Жанр: Любовные романы
Властелин моих грез
...ам, он
вступил в короткую схватку с капитаном Лордом, вышел победителем и убежал из
плена.
За приемную семью, которая всю ночь готовилась к войне, чистя и смазывая
мушкеты.
Но горячее всего она молилась за Кристиана, по которому отчаянно тосковала.
Разве можно было ждать, что он забудет свой долг и тут же изменит мнение о
том, что хорошо, а что плохо? Он королевский офицер.
Дейдра поцеловала место на пальце, где так недолго сверкало кольцо.
Вспомнив, насколько он был потрясен, когда она положила кольцо на стол и
вышла из каюты, девушка залилась слезами.
Подняв голову, Дейдра выглянула в окно. Чьи-то фигуры двигались и шепотом
переговаривались в темноте. Все больше и больше людей, разбуженных ночным
вестником, выходили на улицу. Некоторые из них с опаской смотрели на восток
— туда, откуда должны были прийти английские войска.
— Господи, сохрани всех, кого я люблю, кого не люблю и кого даже не
знаю! — молилась она. — Отец наш небесный, спаси и сохрани Родди,
где бы он ни был, и моего Кристиана. Я люблю его и буду любить, даже если
против меня выступит весь британский флот. И еще прошу тебя, Господи, не дай
минитменам применить оружие против военных, потому что и с той и с другой
стороны есть хорошие, порядочные люди...
Дейдра слышала, как мистер Фолей отдавал распоряжения жене и Дилайт,
объясняя, что нужно, делать, когда придут англичане. Очень скоро кто-нибудь
позовет и ее, но пока есть несколько драгоценных минут.
— И еще, Господи, не допусти, чтобы кого-нибудь убили...
— Дейдра! — послышалось снизу. — Собирай вещи и спускайся к
нам. Сюда идут британские, войска!
— Да, мистер Фолей...
Ей понадобилось несколько минут, чтобы одеться. Спать она ложилась в рубашке
Кристиана и не рассталась с ней, надев сверху удобный жилет. Девушка хотела,
чтобы эта единственная вещь была поближе к ее сердцу. Взяв сумку, в которой
остался лишь флакон с воздухом Ирландии, Дейдра погладила грубую ткань. Она
ни разу нигде не оставила ее, не бросит сумку и теперь.
Девушка уже начала спускаться вниз, когда издалека, нарушив тишину ночи,
раздался неистовый собачий лай. Фолей подбежали к окнам.
— Господи!.. — прошептала миссис Фолей, бледнея от страха.
Мимо дома, чеканя шаг, проходили солдаты в красных мундирах, стволы ружей
мрачно поблескивали в лунном свете, иногда проезжали офицеры, и конский
топот звучал как грозное предупреждение судьбы.
— Господи, — повторила миссис Фолей, прижимаясь к мужу, —
сохрани нас!
Они не осмелились даже зажечь свечу, казалось, солдатам не будет конца, и
Джеред никак не мог решиться выйти на улицу, чтобы присоединиться к соседям.
Соломон Боумен, лейтенант минитменов, бегал из дома в дом, собирая
ополченцев и веля им к рассвету прийти на лужайку и отправиться маршем в
Конкорд.
— Брось серебро и олово в колодец, — приказал жене мистер
Фолей. — Потом соберите все ценное и отправляйтесь в Прентисс-Хаус.
— Джеред, умоляю, не проси меня уходить из дома.
— Я не прошу, а требую, Джоанна. Сегодня здесь начнется
кровопролитие, — пробормотал Фолей, — поэтому нужно быть подальше
отсюда, подальше от дороги, по которой британцы станут возвращаться в
Бостон. И не спорь.
Джеред отвернулся, не заметив, как жена поджала губы, а девушки обменялись
многозначительными взглядами: обе поняли, что миссис Фолей и не думает
выполнять желание супруга.
— Если кому-то суждено нынче погибнуть, — сказал тот, засовывая в
патронташ мешочки с порохом, — вы должны знать, что он умер за правое
дело. На всякий случай я оставлю один мушкет. Даст Бог, он вам не
понадобится.
Джеред вручил жене кремневое ружье, украденное у пьяного английского
солдата, и показал, как надо с ним обращаться, хотя за последние дни уже
десятки раз это демонстрировал.
Когда заалел восток, по полям прокатился рокот барабанов, призывающий бравых
минитменов. Мужчины, рвущиеся в бой, прощались с женами, детьми, сестрами,
хватали оружие и бежали на лужайку. Вскоре фермеры под командованием
Бенджамина Лока уже шли в Лексингтон, оставив в деревне только стариков,
женщин и детей.
Ночной кошмар явился Кристиану прошлой ночью, более реальный и устрашающий,
полный крови, боев и смерти, только жертвой на этот раз стала не жена, а
молодая ирландка, которую он любил.
Утро не принесло облегчения лорду и хозяину, его терзали дурные
предчувствия. Несколько часов назад восемьсот пехотинцев под командованием
подполковника Френсиса Смита вышли из Бостона с намерением захватить
оружейные склады повстанцев в Конкорде, и совсем недавно им на помощь
выступил отряд уже из тысячи двухсот человек во главе с лордом Перси.
А там Дейдра, одна, беззащитная.
Капитан закрыл глаза, его даже подташнивало от тревоги. Какого дьявола он
торчит на фрегате, когда ему надо быть с ней?!
Поезжай, — твердил внутренний голос, — скажи, что ты отпустил ее
брата. Плюнь на свою чертову гордость, капитан, поезжай к ней!
— Простите, сэр, вам уже лучше? — спросил подошедший Рико
Хендрикс.
— Отлично, черт побери! — Капитан невольно дотронулся до огромной
шишки на затылке и поморщился. — Только на сердце у меня неспокойно: я
чувствую беду.
— Жаль, что пленник сбежал, — невозмутимо произнес Хендрикс,
который и обнаружил бесчувственного друга. Цепи узника валялись на полу, а
сам он исчез с гауптвахты.
Но Рико слишком хорошо знал своего капитана и, разумеется, не поверил, что
тот мог повернуться спиной к опасному преступнику, да и отсутствие всей
команды именно в день побега Родди О'Девира не было случайным. Тем не менее,
ямаец знал и другое: никогда гордость не позволит капитану Лорду признаться,
что он каким-то образом причастен к бегству пленника.
Сэр Джеффри, конечно, разъярился, и только вмешательство его любимого
капитана Меррика спасло Кристиана от трибунала. Молодой офицер напомнил
адмиралу, что именно капитан Лорд совершил чудо, перевоспитав команду
фрегата, которую все считали безнадежной.
— Меня опять преследуют кошмары, Рико. Но теперь умирает не Эмили, а
Дейдра. Я опять гляжу на нее и не могу ничем помочь. — Хендрикс делал
вид, что разглаживает свои мозоли. — Только на этот раз все будет по-
другому. Я поеду к ней... скажу правду.
Рико наконец поднял глаза:
— Да, капитан, наверное, вы должны это сделать.
— Если я не поеду, не скажу правду и не верну ее, то проведу остаток
жалких дней в страданиях. Я не могу без нее, ты понимаешь? Господи, Рико, я
люблю ее!
— Да, капитан.
— Я ошибался, не доверяя ей, ошибался, когда решил, что у нее есть
любовник, когда позволил ей думать, что меня не интересует ее счастье, что я
не выполню обещания, не отпущу ее бра... — Кристиан с опозданием
прикусил язык.
— Не бойтесь, сэр, — улыбнулся Рико. — Мы сохраним вашу
тайну.
Капитан долго смотрел на него, потом отвернулся, мрачно уставившись перед
собой.
— Я поеду к ней, Рико, — наконец спокойно произнес он.
— Вы должны это сделать, капитан, — пожал плечами ямаец.
— А что скажет адмирал? Вряд ли он обрадуется, узнав, что я оставил
фрегат, но у меня больше нет сил просто стоять здесь, ждать да молить Бога,
чтобы он сохранил ее. Я должен туда поехать.
— Если вы намерены ехать, сэр, то вам следует поторопиться. —
Капитан резко обернулся и увидел Йена. — Лорд Перси со своим
подкреплением уже давно вышел из города. Но вы еще сможете догнать их.
Шотландец явился не один, за его спиной начала собираться вся команда. Лорд
и хозяин проглотил застрявший в горле комок: эти люди поддержат любое его
решение, плохое оно или хорошее, мудрое или не очень, будут защищать его от
гнева сэра Джеффри, когда тот узнает о самовольной отлучке капитана во время
военных действий.
Лорд и хозяин выпрямился, подошел к Йену и положил руку на плечо шотландца:
— Может, я вернусь на фрегат еще в чине вашего капитана, а может, на
мне уже будут кандалы. Но как бы ни повернулось дело, я оставляю фрегат на
ваше попечение, Йен.
Капитан уверенно направился к трапу, и Хибберт, конечно, подслушавший его
разговор с Хендриксом, протянул шпагу. Лорд и хозяин посмотрел на
собравшихся матросов. Теперь им не нужны были ни окрики, ни приказы
следовать дисциплине. Кристиан знал, что, возможно, в последний раз видит
этих людей, которые так много значили для него. Огромный, свирепый Тич,
увешанный оружием; Хибберт, желающий стать хорошим офицером, — его
форма теперь всегда была чистой и опрятной; Йен со своими рыжими кудрями;
Сканк, пристроившийся в стороне от остальных, потому что от него, как
всегда, исходил запах немытого тела; неповоротливый Венам с грустными
глазами; серьезный Родс со сжатыми губами; Эванс, выступивший на шаг перед
строем морских пехотинцев. Темные глаза Рико гордо блестели, когда он шагнул
вперед, чтобы отсалютовать капитану шпагой.
Командирскую шлюпку уже спустили на воду, гребцы терпеливо ждали.
Кристиан медленно прошел вдоль строя матросов и офицеров, отдавая каждому
честь. Остановился у поручней, глядя на флаг Соединенного Королевства —
флаг, который он защищал всю жизнь.
Йен притронулся к шляпе в знак того, что принимает командование фрегатом.
— В добрый путь, сэр. Надеюсь, вы найдете ее, а потом оба в целости и
сохранности вернетесь к нам.
Бой в Лексингтоне начался на рассвете, потери несли обе стороны. Произошла
стычка между военными и минитменами также на северном мосту в Конкорде.
Англичанам не удалось найти склады оружия, и теперь усталые солдаты
подполковника Смита возвращались в Бостон, с тревогой наблюдая за
возрастающим количеством минитменов, которые стекались к месту боев со всей
страны. Возмущенные кровопролитием в Лексингтоне, они стреляли по англичанам
из-за каменных заборов, стен и деревьев. Солдаты падали, отчаянно пытались
отстреливаться, но минитмены ловко прятались и выныривали лишь для того,
чтобы подобрать раненых товарищей. То, что начиналось как марш на Бостон,
вскоре превратилось в бегство, и когда солдаты встретились с подкреплением
лорда Перси, ни о каком порядке речи уже не было. После короткого отдыха
британские войска начали поспешно отступать, но теперь они больше не
испытывали симпатии к колонистам.
Пока уставшие солдаты подполковника Смита мечтали поскорее оказаться под
защитой пушек военных кораблей, майор Питкерн, смекнувший, что этим людям
нужна разрядка, послал вперед свежие отряды лорда Перси с разрешением жечь и
грабить все дома, встречавшиеся на пути.
Не избежала горькой участи и Менотомия.
Миссис Фолей, девушки и несколько соседей, присоединившихся к ним, толпились
у окна. Всех переполнял ужас, который становился тем сильнее, чем ближе
слышалась канонада, возвещающая о подходе британских войск.
И вот они появились из-за поворота дороги: солдаты бежали, офицеры скакали
на лошадях, выкрикивая команды, телеги с ранеными и убитыми вязли в жидкой
грязи, со всех сторон раздавались выстрелы... В дыму мелькали фигуры
минитменов, которые, прячась за деревьями и изгородями, палили из мушкетов
по врагу.
Миссис Фолей завизжала, увидев, как муж и капитан Лок нырнули за каменный
забор, окружающий их дом, чтобы оттуда целиться в убегающих англичан. Кого-
то ранили, кто-то умирал, кто-то уже был убит.
— Заприте ставни! — закричала миссис Фолей.
Оконные стекла дрожали, одно вдруг, с треском лопнуло, и пуля над головами
женщин пролетела к камину. Когда в дверь забарабанили, Джоанна Фолей
выстрелила туда из мушкета. Снаружи завопил раненый, другой солдат попытался
проникнуть в дом через окно, но был остановлен пулей какого-то старика,
занявшего позицию на лестнице соседнего дома.
Перестрелка началась и в доме Рассела, где минитмены устроили засаду.
Постепенно грохот утих, англичане пронеслись по Менотомии, оставив повсюду
раненых и умирающих. На полях лежали трупы фермеров в домотканой одежде,
солдат в красных мундирах. Лужи на дороге покраснели от крови. Со всех
сторон неслись крики и горькие рыдания — это жители деревни узнавали в
раненых и убитых своих близких, из домов начали выходить женщины с детьми.
Когда Дейдра услышала приближающийся стук копыт, она поняла, кто это.
Значит, он прискакал за Родди, теперь спасти его невозможно.
— Кристиан! Нет!
До того как ее успели остановить, Дейдра бросилась ему навстречу.
Споткнувшись, она упала, но тут же вскочила и побежала дальше, хотя заметила
спрятавшегося минитмена, который старательно целился в одинокого всадника.
— Не-е-е-ет!!!
Выстрел показался ей громче залпа самой большой пушки фрегата. Дейдра
увидела, как из мушкета вырвалось пламя, над ним поднялось облачко дыма, как
минитмен торжествующе потряс кулаком. Всадник пошатнулся, его рука
потянулась к шпаге за мгновение до того, как грянул еще один выстрел, сбив с
его головы шляпу.
Дейдра упала на колени рядом с капитаном, обняла, схватила его руку, прижала
к груди.
— Кристиан... — рыдала она, — только не умирай, Кристиан...
Господи, прошу тебя, помоги... Пожалуйста, Господи... Не забирай его...
Кто-то попытался оторвать ее от Кристиана, она слышала голос Дилайт, видела,
как минитмен приподнял дулом мушкета голову офицера и, убедившись, что он
больше не представляет опасности, ушел.
— Кристиан, прошу тебя, не умирай... — Она сжимала распятие, не
замечая, что поранила ладонь. — Господи, спаси его! Он просто выполнял
свой долг, Господи, пожалуйста...
Склонившись над капитаном, Джеред Фолей пытался нащупать пульс. Он
внимательно осмотрел рану на бедре, потом царапину, темнеющую на виске.
— Он жив, — заявил Фолей. — Ему повезло: впереди у него еще
много дней.
— Хотел бы я знать, что понадобилось тут морскому офицеру, —
пробормотал какой-то человек. — Довольно странно, не так ли?
Лишь Дейдра знала, что тут понадобилось Кристиану.
Он приехал за ее братом.
Девушка притронулась к светлым волосам, испачканным кровью, и еще горше
заплакала от стыда. Это она заставила Кристиана выбирать между данным ей
обещанием и долгом. Как она могла надеяться, что он повернется спиной к
флоту, к своим обязанностям, к Англии? Для него Родди был предателем, врагом
его страны.
Разве Кристиан откажется от своих идеалов ради любви? Разве у них есть шанс
быть счастливыми вместе? Но она любит его.
Дейдра О'Девир медленно сняла распятие, прижалась к нему губами — оно было
еще теплым — и, осторожно подняв голову лорда и хозяина, надела цепочку ему
на шею.
— Я люблю тебя, Кристиан, — прошептала она.
Дейдра взглянула на распятие, лежавшее теперь на его груди и сверкавшее так
же гордо, как его золотые пуговицы. Все правильно, это доказательство ее
любви.
Больше ей нечего делать в Америке, война колонистов с англичанами ее не
интересует, семья Фолеев позаботится о капитане Лорде, а если они с Родди
тут задержатся, брата непременно схватят и повесят. Если это сделает не
Кристиан, то кто-нибудь другой.
Она приехала в Америку выполнить просьбу умирающей матери, теперь ее душа
успокоится.
— Мистер Фолей! — Тот покосился на дочь, пытавшуюся остановить у
раненого кровь, и вопросительно посмотрел на Дейдру. — Пожалуйста,
отвезите меня к брату. Вы же понимаете, что Кристиан снова будет охотиться
за ним. Он — лучший офицер Королевского флота, он непременно заберет у меня
Родди, и теперь уже навсегда.
— О чем ты говоришь, девочка?
Дейдра посмотрела на восток, где далеко-далеко отсюда была ее любимая
Ирландия.
— Нам пора возвращаться домой, — прошептала она.
Девушка стояла в Бостонском порту, ища глазами фрегат, который привез ее в
Америку, — воспоминание о нем навсегда останется в ее сердце.
Вот он — фрегат военного флота его королевского величества, стройный,
гордый, отличающийся от других кораблей. Ветер дул с востока, целовал
свернутые паруса, реи и мачты, затем продолжил свое путешествие к берегу,
играя с волнами, и, наконец, ласково дотронулся до залитых слезами щек
девушки.
Раскинув руки, Дейдра в последний раз обнялась с этим ветром, открыла свой
драгоценный флакон и выпустила ирландский воздух на волю, чтобы он смешался
с американским. Она дождалась, пока флакон наполнится местным воздухом, и
крепко закрыла крышку.
Непривычно серьезный, Родди стоял рядом. Пусть сестра попрощается с
Америкой, а потом они сядут на маленький бриг, который отвезет их домой.
Родди шагнул вперед, собираясь нарушить молчаливое обещание, данное капитану
Лорду, но остановился.
Родди О'Девир всегда держал слово.
Глава 33
Коннемара, Ирландия Маленькая деревушка, жмущаяся к берегу моря, затихла, люди попрятались в
свои оштукатуренные домики, испуганно поглядывая на дорогу из-за занавесок.
Местные таверны опустели: их завсегдатаи, молодые парни, предпочли укрыться
за холмами, и будут прятаться там, пока опасность не минует, ибо в гавани
стоял на якоре большой трехмачтовый корабль. Теперь Англия находилась в
состоянии войны с Америкой, но далеко не все хотели воевать, поэтому
Королевский военно-морской флот начинал искать уклоняющихся от службы
рекрутов в западной части Ирландии, и мирная деревушка Коннемара не была
исключением.
Дейдра О'Девир серьезно наблюдала за тем, как Родди, устало покачав головой
и ворча, направился к холмам, за которыми уже скрылись остальные. Много лет
назад здесь происходило то же самое.
Она заперла дверь и пододвинула стул к огню — доброму ароматному ирландскому
огню, горевшему в камине. Посреди стола на почетном месте стоял флакон.
Дейдра притронулась к холодному стеклу, вспоминая свой последний день в
Бостоне несколько месяцев назад.
Она никогда не откроет этот флакон, не выпустит из него воздух Америки. Как
никогда не выльет из пузырька воду, набранную в Бостонской гавани, не
выбросит мешочек с бостонским песком и ракушками, не потеряет клок шерсти,
вычесанный из гривы лошади, на которой Фолеи пахали землю, не съест хлеб,
выпеченный из кукурузы. Все эти сокровища завернуты в кусок льна и спрятаны
в ее спальне.
Дейдра тихо заплакала.
Дом человека там, где находится его сердце, где живет его любовь. Еще до
возвращения в Ирландию она поняла, что родной край перестал быть для нее
домом. Теперь ее сердце принадлежало не Ирландии, а англичанину, с которым
они никогда не будут вместе.
Завернувшись в плащ, Дейдра задумчиво посмотрела на огонь. Родди сказал, что
в Америке листья на деревьях скоро станут восхитительного желто-оранжевого
цвета, как закат.
Подойдя к окну, девушка посмотрела на море, где стоял военный корабль.
Тринадцать лет назад она решила посмотреть, что же такого ужасного было в
англичанах, которых все боялись и ненавидели.
Но теперь она знала, что ни в англичанах, ни в их военно-морском флоте нет
ничего страшного.
Ветер за окном стонал, обдувая стены маленького дома, тучи сгущались, и
Дейдра подумала о брате, укрывшемся с остальными парнями за холмами, о
соседях, которые боялись, что их любимых заберут проклятые вербовщики. И еще
она подумала о новом коне, подаренном ей Родди, который получил имя Були —
именно так звали пони маленького Кристиана.
Девушке захотелось оживить воспоминания. Она поспешила в конюшню, где
оседлала Були и пустила его галопом в сторону холмов у моря.
Там бледная красавица с печальными глазами и истерзанной душой села на
землю, облизала соленые губы и плотнее завернулась в плащ.
Далеко внизу, в полумиле от берега, стоял британский военный корабль,
пугающий и вместе с тем прекрасный, рядом с ним — второй, со свернутыми
парусами, неподалеку качался третий, маленький, юркий, почти скрытый в тени
грозного фрегата, на котором развевался флаг коммодора. Да, на этот раз сюда
пришла целая эскадра.
Скатившийся камень, задетый копытом Були, заставил девушку вздрогнуть и
оглянуться. У нее появилось неприятное ощущение, что за ней наблюдают.
Но кругом никого не было, лишь завывал ставший вдруг холодным и колючим
ветер.
Дейдра села на Були, который переступал с ноги на ногу, потом его уши
напряглись, он вскинул голову. И девушка увидела шлюпку, идущую к
берегу, — не обычную, а с расписными бортами, гордость какого-нибудь
офицера высокого ранга. Весла ритмично двигались, обдавая фонтаном брызг
матросов и стоящего на носу высокого человека.
Дейдра закрыла глаза от волнения. Потому что офицер, которому было на
тринадцать лет больше, чем в день их первой встречи, опять держал в руках
подзорную трубу.
Соскочив с лошади, Дейдра помчалась с холма и бросилась в объятия капитана,
выпрыгнувшего из шлюпки до того, как матросы вытащили ее на берег.
Он крепко прижал Дейдру к себе, потом чуть отстранился, чтобы заглянуть ей в
глаза.
— Мне пришлось чертовски долго рыскать по морям в поисках тебя, —
улыбнулся Кристиан.
Матросы за его спиной усмехались и подмигивали друг другу. Дейдра увидела
знакомую рыжую бороду, аккуратного гардемарина и зловещее лицо человека с
пиратской внешностью. Гардемарин держал в руках трех подросших щенков.
— Кристиан, — заплакала девушка, — тебе нечего здесь делать!
Оставь моего брата, умоляю! Он не вернется в Америку, от него не будет
никаких неприятностей.
Кристиан приложил палец к ее губам.
— Я приплыл сюда не за твоим братом и не для того, чтобы вербовать на
флот ирландцев. Я приплыл за тобой, дорогая.
Дейдра почувствовала, как ее сердце тает, увидела, что переполнявшие ее
чувства отражаются и в его глазах.
— Мне казалось, ты бросила меня, я сомневался, плыть ли за тобой сюда,
а потом все-таки решил, что распятие ты оставила мне в знак любви.
— Кристиан, я не переставала любить тебя... Это...
— В тот день я приехал в Менотомию не за твоим братом, как ты считала.
Я хотел забрать тебя и сделать одно признание... которое должен был сделать
раньше, но откладывал из-за нелепой гордости. — Дейдра вопросительно
смотрела на него. — Помнишь, в день бегства Родди мы затеяли...
потасовку?
— Да.
— Так вот. Я позволил ему напасть на меня. По сути, попросил его
сделать это.
— Но я думала...
— Знаю, любимая, что ты думала. И если Родди не сказал тебе ни слова,
то лишь потому, что мы договорились молчать. Выходит, он сдержал обещание, а
я... Надеюсь, ты по-прежнему хочешь носить это? — Кристиан надел ей
фамильное кольцо Лордов и спокойно произнес: — Я люблю тебя!..
Команда радостно закричала, Дилайт восхищенно хлопала в ладоши, щенки
визжали от восторга.
— Кристиан... — Дейдра неуверенно притронулась к его груди и
удивленно посмотрела на огромный корабль, стоявший в заливе.
— Сэр Джеффри был так разгневан, что выгнал меня из Бостона и отправил
назад в Англию, выразив надежду больше никогда меня не встречать. И теперь,
дорогая, я — коммодор.
— Коммодор?
— Да. К этому приложил руку Эллиот, — улыбнулся Кристиан. —
Оказывается, мой ловкий братец развлекался, назначив меня капитаном фрегата,
на котором флот уже готовился поставить крест. Эллиот заключил пари с первым
лордом Адмиралтейства, что я сумею добиться успеха там, где остальные
потерпели неудачу, а за это получу звание коммодора.
— Тебя сделали коммодором за то, что ты сумел... справиться с командой
фрегата?
— Да... Только не думай, что Эллиот дал мне звание как родственнику или
своему любимчику. Отнюдь, в прошлом он не раз подвергал меня наказаниям. Не
говоря уж о публичном осуждении в тот день, когда мы выходили из Портсмута.
— Но я не вижу
Смелого
, — заметила Дейдра.
— Он в Спитхеде, его готовят в плавание в Вест-Индию, но он скоро
присоединится к моей эскадре. Под командованием капитана Макдафа.
— Капитана Макдафа? И вы идете в Вест-Индию?
Кристиан погладил ее по щеке.
— Я не буду сражаться с повстанцами, дорогая. Если бы сэр Джеффри не
изгнал меня из Бостона, я все равно подал бы в отставку: мои симпатии на
стороне американцев. Нет, моя эскадра будет наблюдать в Карибском море за
французами. Им же нельзя доверять, сама знаешь.
Кристиан поцеловал ее руку.
— Но я не покину Британию, пока не укомплектую свою команду.
— И сколько же человек вам не хватает..
Закладка в соц.сетях
