Жанр: Любовные романы
Буду твоим единственным
...робежал
озноб.
Переведя взгляд с отдаленного пейзажа на отражение в стекле, она не
различила ничего, кроме неясного контура, и почти
поверила, что воображение сыграло с ней злую шутку. И уже не в первый раз.
Она встала и медленно повернулась, радуясь, что погасила лампу и ничто,
кроме лунного света, не освещает ее лицо.
- Милорд, - тихо промолвила она.
- Миледи.
А потом наступила тишина, и ни один из них не пытался ее нарушить.
Наконец, когда молчание стало невыносимым, Элизабет, прерывисто вздохнув,
забормотала:
- Значит, ты нашел вора?
Этого Норт вовсе не ожидал от нее услышать.
- Почему ты так решила?
- Потому что ты здесь.
- Черт побери! - приглушенно выругался он. - Я приехал из-за тебя. С тех пор
как ты исчезла, я и думать забыл о воре.
Она недоверчиво улыбнулась:
- Правда?
- Правда. - Норт взъерошил густые волосы. - Я не желаю говорить о воре,
Элизабет.
Так же как и она. Не сейчас, во всяком случае. Элизабет коротко кивнула.
- Твой дед знает, что ты здесь?
- Да. И уже успел назвать меня дураком за то, что я так долго тебя искал.
Элизабет сжала губы, сдерживая улыбку.
- И ослом - за то, что я позволил тебе уехать.
Рот Элизабет удивленно приоткрылся.
- Я сказал ему, что он совершенно прав. - Уголок его рта иронически
приподнялся. - Я давно понял, что простейший
способ помириться с моим дедом - это соглашаться с ним во всем. Но в данном
случае мне не пришлось лукавить. За
последние недели я называл себя куда более крепкими словечками. Так что дед
отнесся ко мне, пожалуй, слишком
снисходительно.
- Норт...
- Я не должен был настаивать на твоем отъезде, Элизабет.
- Она молчала, подбирая слова для ответа.
- Я сожалею о многом, - сказала она наконец. - Но не о том, что уехала, и
не о том, как я это проделала. Это было
необходимо. Ты сам этого хотел.
Норт подавил желание шагнуть к ней.
-• Да, но не оставить даже записки... - Он беспомощно развел руками, затем
медленно опустил их. - И потом, ты ведь
намеревалась поехать в Роузмонт.
- Да. - Она потупила взгляд. - Но я не смогла.
- Я был там, - сообщил Норт. - По тому, как ты скрылась, я догадывался, что
не найду тебя в Роузмонте, но все равно
съездил туда. Я побывал у полковника и моей матери. Даже в Хэмптон-Кроссе. Мне
удалось проследить твой путь до
гостиницы, где ты провела первую ночь, после того как покинула наш дом. Но никто
не мог сказать, куда ты направилась
после этого. Ты как в воду канула. - Горло Норта перехватило. С усилием
сглотнув, он продолжил хриплым от волнения
голосом: - Я решил, что ты уехала к нему. И проклинал себя за то, что оттолкнул
тебя и вынудил к нему вернуться.
Элизабет медленно подняла голову.
- К нему?
- К тому мужчине, от которого у тебя ребенок.
Колени Элизабет подогнулись, и она рухнула на скамью как подкошенная.
- Извини, - еле слышно прошептала она. - Извини. Мне ужасно жаль.
Норт быстро шагнул к Элизабет и опустился перед ней на колени. Он сжал ее
руки в своих ладонях, поглаживая
побелевшие кулачки.
- Прости, дорогая. Я не хотел причинять тебе боль.
Только ощутив прикосновение его теплых рук, Элизабет поняла, как же она
замерзла. Ей хотелось, чтобы он обнял ее и
прижал к себе, но она не осмеливалась попросить его об этом.
- Дело не в тебе, - пробормотала она, стараясь, чтобы голос ее не дрожал.
- Эта боль всегда со мной. Я живу с ней. И
ты тоже жил с ней, потому что жил со мной. - Она судорожно вздохнула. - Вот
почему я оставила тебя, Норт. Я не имела
права втягивать тебя в то, чего ты даже не понимал. Ты был прав, когда захотел,
чтобы я ушла из твоей жизни. - Она
потянула его за руки, но не для того, чтобы освободиться от него, а понуждая
встать на ноги. - Вставай. Прошу тебя. Ты не
должен стоять на коленях.
Каменный пол был холодным и твердым, и Норт подозревал, что если простоит
в таком положении еще немного, то не
сможет подняться без посторонней помощи, однако не сдвинулся с места.
- Расскажи мне о нем, Элизабет. Только один раз. Позволь мне разделить
твою боль, и может, тогда твои раны
затянутся. Нельзя превращать твою жизнь в непрерывную пытку.
Элизабет молчала, вглядываясь в его лицо. В лунном свете, хотя и бледном,
она явственно видела черты Норта и не могла
ошибиться в его искренности. Он ждал. Словно армия, осадившая крепость, он не
собирался брать штурмом ворота или
карабкаться на стены - он надеялся сломить ее сопротивление бесконечным
терпением и любовью.
Неужели он прав? Неужели она сможет избавиться от боли?
- Ты не встанешь? - тихо спросила она.
Он покачал головой, ласково улыбнувшись.
- Я не назову тебе его имя, - начала она после долгой паузы.
- И не нужно. Это не имеет значения. Расскажи мне о нем.
Элизабет прерывисто вздохнула:
- Боюсь, ты будешь разочарован. В сущности, мне нечего рассказывать. Я
знала его совсем не так хорошо, как мне
казалось. - Она невесело рассмеялась. - Представление отца о моем детстве во
многом отличается от моего собственного.
Я была не столько избалованна, как он утверждает, сколько ограждена от реальной
жизни. Даже после смерти моей матери в
этом плане мало что изменилось. Кстати, полковник даже тогда был моим другом, но
он постоянно отсутствовал по долгу
службы, да и отец не желал видеть его в Роузмонте. Тем не менее его письма
переносили меня в другой мир. Ты даже не
представляешь, как мало я знала о том, что происходит за пределами моего дома.
О, я была прилежной ученицей и много
читала. Но в письмах полковника все казалось таким реальным. Еще бы! Человек,
которого я хорошо знала, испытал на себе
все то, о чем я только читала в книгах.
Она порывисто сжала его руки.
- Ты понимаешь?
Он кивнул, ответив ей легким пожатием.
- Продолжай.
Элизабет прикусила губу, задумавшись о чем-то, затем заговорила:
- Ты, наверное, уже догадался, что он был военным. Офицером, как и ты. Я
встретила его во время своего первого
сезона. То, что мне позволили дебютировать в свете, было заслугой Изабел. Она
приложила немало усилий, чтобы уговорить
отца, и мне хотелось бы думать, что она не слишком сожалеет о том, что добилась
своего. В конце концов все обернулось не
так уж плохо для нее... как, впрочем, и для него.
- Ты имеешь в виду Селдена? - уточнил Норт.
Элизабет невольно вздрогнула и вырвала бы руки из его ладоней, если бы
Нортхэм позволил.
- Как ты... - Она осеклась. - Они сказали тебе?
Норт покачал головой:
- Нет. Не думаю, что твой отец и Изабел открыли бы правду кому бы то ни
было. Они не меньше тебя заинтересованы в
сохранении этой тайны. Юный Селден, вот кто выдал ваш секрет.
Брови Элизабет изумленно поднялись.
- Но каким образом? Он не знает... - Она умолкла, когда Норт заговорил.
- Конечно, - подтвердил он. - Извини, что встревожил тебя. Разумеется,
Селден не знает, что он твой сын. И никогда
не узнает, если только кто-нибудь из вас не просветит его на этот счет.
- Тогда как же ты догадался?
- Он бросился за мной, когда я покидал Роузмонт. Должно быть, он слышал, как
твой отец спускал с меня шкуру или
голос Изабел, умолявшей тебя разыскать. - Он пожал плечами. - Не важно, как он
узнал, что ты уехала из Лондона, но он
бежал за мной, пока я не остановился. Он потребовал, чтобы я нашел тебя. Просто
стоял на мосту, едва доставая до носа
моей кобылы, и приказывал вернуть тебя домой в целости и сохранности.
Элизабет, которая слушала его, затаив дыхание, медленно выдохнула.
- Вот так? - Она показала как, вздернув подбородок.
- Именно, - кивнул Норт. - Задрав подбородок, сверкая глазами и
подбоченившись. На секунду мне показалось, что я
вижу тебя. Тот же наклон головы, те же нотки в голосе. Все совпало. Даже
напряжение в фигуре. И вдруг я все понял. Это
было похоже на озарение. Виконт Селден - твой сын.
- Виконт Селден - сын моего отца, - мягко поправила она. Слезы полились из
ее глаз. - А я родила Адама.
- О, Элизабет. - Он погладил ее по щеке. - Ну конечно, Адама. Твоего
очаровательного малыша.
Элизабет кивнула, прерывисто всхлипнув. Норт протянул ей носовой платок, и
она вытерла глаза.
- Отец Адама... мой возлюбленный... не знал, что я беременна. К тому
времени, когда я поняла, что жду ребенка, он уже
уехал. Я сама отослала его прочь. Видишь ли, он был женат.
Норт приглушенно охнул.
С губ Элизабет сорвался презрительный смешок.
- Я обзывала себя по-всякому, - процедила она, вспоминая свое унижение. -
Я не знала, что у него есть жена. Мне
даже в голову не приходило, что такое возможно! Не то, что он может быть женат,
а то, что меня могут обмануть. Позже,
оглядываясь назад, я поняла степень собственной наивности. Я ничего тогда не
заподозрила. Впрочем, окажись я в тех же
обстоятельствах теперь, я опять бы ничего не заподозрила. Мне кажется, он любил
меня. Насколько это было возможно,
учитывая, что он уже был связан с другой женщиной. А тогда мне казалось, что
наша любовь безмерна. Я была уверена, что
хорошо понимаю его.
Элизабет нервно комкала платок. Глаза ее высохли, голос звучал ровно, и
рваные края открытой раны, зиявшей в ее душе,
казались сейчас не такими красными и воспаленными, как несколько минут назад.
- Точно так же я была уверена, что понимаю себя. Я уже говорила тебе, что
любила его. Иначе я никогда бы не отдалась
ему, по крайней мере тогда. Было бы несправедливо утверждать, что он меня
соблазнил. Я сама хотела быть с ним.
Насколько я помню, я даже настаивала на этом.
Слабая улыбка тронула губы Норта.
- Как ты понимаешь, наша... связь была тайной. Мой отец несколько раз
встречался с ним и пришел к выводу, что у него
полностью отсутствует характер. Поскольку отец придерживался такого мнения о
большинстве людей, особенно о тех, кто
проявлял ко мне интерес, я не придала его словам особенного значения. Предвидя
реакцию отца, мы вели себя на публике
крайне осторожно. У меня было достаточно поклонников, что бы заполнить карточку
для танцев. И хотя отец не одобрял ни
одного из них, они отлично служили своей цели - отвлекать его внимание.
Элизабет опустила голову. Ей было тяжело смотреть на Норта, хотя он не
осуждал и не торопил ее, позволив излагать
свою историю, как она сочтет нужным.
- Мы встречались по ночам. Ускользнуть из дома не составляло труда. Еще
бы, ведь я была вне подозрений. Что бы отец
ни думал о моем непокорном характере, никто не мог даже предположить, что я
способна на столь неприличное поведение. Я
уходила, когда все засыпали, и возвращалась раньше, чем кто-либо просыпался.
Что-то дало толчок мыслям Норта. Какая-то неуловимая подсказка... Случайно
оброненное слово... Он нахмурился,
пытаясь извлечь его на поверхность, но не мог ухватить ничего, кроме смутной
тревоги.
Захваченная воспоминаниями, Элизабет не заметила задумчивого выражения,
промелькнувшего на лице мужа.
- Когда сезон закончился, я вернулась в Роузмонт. С точки зрения света,
мой дебют считался неудачным, однако я
думала об этом иначе. Естественно, в поместье мы виделись реже, но я была
довольна уже тем, что нам вообще удавалось
встречаться. - Ее голос стал мягче. - Мы говорили о свадьбе. Я надеялась, что мы
убежим. В Гретна-Грин.
Норт ощутил эгоистическое облегчение, что мечтам Элизабет не суждено было
сбыться.
- С его стороны это было бесчестно, Элизабет. - Он не мог промолчать, хотя
и понимал, что рискует задеть ее чувства.
- Он не имел права подогревать в тебе подобные надежды.
Она подняла на него печальный взгляд, признавая справедливость его слов.
- По правде говоря, я считала нас мужем и женой. Мы были вместе уже целых
шесть месяцев, когда я узнала, до какой
степени заблуждалась. Я нашла у него в сюртуке письмо от его жены. Он не стал
каяться. Отнюдь. Наоборот, он рассердился,
что я шарила По его карманам. - Криво улыбнувшись, она подняла руку со
скомканным носовым платком. - Я всего лишь
искала платок.
Норт кивнул, по опыту зная, что собственного платка у нее никогда наготове
нет.
- Возможно, мне не следовало читать это письмо. - Она пожала плечами. - Но
я прочитала. Через некоторое время он
попытался убедить меня, что его брак ничего не значит. То, что на пару секунд я
поверила ему, говорит о моем состоянии в
тот момент.
- Скорее это говорит о том, как сильно ты его любила.
Элизабет покорно кивнула.
- Я заявила, что не хочу его больше видеть, и он этому обрадовался. Думаю,
это возмутило меня даже больше, чем сам
факт его женитьбы и вся эта ложь. Не думай, что я горжусь собой. Я упомянула об
этом лишь для того, чтобы ты знал, что я
собой представляю. Упрямая, наивная и безрассудная. - Уголки ее рта приподнялись
в грустной улыбке. - Одним словом,
дура и ослица.
- Мой дед не согласился бы с тобой, - хмыкнул Норт. И более серьезно
добавил: - И я тоже.
Элизабет накрыла ладонью его руку, лежавшую у нее на колене.
- Прошло почти два месяца, прежде чем я поняла, что жду ребенка.
Собственно, я даже не понимала этого, пока Изабел
не задала мне прямой вопрос. Мое положение яви лось для меня откровением в
большей степени, чем для нее. - Она
помедлила, вспомнив, как стремительно стали после этого развиваться события, и
постаралась упорядочить их в памяти. И
лишь потом продолжила: - У меня не было выбора. Либо делать то, что велел отец,
либо уехать из Роузмонта. Последнее
означало, что, я останусь без всякой поддержки. Отец высказался вполне
определенно: я не получу от него ни копейки,
никогда больше не увижу его и Изабел и не смогу вернуться в Роузмонт. У меня не
было причин сомневаться в серьезности
его намерений. Конечно, можно было обратиться за помощью к полковнику, но я была
слишком горда. Да, впрочем, он и не
смог бы избавить меня от "участи парии. Как только о моей беременности стало бы
известно, меня перестали бы принимать в
обществе. Надеюсь, ты веришь, Норт, что для меня это не имело значения. Но я не
могла допустить, чтобы мой сын родился
бастардом.
Норт вдруг вспомнил гнев Элизабет, когда он рассказал ей о происхождении
Уэста. Она категорически заявила, что
незаконное происхождение накладывает свой отпечаток на человека. "Не при
рождении, - говорила она. - Но потом он
меняется. Это может произойти из-за того, что мать стыдится своего ребенка, или
из-за равнодушия отца. Или потому, что
никто не спешит откликнуться на его плач или утешить, когда он ушибся, или
обижен. Как бы то ни было, но постепенно
ребенок начинает понимать, что он не такой, как другие". Он слышал искреннее
чувство в ее голосе, но не понимал его
источника.
- Ты могла бы выйти замуж, - заметил он. - Так часто делается. Чаще, чем
ты думаешь.
- Возможно. Но я не смогла. Выйти замуж за человека, которого я не люблю,
и попросить его принять моего ребенка...
или хуже туго, сделать вид, будто это его ребенок... - Она замолчала. Она была
не настолько сильна духом, чтобы не
рассмотреть подобную возможность, и он должен был это знать. - Я не хочу
обманывать тебя, Норт. Такая мысль
приходила мне в голову. Просто отец предложил решение, которое устраивало всех.
Норт кивнул и нежно сжал ее пальцы. Элизабет глубоко вздохнула:
- Отец устроил так, что мы втроем отправились на континент. Перед отъездом
он распространил слухи, будто Изабел
необходимо показаться врачам. Тем самым ему удалось создать впечатление, что для
поездки имеется особая причина.
Причина, разумеется, была, хотя и совсем не та, которую он пытался навязать
своим собеседникам.
В Европе мы почти не задержались, а сразу отправились в Италию. Адам
родился в Венеции. Повитуха передала его
Изабел, и они ушли, прежде чем я успела избавиться от последа. Мне даже не
позволили взять его на руки. Таково было
требование отца. Возможно, он был прав. Я не уверена, что смогла бы расстаться с
ребенком, после того как прижала бы его
к груди. В тот же вечер они уехали в Рим. Я не кормила своего сына сама. Не
слышала, как он плачет. Мое молоко быстро
перегорело, поскольку с самого начала у Адама была кормилица.
Элизабет взглянула поверх головы Норта на плотную завесу снега, валившего
за окном.
- Шло время, и все стало казаться каким-то нереальным. Все следы
беременности исчезли, и моя фигура снова стала как
у молодой девушки. - Она взглянула на него. - Единственное свидетельство,
которое осталось, ты видел. Сколько бы я ни
втирала крем в свой растянутый живот, я не могу избавиться от этих отметин.
Конечно, с годами они несколько поблекли, но
ничто не заставит их исчезнуть. Я совсем не хотела, чтобы ты вот так узнал, что
я родила ребенка.
- А ты хотела, чтобы я узнал об этом? - спросил он.
Элизабет не могла солгать.
- Нет.
Норт глубоко вздохнул. Что ж, другого ответа он и не ждал. Сердце Элизабет
сжалось от сочувствия к нему. Он
заслуживает гораздо большего, чем она может ему дать.
- Но не по той причине, о которой ты думаешь, - пояснила она.
- Вот как? Тогда почему?
- Не потому, что я не доверяю тебе. - Его бровь скептически выгнулась. -
Дело в том, что я не доверяю никому. Не
могу.
Норт вздохнул:
- Продолжай.
- Отец рассчитывал на мое молчание. Изабел тоже. Это был единственный
способ добиться того, ради чего, собственно,
и затевался весь этот обман. По замыслу отца, предполагалось выдать Адама за его
наследника, виконта Селдена.
Признаться, мне несложно было уверовать в это самой. Прошло почти два месяца,
прежде чем отец вызвал меня в Рим. К
этому времени Адам во всех отношениях стал сыном Изабел. Так, во всяком случае,
я себе внушала. Я отмахивалась от боли,
терзавшей мое сердце, когда он плакал, а она его утешала. Я старалась не
замечать слез, набегавших на глаза, когда мой отец,
редко удостаивавший меня хотя бы словом, баловал моего сына. Ты не
представляешь, Норт, какой эгоисткой я была! Они
дали моему сыну все, а я разрывалась между признательностью и обидами. И не
знала, как примирить в себе эти чувства.
Взгляд янтарных глаз Элизабет смягчился.
- Когда мы вернулись в Роузмонт, я поняла, что просто не в силах жить и
дальше под одной крышей с ними. Я
предпочла вернуться в Лондон... - Она заколебалась, чувствуя, что мужество
покидает ее. Норт не торопил ее, но Элизабет
понимала, что он не сойдет с этого места, пока не узнает все до конца. - Думаю,
отец с Изабел испытали облегчение. Тогдато
я и познакомилась с лордом и леди Баттенберн.
Он кивнул, словно предполагал такое развитие событий и понимал его
значение.
- Мы с Луизой подружились. Она была очень добра, мне нравилось ее
общество. Да и Харрисон, похоже, не возражал
против моего затянувшегося пребывания в их доме.
Теперь я даже не помню, как это случилось. Скорее всего я просто ослабила
бдительность. А впрочем, я вообще не
думала о бдительности, когда дело касалось Луизы. Она никогда не приставала ко
мне с расспросами и, казалось, не
подозревала, что у меня могут быть какие-то секреты. И вот в один прекрасный
день я выложила ей все.
Норт ничего на это не ответил. Он тяжело поднялся на ноги и остановился
перед Элизабет. Она молчала, опустив голову и
уставившись на свои руки.
- И с тех пор она шантажирует тебя?
Элизабет вскинула голову, и это открыло ему правду раньше, чем она
заговорила:
- Откуда ты знаешь?
- Догадался, - сказал он. - И ты ее только что подтвердила. - Смутные
предположения, притаившиеся в уголке его
сознания, внезапно обрели четкость. - А твой отец? Он в курсе?
Она кивнула, сгорбившись на скамье.
- Луиза шантажирует и его тоже?
- Да, - прозвучал едва слышный ответ.
- Как я понимаю, Луиза не одинока в этом предприятии?
- Баттенберн знает все. В некоторых случаях он сдерживает ее. В других -
провоцирует.
Норт закрыл глаза и потер переносицу.
- Иисусе, - потрясенно произнес он. - Ну и положение! - Он взглянул на
Элизабет. - Они пригрозили тебе
разоблачением?
- Да. Если бы обман открылся, отец и Изабел оказались бы в крайне
унизительном положении. Но не это главное.
Больше всего их пугало, что Селден узнает, что он не их сын.
- Они могли бы усыновить его.
- Конечно. И они бы это сделали. Мы обсуждали подобную возможность. Но в
таком случае Адам узнал бы о своем
происхождении. Не исключено, что когда-нибудь мы расскажем ему правду, но не
теперь. Так что пока никто из нас не
желает разоблачения.
- Выходит, вы больше не хранители своей тайны, а ее пленники?
- Вот именно.
Норт ненадолго задумался.
- Именно поэтому твой отец так сердит на тебя?
Элизабет кивнула.
- С его точки зрения, тот факт, что я рассказала кому-то об Адаме, - более
тяжкое прегрешение, чем то, что я произвела
его на свет. - Увидев, что Норт готов возразить, она поспешно продолжила: - Он
любит Селдена. Ты сам это видел, когда
мы были в Роузмонте. Если он и презирает меня, то лишь за то, что мне оказалось
не по силам нести на своих плечах бремя
вины и горя, и я переложила его на чужие плечи. Вот чего он не может мне
простить.
Норт прислонился спиной к прохладному стеклу.
- В таком случае он должен разделить с тобой ответственность.
- Но он не сделал ничего дурного. Он...
- Он забрал у тебя ребенка, Элизабет! Ему нужен был наследник, и он взял
твоего сына. Ты никогда не задумывалась,
как бы все сложилось, если бы ты родила девочку?
- Изабел настояла бы на том, чтобы он сдержал слово, - тихо проговорила она.
Норт допускал, что скорее всего так бы и случилось.
- Конечно, - произнес он после долгой паузы, - сейчас это уже не имеет
значения. Селден оказался замечательным
сыном, а Роузмонт - примерным отцом.
Элизабет нервно теребила узел свой шали.
- И так должно оставаться. Теперь ты понял, почему я ничего тебе не сказала?
Почему хотела сохранить это в тайне?
- Я понял, что люди, которым ты доверилась, предали тебя, - сердито заявил
Норт. - Отец Адама. Луиза и Харрисон.
В каком-то смысле даже твой отец и Изабел. - Он услышал, как она резко втянула в
себя воздух. - Тебе неприятно так
думать о своих близких, верно? Или, точнее, ты предпочитаешь так думать про
себя, но не желаешь, чтобы я говорил это
вслух. Но разве все они не убедили тебя, что жизнь твоего сына станет
невыносимой, если он будет считаться
незаконнорожденным?
- Я... они...
- А как насчет тебя? Разве они не говорили, что общество тебя отвергнет, что
ты никогда не выйдешь замуж и лишишься
всякой надежды на счастье, если...
Элизабет вскочила на ноги.
- Прекрати! Я сама так решила! Я сама! Я... - Ее голос сорвался. Сдерживая
рыдание, она снова повторила эти слова,
на сей раз еле слышно: - Я сама. - Ее плечи согнулись под тяжестью непомерного
горя, и судорожный вздох сотряс ее
хрупкую фигурку. - И мне приходится с этим жить.
Норт притянул Элизабет к своей груди, так крепко сжав ее плечи, что у нее
перехватило дыхание. Дрожь, сотрясавшая ее
тело, передалась ему.
- Тебе не придется жить с этим одной, - прошептал он ей на ухо. - Не нужно
бояться, что я предам тебя или буду
упрекать. Я люблю тебя, Элизабет. И женился на тебе, потому что полюбил. И я
хочу, чтобы ты это знала.
- Ты... ты велел мне уехать, - пролепетала она всхлипывая. - Ты с-сказал,
что я должна оставить тебя.
- Потому что я был обижен, а вовсе не потому, что разлюбил. Мне нужно было
время, чтобы решить, смогу ли я жить с
тобой, зная, что ты не разделяешь моих чувств, что ты снова и снова будешь
ранить меня своим нежеланием поверить в мою
любовь и не позволишь себе меня по любить. - Он взял ее за плечи и отстранил от
себя, пристально вглядываясь в ее лицо.
- Я не смогу, Элизабет. Эти последние недели... когда ты исчезла... были
невыносимы. Любить тебя безответно... это пытка,
растянутая на всю жизнь. Теперь я это знаю. И я готов отступиться от тебя, если
ты не можешь предложить мне даже
надежды, что это когда-нибудь изменится. - Руки его задрожали. Это так поразило
Норта, что он снова притянул ее к себе и
обнял так крепко, словно хотел удержать навечно. - Скажи, Элизабет, - спросил
он, прижавшись щекой к ее волосам, - у
меня есть надежда?
- У тебя есть моя любовь. - Она сжала его лицо в ладонях. - Слышишь, Норт?
Любовь. Я была уверена в этом, когда
покидала Лондон, и еще более уверена в этом сейчас. Я люблю тебя. Помоги нам
Боже, но я надеюсь, что этого достаточно.
Норт поцеловал ее, стараясь убедить себя в том, что этого и вправду будет
достаточно.
Глава 14
Кушетка была удобнее, чем каменный пол, и шире, чем скамья. К тому же она
обладала тем несомненным достоинством,
что находилась под рукой. Снегопад за окнами оранжереи прекратился, и луна,
выглянув из-за туч, осветила белоснежный
пейзаж. Легкая поземка поднимала в воздух искрящиеся вихри, перегоняя по
заснеженному полю белые сугробы. В лунном
свете листья пальмы казались серебряными опахалами.
В нетерпении, порожденном долгой разлукой, они избавились только от той
одежды, которая мешала их лихорадочному
соединению. Их тела источали жар, а прерывистое дыхание превращалось в ледяные
узоры, расцветавшие на стекле.
Нортхэм находился глубоко внутри ее, когда его захлестнула волна
освобождения. Элизабет тесно прижималась к его
содрогающемуся телу, обхватив его руками и ногами, словно он был единственной
точкой опоры в ее бушующем мире. Ее
крик смешался с оттолоском его хриплого рычания, и он рухнул на нее, тяжело дыша
и повторяя ее имя.
Наконец они замерли, слишком утомленные, чтобы сделать хоть одно движение.
Впервые после занятий любовью им
было легко и радостно. Они лениво переговаривались, смеясь собственным шуткам, и
не заметили, как заснули.
Во второй раз они занялись любовью уже в постели Элизабет. Безумие
осталось позади, и теперь их соединение было
неторопливым и нежным, порой игривым, порой трепетно сосредоточенным.
Их одежда валялась на полу, разбросанная на всем пространстве от двери до
кровати. Плотные шторы были задернуты,
отсекая их от всего мира. Только мягкое сияние свечи озаряло комнату, придавая
их влажным телам золотисто-оранжевый
оттенок.
Элизабет лежала на спине, положив голову на плечо Норта, и любовалась
игрой теней на своей руке.
- Красиво, - заметил Норт наблюдая за ней. - И вообще мне нрави
...Закладка в соц.сетях
