Жанр: Любовные романы
Никому не уступлю
...ся. Ее место здесь. Разве вы не
чувствуете, Жанет?
— Да, чувствую, — пересохшими губами прошептала Дженет.
— Выпейте воды. — Голос его был тих и нежен. Шагнув вперед, он
взял с каменной полки у ног статуи небольшую металлическую чашу и подставил
под струйку воды. — Видите, ее можно пить. Она кристально чиста.
Он отпил сам, а потом передал чашу своей спутнице. Вода оказалась ледяной, и
Дженет блаженно припала к ней.
— Спасибо.
— Ну что, вернемся домой? — Леон вылил оставшиеся несколько капель
на землю и поставил чашу обратно на каменный выступ.
— Да нет, я, пожалуй, еще немного погуляю, — торопливо отказалась
Дженет. — Посмотрю, нельзя ли вернуться другой дорогой.
— Увы, ничего не выйдет. — Ее детская уловка явно позабавила
Леона. — Разве что желаете свернуть себе шею. С другой стороны утес
совершенно неприступен.
— Ах, вот как! — Дженет прикусила губу. — В таком случае,
наверное, придется возвращаться той же тропой.
— Мудрое решение, — тоном многоопытного старца похвалил Леон.
Дженет метнула на него мятежный взгляд, но промолчала и устремилась обратно
к спуску.
— Быть может, мне следует пойти первому, — предложил Леон, когда
они добрались до начала ступеней. — Тут довольно-таки легко оступиться,
да и камни порой осыпаются.
— Ну наверх-то я поднялась без всяких проблем, — отрезала Дженет,
но немедленно оступилась на шатающемся камне и со всего размаху упала Леону
на грудь, весьма ощутимо впечатавшись в него всем телом. Она вскрикнула,
боясь, что оба тут же и свалятся, однако Леон оказался незыблем, точно
скала. Он даже не шелохнулся — лишь рука его проворно взметнулась,
обхватывая молодую женщину за талию. — Спасибо, — поблагодарила
она, едва отдышавшись, и даже попыталась выдавить из себя смешок. — Вот
глупо получилось...
Леон не разделял ее веселья. И руку с ее талии не убрал. Лицо его было
серьезно, почти угрюмо.
— Да и я не умен, — негромко произнес он, склоняясь и целуя ее.
На этот раз он не был нежен. И никуда не спешил. Умело, целенаправленно,
чувственно он вступал во владение ее устами — так, смутно подумалось ей,
будто навеки ставил на ней свою печать. Леон с такой силой прижимал ее к
себе, точно хотел физически раствориться в ней. Мускулистая нога безжалостно
раздвинула бедра женщины, выставляя недвусмысленное эротическое требование.
Дженет ахнула, содрогаясь всем телом в приливе бурного наслаждения. Голова
ее беспомощно запрокинулась назад, но Леон обеими ладонями обхватил ее и
снова привлек распухшие от поцелуев губы Дженет к своим губам. Легкое
касание его языка имитировало более тесный контакт, ощущение чего усиливало
его вторгшееся меж ее колен бедро.
Руки его двинулись ниже в неистовой тяге найти ее грудь. Леон так натянул
тонкую ткань блузы, что стало видно, как напряглись и затвердели соски.
Несколько секунд он упоенным взглядом взирал на эти откровенные
свидетельства ее возбуждения, а потом принялся медленно расстегивать
пуговицы блузки.
Мягко, неторопливо, с завораживающей лаской ладони его легли на два упругих
холма. Кончиками пальцев он начал легонько поглаживать розовые бутоны сосков
— и по всему телу Дженет растеклось жаркое пламя. А потом Леон склонил
голову, и она ощутила на обнаженной коже страстные, обжигающие поцелуи.
Теряя контроль над собой, она забилась в его объятиях, беспомощно дергая за
его рубашку, пытаясь тоже расстегнуть ее, убрать эту мешающую преграду. В
горле ее зародился тоненький клокочущий звук. Небо, скалы, деревья — все
кружилось вокруг в бешеном вихре.
Подняв голову, Леон поглядел на нее. Лицо его окаменело, глаза горели.
— Боже, я не хотел торопиться, клянусь, я думал, что смогу это
вытерпеть, — хрипло произнес он. — Смогу дождаться тебя. Но я не
могу — не могу! Жанет, пойдем со мной. Пойдем сейчас, сразу. Позволь мне
сделать тебя счастливой...
Искушение было поистине невыносимым. Единственное, чего хотела, о чем
мечтала Дженет, — пойти туда, куда он позовет ее, сделать для него все,
что только он пожелает.
Да вот только, с внезапной отрезвляющей горечью поняла она, последствия
этого ей придется расхлебывать весь остаток жизни. И эта жизнь будет
проведена в одиночестве.
— Нет! — Она вырвала, клещами вытянула из себя это жестокое слово,
ранящее более всего ее саму. Даже физически больно было произносить его.
Рывком высвободившись, она тяжело прислонилась к скале, судорожно путаясь в
блузе, пытаясь прикрыть грудь.
— Жанет, — голос его дрогнул, — не надо. Не делай этого со
мной... с нами. Я этого не вынесу.
— С нами? — эхом отозвалась она. —
Нас
не существует. И вам
не придется ничего выносить, месье. Это я чувствовала бы потом, будто меня
использовали и выбросили на свалку.
— Нет! — Умоляюще протянув руки, он шагнул к ней.
Дженет отшатнулась.
— Не подходите!
— Хорошо, — сказал он. — Клянусь, я не стану преследовать
тебя. Я подожду, пока ты сама придешь ко мне.
— Долго же вам придется ждать. Потому что я не из таких. Я принадлежу
одному миру, а вы — другому. И слава Богу, я вовремя опомнилась.
— Милая... — Леон тяжело вздохнул. Дженет увидела, как
подергивается и бьется жилка у него на горле. — Прошу, послушай меня.
Ты не понимаешь...
— Напротив, — перебила она, — я все отлично понимаю и
презираю себя за то, что позволила втравить себя в подобную ситуацию. Потому
что со мной это уже было. Невероятно, правда? Настоящий кошмар. — С губ
ее сорвался дрожащий, почти истерический смешок. — Но на этот раз мне
не поздно еще отступить, — с силой заявила она. — Я уже давным-
давно поклялась себе, что никогда и ни за что не стану ничьей... ничьей
утехой на стороне. Так и знайте, маркиз.
Он вздрогнул. Губы его затвердели. Видя, что стрела попала в цель, Дженет
продолжала еще яростней:
— О, не сомневаюсь, вы заставили бы меня обо всем позабыть — на время.
Не сомневаюсь, любовник вы великолепный. Но совесть и чувство чести ждали бы
момента, чтобы подкараулить меня. И легче бежать от вас, чем от них.
Леон де Астен молча слушал ее.
— И не принимайте мой отказ близко к сердцу. — Ей отчаянно
хотелось задеть его, сделать так, чтобы ему было не менее больно, чем ей.
Она швыряла в ненавистное лицо все эти обидные слова, точно камни. —
Уверена, у вас наготове длинный список тех, кто ждет своей очереди. В конце-
то концов, у вас есть все, что только можно пожелать мужчине, —
красота, ум и куча денег, чтобы покупать жен и любовниц по каталогу, с
доставкой на дом. Но об одном вы забыли, маркиз, а ведь я вам уже говорила.
Меня вы не купите. Я не продаюсь.
— Вы закончили? — Ледяной голос заставил ее оборвать пламенную
тираду на полуслове.
— Да. — Дженет вызывающе вздернула голову, хотя на самом деле ей
хотелось выть от горя. — Надеюсь, я высказалась достаточно ясно.
Лицо его стало ликом смерти, в глазах стояла зима. Это был чужой,
незнакомый, ужасный человек — не тот, кто несколько минут назад целовал ее,
сводил с ума своими ласками.
— Яснее не бывает, мадемуазель. И в качестве первого шага навстречу
предлагаю нам вернуться в замок порознь. В дальнейшем же я позабочусь о том,
чтобы пути наши пересекались как можно реже.
Он повернулся и ушел прочь.
Из груди Дженет вырвался протяжный, звериный стон. Она и сама не думала, что
способна издать такой звук — или испытывать такую боль. Забыв об
осторожности, молодая женщина бегом бросилась вниз по ступеням, с каждым
шагом все набирая скорость.
Внезапно впереди послышались голоса. Она еле успела ухватиться за канат и
остановиться, чтобы не врезаться в Жаклин с графом, которые как раз
собирались начать восхождение.
— Дорогая, что с тобой? — в ужасе воскликнула ее крестная. —
Куда ты так мчишься?
— Дитя мое, не стоит бегать по этим ступеням, — добавил
граф. — Это небезопасно, вы можете сломать себе шею.
Вот было бы неплохо, подумала Дженет. И, не ответив ни слова, бросилась
дальше, к замку.
9
— Вот! — Флора с торжеством отшвырнула американский журнал,
который штудировала, растянувшись в любимом шезлонге. — Прочла от корки
до корки. И поняла каждое словечко. Ну разве я не молодец?
Дженет улыбнулась.
— О да, вы очень хорошо продвигаетесь.
Впрочем, хмуро подумала она про себя, лишь когда дело касается статей про
моды или светские сплетни. Что-либо более интеллектуальное ввергало девушку
в пучину тоскливого уныния. Кроме того, Флора настояла на проведении занятий
у бассейна — чтобы было
не как в школе
.
— Маркиз будет доволен вашими успехами, — сдержанно добавила
Дженет.
Флора встряхнула головкой.
— Наверное. Хотя какая разница? Все равно я за него не пойду. —
Она пожала плечами. — И у меня такое впечатление, что ему этого тоже
больше не хочется. Он же теперь тут почти не бывает.
Чистая правда, вздохнула Дженет про себя. После того драматичного прощания
на утесе прошло уже почти три недели, а Леон твердо держал свое слово.
Пути их действительно не пересекались, поскольку в замке он практически не
жил. Во всяком случае, ни разу, даже случайно, они не оказывались больше
наедине. А когда им все-таки доводилось встречаться где-нибудь в столовой
или гостиной, маркиз неизменно вел себя по отношению к ней с утонченной, но
леденящей учтивостью.
Напрасно Дженет по сто раз на дню пыталась уверить себя, будто все это
только к лучшему и именно об этом она и мечтала. Ничто не могло притушить
глухую тоску, что заставляла ее каждый вечер раньше других уединяться в
тишине своей спальни. Но не для сна. О сне она могла лишь мечтать.
О нет, бедняжка помногу часов кряду пролеживала в своей одинокой постели,
глядя, как ползет по комнате полоса лунного света. Тело ее горело на
медленном огне неутоленной страсти, томилось жаждой того, в чем ей было
отказано раз и навсегда.
Целомудрие, что хранила Дженет с тех пор, как порвала с Карлом, никогда
прежде не казалось ей столь тяжкой ношей. Напротив, прежде она радовалась
ему, видела в нем надежное средство обезопасить себя от предательства и
душевной боли. Ведь страсть делает человека таким уязвимым.
Теперь же молодая женщина знала: все, что она испытывала с Карлом, было
утехой лишь для ее самолюбия. На самом деле она никогда не любила его.
Только сейчас Дженет изведала, что такое настоящее физическое влечение.
Когда мужчина нужен тебе так же, как воздух, которым ты дышишь.
Да нет же, это не любовь, это просто вожделение, пыталась она обмануть себя.
То, что она испытывает к Леону де Астену, — всего лишь похоть, пламя,
что быстро вспыхивает, но быстро же и угасает. Гораздо важнее то, что она
его практически и не знает. По нормальной шкале отношений они совсем чужие
друг другу люди.
И все же, все же...
Впервые увидев его, она испытала нечто вроде шока, мгновенного узнавания. А
когда он впервые коснулся ее — непреодолимой пропасти как не бывало. Будто,
думала она, мы всегда знали друг друга. Будто жизни наши с самого начала
текли навстречу этому мигу.
Да вот только это неправда. Ничего этого не было. Всему виной ее чрезмерно
пылкое воображение.
Дженет бичевала себя презрительными насмешками. То, что произошло между ней
и Леоном, — отнюдь не слияние двух родственных душ. Он использовал
хитрый мужской прием, а она по дурости поддалась, вот и все. Дальнейшее же —
лишь никчемные потуги оправдать свою жалкую глупость.
Леон де Астен — соблазнитель экстра-класса, и она чуть не позволила себя
соблазнить. Почти, да не совсем, вот и его самолюбие тоже пострадало
изрядно. Должно быть, всякий раз, видя ее, он заново переживает свой афронт,
злорадно думала Дженет. И холодная учтивость — лишь заслон бушующему в нем
гневу.
Но кто бы знал, как не хватает ей смешливого огня в его глазах, когда он
глядел на нее, дразнящей нотки в его голосе. Нежности, с которой он
произносил ее имя:
Жанет
. Лишь безвозвратная утрата позволила понять, как
много все это для нее значило. И тосковала по этому едва ли не больше, чем
по его поцелуям...
Она с трудом стряхнула с себя задумчивость и снова поглядела на свою
нерадивую ученицу.
— Не думаю, что у него поменялись планы, Флора. Просто он занятой
человек, вот и все. — Она чуть помедлила. — Ведь когда он бывает
здесь, то очень внимателен, правда?
Подтверждения ей не требовалось. Все происходило у нее на глазах. Метод,
которым Леон де Астен рассчитывал завоевать сердце своей будущей жены, был
легок, изящен и действовал наверняка. Всякий раз, когда дела заставляли его
отсутствовать более двух дней, маркиз преподносил Флоре какой-нибудь подарок
— дорогую безделушку. Однако не оказывал на нее никакого давления, что, с
болью признала Дженет, было очень умно с его стороны.
Такое поведение не могло не заинтриговать Флору, как бы та ни пыталась это
отрицать. Наверняка она уже втайне гадает, почему он не спешит открыто
добиваться ее любви. Дженет не верила, что Флора сумеет и дальше
противостоять ему. Куда ей, бедняжке, ведь ею манипулирует эксперт. Но до
чего же больно думать об этом!
Дженет надеялась лишь на то, что, когда неизбежное произойдет, сама она
будет уже далеко отсюда. Она не сможет смотреть, как он играючи завоевывает
сердце Флоры. Или, раз уж на то пошло, любой другой женщины.
Флора же снова пожала плечами.
— Он щедр, не спорю. — Она искоса поглядела на Дженет. — Это
для того, чтобы я не гадала, много ли времени он проводит в Тулоне. Моя
мачеха говорит: если мужчина дарит слишком много подарков, значит, у него
совесть нечиста.
— А реставрация часовни к свадьбе? — холодно возразила Дженет,
мучаясь от душевной боли. — Это что, тоже признак нечистой совести?
Флора мятежно вскинула голову.
— Он вовсе не ради меня старается. Просто она часть его драгоценного
замка, вот он о ней и печется.
— Как статуя Элеоноры, — задумчиво, точно говоря сама с собой,
промолвила Дженет.
Флора вытаращила глаза.
— Вы ее видели?
Дженет наклонилась, якобы для того, чтобы сложить журналы, а на самом деле —
чтобы скрыть выступивший на щеках румянец.
— Ну да. Еще когда только приехала. Пошла на прогулку, ну и набрела.
— Просто я удивилась, что Леон это допустил, только и всего, —
небрежно пояснила ученица. — Обычно он не позволяет посторонним туда
ходить. Статуя не только уродливая до безобразия, она еще и ужасно старая.
Но очень ценная. Про нее столько всяких историй ходит. — Она состроила
гримаску. — Не понимаю, было бы из-за чего шум поднимать.
— Все это именно потому, что она такая старая и ценная, — сухо
ответила Дженет. — И мне, например, она кажется просто прекрасной. От
нее исходит аура спокойствия и тишины.
Выражение лица Флоры явственно свидетельствовало, что с таким же успехом
Дженет могла обращаться к ней на японском.
— Как бы там ни было, — продолжила Флора после небольшой
паузы, — Леону вовсе ни к чему венчаться тут, чуть ли не украдкой. Его
свадьба — если он когда-нибудь женится — скорее всего, будет в Париже.
Торжественная церемония, куча гостей, фотографии в газетах, все как
полагается.
— Вы бы предпочли такую свадьбу?
— Я? — Флора фыркнула. — Меня там не будет. — Она
решительно спустила ноги на пол и принялась собирать свои вещи. — Я
домой. Голова болит.
— Опять? — подняла брови Дженет. — Это уже в третий раз за
неделю, Флора. Может, вам показаться врачу?
— Не нужно мне никакого врача, — сварливо отозвалась Флора. —
Просто чуть-чуть отдохнуть после всех этих дурацких переводов. Увидимся за
обедом, если голова пройдет.
Дженет вздохнула и откинулась на шезлонге. Если в занятиях она хоть немного,
да преуспела, то отвращение Флоры к предполагаемому браку исцелению пока не
поддавалось. А ведь Дженет честно пыталась. Каждый день, превозмогая себя,
расписывала своей подопечной прелести замка и его окрестностей, не говоря уж
о несомненных выгодах положения богатой маркизы. Но девушка упорно не
покупалась на все эти приманки.
— Здесь мрачно, как на кладбище, — отвечала она. — И мне
вовсе нет необходимости выходить замуж за богача. У меня и у самой денег
куры не клюют.
Учить я могу, думала Дженет, кусая губы, но вот в убеждении — не сильна. Тем
паче, против сердца. Ведь я же на стороне Флоры. Не хочу я этой свадьбы. И
не только по эгоистическим соображениям.
Хорошо еще Флора хотя бы перестала через слово петь панегирики своему
ненаглядному Жюлю. Строго говоря, она вообще его имени не упоминает. Может,
он решил наконец, что Флору слишком хорошо стерегут, и отступился от
недоступной добычи.
Услышав, как кто-то спускается по ступеням, ведущим к бассейну, молодая
женщина обернулась и улыбнулась, увидев перед собой Анри Бристоля.
— Простите, если я вас разбудил. Думал, Флора тоже здесь.
— Я не спала. — Дженет села. — А Флора ушла к себе.
Перегрелась, наверное.
Он кивнул и присел на свободный шезлонг.
— Думаю, погода скоро переменится. Давление резко падает, синоптики
обещают грозу.
— Да, духота ужасная, — согласилась Дженет. Возможно, у Флоры и
впрямь болит голова.
— А я пришел спросить у нее, как насчет очередного урока тенниса
вечерком, когда станет прохладнее.
— Поговорю с ней, когда вернусь в дом, — пообещала Дженет. —
Вы, Анри, просто чудотворец, что убедили ее играть. Она ведь терпеть не
может спорт.
— Да нет, в детстве-то она была очень живой и подвижной. Это все ее
мачеха. — В голосе Анри слышалась горечь. — Убедила ее, что
утомляться — это не стильно. Что светским леди надо весь день бездельничать.
— Ну конечно, — медленно произнесла Дженет, — вы же давно
знаете Флору?
— Да, — отозвался Анри так тускло, что она насторожилась, —
но она порой об этом, похоже, забывает.
Дженет покачала головой.
— Думаю, положение у нее действительно не из легких. Смотреть, как всю
твою жизнь заранее расписывают, а с тобой даже не советуются. Кому
понравится.
— Она привыкла. — Тон его стал печальным. — Я думал, она
сможет стать тут счастливой, но теперь начал сомневаться.
— На мой взгляд, — начала Дженет, медленно подбирая слова, —
для нее очень важно не ошибиться в выборе мужа.
— Тогда нет проблем, — резковато заявил Анри. — Все, что от
нее требуется, — это наконец дать согласие. Свадьбу можно сыграть хоть
завтра.
— К несчастью, все не так просто, — отозвалась молодая
женщина, — и мне кажется, вы и сами это знаете. Потому что она не
убеждена, что он ей подходит. — Она сглотнула. — Наверное, было бы
лучше, если бы Леон — если бы маркиз — поменьше времени проводил... вне
замка. В Тулоне и всяких других местах, — неловко добавила она.
Анри покачал головой.
— Вот как раз сейчас у него совершенно нет выбора. Разворачивается
новая сеть магазинов, и ему необходимо лично приглядывать за очень многими
деталями.
— Вот в чем дело, — протянула Дженет. — Но разве у него нет
иных, более личных причин там задерживаться?
— Простите, но эту тему я обсуждать не могу. Это личное дело Леона.
— Личное, да не секретное, — возразила она. — И Флора тоже
все знает.
— Нет, — тихо, но твердо сказал Анри. — Не знает. И никто не
знает, кроме самого маркиза.
— Вы оправдываете его поведение?
— Не мне его судить. — Он чуть помолчал. — Или что-либо за
него объяснять. Леон делает то, что должен делать, — как всегда.
— Какая преданность.
— Этому я учусь у него. Он сам такой. Как вы в один прекрасный день
поймете. — Неловко улыбнувшись, он поднялся с места. — Итак, я
могу надеяться, что вы будете столь любезны передать Флоре мое приглашение
на теннис?
Возвращаясь в замок, Дженет была погружена в глубокую задумчивость. За
последние недели она много общалась с Анри Бристолем, и он ей все больше
нравился. А какое безграничное терпение проявлял Анри с Флорой! — Юная
вертихвостка безбожно изводила и третировала молодого человека, однако он
выносил все ее капризы и придирки без единой жалобы или проявления
недовольства.
А вот поведение Леона в этой ситуации молодую женщину довольно сильно
удивляло. Как мог он допускать, чтобы его помощник проводил столько времени
в обществе Флоры? Теннисом ведь дело не ограничивалось. Анри чуть не каждый
день приходил к бассейну и поощрял Флору к плаванию, танцевал с ней, когда
после обеда в салоне заводили музыку, по вечерам учил игре в преферанс.
Наверное, он просто старается, чтобы девушка не заскучала и снова не начала
бунтовать. Однако, думала Дженет, заниматься этим должен сам Леон. Ему никак
не следовало передоверять дело столь личное и деликатное своему
представителю, пусть даже самому что ни на есть скромному и доверенному.
По пути к себе она постучала в дверь своей подопечной и негромко окликнула
Флору, но ответа не получила. Должно быть, бедняжка приняла что-нибудь
обезболивающее и легла поспать.
Войдя в свою спальню, Дженет первым делом направилась к окну — раздернуть
шторы. Внизу раскинулся под ярким солнцем сад, за рощей неколебимо, как
всегда, высился утес. Молодая женщина тоскливо-мечтательно подумала об
Элеоноре Аквитанской, мирно стоящей в своей нише над кристально чистым
источником. Дженет несколько раз ходила туда — в отсутствие Леона,
разумеется.
Она садилась на траву или согретый солнцем выступ скалы и снова и снова
прокручивала в памяти все произошедшее между ней и Леоном. Пыталась понять,
могла ли хоть как-то изменить события, сделать так, чтобы все вышло по-
другому. И каждый раз приходила к единственному ответу: нет! Не могла.
Потому что им с Леоном были нужны диаметрально противоположные вещи. Ей
нужен был союз, ему — интрижка. Она мечтала о верности, тогда как вся соль
его любовных игр заключалась в мимолетности. Для нее брак означал венец
любви, для него же — дань условностям и финансовую сделку. Так что гораздо
лучше оборвать все сейчас, чем потом, когда сердце ее будет окончательно
разбито.
Дженет нервно повела плечами. Сегодня Леона нет, что мешает ей еще раз
совершить паломничество в укромное святилище? Вот только жара... Однако,
внезапно поняла она, какой-то отважной душе и жара не помеха — среди
деревьев, двигаясь по направлению к утесу, мелькало красное пятнышко.
Кто бы это мог быть? Точно не Жаклин — та уехала с графом на пикник с его
друзьями и до сих пор не вернулась.
Кстати, а ведь у Флоры есть платье именно такого цвета. У той самой Флоры,
которая плохо переносит жару и якобы лежит сейчас с головной болью в
постели.
Молодая женщина внутренне застонала. Искушение махнуть на все рукой и
предоставить этой сумасбродной девице катиться ко всем чертям и
самостоятельно расхлебывать последствия собственной дурости было очень
велико. Но сердце твердило: необходимо вмешаться, выяснить, что там все-таки
происходит. В конце концов, ведь ей за это и платят.
К тому времени, когда Дженет добралась до начала лестницы, она была уже зла,
как черт. Солнце палило немилосердно, одежда так и липла к вспотевшему телу,
ноги точно свинцом налились, веревочные перила резали руки. Однако все эти
муки оказались не напрасны. Дженет нашла Флору перед статуей. К неимоверному
ее изумлению, девушка была одна — и, похо
...Закладка в соц.сетях
