем принято думать.
Флора вздохнула.
— Этого я и боялась. — Она снова помолчала. — Жанет... я
виделась с Жюлем. Он был здесь, в замке, притворился садовником.
Дженет на миг прикрыла глаза.
— Боже мой, — пробормотала она, — кузен Рене!..
— Так вы знали, что это он?
— Нет, только сейчас поняла. Но могла бы и догадаться. Я ведь
чувствовала, что с ним что-то не так.
— О да. С ним и вправду что-то не так. Ему были нужны деньги — только
деньги. Сперва он говорил о любви, о том, как мы будем счастливы. Но быстро
сменил тему и только и знал, что придумывать, как бы вытянуть из Леона
побольше денег. Все расспрашивал про мое наследство. И я вдруг поняла, что
его только это и волнует.
Дженет не прерывала девушку: исповедь была искренней, речь шла о наболевшем.
— И тогда же я вдруг осознала, кого я на самом деле люблю, причем
давно, хотя и старалась все время заглушать в себе это чувство. И поняла,
что он — единственный, кто может дать мне счастье. Поэтому сегодня, когда мы
с Жюлем встретились, я сказала ему, что все кончено.
— И как он отреагировал?
— Разозлился. Сказал, что я водила его за нос, что он заставит меня об
этом пожалеть. И Леона тоже. — Девушка озабоченно заглянула Дженет в
глаза. — Как вы думаете, он и вправду может?
— Нет, — отрывисто произнесла Дженет. — Ничего он не может.
Но если вы волнуетесь, поговорите об этом с Леоном.
— Не могу. — Флора покачала головой. — Ведь мне и без того
столько предстоит ему сказать. Мне надо столько ему объяснить, просить,
чтобы он простил...
Дженет натянуто улыбнулась.
— Не думаю, что с этим возникнут проблемы. Уверена, только начните — и
он с радостью пойдет вам навстречу.
На глазах ее подопечной показались слезы.
— О, вы так добры ко мне, Жанет. Именно вы впервые заставили меня
усомниться в Жюле, хотя тогда я и не хотела вас слушать. — Она
порывисто схватила Дженет за руку. — Ведь вы останетесь на мою свадьбу,
правда?
— Постараюсь, но не уверена, — севшим голосом ответила
Дженет. — Мне надо будет искать новую работу. — Она помолчала, но
потом спросила: — Флора, а вы точно-точно уверены, что хотите этого брака?
— Да, — девушка застенчиво улыбнулась. — У меня такое
чувство, будто я наконец-то приплыла в родную гавань. Понимаете?
— О да, — отозвалась Дженет, — еще как понимаю.
Маркиз де Астен вернулся в замок в тот же вечер, как раз перед обедом.
Дженет не видела, как он приехал, но все равно безошибочно почувствовала
это. Когда Леон был дома, в воздухе словно витали скрытые токи, вибрировала
туго натянутая струна. И все существо Дженет тотчас же откликалось на
дрожание этой струны, а сердце билось чаще.
Она стояла перед зеркалом. Сегодня в замке праздник, а значит, и ей надо
одеться понарядней. Поразмыслив, Дженет надела парадное платье, что подарила
ей Жаклин. Почему-то оно сидело на ней чуточку свободней, чем прежде, —
должно быть, переживания последних дней заставили ее похудеть. Молодая
женщина бросила критический взгляд на свое отражение. Да-да, вот и щеки
опали, а очертания скул и подбородка сделались тверже.
Все словно сговорилось выставить на общее обозрение, как она несчастна. Надо
надеяться, впрочем, что это никого не заинтересует. Не она ведь виновница
торжества. Общее внимание будет приковано к Леону и Флоре.
Я должна за них радоваться, внушала она себе. Как хорошо, что Флора все-таки
не совершила чудовищной ошибки, сбежав с Жюлем. Теперь она станет маркизой
де Астен и до конца жизни ее будут холить, нежить и носить на руках. Но
довольно ли этого для счастья? Сможет ли она довольствоваться
снисходительной нежностью Леона — без страсти, без пыла взаимной любви?
Дженет яростно тряхнула головой. Хватит изводить себя подобными мыслями. И
вообще ее это больше не касается. Ее работа закончена, можно подавать
заявление об уходе.
Но сперва предстоит пережить нынешний вечер — должно быть, самый тяжелый и
мучительные вечер ее жизни.
Медленно спустившись по лестнице, она остановилась в нерешительности,
прислушиваясь к доносившемуся из гостиной гулу возбужденно-приподнятых
голосов. Внезапно Дженет заметила, что дверь кабинета Леона приоткрыта. Она
набрала полную грудь воздуха. Пожалуй, лучше прямо сейчас пойти к нему и
объявить о своем уходе. При сложившихся обстоятельствах он, скорее всего,
будет только рад.
На пороге она остановилась и осторожно заглянула в комнату. Да, Леон был
здесь. Но не один. В объятиях он держал Флору. Девушка уткнулась личиком ему
в грудь, а он с бесконечной нежностью гладил ее по голове.
Не ожидавшая застать в кабинете кого-либо, кроме его хозяина, Дженет застыла
в двери. Вдруг Леон резко поднял голову и поглядел прямо на нее. И тут ей
пришлось пережить еще одно потрясение — выражение его разительно
контрастировало с лаской объятия. Рот был сурово сжат, глаза потемнели, а
все лицо как-то осунулось, окаменело.
Несколько долгих мгновений молодые люди глядели друг на друга, не в силах
отвести глаз. В ее взгляде читалась безграничная горечь, в его — бушевало
темное пламя. А потом с тихим сдавленным звуком — не то всхлипом, не то
попыткой извиниться — Дженет выскочила из комнаты и стрелой понеслась прочь.
10
— Девочка моя, — Жаклин была преисполнена участия, — у тебя
совсем больной вид. Что случилось?
Дженет изобразила ненатуральную улыбку.
— Ужасно болит голова. Наверное, гроза надвигается. У меня это бывает
от перепадов давления. — Она поколебалась. — Прости, у тебя нет с
собой таблеток?
— Конечно, есть. — Жаклин тотчас же потянулась за сумочкой. —
Вот здесь, милая. Вместе с салфетками и моими любимыми духами. Бери все, что
нужно. Я могу еще чем-то тебе помочь? Альберт сказал, ты не обедала. Может,
распорядиться принести для тебя легкий ужин? Скажем, суп и фрукты...
— Нет-нет, спасибо. — Дженет прикусила губу. — Совсем нет
аппетита.
— Какая жалость. — Жаклин легонько потрепала Крестницу по
щеке. — Надо же, как раз когда такой праздник. И ты в этом платье
прелесть какая хорошенькая, только очень уж бледненькая. Флора, конечно, уже
рассказала тебе свои новости? Ах, как же чудесно!
— Да, — ровным голосом согласилась Дженет. — это чудесно.
Я думала, у меня хватит мужества, горько размышляла она, стоя перед
распахнутым окном своей спальни и устремив невидящий взгляд на сад внизу. Но
оно покинуло меня, лишь стоило мне увидеть их вместе. Увидеть ее в его
объятиях. Этого мне не вынести.
Конечно, Дженет преувеличила свою головную боль, чтобы иметь предлог не
спускаться ни к обеду, ни к ужину. Но виски у нее и впрямь тупо ныли, а в
душе воцарилась щемящая, горькая пустота. Она обещала Жаклин, что примет
таблетку и сразу же ляжет, однако даже на это мизерное усилие требовалось
хоть сколько-то энергии, а вот ее-то молодой женщине решительно не хватало.
За спиной скрипнула дверь. Должно быть, Жаклин вернулась снова проведать
крестницу.
— Жаклин, только не ругайся, пожалуйста, — утомленно произнесла
Дженет, не оборачиваясь. — Я сейчас ложусь.
— Это не мадам де Ориво.
Голос Леона прозвучал резко, почти угрожающе. Задыхаясь от потрясения, она
обернулась и увидела маркиза. Мрачный как туча, он ударом каблука закрыл за
собой дверь.
— Что вы здесь делаете?
— Как всякий хороший хозяин, — холодно произнес Леон, —
пришел справиться о здоровье гостьи. Гостьи, которая, по всей видимости,
предпочитает прятаться за незначительным недомоганием, а не встречать жизнь
со всеми ее трудностями лицом к лицу.
Щеки Дженет залил гневный румянец.
— Это нечестно! Не я ли только и делала, что лицом к лицу встречала эти
самые жизненные трудности с тех пор, как мы с вами впервые увидели друг
друга?
— Вы искали меня сегодня. Зачем?
— Уведомить вас об уходе. — Сердце у нее стучало, точно молот,
дыхание срывалось. — Сказать вам, что я уезжаю.
— О подобных вещах принято уведомлять в письменном виде, — отрезал
Леон. — Но вы все равно напрасно тратили время. Я не принимаю вашего
увольнения. Вы остаетесь.
— Моя работа здесь закончена, — хрипло возразила Дженет. — У
вас нет причин — да и права тоже — задерживать меня здесь.
— Не говорите мне о правах! — Он вскинул голову, глаза его метали
молнии. — Это мой дом, Жанет. Моя земля. И я — де Астен. Я сам себе
право. Что же до причин, вы не хуже меня знаете, почему я хочу, чтобы вы
остались.
— Вы хотите — вы хотите! — Она швыряла слова ему в лицо, точно
камни. — А как насчет моих чувств и моих желаний? Что, если мне
невыносимо долее ни минуты оставаться под вашим кровом?
— Можете лгать, сколько угодно. Это не важно. Бежать не
получится. — Уперев руки в бедра, он мерил ее взглядом. Губы его
сардонически кривились. — Я видел, как вы украдкой следите за мной все
эти три недели, точно так же, как я украдкой следил за вами. Тени на вашем
лице доказывают, что вы разделяли мои бессонные ночи. Пока вы не разделите
со мной и постель, Жанет, боюсь, я уже никогда не усну.
— Тогда наслаждайтесь бессонницей, — злобно заявила Дженет. —
Ради Бога, месье, сколько женщин сразу вам надо?
— Только одна, Жанет. Мне нужна ты. Ты сама не знаешь, что делаешь со
мной. У меня сердце разрывается. — Он шагнул к ней, голос его стал
глубже и мягче: — Ты пронзила его насквозь, ma belle.
— Не подходите, — срывающимся голосом предупредила она. — Не
говорите мне об этом. Вы жестоки, маркиз. Жестоки.
— Тогда давай будем добры друг к другу, Жанет. — Он
улыбнулся. — Давай утешим друг друга после всех горестей этих трех
недель.
— А как насчет горестей, что суждены нам на весь остаток жизни? Как
быть с ними? — она вздернула подбородок. — Ах да, я и забыла, у
вас ведь есть ваша дама из Тулона. Надо было сказать:
суждены мне
.
Лицо его вновь окаменело.
— Да. И она, без сомнения, была бы добра ко мне, если бы я попросил. Но
я не могу ее просить. И когда-нибудь вы поймете почему.
Молодая женщина покачала головой.
— Не думаю. Не думаю, что я вообще когда-либо пойму, что же такое
происходило тут в последние недели. Одно знаю — больше всего на свете я
хотела бы сейчас находиться за тысячи миль отсюда и никогда в жизни вас не
видеть. — Голос ее дрогнул, выдавая, в каком жалком состоянии она
находится. — Прошу вас, Леон, уходите. Уходите туда, где вам место, к
людям, с которыми вам подобает общаться. И оставьте меня в покое.
— В покое? — Он резко засмеялся. — Сомневаюсь, что мы с тобой
сможем когда-нибудь снова обрести покой. И в отличие от тебя, если бы я мог
любоваться тобой целую вечность, клянусь, я бы не пожертвовал из нее ни
секунды. Ты и не подозреваешь, как прекрасна. — Дженет увидела, как
дернулся какой-то мускул у него на шее. — Но если мой вид так тебе
ненавистен, — продолжил он и в тоне его сквозила безграничная
горечь, — то этому горю легко помочь. Закрой глаза — и я тотчас же
уйду. Ну давай же, Жанет, сделай это.
Почти изнемогая, она повиновалась. И когда слепая тьма окружила ее, Дженет
вдруг как никогда остро ощутила, что он здесь, рядом. Губы его легонько
коснулись ее волос, лба, сомкнутых век.
— Прощай, — прошептал он. — Моя прекрасная. Моя возлюбленная.
А затем все исчезло, и Дженет поняла, что осталась одна.
Одна. И так одинока, как не была еще никогда в жизни.
Когда способность связно мыслить вернулась к ней, а парализованные мышцы
вновь стали повиноваться, Дженет стрелой метнулась к сумочке Жаклин,
лихорадочно перерывая ее содержимое в поисках обещанных таблеток. Смешно —
будто могло найтись лекарство от той боли, что раздирала ей сердце и душу.
Нельзя, нельзя так убиваться из-за этого человека! — отчаянно твердила
она себе. Он того не стоит. Очередной бабник, что собирается жениться из
выгоды, но верность хранить не намерен. Мне следовало бы ненавидеть его. Я
хочу ненавидеть его. Но не могу, не могу — и сама себе противна.
Да куда же запропастились эти таблетки? Непролитые слезы застили бедняжке
глаза. Потеряв терпение, она вывалила все содержимое сумочки на кровать — и
к ногам ее со звоном упали ключи от машины Жаклин.
Медленно нагнувшись, молодая женщина подняла их. И крепко-крепко сжала в
руке. Леон сказал: бежать не получится. Но вот он, знак самой судьбы. Вот
он, выход, путь к спасению.
Сейчас или никогда. Приходилось признать горькую правду. Дженет уже не могла
доверять себе. Кто знает, что может случиться, если она проведет под одной
крышей с Леоном еще хотя бы час — не то что целую ночь.
Она сжимала ключи до боли в ладонях. В голове лихорадочно складывался план
бегства. Украдкой пробраться к машине. Доехать до ближайшей железнодорожной
станции. Взять билет на первый же поезд — неважно куда. Скрыться, замести
следы так, чтобы их не нашел даже всемогущий маркиз де Астен.
Сделать то, что она хотела сделать несколько недель назад. Тогда он
перехитрил ее, подчинил своей воле. Теперь она не даст ему больше такого
шанса.
Вещей с собой брать нельзя — слишком велик риск. Ничего, в сумочку через
плечо вполне влезет смена белья и самые необходимые туалетные
принадлежности, а также паспорт и деньги. Этого хватит.
Кроме того, если кто-нибудь вдруг надумает ее искать, висящая в шкафу одежда
создаст впечатление, будто хозяйка комнаты лишь отлучилась. Скажем, вышла
погулять. Это даст ей столь необходимый выигрыш во времени.
Только сперва надо переодеться, не в этом же вычурном платье бежать. Дженет
достала темно-зеленые брючки и светло-серый пиджак — достаточно нарядно,
чтобы не возбуждать подозрений, если ее заметят, но и вполне практично в
дороге.
Расстегивая молнию на платье, она повернулась к зеркалу. Оттуда глядело ее
отражение — растрепанные каштановые локоны, огромные испуганные глаза,
тоненькая, гибкая фигурка в красивом платье, подчеркивающем все изгибы и
округлости стройного тела и выставляющем напоказ одну точеную ножку.
— Прекрасна, — глотая слезы, прошептала Дженет. Отражение в
зеркале вдруг затуманилось и расплылось перед глазами. — Он сказал, что
я прекрасна.
Она тряхнула головой. Будет еще время поплакать всласть. Сейчас же
необходимо всецело сосредоточиться на том, как отсюда выбраться.
Дженет почти всерьез опасалась, что Леон мог догадаться о ее намерениях и
воспрепятствовать им, выставив кого-нибудь из слуг сторожить дверь ее
спальни. Но в коридоре и на лестнице никого не было. Судя по веселому гулу
голосов, все уже собрались к ужину. А кратчайший путь к стоянке, где
находилась машина Жаклин, вел как раз мимо окон столовой.
О нет, на такой риск идти нельзя. Придется обходить долгим путем, едва ли не
вокруг всего замка. Молодая женщина свернула к саду, пытаясь делать вид,
точно просто-напросто вышла на прогулку.
Поравнявшись со старинной часовней, она чуть замедлила шаг. По одной стене
высились строительные леса, свисали полотнища грубой ткани. Видно было, что
реставрация в полном разгаре.
— Уже часть витражей обновили, — как-то на днях рассказывала
Жаклин. — Специально выписывали мастера из Парижа. Ты должна непременно
сходить посмотреть, дорогая.
Дженет кивнула тогда крестной и улыбнулась, твердо зная, что не пойдет. Ей
вовсе не хотелось видеть во всем блеске и великолепии место, где собираются
венчаться Леон с Флорой. Если, конечно, торжественный ритуал все же
состоится здесь, а не в Париже.
С другой стороны здания — с той, где ремонт еще не начался, окна и боковая
дверь были надежно заколочены досками. Однако Дженет с удивлением
обнаружила, что часть их почему-то оторвана. Еще более странно выглядел
припаркованный за часовней автомобиль.
Быть может, это машина архитектора? Но что ему делать здесь в такой час?
Разве что Леон пригласил его остаться к ужину. Хотя вряд ли. Преуспевающий
специалист не станет разъезжать на столь старом и ветхом драндулете.
Нахмурившись, Дженет подошла поглядеть поближе. Едва она успела склониться,
заглядывая в салон машины, за спиной послышались какие-то голоса. Молодая
женщина инстинктивно отпрянула назад и присела, прячась в тени.
Из-за часовни показались двое мужчин. Они несли какой-то большой и явно
тяжелый сверток. Что-то обернутое в мешковину и обмотанное веревками. На
мгновение Дженет показалось, что это труп, и она зажала себе рот рукой,
чтобы не закричать.
— Осторожней, болван! — Дженет сразу же узнала этот голос, хотя
слышала его всего один раз. Боже праведный! Жюль! — Это ж целое
состояние, а ты того и гляди уронишь, разобьешь, — продолжал тот
ворчать.
Они открыли багажник и, сдавленно чертыхаясь, с трудом уложили таинственную
ношу туда. Дженет замерла в своем укрытии, пытаясь даже не дышать. Она
понятия не имела, чем они тут занимаются, но вовсе не хотела, чтобы ее
застукали.
Шепотом о чем-то посовещавшись, двое злоумышленников влезли через проем в
часовню. Дженет выпрямилась. Ясно одно — эта парочка явилась сюда не с
добром. Их необходимо остановить. Но возвращаться в дом, значит, заодно
выдать и себя. А ведь главная се задача — поскорее добраться до машины
Жаклин.
Ничего, успокаивая совесть, подумала молодая женщина. Остановлюсь у первого
же телефона-автомата и позвоню. Она осторожно начала обходить машину,
собираясь во всю мочь припустить за угол замка — к безопасности.
Багажник так и стоял нараспашку. Дженет не смогла устоять перед искушением
заглянуть в него. И обомлела — угол мешковины отогнулся и из-под него
виднелось прекрасное и невозмутимое бронзовое лицо. Статуя, подумала она в
приступе внезапной паники. Они украли статую!
— Добрый вечер, мадмуазель, — раздался вдруг у нее за спиной издевательски-
вкрадчивый голос Жюля. Дженет резко развернулась, не в силах сдержать крик
ужаса. — Я так и думал, что это вы тут шныряете. Не слишком-то
достойное занятие для маркизовой милашки.
— Как вы смеете так со мной говорить! — возмутилась она. — И
что вы собираетесь делать со статуей?
— Да ровным счетом ничего. Подержим в надежном месте, пока маркиз не
решит, сколько ему не жалко за нее выложить. Флора мне рассказала эту
дурацкую легенду. Мол, без нее род де Астенов падет. — Он гнусно
ухмыльнулся. — Интересно, маркиз очень суеверен?
— По-моему, вы уже должны были усвоить, что он не откликается на
требования выкупа, — едко заметила Дженет.
— А, вы об этом. — Жюль пожал плечами. — Но кусок металла не
проболтается и не оставит письмо с планами валяться на самом видном месте.
Честно говоря, с Флорой связываться — сплошная головная боль. Девчонка того
не стоит. Но ничего, я все равно получу такой навар, какой мне прежде и не
снился.
— У вас ничего не выйдет.
— В самом деле? — Он осклабился еще шире. — И кто ж мне
помешает, мадемуазель? Уж не вы ли? Ну это вряд ли. Вы, моя дорогая,
подсластите мне и без того сладкий кус. Думаю, де Астен раскошелится ради
того, чтобы заполучить вас обратно. Вместе с изваянием.
Он глянул куда-то поверх ее плеча и кивнул. А в следующее мгновение на
голову и плечи Дженет легло тяжелое одеяло. Она брыкалась, барахталась и
извивалась, как могла, пыталась кричать, звать на помощь, но толстая пыльная
ткань заглушала все звуки. Тем временем похитители поспешили обвязать живой
сверток грубой веревкой, накрепко примотав Дженет руки к телу. Все еще
брыкающуюся и вырывающуюся, ее подняли и швырнули в машину.
— Ну что, красотка, в постели де Астена, небось, помягче? —
насмешливо осведомился ненавистный голос Жюля. — Не переживай. Ты
вернешься туда, как только твой любовничек передаст нам деньги.
Дженет хотела разубедить их, объяснить, что они ошибаются, что маркиз не
даст за нее ни единого франка. Но автомобиль уже тронулся с места, и слова
ее потонули в рокоте мотора.
Поездка была просто ужасной и длилась целую вечность. Автомобиль трясло и
подбрасывало на каждом ухабе. Лежа на заднем сиденье, Дженет отчаянно
пыталась глотнуть свежего воздуха через прорехи в одеяле и не слететь при
этом на пол. Сперва она надеялась хоть примерно заметить время пути, чтобы
определить, далеко ли ее завезли, но это оказалось решительно невозможно.
К собственному изумлению, она поняла, что больше зла, чем напугана. Ей
вспоминались слова Леона о Жюле: тот хоть и алчен, но не слишком опасен,
слишком уж ленив. Этакий охотник за легкой поживой. Украв статую Элеоноры,
негодяй откусил кусок себе не по зубам.
Дженет когда-то читала, что, если тебя связали, надо сперва напрячь, а потом
расслабить мышцы — тогда веревка станет чуть посвободней. Однако когда она
попыталась проделать этот фокус, у нее ничего не вышло. Похитители
запаковали ее, как посылку. Веревка больно врезалась в тело даже через
толстое одеяло. Бедняжке стало уже всерьез плохо, когда наконец тормоза
пронзительно взвизгнули и автомобиль остановился. Раздался звук открываемой
дверцы, и Дженет потянули из машины.
— Вставай, красотка, — послышался приказ. — Шагай вперед, да
поживее.
Негодяи стояли по обе стороны от дверцы, поняла Дженет и с пронзительным
криком что есть сил лягнула ногами в обе стороны. Наградой ей стали два
сдавленных вопля боли. Руки, державшие ее, на миг ослабли. Она рванулась
вперед, пытаясь бежать, но в следующее мгновение что-то ударило ее по
голове. Царившая под одеялом тьма стала кромешной, и Дженет окончательно
потерялась в этой тьме.
Веки у нее были словно склеены. Открыть глаза оказалось утомительной
задачей, на решение которой ушла масса времени. Когда молодой женщине
наконец это удалось, она обнаружила, что смотрит на простенький фарфоровый
плафон, в котором сиротливо горит тусклая лампочка.
Это не подвал, подумала пленница, с трудом приподнимая гудящую голову и
оглядываясь по сторонам. Странно. По ее представлениям, логову похитителей
надлежало выглядеть совсем иначе. Более зловеще, что ли.
Узилищем ей служила самая обычная комната, какую можно увидеть в любом
местном крестьянском доме. Дженет лежала на кровати, босоножки с нее были
сняты — должно быть, дабы не запачкать безупречно чистое покрывало.
Вот здорово, оказывается, у моих похитителей сохранились еще какие-то
понятия о гигиене, с иронией подумала пленница. Однако положение ее от этого
не сделалось менее серьезным. Ноги Дженет были свободны, зато руки накрепко
связаны за спиной.
Молодая женщина продолжала оглядывать место своего заточения. Судя по всему,
хозяева домика были людьми небогатыми. Обстановка отнюдь не блистала
изяществом или вкусом — пара грубых деревянных стульев, такой же стол, на
дощатом полу потертый и выцветший ковер. На окне висели ситцевые занав
...Закладка в соц.сетях
