Жанр: Любовные романы
Буду твоим единственным
...е стреляла из пистолета, - призналась она. -
Так что мой муж, возможно, поступил
мудро.
Истлин щелкнул пальцами.
- Что я вам говорил? Милые бранятся, только тешатся. Тебе повезло, Норт.
Хотелось бы, чтобы София была так же
склонна к всепрощению. - Он взглянул на Элизабет. - Вы не могли бы поговорить
с...
- Ист! - изумленно вскричали члены Компас-клуба.
- Ладно, - вздохнул он. - Обойдусь своими силами.
Приятели разразились шуточками, лишенными всякого сочувствия, но Истлин
утешился тем, что Элизабет украдкой ему
подмигнула.
- Продолжай, - обратился к ней Норт.
- Мне осталось только сказать, что если бы я нашла пистолет и попыталась им
воспользоваться, то оказалась бы еще
худшим стрелком, чем Баттенберн.
- Или лучшим, - заметил Норт, бросив взгляд на свое плечо, где под белой
льняной рубашкой виднелась повязка.
Спустя неделю рана все еще давала о себе знать, но по всем признакам успешно
заживала. Именно он настоял на отъезде из
Баттенберна всего лишь через четыре дня после рокового выстрела, хотя Элизабет и
предупреждала его, что по возвращении
в Лондон их захлестнет поток посетителей. - Думаю, если бы я пригнулся чуть
ниже, он бы вообще промахнулся.
Элизабет на секунду закрыла глаза ейдаже думать не хотелось, что могло бы
случиться, если бы Норт не успел
пригнуться.
- Слава Богу, все это в прошлом. - Она передвинулась на середину кушетки
навстречу протянутой руке Норта. Их
пальцы переплелись.
Уэст внезапно встал, жестом призывая к тому же Саута и Иста. Приятели
поднялись, сообразив, что Нортхэм и Элизабет
хотят остаться вдвоем. Рассказ очень утомил их, и хотя они были рады друзьям и
охотно делились впечатлениями о
пережитом в Баттенберне, воспоминания отняли у них слишком много сил.
Элизабет проводила их до двери.
- Очень мило, что вы пришли нас навестить. Норт с не терпением ждал вас.
Саут нагнулся и поцеловал Элизабет в щеку.
- Спасибо вам.
- За что?
- За то, что оберегали его спину, - пояснил Ист.
- За то, что спасли ему жизнь, - добавил Уэст.
Элизабет мягко улыбнулась.
- Вы ошибаетесь милорды, - сказала она. - Это он меня спас.
Осторожно повернувшись на бок, Норт приподнялся на локте и успел заметить
обнаженные плечи своей жены, прежде
чем они скрылись под водой. Элизабет, изящно выгнув шею, опустила голову на
бортик медной ванны, над которой
поднимался благоухающий лавандой пар.
Норт вздохнул.
- Могла бы подождать, пока я сяду. Тем более что нырять в такой мелкий
водоем опасно.
- Я не ныряла.
- Все равно ты проделала это очень быстро.
- Я скромная женщина, - отозвалась Элизабет светским тоном, намыливая
мочалку. - А у тебя есть достойная
сожаления привычка глазеть.
Норт не стал спорить, но прилив крови к его чреслам свидетельствовал о
том, что он готов на гораздо большее, чем
просто глазеть.
- Ничего, я подожду, пока ты станешь вылезать.
Элизабет подняла голову и посмотрела на него из-под ресниц.
- Только, ради Бога, не набрасывайся на меня. Ты еще не настолько здоров.
- Я буду лежать смирно, - торжественно пообещал он.
Элизабет улыбнулась и снова погрузилась в воду. Вода была восхитительно
горячей. Она согревала и румянила кожу,
придавала движениям приятную расслабленность. Согнув ногу в колене, Элизабет
вытащила ее из воды и оперлась пяткой о
краешек ванны. Капли воды скатывались по ее икре и падали вниз навстречу
поднимающимся струйкам пара.
- Я получила письмо от отца вскоре после ухода твоих друзей, - сообщила она.
- Да? И до сих пор не сказала мне об этом?
- Ты спал, когда оно пришло. - Но это не объясняло, по чему она ничего не
сказала, когда он проснулся или позже,
после обеда. - Он просит разрешения нас посетить. - Она взглянула на Норта,
чтобы посмотреть, удивлен ли он так же, как
она. Его приподнятые брови служили красноречивым ответом. - Даже не знаю, как к
этому отнестись. Отец никогда не
спрашивал у меня разрешения. Мне нужно было подумать, прежде чем говорить тебе.
Надеюсь, ты меня понимаешь.
Норт понимал. На месте Элизабет он поступил бы так же.
- Наверное, до Роузмонта уже дошли вести о гибели Баттенбернов. Должно
быть, он теряется в догадках, что там
произошло и как это связано с тобой.
Элизабет кивнула. Мало кто знал, что она принимала участие в драматических
событиях в Баттенберне, и она предпочла
бы, чтобы такое положение вещей оставалось и впредь. Пока только полковник
Блэквуд, члены Компас-клуба, а также
Саттон и Уиттингтон были в курсе дела. Даже мать Норта думала, что Элизабет
приехала в Баттенберн лишь после того, как
ей сообщили о ранении мужа.
- Может, он хочет помириться, - произнесла она с тоской в голосе. - Я так
и не решила, что ему сказать. Едва ли он
одобрит, что я увязалась за тобой.
Норт издал короткий смешок.
- Вот уж не ожидал, что мы с ним так быстро сойдемся во мнениях.
- Не радуйся! Тебя он обвинит в первую очередь. В попустительстве. - Увидев,
что ухмылка исчезла с лица мужа, она с
серьезным видом сказала: - Нам надо кое-что обсудить, Норт. Признаюсь, я боялась
затрагивать эту тему, и ты тоже обошел
ее молчанием, когда рассказывал своим друзьям о том, что произошло на крыше.
- Элизабет, - мягко перебил он ее, - это останется между нами.
- Лорд Саттон... граф... Они оба слышали, что говорил барон.
- Они ничего не скажут. На этот счет можешь быть спокойна. Они у тебя в
долгу.
Элизабет села в ванне. Вода схлынула с ее плеч, образовав волну, которая
омыла ее грудь и ударилась о бортик.
- А ты, Норт? Я не хочу, чтобы ты молчал из-за воображаемого долга. Я
хочу, чтобы мы закрыли эту тему раз и
навсегда, потому что Баттенберн солгал.
Норт резко сел на постели. Боль заставила его поморщиться, но он тут же
забыл о ней. Спустив ноги с кровати, он быстро
преодолел разделявшее их расстояние. Его ночная рубашка вздулась, словно облако,
когда он опустился на корточки рядом с
ванной. Элизабет отпрянула, прижавшись к изогнутой спинке. Норт сжал ее
подбородок, заставляя смотреть ему в глаза.
- Если бы даже я поверил обвинениям Баттенберна - а я не поверил, - эта
мысль была тут же опровергнута твоей
реакцией. Не представляю, что еще он мог сказать, чтобы вызвать у тебя такую
ярость. Когда я почувствовал, что ты у меня
за спиной и пытаешься подтянуться, чтобы влезть на карниз, честно говоря, я не
был уверен, что у тебя это получится. Любая
попытка помочь тебе неминуемо обнаружила бы твое присутствие. Баттенберн
совершил невозможное. Его ложь была столь
отвратительна, что ты просто перелетела через стену.
Элизабет молчала, вглядываясь в его лицо. Открытый взгляд мужа призывал
верить ему и освободиться от демонов
сомнения.
- Почему он это сделал? Зачем ему понадобилось, чтобы ты думал, будто он был
моим... - Она осеклась, не в состоянии
закончить фразу.
- Откуда нам знать? Баттенберн не подозревая, что ты рядом, следовательно,
это говорилось исключительно для меня.
Наверное, он хотел, чтобы я умер, презирая тебя. Кстати, уверен, он получил бы
немалое удовольствие, пересказывая тебе
слова, которые сказал мне напоследок.
- Он шантажировал бы меня этим всю жизнь, - прошептала она.
- Пойми, для меня не важно, солгал он или сказал правду. Я всегда знал, что
не был у тебя первым. Ты не только не
делала из этого секрета, но и постаралась изобразить себя в самых черных
красках. Было ли время, когда я желал, чтобы
было иначе? Да. Хочу ли я этого сейчас? Нет.
Брови Элизабет вытянулись в ниточку. - Не хочешь?
Норт взял ее руку.
- Нет.
- Странно слышать от тебя такое. Разве мужчины не хотят.. чтобы женщина
была...
- Девственницей? - подсказал он.
- Да.
Норт хмыкнул.
- Я не могу говорить от имени всех мужчин, но мне ужасно нравится женщина,
которая спотыкается на слове
"девственница" и, даже не покраснев, произносит слово "шлюха". - Его улыбка
поблекла, и он заговорил серьезным тоном:
- Тот офицер, твой первый возлюбленный... и все последующие события, они, по
существу, свели нас вместе. И хотя я
сожалею, что тебе пришлось пережить сердечные муки, печаль и предательство, я
понял, что, не испытав всего этого, ты
была бы другой. Твоя судьба сложилась бы иначе. И моя тоже. - Он сжал ее руку. -
Не знаю, формируют ли нас
жизненные обстоятельства или все зависит от нашего восприятия их, но я
восхищаюсь той формой, которую вылепила из
тебя жизнь.
Уголок ее рта приподнялся в улыбке.
- Правда?
Норт моргнул, осознав двусмысленность своего комплимента.
- Я не имел в виду... то есть я...
- Ханжа, - нежно прошептала Элизабет. - У тебя даже уши горят.
Выпустив ее руку, Норт выпрямился и одним движением сдернул через голову
ночную рубашку и швырнул ее на постель.
Элизабет, смеясь и протестуя, тем не менее подвинулась, освобождая для него
место. Вода всколыхнулась и перелилась через
край, когда он опустился в ванну и притянул Элизабет к себе на колени. Ее ноги
раздвинулись, обхватив его бедра, руки
обвили его шею, грудь прижалась к его груди.
- А мы здорово вписываемся друг в друга, - кокетливо проворковала она.
- Угу. - Он поцеловал ее с такой обстоятельностью, что она покраснела до
кончиков ушей. Затем откинулся назад,
положив локти на края ванны. Руки Элизабет скользнули по его груди и скрылись
под водой. Чуть погодя она бросила на
него лукавый взгляд.
- Намыль, - попросил он.
- О! - Элизабет взяла мыло и углубилась в свое занятие. На сей раз ей
удалось добиться от Норта приглушенного стона.
- Так лучше?
- О да, - задохнувшись, но вполне разборчиво ответил он.
Элизабет улыбнулась:
- Отлично. - Она встала на колени и, подавшись вперед, направила его в
себя.
Норт сквозь дымку страсти наблюдал за ней, слышал ее участившееся дыхание,
плеск воды и тихо постанывал. Элизабет
замерла.
- Что с тобой? Плечо? - Она начала подниматься, но он схватил ее за бедра и
удержал на месте.
- Твои соли для ванн, - сердито проворчал он. - Я буду благоухать, как
какая-нибудь чертова клумба.
Элизабет засмеялась и ласково поцеловала его в губы.
- Ну и прекрасно. Ты будешь пахнуть мной.
- Я предпочел бы тобой обладать.
Она снова обвила руками его шею и слегка качнулась.
- Как сейчас?
- О да. - Он взял мыло и принялся намыливать ей спину. Элизабет довольно
вздохнула и прислонилась к нему,
уткнувшись лицом в шею. - Смотри не засни.
- Ну уж нет. - Она нежно укусила его за шею. Норт притворно охнул, и она
поцеловала его в место укуса, затем
коснулась губами уголка его рта. - У меня на уме совсем другое, - шепнула она.
Норт прижался к ее губам. Его руки выпустили мыло и скользнули вниз, чтобы
обхватить ее ягодицы. Элизабет коротко
всхлипнула, когда он слегка ее приподнял и сомкнул губы вокруг тугого соска.
Вцепившись пальцами в его волосы, она
прижимала к себе его голову, ничего так не желая, как вечно ощущать его губы,
зубы и язык на своей груди.
Ни один из них и не заметил, что вода залила ковер. Их страсть была
подобна приливной волне. Она взмывала, и опадала,
и переливалась через край. Влажные пряди прилипли к вискам и шее Элизабет. Их
потемневшие кончики струились по ее
плечам, всплывая каждый раз, когда она опускалась, подчиняясь движениям Норта.
Она обволакивала его своей страстью, окружала своим стройным телом,
увлекая за собой к вершине наслаждения. И
когда они достигли ее, Норт был настолько опустошен, что мог бы с благодарностью
опуститься на дно и умереть, если бы
Элизабет не была той самой нитью, которая привязывала его к жизни.
Поскальзываясь на мокром ковре, они добрались до постели и со смехом
повалились на нее. Громадная кровать с пологом
исторгла стон почти такого же тембра, как и тот, что сорвался с губ Норта.
Элизабет тотчас обеспокоилась его раной, но он
скорее согласился бы отрезать свою правую руку, чем признать, что испытывает
какие-либо неудобства.
- Мученик, - нежно прошептала она.
Норт решил, что это все же лучше, чем "ханжа". Он откинулся на подушки, а
Элизабет перелезла через него, чтобы взять
гревшиеся у огня полотенца. Она насухо вытерла его, укрыла до подбородка, затем
забралась под одеяло и пристроилась
рядом. Норт погасил свечи, и комната погрузилась во тьму.
Некоторое время они молча лежали, наслаждаясь покоем. Рука Норта обвивала
ее талию. Элизабет потерлась ступней о
его ногу.
- Знаешь, - задумчиво произнесла она, - нам придется что-то придумать,
чтобы объяснить, куда делась моя хромота.
Никто ничего не сказал, но я заметила, что Уэст довольно странно на меня
поглядывал.
Норт улыбнулся, прижавшись губами к ее влажным волосам.
- Что такое? - спросила она и выгнула шею, чтобы увидеть его глаза. - Что
они затеяли? Пари?
- Боюсь, что так, - отозвался Норт и поспешно добавил: - Но это никак не
связано ни с твоей хромотой, ни с ее
отсутствием.
Элизабет подозрительно прищурилась.
- Да?
- Уэст пытается определить, не ждешь ли ты ребенка.
- Ее глаза распахнулись от изумления.
- И они заключили пари на...
- На то, наградил ли я вас ребенком, сударыня, или нет. - Из горла
Элизабет вырвался сдавленный звук. - Но он не
одинок. Саут ставит три шиллинга. Истлин - тоже. Моя мать наверняка поднимет
ставки, и не сомневаюсь, дед тоже примет
участие. Вполне возможно, что именно он все это и затеял.
Элизабет повернулась к нему.
- А вы, милорд? Каково ваше мнение по этому вопросу?
Рука Норта скользнула по ее обнаженному бедру и задержалась на плоском
животе.
- Мое мнение заключается в том, что если ты не беременна, то скоро будешь.
Элизабет удивленно вскинула бровь.
- Неужели? Что-то ты слишком в себе уверен.
Он со скромным видом пожал плечами.
- Просто у меня достоверные источники.
Элизабет озадаченно уставилась на него:
- Какие еще источники? Даже я ничего не знаю. Что ты имеешь в виду?
- Мадам Фортуну, - ответил он. - Когда я ходил к ней, чтобы узнать, где ты,
она сказала...
- Норт!
- Я ее об этом не спрашивал, - поспешно заверил он ее. - Это была целиком ее
инициатива.
Элизабет помолчала, прижав его руку к своему животу, когда он попытался ее
убрать. Она и хотела и боялась верить в то,
что он сейчас сказал.
- Она предсказала, что у нас будет ребенок? - прошептала она наконец.
Горло Норта перехватило. Он кивнул и, когда Элизабет бросилась в его объятия,
крепко прижал ее к себе. Он гладил ее
волосы, спину, осушал поцелуями ее слезы и, когда она заснула, продолжал баюкать
ее, обнимая всем своим телом.
Когда-нибудь он признается ей, что мадам Фортуна вообще-то говорила вовсе не
о ребенке. Может, когда они
отпразднуют пятидесятилетие совместной жизни, окруженные тремя поколениями
любящих потомков, он выберет
подходящий момент и расскажет ей, что мадам Фортуна говорила о созревающем
персике.
Но ведь могло быть и так, что гадалка имела в виду плод, который вынашивает
Элизабет. Всем известно, что она
ясновидящая, а следовательно, кому, как не ей, знать, что ожидает их в ближайшем
будущем.
Закладка в соц.сетях
