Жанр: Любовные романы
Властелин моих грез
...редала его. Но Кристиану вдруг стало все равно. Он слишком устал
противиться нестерпимой муке, боли, горечи, которые еще дадут о себе знать.
Как и ночные кошмары...
Слишком устал, черт побери... Спать...
Он заснул до того, как голова коснулась подушки, уверенный, что кошмары
найдут его. Только на этот раз подлой женщиной будет не жена, а та, с
которой он хотел связать свою судьбу.
Кто-то осторожно тряс его за плечо. Капитан открыл глаза и увидел
наклонившегося к нему Родса.
— Простите, что бужу вас, сэр. Адмирал прислал своего лейтенанта с
приказом. Вы должны прибыть на борт
Неустрашимого
. Он хочет поговорить с
вами об Ирландском Пирате до обеда.
— До обеда?
— Да, сэр. Он устраивает празднество на флагманском корабле в вашу
честь.
Кристиан вскочил с кровати, глядя на свою одежду, которая сейчас выглядела не лучше формы Хибберта.
— Сначала Гейдж хотел устроить прием в Бостоне, — добавил
Родс, — но сэр Джеффри счел это неразумным, учитывая, как... м-м-м...
настроены горожане...
— А как они настроены? — спросил капитан.
— Народ в бешенстве, сэр. Вы поймали их героя. Эдамс и Хенкок без конца
выступают с речами, подбивают людей к открытому мятежу. Варрен требует
освободить узника. На улице началась драка между нашим майором и
голодранцами, которая едва не перешла в восстание. Они требуют подать им на
блюде вашу голову.
— Хорошо, я скоро буду готов.
— Я слышал новость об ирландке, сэр. Очень вам сочувствую.
— Благодарю, Рассел. Надеюсь, вы понимаете, что я не собираюсь говорить
о ней?
— Разумеется, сэр. — Родс вышел из каюты. Спустя час капитан вышел
на палубу в своей лучшей форме и с парадной шпагой.
Матросы выстроились, обнажив головы в знак уважения к лорду и хозяину. Перед
ними замерли офицеры, глядя на него с гордостью и восхищением. Даже Хибберт
привел себя в порядок. Запели трубы, загрохотали барабаны, команда фрегата
отсалютовала своему капитану, и это бальзамом пролилось на его истерзанное
сердце.
Матросы командирской шлюпки тоже были весьма предупредительны, весла
равномерно поднимались и опускались, направляя шлюпку к громаде флагманского
корабля.
Капитан смотрел вдаль, чтобы никто не увидел боли в его глазах, а потому не
заметил крохотной лодчонки, переправляющей на фрегат молодую женщину.
— Кристиан! — закричала она, размахивая шляпкой. Мистер Фолей и
Дилайт принялись усаживать ее на место. — Кристиан!
Девушку вдруг охватило горькое отчаяние: капитан даже не обернулся, чтобы
поздороваться. Что случилось?
— Он проплыл мимо, — прошептала Дейдра, хватаясь за распятие.
Слезы душили девушку. — Святая Мария, он проплыл мимо и даже не
обернулся, хотя я знаю, он меня слышал!
— Боюсь, мы опоздали, — проворчал Джеред Фолей, увидев строй
моряков на флагманском корабле. — Твой замечательный английский офицер
сделал то, что должен был сделать. Похоже, ты ему больше не нужна, он сумел
прославиться.
— Он не мог так поступить со мной, мистер Фолей! — воскликнула
Дейдра. — Я знаю Кристиана, он любит меня!
— Англию он любит еще больше, — ответил Фолей, налегая на весла.
— Нет, он не мог просто бросить меня, мистер Фолей. Не мог!
— Ты ошибаешься, детка, только что он сделал это.
Глава 30
Роскошный обед, который сэр Джеффри устроил на борту флагманского корабля в
честь Кристиана, был достоин короля, а не простого капитана флота. Однако,
несмотря на похвалы адмирала и радость Гейджа, тот облегченно вздохнул,
когда наконец все кончилось.
Измученный, уставший, желающий поскорее оказаться в своей каюте, лорд и
хозяин покинул флагманский корабль под торжественный салют. Но, оказавшись
на борту родного фрегата, он вдруг подумал, что лучше бы ему остаться у сэра
Джеффри, где его не так бы терзали воспоминания, а ночные кошмары не
набрасывались бы на него, едва он закроет глаза. Потому что сегодня ночью
они будут страшнее, чем всегда.
Дейдра сидела на его кровати, щенки лежали у нее на коленях, почти теряясь в
складках широкой юбки. Фонарь освещал ее лицо, и сердце капитана дрогнуло
при виде ангела, нежданно явившегося к нему.
— Кристиан... — прошептала она.
— Уходи.
Дейдра заплакала.
— Ты слышала, что я сказал? Уходи отсюда.
Но девушка не шевельнулась, а он не решался прикоснуться к ней. Оба молча
смотрели друг на друга: он — с яростью, она — печально, слезы текли по ее
щекам.
— Почему?! — наконец выкрикнул Кристиан. — Ради Бога, скажи мне,
Дейдра, почему?
Она поднялась, осторожно переложила щенят в ящик и повернулась к капитану:
— Неужели слава так много значит для тебя, что ты бросаешь тех, кто
тебя любит?
— Что-о?
— Ты надел мне свое кольцо, попросил стать твоей женой, а потом...
Потом сделал вид, что меня не существует... Я не сделала тебе ничего
плохого, но ты притворился, что не видишь меня.
В его глазах полыхнула молния.
— А почему я должен узнавать тебя? После того, что ты со мной сделала!
— Я ничего тебе не сделала, Кристиан, это ты обращался со мной так,
будто я ничего для тебя не значу.
— Неужели? Кто наставлял рога будущему мужу? Кто притворялся, что любит
меня, когда твое сердце отдано другому? Кто обманывал, чтобы втереться в
доверие, а затем предать меня?
Лицо Дейдры побелело от ужаса.
— Только не надо так смотреть на меня и прикидываться, что ничего не
понимаешь. Ты явилась сюда, чтобы попытаться выручить своего любовника, не
так ли?
— Моего... любовника?
— Игра окончена, будь ты проклята! Я знал, что ты явишься, чтобы молить
за него. Знал, что попросишь отпустить его! Но, слава Богу, тебе не удалось
обвести меня вокруг пальца.
— Кристиан... — прошептала Дейдра. — У меня нет другого
любовника, кроме тебя...
— Не смей лгать! Я видел тебя в объятиях этого мерзавца, сам видел,
Дейдра, поэтому не вздумай уверять меня, что между вами ничего нет. Я знаю,
почему ты приехала в Америку, знаю, почему согласилась остановиться у
Долорес, или Дилайт, или как там ее зовут! Ты хотела оказаться поближе к
нему! Я должен был раньше догадаться, ведь ты ирландка, он ирландец, оба
черноволосые...
— Кристиан...
Она шагнула к нему и остановилась, положив одну руку на золотые нашивки на
рукаве, а другой прикоснулась к его груди в том месте, где билось сердце.
— Ирландский Пират мне не любовник, — спокойно заговорила
девушка. — Как ты мог подумать, что я предам тебя, Кристиан? Моя любовь
отдана тебе. Почему ты не доверяешь мне? Неужели поверил, что я могу сделать
тебе больно?
— Я... видел вас... — Кристиан отвернулся, чтобы не смотреть на
нее. — Черт возьми, в ту ночь я не поехал в Бостон, а вернулся назад и
снял комнату в таверне напротив дома Фолеев, чтобы проследить за ними,
поскольку их подозревали в предательстве. Шпионы сообщили сэру Джеффри, что
Фолеи — мятежники и ночью в Менотомии должны собраться главари повстанцев. А
поскольку мне дано было задание поймать Ирландского Пирата, связанного с
мятежниками, я решил проследить за Фолеями. Но я не думал, что увижу тебя!
Ты стояла рядом с ним на дороге, обнимала его, дала ему какие-то вещи из
сумки. Я все видел!
Дейдра глубоко вздохнула, потом уткнулась лицом ему в грудь.
— Да, ты видел меня в объятиях Ирландского Пирата, не стану отрицать.
Не стану отрицать и того, что люблю его, но не так, как женщина любит
мужчину, не так, как люблю тебя.
— Интересно, как еще можно любить мужчину?
— А ты не подумал, что я могу любить его как брата?
Кристиану показалось, что сердце у него остановилось.
— Тебе не пришло в голову поинтересоваться именем пленника?
— Господи...
— Ты не вспомнил лица парня, которого тринадцать лет назад в Коннемаре
забрали вербовщики?
— Нет, — пробормотал капитан. — Господи, Дейдра...
— Никогда в жизни я не причиню тебе боль, Кристиан. Но я даже не
предполагала, что ты настолько не доверяешь мне! Неужели я могла бы разбить
тебе сердце...
— Почему же ты не сказала мне, Дейдра?
— Я и сама ничего не знала, пока не увидела его в доме Фолеев. Как я
могла сообщить тебе, если мы больше не встречались? Да и что бы изменилось?
— Что ты имеешь в виду?
— Разве ты не перестал бы охотиться за ним?
— Я — офицер Королевского флота, Дейдра, у меня нет выбора.
— И значит, королевский офицер не может освободить его?
Кристиан нервно провел рукой по волосам и принялся мерить шагами каюту.
— Я не могу отпустить твоего брата. Он — враг короля и должен отвечать
за свои преступления.
Девушка гордо вскинула голову, но в ее глазах появился ужас.
— Его повесят, Кристиан.
— Господи, что я-то могу сделать?
— Ты можешь отпустить его.
— И предстать за это перед трибуналом?
— Никто не узнает.
— Ты ничего не понимаешь!
— Нет, я все понимаю, — с горечью прошептала Дейдра. — Ты
говоришь о долге, о чести. Конечно, ты хороший офицер, но твое обещание,
твоя честь — лишь пустые слова... как ствол сгнившего дуба...
Она направилась к двери, и Кристиан схватил ее за руку:
— О чем ты говоришь, черт возьми?
— Ты — не джентльмен. Ты обещал найти моего брата и вернуть его мне, а
теперь нарушаешь свое обещание. Ты будешь молча наблюдать, как его повесят
во имя твоего проклятого флота, которому ты столь верно служишь. Получишь
еще одну медаль, сделаешь еще один шаг вверх по служебной лестнице и когда-
нибудь станешь адмиралом. Но если люди вроде тебя становятся у вас
адмиралами, то мне жаль Англию. Ты — не джентльмен, Кристиан, наверное,
думаешь, что на меня можно не обращать внимания, ведь я — не адмирал, я —
ирландка! Меня можно не брать в расчет! — Сорвав с пальца кольцо, она
положила его на ладонь. — Я не хочу выходить за тебя замуж, Кристиан,
не хочу связывать жизнь с человеком, который нарушает слово, данное женщине,
своей будущей жене.
— Дейдра, позволь мне объяснить...
— Тут нечего объяснять. Ты обещал мне найти брата, ты его нашел. Но
если Родди повесят, это будет означать, что ты не один, а два раза украл его
у меня.
Дейдра медленно пошла к двери. Ее сердце жаждало услышать слова —
единственные слова, что стоят между Родди и веревкой палача...
Слова, которые даруют им с Кристианом счастливую жизнь.
У двери она задержалась.
— Отпусти моего брата, Кристиан, скажи, что сделаешь это... Умоляю
тебя...
Сжав зубы, капитан отвернулся.
Тогда она положила кольцо на стол и вышла из каюты.
— Капитан! Сэр! — Хибберт всматривался в полумрак каюты, пока не
заметил Кристиана, уставившегося на полупустую бутылку, и Тилди, печально
смотревшую на гардемарина. Щенки жалобно повизгивали в ящике.
— Капитан!
Тот медленно поднял голову:
— Господи, в чем дело, Хибберт?
— Мистер Макдаф выражает вам свое почтение, сэр, и просит сообщить, что
с флагманского корабля спустили адмиральский катер. Сэр Джеффри на его
борту, сэр.
— Благодарю, — ответил Кристиан, не двигаясь с места.
— Простите, сэр, не хотели бы вы встать и... немного привести себя в
порядок?
— Думай, с кем говоришь, — равнодушно произнес капитан.
— Я думаю, сэр. — Гордо выпрямившись, Хибберт погладил свою
чистую, отутюженную форму и многозначительно заметил: — Но это — королевский
фрегат, мы бы не хотели, чтобы нашего капитана застали врасплох.
Кристиан посмотрел на гардемарина, оглядел свои мятые штаны, рубашку с
пятном от бренди и пробормотал:
— Спасибо, Роберт.
Тот покраснел.
— Буду счастлив помочь вам пристегнуть шпагу и прибрать каюту. —
Хибберт покосился на бутылку. — Йен сказал, что у нас есть десять минут
до прибытия сэра Джеффри.
— Конечно.
Тревожный взгляд подростка смутил Кристиана. Не очень-то хороший пример он подает молодому офицеру.
По палубе забегали матросы, готовясь к встрече адмирала, и Кристиан плеснул
в таз холодной воды.
— Хотите, чтобы я побрил вас, сэр? — Намыливая ему лицо, Роберт
вдруг сказал: — Я знаю, вы переживаете из-за ирландки. Мы все гордимся, что
вы нашли и арестовали Ирландского Пирата. Но может, вам лучше отпустить его?
Знаете, сэр, я разговаривал с ним, по ночам мы играли в карты...
— Что?!
— Капитан О'Девир — неплохой человек, он вовсе не закоренелый
преступник, сэр. Просто он верит в свои идеалы, а не, прошу прощения, в
ваши, сэр.
— Он мятежник и изменник!
— Да, сэр. Может, вы думаете, что мы рассердимся на вас? Но мы, сэр,
решили, что не хотим, чтобы его повесили, он в самом деле отличный парень.
Капитан схватил Хибберта за руку.
— Черт возьми, почему все считают, что я могу отпустить этого мерзавца?
Я обязан следовать кодексу чести и своему долгу, как, впрочем, и большинство
из вас.
— Да, сэр. Хотя вы можете кое-что сделать... Мы знаем про вашу
преданность королю и этому фрегату, но кто выиграет, если Ирландца повесят?
Да никто! Мятежники все равно будут перевозить оружие в Конкорд; всем
известно, что Гейдж скоро выступит против них.
— А ты, оказывается, чертовски хорошо осведомлен для своего
возраста, — заметил капитан.
— А вы, простите, чертовски упрямы для такого замечательного офицера,
сэр, — храбро ответил гардемарин.
— Иди к черту!
Засмеявшись, Хибберт стер остатки мыльной пены со щек мрачного лорда и
хозяина.
— Сэр, просто вы должны знать, что мы не подумаем о вас ничего плохого,
если Ирландец... сбежит. — Хибберт посмотрел капитану в глаза. — Я
долго молчал, сэр; но теперь скажу. Вы — лучший лорд и хозяин из тех, кто
нами командовал... И мы хотим, чтобы вы были счастливы.
Кристиан тяжело вздохнул.
— Спасибо за добрые слова, Роберт. Они... много значат для меня.
— Это правда, сэр. Если вы изволите встать, я помогу вам надеть мундир,
кажется, я слышу голос старого козла. Наверное, его катер уже подошел к
фрегату.
Кристиан встал со стула, позволил Хибберту надеть на него мундир, расправил
кружевные манжеты, застегнул все пуговицы, чтобы скрыть пятно на рубашке, и
поднял руки, чтобы Роберт застегнул пояс со шпагой.
— Когда-нибудь ты станешь неплохим капитаном, — заметил Лорд,
корда гардемарин отступил, чтобы полюбоваться своей работой.
— Благодарю, сэр. У меня есть с кого брать пример.
Впервые за много дней капитан улыбнулся и вышел из каюты. Хибберт замер,
рассматривая фамильный герб Лордов, портрет короля, скрещенные шпаги и набор
пистолетов. Затем, подошел к столу, взял бутылку и выбросил ее в море.
— Должен сказать, губернатор не перестает восторгаться вами, —
усмехнулся сэр Джеффри, придирчиво осматривая палубы фрегата. Палубы
оказались идеально чистыми. — За каждым обедом Гейдж поднимает тосты в
вашу честь, и уже написал королю о том, как ловко вы арестовали Ирландского
Пирата.
— Я польщен, сэр.
— Не стоит... Черт побери, вы — лучший кандидат в капитаны флагманского
корабля. — Чувствуя на себе взгляды команды, ссутулившийся адмирал
приосанился и направился за Кристианом в его каюту. — Нынешний капитан
Неустрашимого
показал свою полную некомпетентность, поэтому я должен
выбрать другого капитана. Сначала я подумал о Меррике, он прекрасный офицер,
но, к несчастью, меня уже обвиняли в том, что я выказываю ему предпочтение,
хотя он этого заслуживает.
Кристиан открыл дверь каюты и с облегчением вздохнул: Хибберт расстарался и
быстро навел относительный порядок. Тут капитан наконец осознал слова
адмирала.
— Простите, что вы сказали, сэр?
Сэр Джеффри с улыбкой похлопал его по спине:
— Я предлагаю вам место капитана флагманского корабля, мой друг.
Кристиан ошарашенно уставился на адмирала. Ему уже доводилось командовать
флагманским кораблем, но все равно это назначение могло бы стать еще одной
ступенью наверх.
...Ты
получишь еще одну медаль, сделаешь еще один шаг вверх по
служебной лестнице... Многие офицеры, узнав о его назначении, будут завидовать ему.
— Ну как, друг мой? — сказал адмирал.
— Вы оказали мне большую честь, сэр Джеффри, — спокойно ответил
Кристиан, уже поняв, каким будет его решение, которое он принял,
руководствуясь не уставом военно-морского флота, а кодексом чести. Много лет
назад он согрешил против невинной семьи, именем короля насильно уведя из
родного дома Родди О'Девира. Пора искупить этот грех.
— Ну, что скажете, капитан? — повторил сэр Джеффри.
— Благодарю, сэр, но боюсь, мне придется отказаться.
Родди лежал на спине, глядя в потолок и сжимая мешочек с ракушками,
собранными в Коннемаре. Три раза в день юный гардемарин приносил ему
солонину, кусок хлеба и сыр, в его распоряжении были несколько одеял, кувшин
с водой да мешочек с камешками и ракушками из Коннемары, которую он больше
не увидит. Родди вдруг пожалел, что не провел эти потерянные годы дома. В
Америке он поддерживал повстанцев, желая отомстить англичанам, а теперь
сидел на гауптвахте королевского фрегата и единственной наградой за все его
деяния будет веревка палача.
Ненависть к капитану Лорду исчезла, уступив место уважению — как-никак, ему
удалось обвести вокруг пальца самого Ирландского Пирата. Разве можно
ненавидеть человека за то, что он выполняет свой долг? Ведь Родди делал то
же самое: тайком провозил еду для голодающих, безработных жителей Бостона,
вместе с Эдамсом, Хенкоком, Варреном и Ревером старался хоть чем-то помочь
своей новой родине, судьба которой так похожа на судьбу Ирландии. Он
следовал велению сердца, поэтому умрет с чувством выполненного долга, и,
возможно, когда-нибудь его станут вспоминать как героя.
За дверью гауптвахты раздались тяжелые шаги, — наверное, юный Хибберт
принес ужин. Он съест любую еду, а позже один из англичан, которые, честно
говоря, не так уж и плохи, незаметно проскользнет к нему с колодой карт и
стаканчиком рома.
— Привет, Хибберт, — поздоровался Родди, по-прежнему глядя в
потолок. — Что у нас сегодня, парень? Вареная говядина и морской
сухарь? Сушеные бобы и морской сухарь? Или сыр и морской сухарь?
— Баранья нога, — послышался спокойный голос.
Ирландец уставился на высокого человека, державшего в одной руке поднос, а в
другой — фонарь.
— Боже правый!
— Нет, — улыбнулся Кристиан, — это капитан Лорд пришел, чтобы
подать вам последний ужин на борту фрегата.
— Смеешься надо мной, британец?
Капитан внимательно изучал его, отметив грязные штаны и рубашку, нечесаные
волосы, сердитые глаза, так напоминающие глаза любимой девушки лорда и
хозяина.
— Нет, мой друг, я просто решил, что вы захотите съесть что-нибудь
посущественнее своей обычной трапезы.
За неимением стола капитан опустил поднос на пол, и Родди проглотил слюну
при виде красивой фарфоровой тарелки, на которой лежал большой кусок жареной
баранины, политый ароматным соусом, в окружении ломтиков вареной картошки.
Сбоку примостилась краюха свежевыпеченного хлеба.
Потом англичанин выхватил ключ и снял с пленника цепи.
— Без шуток, мой друг, — спокойно произнес он. — Это ваш
последний ужин на фрегате, приговор вынесен и завтра будет приведен в
исполнение.
— Виселица? — равнодушно поинтересовался Ирландец.
— Нет, вас ждет расстрел. — Капитан сел на пол и указал ему на
место рядом с собой. — Господи, да поешьте вы, пока все не остыло! Мой
повар немало повозился, чтобы приготовить это.
Родди спрыгнул с койки, взял нож с вилкой и отрезал кусок сочной баранины.
— Похоже на домашнюю еду, — пробормотал он. — Давненько я не
бывал на ваших кораблях, британец, но мне известно, что не в обычае
капитанов приходить к пленникам и кормить их изысканной пищей.
Англичанин пожал плечами:
— А мои методы никто и не называет обычными.
— Я не собираюсь тратить время на любезности, — сказал Родди, жуя
мясо, — поскольку жить мне осталось всего ничего. Мы оба прошли долгий
путь, каждый свой, и я успел о многом подумать. Тринадцать лет я ненавидел
тебя, ждал того дня, когда смогу проткнуть шпагой твое сердце. — Родди
запил хлеб вином — дорогим, видимо, из личных запасов капитана. — Но
теперь я вдруг понял, что мне не хочется мстить. — Серые глаза капитана
задумчиво смотрели на него. Родди продолжил: — И еще я знаю, ты положил глаз
на мою сестру. Она, правда, немного сентиментальная, но добрая. Ты сможешь
ею гордиться. Если дашь слово, что будешь обращаться с ней как с леди,
уважать и чтить до конца своих дней, то бери ее в жены, я не против.
— Спасибо, капитан О'Девир.
— Нет, я серьезно. В моем сердце больше нет ненависти, к тому же
человек, перехитривший Ирландского Пирата, достоин его сестры.
Похоже, это невинное замечание огорчило капитана Лорда. Он вдруг отвернулся,
и Родди лишь сейчас заметил печальные морщинки на красивом суровом лице
англичанина.
— Я разрешил команде отдохнуть на берегу, — наконец сказал
он. — Ребята этого заслуживают.
— Все заслуживают? — удивился Родди.
— Да.
— Так не бывает, ты не мог отпустить всех!
— Повторяю, капитан О'Девир, мои методы отличаются от методов других
капитанов.
Ирландец был готов побиться об заклад, что капитан Лорд хочет сказать этим
нечто важное, только никак не мог догадаться что именно.
— Да, я отпустил всю команду на берег, но им приказано вернуться к
полуночи. Это — требование генерала Гейджа. Так что на фрегате мы
вдвоем. — Англичанин с интересом рассматривал пылинку на рукаве. —
Два капитана, и больше никого... Ты мог бы сейчас встать, ударить меня по
голове... И никто не узнает, что случилось...
Родди перестал жевать, медленно положил мясо на тарелку и вытер жирные
пальцы о штаны.
— Да... — пробормотал он. — Я мог бы...
— Конечно, тебе придется действовать аккуратно. Мой адмирал не будет в
восторге от того, что Ирландскому Пирату удалось сбежать. О генерале Гейдже
я вообще молчу. — Капитан Лорд усмехнулся, отчего лицо у него вдруг
стало молодым и веселым, как у сорванца, задумавшего недозволенную, но
соблазнительную шалость. — Мы одного роста и сложения, — продолжал
размышлять капитан, — вероятно, и силы у нас равны. Хотя тебе может
повезти... Один неожиданный удар, и... Потом, конечно, придется долго
объяснять все адмиралу, но мне и не такое доводилось объяснять высоким
чинам.
Родди взял бутылку, отпил порядочный глоток вина и передал англичанину. Тот
сделал то же самое и вернул бутылку Ирландцу.
Они посмотрели друг другу в глаза.
Молчаливый договор состоялся. У обоих появилась надежда на будущее.
Выразительно глядя на Родди, англичанин снял элегантную шляпу и улыбнулся.
— Разумеется, ни одна живая душа не должна узнать правду. —
Кристиан медленно направился к двери.
Ирландский Пират не стал терять времени. Он с силой обрушил бутылку на
светловолосую голову, подхватил обмякшее тело и бережно опустил на пол.
— Храни вас Бог, капитан, — пробормотал на прощание Родди.
Сидя у окна, Дейдра смотрела на звездное небо, когда мимо дома Фолеев
галопом проскакал Пол Ревер.
— Армия выступила! Армия выступила! — хрипло крикнул он.
Люди выходили на улицу, смотрели ему вслед, прислушиваясь к удаляющимся
крикам.
В Америке началась война за независимость.
Закрыв глаза и сжимая драгоценное распятие, Дейдра принялась молиться.
За Родди, которого она не видела с того дождливого утра и который, по словам
Джереда Фолея, прятался в Бостоне у Джозефа Варрена. По рассказ
...Закладка в соц.сетях
