Жанр: Любовные романы
Буду твоим единственным
...о бокал. - Это меня согреет.
- Не хочешь накинуть шаль?
- Нет. - Элизабет сделала глоток, и тепло сразу заструилось по ее жилам. Она
нервно хихикнула. - Не наливай мне
второй бокал, даже если я попрошу.
Норт улыбнулся.
- Хорошо.
Поставив свой бокал на каминную полку, он взял кочергу и разворошил угли.
Элизабет медленно обходила кабинет по
периметру, рассматривая корешки книг на полках, а Норт стоял у камина, наблюдая
за ней.
- Мне понадобится один день, чтобы завершить свои дела, - вдруг тихо
сказала она, остановившись около книжного
шкафа. - Я не успела предупредить Луизу, что уезжаю из Лондона.
- Это можно сделать и по почте, - пожал плечами Норт.
Элизабет кивнула, не желая спорить. Если погода не улучшится, у нее будет
достаточно времени.
- А как быть с твоей матерью? Я ничего не говорила ей, когда мы были у
Уэста. А ты?
- Нет. Это было бы неуместно.
- Элизабет глотнула вина.
- Полагаю, ты поговоришь с ней сам?
- Да.
Она кивнула.
- И что ты скажешь?
- Ну, что Изабел попросила тебя приехать. Я пока еще не думал об этом.
- Естественно, - буркнула Элизабет. - Сойдет любая причина. Лишь бы я
поскорее уехала. - Увидев, что лицо Норта
приняло замкнутое выражение, она вызывающе продолжила: - Не беспокойся, я больше
не буду просить тебя передумать К
тому же у меня нет ни малейшего желания портить этот вечер А что касается твоей
матери, то не мог бы ты сообщить ей, что
меня внезапно вызвали домой? Я привязалась к ней и не хочу, чтобы она думала,
будто я так мало ее ценю, что даже не
попрощалась.
- Конечно.
- Надеюсь, что со временем ты придумаешь вполне разумное объяснение для
развода.
Норт нахмурился.
- Для развода? С чего ты взяла, что будет развод?
Элизабет удивленно моргнула.
- Не могу же я вечно оставаться в Роузмонте, милорд! Как, впрочем, и жить
в Лондоне отдельно от тебя, хотя Луиза
наверняка позволила бы мне остановиться у нее, несмотря на неудобства и скандал
в свете.
Норт не верил своим ушам.
- Ты согласилась бы жить у Баттенбернов?
- Я ведь это только предположила! Скорее всего мне придется купить себе
небольшой домик.
Это заявление повергло Норта в шок.
- Что за чушь! Ты будешь жить здесь, когда вернешься в Лондон.
- Нет - если мы разведемся.
Норт шумно втянул в себя воздух.
- Никакого развода не будет, Элизабет! Заруби это себе на носу.
Она вскинула подбородок, задетая его высокомерным тоном.
- В таком случае я хотела бы знать, какое будущее меня ожидает. Я считала,
что меня отправляют в ссылку. Но я не могу
жить там вечно, милорд. И не желаю.
- Ты будешь оставаться там, пока я не пришлю за тобой.
- И когда это произойдет? Через две недели? Через месяц? А может, через год?
Норт неохотно признал:
- Я не знаю.
- Тогда не удивляйся, если меня там не окажется, когда придет твой вызов.
- Ты угрожаешь мне?
Элизабет обиженно взглянула на него. Ее неприятно поразило, что он мог так
подумать.
- Нет, милорд. - Она со стуком поставила бокал на поднос. - Это была
плохая идея - обедать вместе с тобой. Прошу
меня извинить. - Она направилась к двери, но остановилась на полпути, услышав
голос Норта.
- Мне нужно время, - произнес он с мольбой в голосе. - Неужели ты не
понимаешь?
Элизабет, не оборачиваясь, ждала, что за этим последует. Когда больше он
ничего не сказал, она, вздохнув, вышла из
комнаты.
Она не стала отворачиваться, когда он потянулся к ней. Лежа в ожидании
мужа, Элизабет решила, что не станет
отказывать ему в последней близости, если у него возникнет желание.
Его большие ладони гладили ее грудь, спину и бедра. Он прижимал ее к себе
и терзал ее губы. Зарывался лицом в ее шею,
покусывая нежную плоть и оставляя на ней следы, которые она будет видеть в
зеркале еще много дней. Шептал ей на ухо
нежные слова, щекоча дыханием кожу.
Элизабет беспокойно двигалась под ним. Ничто из того, что он делал, не
могло удовлетворить ее, но все вместе вело к
завершению. Впервые она занималась с ним любовью, признавшись себе наконец, что
любит его. И гадала, чувствует ли
Норт разницу, которую любовь привнесла в ее прикосновения.
Любовь придавала ее ощущениям небывалую остроту. Она чувствовала полноту
своей груди, когда он обхватывал ее
ладонями, и мягкий изгиб своего бедра, прижимавшегося к его твердым мускулам. Но
больше всего - пульсацию их сердец,
бившихся в едином ритме.
Освобождение было таким мощным, что Элизабет едва сдержала крик. Спустя
мгновение она разлетелась на кусочки,
содрогаясь каждой клеточкой своего стройного тела. Как всегда в такие минуты,
она крепко прижала его к себе, не желая
разрывать объятия. Она надеялась, что он не догадывается, как глубоко ее
отчаяние.
Прошла целая минута, прежде чем она смогла разжать руки. И как только это
случилось, Норт молча выскользнул из
постели и, голый, прошлепал в гардеробную. Было слышно, как он мылся, а чуть
позже вернулся в спальню, неся в руке
фарфоровую чашу с водой. Элизабет прикусила губу, стараясь казаться равнодушной,
когда он поставил чашу на пол,
собираясь смыть с ее тела всякое напоминание о нем.
В пламени свечи ее кожа, покрытая тончайшей пленкой пота, влажно сияла.
Взгляд Норта задержался на отметинах,
видневшихся на ее шее и нежной груди. Она все еще была слегка припухшей, как и
ее губы. Когда он поднес влажную
салфетку к плоскому животу, ее мышцы напряглись, и она, вздрогнув, резко втянула
воздух.
Норт посмотрел на свою ладонь. Чуть приподнятая салфеткой, она образовала
выпуклость, словно живот Элизабет
округлился в ожидании ребенка. Норт быстро убрал руку и бросил салфетку в чашу,
обрызгав Элизабет водой. Она
поежилась и слегка повернулась, чтобы стряхнуть капли со своего тела.
Пламя свечи, капли воды, ее движение - эта причудливая смесь приковала его
взор к паутинке серебристых прожилок,
покрывавших упругую плоть в нижней части ее живота. Норт, замерев, медленно
поднял взгляд на ее испуганное лицо. В
этот момент он ясно понял то, что никогда раньше не приходило ему в голову: его
жена не хочет иметь детей, потому что она
уже рожала.
- Где твой ребенок, Элизабет?
Глава 13
Он задал этот вопрос, но вовсе не был склонен слушать ее объяснения.
Прежде чем она успела открыть рот, он круто
довернулся и устремился в свою гардеробную. Схватив ночную рубашку, она поспешно
натянула ее через голову и бросилась
за ним.
- Не приближайся ко мне! - рявкнул он. - Иначе я не сдержусь и ударю
тебя.
Элизабет отшатнулась, однако не ушла.
- Куда ты собрался?
- Подальше отсюда. - Норт надел брюки и повернулся к ней спиной, застегивая
их. - Постарайся убраться из этого
дома раньше, чем я вернусь.
- Я предупреждала тебя, - хрипло проговорила она, задыхаясь от сдерживаемых
слез. - Я говорила тебе, что так и
будет, что ты возненавидишь меня. А теперь, когда это случилось, ты хочешь,
чтобы я пряталась от людей, как прокаженная.
Этому не бывать, Норт! Ты слышишь? Этому не бывать!
- Тебя слышит вся улица, - брезгливо процедил он.
Он натянул на плечи рубашку и подошел к высокому зеркалу, чтобы заправить
ее в брюки. Отражение Элизабет
притянуло его взгляд. Выглядела она ужасно. Лицо ее было почти таким же белым,
как ее ночная рубашка. Она стояла,
прижавшись к косяку двери, со сцепленными за спиной руками. Норт даже подумал,
что она держит их там, чтобы не
наброситься на него с кулаками. Вид у нее, во всяком случае, был такой, словно
она имеет для этого все основания. Он
заговорил, чтобы напомнить ей, что это не так:
- Ребенок ведь существует, правда?
Элизабет медлила, не решаясь ответить. За шесть лет лжи она почти убедила
себя в том, что это не так.
- Да, - вымолвила она наконец.
- Норт испустил долгий вздох.
- Почему ты не сказала мне о нем раньше?
Вопрос не удивил Элизабет. Она понимала, в чем кроется корень его обиды.
- Я не могла.
Норт повернулся к ней и устало произнес:
- Убирайся, Элизабет. Мне невыносимо видеть тебя.
Однако не эти слова, а то" что она увидела в его взгляде, заставило ее
повернуться и уйти. Она уже однажды видела это
выражение. Несколько лет назад ее отец посмотрел на нее с таким же
разочарованием, и этот взгляд она запомнила на всю
жизнь. И сколько бы она ни представляла себе это выражение на лице Норта, она
оказалась к нему не готова.
Она сидела, съежившись на краешке кровати, пока Норт не ушел. Услышав, как
за ним закрылась дверь, Элизабет встала,
оделась и занялась приготовлениями к отъезду.
Уже наступил полдень, когда Норт наконец вернулся домой. Серые тени под
глазами и мятый галстук свидетельствовали
о том, что развлечения, которым он предавался последние двенадцать часов, не
включали в себя сон. И если этого было мало
для полноты картины, то достаточно было приблизиться к нему, чтобы тут же
отшатнуться, почуяв стойкий запах табака,
джина и пота, впитавшийся в его одежду.
Брилл, увидев хозяина, с трудом взбиравшегося по лестнице, первым делом
поспешил приготовить ванну.
- Подать вам утреннее питье, милорд? - спросил он, когда его хозяин
опустился в теплую воду.
- Господи, нет! - скривившись, отозвался Норт и наклонился вперед, подставив
камердинеру спину. - Терпеть не могу
эту гадость. Что ты туда кладешь?
- Это один из моих тщательно охраняемых секретов, милорд.
- Может, оно и к лучшему. - Норт откинулся назад, положив голову на
полотенце, заботливо уложенное Бриллом на
бортик ванны. - Леди Нортхэм уехала?
- Да, милорд.
Уловив неодобрительные нотки в голосе камердинера, Норт, хотя и не видел
нужды оправдываться, решил проверить,
насколько убедительно звучит в его устах ложь.
- Она поехала в Роузмонт по просьбе своей мачехи.
- Она так и сказала.
Ну вот, опять. Неодобрение. Норт покосился на Брилла. Его худое лицо
заострилось после бессонной ночи, и, глядя снизу
вверх, Норт видел только острый подбородок, две аккуратно вырезанные ноздри и
нависающую над ним плоскость лба.
- Она говорила с тобой?
- Да, милорд. Я помогал ей собираться.
- Норт потер висок.
- А почему не горничная?
- Ее сиятельство не захотела будить горничную, поскольку не собиралась брать
ее с собой. Она случайно встретила меня
в коридоре и попросила помочь. Разумеется, я был рад оказать ей эту услугу.
- Конечно, - рассеянно отозвался Норт, не совсем уверенный, что все
правильно понял. Зачем вообще нужно было
будить горничную? Та всегда вставала раньше хозяйки, готовая приступить к своим
обязанностям, как только Элизабет
позвонит. - Брилл?
- Да, милорд?
- Когда уехала леди Нортхэм?
- Во втором часу ночи, милорд. Я послал юного Типтона за экипажем примерно
в половине второго. Ему потребовалось
некоторое время, чтобы найти подходящего извозчика, поскольку я настаивал, чтобы
тот был трезвым.
Потоки воды выплеснулись на пол, когда Норт выскочил из ванны и выхватил
из рук камердинера полотенце.
- Ты хочешь сказать, что она наняла экипаж? И уехала глубокой ночью?
Почему же ты не послал за мной?
Брилл терпеливо протянул другое полотенце, когда Норт отшвырнул первое,
после того как судорожно вытер волосы.
- Графиня потребовала именно наемный экипаж. Я, разумеется, дал ей понять,
что она может воспользоваться каретой,
однако она решительно отказалась. Что касается времени отъезда, то леди Нортхэм
заявила, что ей необходимо срочно
уехать. И отвечая на ваш последний вопрос, должен сказать, что я предложил
послать за вами, хотя и знал, что вы отбыли из
дома незадолго до этого. - Брилл кашлянул, скорее подчеркнув, чем скрыв
сквозившее в его тоне осуждение. - Леди
Нортхэм заверила меня, что в этом нет нужды, поскольку вы не только в курсе ее
планов, но даже одобряете их.
Норт фыркнул.
- Неужели ты думаешь, что я позволил бы своей жене уехать из Лондона,
ночью, да еще в наемном экипаже?
Брилл не ответил, видимо, посчитав этот вопрос риторическим, и вручил
хозяину третье полотенце. Норт отшвырнул его.
- Приготовь мне костюм для верховой езды! Ты, случай но, не слышал, какие
указания она дала извозчику?
- Она отправилась к почтовой станции. Полагаю, миледи решила пересесть там в
дилижанс.
Норт содрогнулся, и не только от мысли об Элизабет, втиснутой в дилижанс,
набитый разношерстным лондонским
сбродом.
- Неси одежду, Брилл, пока я не умер от холода.
Оранжерея в Стоунвикеме радовала глаз каждого, кто входил сюда. Во влажном
воздухе висел густой аромат земли и
пышной зелени. По обе стороны от дверей, словно часовые, высились две каменные
кадки с огромными папоротниками.
Внутренние стены были увиты плющом, а высокий сводчатый потолок, сплошь
стеклянный, щедро пропускал солнечные
лучи.
Элизабет расположилась на кушетке спиной к высоким окнам, выходившим на
юг. Струившийся сзади свет освещал
страницы ее книги. Откинувшись на спинку, она рассеянно скользила взглядом по
горшкам с орхидеями, стоявшим на полу в
нескольких шагах от нее. В это время года изящные бледно-голубые и лиловые
соцветия казались настоящим чудом, и
Элизабет наслаждалась созерцанием экзотических растений. У нее даже появилось
ощущение, что она находится не в
Англии, а где-то в, джунглях, по крайней мере именно так она их себе
представляла.
- Вот ты где.
Элизабет вздрогнула от неожиданности и выпрямилась на кушетке, увидев
лорда Уорта, появившегося между аккуратно
подстриженным кустом роз и пальмой, которую он получил лет пятьдесят назад в
подарок от знаменитого путешественника
Джеймса Кука. Тяжело опираясь на трость, он легким взмахом руки дал ей понять,
что она может не вставать при его
появлении.
- Прошу вас, - сказала Элизабет и закрыла книгу. - Садитесь.
- Ну, если это доставит тебе удовольствие, - ворчливо отозвался он.
Дед Норта оказался очень милым человеком. Несмотря на грозный вид и
неуемную страсть к проповедям на любую тему,
Элизабет считала его на редкость мягкосердечным. Достаточно было посмотреть, как
он трудится в оранжерее, ухаживая за
своими орхидеями и розами - разговаривая с ними, подбадривая и отчитывая, -
чтобы понять, до чего же нежная душа
скрывается за его суровым обликом.
- Что вызвало твою улыбку, девочка?
- Вы, сэр. Известно ли вам, милорд, что ваш внук очень похож на вас?
- Что такое? Тебе вздумалось оскорбить своего хозяина? - Он указал тростью
на кадку с пальмой. - Да у этого
растения больше здравого смысла, чем у Брендана. И тем не менее я никак не могу
поверить, что этот болван до сих пор тебя
не нашел.
- Я же говорила вам, что не следует ожидать его приезда. Ему не до меня. Он
занят поисками вора.
Лорд Уорт задумался, вытянув длинные ноги. Это была та самая поза, которую
принимал Норт, когда погружался в
размышления. Глядя на него, Элизабет вдруг ощутила такой приступ тоски и печали,
что у нее потемнело в глазах.
- В чем дело? - встревожено спросил старый граф. - Тебе плохо?
- Нет, я прекрасно себя чувствую.
- По тебе этого не скажешь. У тебя такой вид, словно ты собираешься
избавиться от своего завтрака.
- Ничего подобного.
Он подозрительно прищурился.
- Ты уверена, что не беременна? Я ведь предупреждал, что не позволю тебе
прятаться здесь, если причина в этом.
- А я ответила вам, что нет.
- Что нет? Не беременна или не прячешься?
- Ни то и ни другое.
- Ладно. Тогда что не в порядке с моим внуком раз он не смог наградить тебя
ребенком?
Элизабет вздохнула.
- Вам не удастся смутить меня, милорд. Если вам угодно и дальше развлекаться
за мой счет, я просто уйду отсюда и
запрусь в своей комнате.
- Ха! - Он стукнул тростью по каменному полу. - Дерзкая девчонка!
- Вы никого не запугаете, сколько бы ни потрясали тростью, если не
перестанете смеяться.
- Я не смеялся.
- Ваши глаза смеялись.
- Разве?
Элизабет прикрыла ладонью рот, пряча улыбку. Как удачно, что она
додумалась искать убежища у деда Норта, и как ей
повезло, что он принял ее без всяких колебаний!
Когда Элизабет через двое суток после отъезда из Лондона прибыла в
поместье Стоунвикем, она была измучена до
предела. Почти половина оставшихся у нее денег ушла на то, чтобы нанять открытую
коляску, которая доставила ее к лорду
Уорту. Рассчитанный на двоих, этот вид транспорта едва вмещал ее и кучера.
Чемодан Элизабет был привязан к заднику, а
саквояж она держала на коленях.
К тому времени, когда они добрались до поместья, уже стемнело. Солнце
скрылось за отдаленными холмами, и только
горизонт пылал, окрашивая серый камень здания в бледно-розовые тона. Кучер помог
Элизабет слезть с коляски, выгрузил ее
чемодан и укатил, как только убедился, что ее впустили внутрь. Очевидно, мысль,
что ее могут выставить из дома, даже не
приходила ему в голову.
Оказавшись перед лицом хозяина поместья, Элизабет не стала ходить вокруг
да около. Она представилась и сообщила
кое-какие данные, удостоверяющие ее личность. После того как факт ее замужества
был признан действительным, она
попросила предоставить ей убежище.
Старому графу, судя по всему, пришлась по душе ее прямота. Он пригласил ее
в оранжерею и попросил объяснить, что,
собственно, она имеет в виду. Элизабет оказалось достаточно один раз вдохнуть
воздух, насыщенный запахами земли и
тропических растений, чтобы понять, что на свете нет места - по крайней мере в
данный момент, - которое подходило бы
ей больше, чем это.
Теперь, по прошествии двух недель, Элизабет уже не казалось странным, что
они с лордом Уортом так славно поладили.
Он то подначивал ее, то баловал, безошибочно угадывая, какая из этих двух линий
поведения больше соответствует ее
настроению. Время от времени он читал ей нотации, но быстро понял, что она
невосприимчива к ним, поскольку уже
прослушала некоторые из его любимых проповедей в исполнении Норта.
Элизабет, со своей стороны, проявила неподдельный интерес к его увлечению
садоводством. Ее вопросы и искреннее
любопытство, как ничто другое, расположили к ней старого лорда. Она любила
слушать его воспоминания о юности, а еще
больше - истории, посвященные Норту. Рассказы о Хэмбрик-Холле были весьма
впечатляющими, и Элизабет начала
понимать, что узы дружбы, рожденные в те дни, способны выдержать все испытания,
уготованные судьбой.
Норт сидел с друзьями в своем доме на Меррифилд-сквер. Хотя вернее было бы
сказать, что они сидели, а он стоял.
Приятели обменялись сочувственными взглядами, когда он повернулся к ним спиной и
начал мерить шагами комнату.
Оставалось только удивляться, как он еще держится на ногах. У Норта был такой
вид, будто он не сомкнул глаз с тех пор, как
исчезла Элизабет.
Несмотря на их проверенную годами дружбу, прошла почти неделя, прежде чем
Норт попросил помощи у членов Компасклуба.
К этому моменту он уже знал, что Элизабет нет в Роузмонте и что ее приезд
туда не ожидается. В Лондоне ее тоже не
было - ни у его матери, ни у полковника.
Каждый раз, пытаясь навести справки о ней, он получал в ответ недоуменный
взгляд. Когда же становилось ясно, что он
абсолютно серьезен, недоумение сменялось беспокойством и, наконец, страхом. И
ему приходилось всех успокаивать, хотя
сам он терзался от тоски и тревоги.
Отец Элизабет не стеснялся в выражениях, высказывая Норту, что он думает о
его неспособности справиться с женой, но
ничто из сказанного Роузмонтом не ранило его так глубоко, как те слова, которые
Норт говорил себе сам. Куда сложнее было
принять сочувствие Изабел. Взгляд, каким она удостоила его, был одновременно
понимающим и беспомощным. Постепенно
Норт пришел к выводу, что не может рассчитывать на помощь Изабел, как бы ни было
велико ее желание принять участие в
этом деле. И что даже если он найдет Элизабет, она потеряна для него во многих
отношениях, которые теперь он не сможет
изменить.
Когда Норт покидал Роузмонт, брат Элизабет бросился следом за ним, окликая
звонким детским голоском, и догнал его
только на мосту. Взволнованный и запыхавшийся, он тем не менее сумел выразиться
вполне определенно.
- Вы найдете ее, милорд! - заявил мальчик, то ли заклиная его, то ли
приказывая. - Она самая лучшая из сестер, и вы
должны ее обязательно найти.
Норту ничего не оставалось, кроме как пообещать. Саутертон подался вперед
в своем кресле и положил подбородок на
сцепленные руки.
- Что слышно от Баттенберна и его жены? - поинтересовался он, когда Норт в
очередной раз круто развернулся у окна
и двинулся в обратном направлении.
- Луиза была здесь несколько часов назад, - ответил Норт. Он замедлил шаги
и наконец остановился. - Разве я вам не
говорил?
Саут, Ист и Уэст дружно замотали головами, стараясь не смотреть друг на
друга. Норт потер лоб.
- А мне казалось, что говорил.
Вздохнув, маркиз Истлин поднялся со своего кресла и позвонил дворецкому.
- Подайте нам кофе, - распорядился он.
Уэст предложил Норту сесть рядом с ним на диван.
- Ты так измотал себя, что уже не соображаешь, какой сегодня день и час.
Норт был с ним согласен. Однако он знал, что не сможет долго усидеть на
месте, и предпочел пристроиться на углу
своего письменного стола.
Саут поднял на него выжидающий взгляд.
- Леди Баттенберн, - напомнил он. - Что она хотела?
- Ах да, - вспомнил Норт, - Луиза. - Он вышел из задумчивости и заговорил
более твердо: - Я не видел особого
смысла в том, чтобы обращаться к леди Баттенберн, предположив, что, даже если
Элизабет у нее, баронесса будет все
отрицать.
- И получит от этого немалое удовольствие, - заключил Саут.
Норт вымученно улыбнулся:
- Не сомневаюсь. У нее весьма собственническое отношение к Элизабет. Не то
чтобы она была против нашего брака.
Просто ей хочется, чтобы Элизабет оставалась под ее крылышком. В общем, она не
стала бы поощрять мою жену к
возвращению домой.
- Возможно, - кивнул Истлин. - Но я провел тщательное обследование
лондонской резиденции баронессы и могу
точно сказать, что там нет посторонних, в том числе и Элизабет.
- А я только что вернулся из Баттенберна, - сообщил Саут. - Кстати, моя
одежда еще не успела просохнуть после этой
поездки. Элизабет там тоже нет.
Истлин, заслышав приближение дворецкого, открыл дверь. Он взял поднос,
закрыл дверь ногой и отнес кофе на
письменный стол.
- Ты уверен, Саут? - обратился он к другу, наливая кофе Норту. - Это
местечко славится тем, что годами служило
убежищем всевозможным мошенникам, так что наша дорогая леди Норт может прятаться
там, сколько пожелает.
Саутертон небрежным жестом отмел возражения приятеля.
- У меня есть связи среди горничных.
- До чего же ты скрытный, однако, - ехидно протянул Ист. - Норт, ты знал о
горничных?
Нортхэм покачал головой. Взяв чашку, он поднес ее к губам. Кофе был
горячим, почти обжигающим, как раз таким,
какой требовался, чтобы прояснить его мысли.
- Баронесса настаивала, чтобы я сообщил ей о местопребывании Элизабет.
Уэст выгнул темную бровь.
- Выходит, Элизабет не писала леди Баттенберн?
- Похоже, нет, - вздохнул Норт. - Признаюсь, это меня удивляет. Луиза
возмущена тем, что Элизабет уехала из
Лондона, не предупредив ее. Она не поверила, когда я сказал, что Элизабет в
Роузмонте.
Саут взял кофе из рук Истлина и снова откинулся в кресле.
- Она назвала тебя лжецом?
- Я и есть лжец.
- Пожалуй. Но это не значит, что тебя можно обзывать как угодно.
- Ну, до прямых оскорблений дело не дошло, хотя она не очень-то со мной
церемонилась. - Норт помедлил, вспоминая
малоприятную встречу с баронессой. - Странно, Элизабет вызывает у нее даже
большее раздражение, нежели я.
Истлин ненадолго задумался, затем кивнул:
- Действительно странно. Женщины склонны проявлять солидарность в подобных
делах. Обвиняют незадачливых
потомков Адама, когда те откусывают от яблока, но помалкивают об
искусительницах. Страшно подумать, во что они
превратили бы нашу жизнь, дай им только волю.
Саутертон закатил глаза.
- Вы не представляете, чего я натерпелся с Софией, - заявил он. - Я
полностью согласен с тобой, Ист.
- Надеюсь, - кивнул тот. - И все-таки что-то здесь не так. Твоя мать во
всем винит тебя, верно, Норт?
- Я бы не сказал, что ее реакцию можно ограничить одним этим словом, -
осторожно заметил Нортхэм.
Ист фыркнул.
- Могу себе представить! Она очень привязалась к твоей жене и наверняка
считает тебя ответственным за ее отъезд.
Поэтому и вовсе не понятно, почему леди Баттенберн думает иначе. Проклятие,
Норт, но даже мы, твои друзья, уверены, что
ты сделал что-то такое, что заставило ее сбежать.
В коротком смешке Норта не было и намека на веселье.
- Ты прав, - согласился он. - Вы все правы Приятели погрузились в
молчание, бросая друг на друга хмурые взгляды.
Чашка Саута звякнула о блюдце, когда он отставил ее в сторону.
- Кофе здорово взбодрил Норта, - протянул он, ни к кому конкретно не
обращаясь, - но теперь нам понадобятся
чайные листья.
Три пары глаз удивленно уставились на него. Саут, улыбаясь, покачал
головой, поражаясь непонятливости друзей.
- Я имел в виду гадалку. - Он вздохнул. - Это была неудачная попытка
поднять вам настроение. Прошу прощения.
Что они сделали, так это поздравили его. Ибо, как ни обидно было это
признавать, Саута порой посещали поистине
блестящие идеи.
Хлопья снега таяли на стеклянном куполе оранжереи, но на промерзшей почве
уже образовался белоснежный покров.
Элизабет, уютно устроившись на деревянной скамье у окна, смотрела на призрачный
ландшафт, залитый светом полной
луны, превращавшей каждую снежинку в сноп искр. Казалось, что в этот морозный
декабрьский вечер звезды спустились с
небес на землю, чтобы накрыть ее сверкающим покрывалом.
Расправив на плечах шерстяную шаль, она затянула ее на груди свободным
узлом. Рядом с ней на скамье лежали
рисовальные принадлежности и стояла лампа, которую она погасила, чтобы ничто не
мешало ей созерцать переменчивый лик
природы.
Она даже не обернулась, когда кто-то вошел в оранжерею. Лорд Уорт часто
приходил сюда, чтобы скоротать вечерок,
прежде чем отойти ко сну. Но вместо ставшей привычной тяжелой поступи старого
графа, перемежавшейся ударами трости о
пол, она услышала очень знакомые шаги, ровные и уверенные. Спина Элизабет
напряглась, по позвоночнику п
...Закладка в соц.сетях
