Жанр: Любовные романы
Хочу ребенка!
...ло, и он стал стеной, на которую я могу опереться. Моим лучшим
другом.
— И ты готова опять пойти на уступки? Жить с мужчиной?
Приспосабливаться к его образу жизни?
Она пожимает плечами.
— Мне не очень-то нравится жить в одиночестве. Когда я растила тебя и
встречалась с разными мужчинами, я прекрасно проводила время, но это длится
уже почти тридцать лет. Это слишком долго. Я устала все делать
самостоятельно. Мне хочется, чтобы кто-то другой решал мои проблемы. Хочу,
чтобы кто-нибудь заступился за меня, когда торговцы пытаются обобрать меня
до нитки. Чтобы кто-нибудь звонил в банк, когда мне присылают отчет с
ошибками. Я просто хочу, чтобы было с кем разделить мои тяготы. Понимаешь?
Я киваю. Я удивлена. Но я понимаю.
Раздается звонок в дверь.
— Ты ждешь гостей?
Вив опускает бокал вина и подходит к двери ответить по домофону. Через
несколько секунд, спросив, кто это, она нажимает кнопку.
Мы слоняемся без дела и пытаемся окончательно не разлениться и пойти в
ресторан поужинать, потому что в квартире хоть шаром покати (акушерка бы
меня убила, если бы заглянула в мой холодильник), и нам не хочется
заказывать еду на дом.
— Скорей, скорей, — шипит Вив, надевая туфли и роясь в сумочке в
поисках блеска для губ. — Накрась губы! Причешись!
— Что? О чем ты говоришь? — сейчас вечер пятницы, я специально
взяла выходной, чтобы побыть с Вив, и, честно говоря, меня вполне устраивает
мой ненакрашенный вид и волосы, стянутые в хвостик. — Кто это может
быть?
— Это Марк, — радостно и в нетерпении сообщает она. —
Иди, — шепчет она, — тебе нельзя показываться ему на глаза в таком
виде.
Марк стучит в дверь.
Вив бросает на меня убийственный взгляд. Я шаркаю к двери в пушистых
тапочках с Котом Гарфилдом и, ухмыляясь ей в ответ, распахиваю дверь, потому
что Марк наблюдал меня в самом, что ни на есть разобранном виде, разве что
не голой... Ой. Извиняюсь. И голой он тоже меня видел. И ему до лампочки,
как я выгляжу.
— Это всего лишь Марк, — говорю я, злобно ухмыляясь Вив,
наклоняясь и целуя его в щеку. — Какой чудесный сюрприз. Интересно, это
совпадение или я случайно проговорилась по телефону, что Вив приезжает на
уик-энд?
— Угу, — отвечает Марк. — Забавно, что ты об этом заговорила,
но я уже начал думать, что ты по какой-то причине скрываешь от меня свою
маму. Привет, — он улыбается и пожимает ей руку. — Я Марк. И я бы
сказал, что вы слишком молоды, чтобы быть мамой Мэйв, но это слишком избито.
Так что я промолчу, хоть это и правда.
Вив улыбается, как идиотка. Я изображаю звуки, будто меня тошнит. И мы
втроем отправляемся в
Пиццу-Экспресс
.
— Он прелесть! — клянусь, со стороны можно было бы подумать, что
Вив влюбилась по уши.
Я же, в свою очередь, на седьмом небе от счастья, я в восторге, я рада, я
поражена, что моя мама и Марк моментально нашли общий язык.
— Поторопись, — я мою руки и жду, пока Вив обновит слой блеска для
губ. Когда она закончила, я выхватываю у нее из рук блеск и быстро провожу
им по губам.
— Передумала?
Вив улыбается понимающей улыбкой, достает тушь для ресниц и протягивает ее
мне.
— Подумаешь, немножко подкраситься никому не мешает, — защищаясь,
произношу я. — Пойдем, а то Марк подумает, что мы в унитаз провалились.
— Но он такой замечательный человек, — вздыхает Вив.
Мы возвращаемся в ресторан, поднимаясь по лестнице.
— Он такой нежный, надежный, милый. И без ума от тебя, это же видно.
— И я без ума от него, — серьезно произношу я, пробираясь между
столиков, что не так легко с моим животом. — Он мой лучший друг, и это
все. Поняла?
Вив хитро улыбается.
— Вив? Ты поняла меня? Поняла?
— Девушка, — едва слышно шепчет она, подходя к столику и отодвигая
стул, изгибая шею и говоря почти одними губами, чтобы Марк не слышал — я-то
знаю ее намерения, — вы слишком отчаянно протестуете, —
блистательно улыбается Марку, который ничего не слышал, но даже если и
слышал, то не понял ни слова, и берет меню. — Кто-нибудь хочет десерт?
Втроем мы возвращаемся в квартиру. Я поворачиваю ключ в замке, и мое сердце
подскакивает, как бешеное. Я встревожено поворачиваюсь к Вив, чувствуя, как
кровь отхлынула от лица.
— Я же заперла дверь? Могу поклясться, я заперла дверь.
Марк мягко отталкивает меня в сторону и берет ключ.
— Вы двое, оставайтесь здесь. Я проверю, все ли в порядке, — он
толкает дверь и заходит в квартиру.
Мы с Вив прижимаемся друг к другу. Я в ужасе: вдруг меня ограбили? Дверь
захлопывается, и через пару минут Марк возвращается, нахмурив брови.
— Думаю, тебе лучше зайти, — говорит он.
Мы следуем за ним в гостиную, и мое сердце так сильно бьется о грудь, что
мне кажется, что меня сейчас стошнит. Я знаю, чего ждать. Перевернутые
стулья, вы вороченные ящики, все мои вещи разбросаны по полу. О боже. Жемчуг
моей бабушки. Я все хотела его спрятать, но он так и валялся в ящике
прикроватно го столика. Мысленно провожу инвентаризацию своих ценностей и
молю, чтобы воры не нашли сережки, которые Вив подарила мне на
совершеннолетие. Они вовсе не бриллиантовые, но безумно дороги мне как
память.
Черт. Я не уверена, что смогу это вынести.
Мы входим в гостиную, и я замираю, раскрыв рот. На диване, уронив голову на
руки, сидит Фэй. Хозяйка квартиры. Которая должна была вернуться только
через полгода.
Она выглядит ужасно.
— Разве вы не должны быть в Греции? — слышу я свой голос. —
Понимаю, это глупый вопрос, но что вы здесь делаете?
19
Вопрос был не такой уж глупый. Выяснилось, что Фэй по уши влюбилась в
светловолосого красавчика-австралийца, с которым познакомилась на Паросе.
Его звали Стю. Он назвал себя
интернет-предпринимателем
(услышав это, Марк
с иронией поднял брови), и Фэй решила, что проведет с ним остаток жизни.
Они объехали остров Парос и надумали отправиться на Санторини — по слухам,
там был один бар, и его менеджер, тоже австралиец, подыскивал себе замену.
Это была полная идиллия, всхлипывала Фэй (к тому времени она уже сорвалась
на рыдания). Каждое утро они сидели и встречали рассвет и разговаривали о
будущем.
В баре вместе с ними работала веселая команда молодых людей, и вскоре он
стал самым модным заведением на острове. Работы было невпроворот, но веселья
еще больше, и, хотя Фэй понимала, что они не будут вечно управлять этим
баром на маленьком греческом острове, ей казалось, что она нашла настоящую
любовь, и ради него готова поехать куда угодно и сделать, что угодно.
Осенью Фэй решила, что они вернутся в Сидней. Она будет жить со Стю, найдет
там работу. Будет официанткой. Няней. Кем угодно, лишь бы быть рядом с ним.
Только вот однажды она вошла в комнату и застала его в постели с Паолой,
одной из веселых молодых девушек, работающих в баре.
Это произошло в среду вечером.
— Мне очень жаль, — всхлипывает она, вытирая потоки из носа и глаз
смятой салфеткой. — Знаю, я должна была предупредить заранее, но я
могла думать только о том, как бы поскорее вернуться домой.
— Я понимаю, — утешаю я ее. — Но что вы будете делать? Где
собираетесь жить?
— Что значит — где жить? — она с непониманием смотрит на меня, и
слезы потихоньку высыхают.
— Вы же не думаете, что сразу сможете въехать сюда? — но я
понимаю, что она именно так и думает. — Вы не можете просто выкинуть
меня на улицу, Фэй. Мне очень жаль, что ваш курортный роман не
удался... — она поеживается, но я ее игнорирую, — ...но мы
договорились, что я останусь на год, а до сих пор прошло лишь шесть с
половиной месяцев. И честно говоря, — продолжаю я, — мне некуда
идти.
— Мне тоже, — говорит она и встает, скрестив руки, отстаивая свою
территорию. — И это моя квартира. Покажите мне контракт. Покажите свою
подпись на пунктирной линии. Где сказано, что вы сняли квартиру на год?
Мы ничего не подписывали. Мы просто понравились друг другу... тогда... и
заключили договор на словах.
— Не могу поверить, что вы так поступаете. Неужели вы не видите, что я
беременна, ради бога? — Гормоны угрожающе бурлят, и я ощущаю обжигающее
покалывание в глазах, которое означает, что слезы уже близко.
— А я не могу поверить, что вы так поступаете со мной. При чем тут
беременность? Вы ведете себя отвратительно. Это моя квартира. И это я прошла
через ад.
— О'кей. — Марк берет ситуацию в свои руки. — Похоже, мы
зашли в тупик, и нам всем нужно время, чтобы все обдумать. Почему бы нам не
отправиться спать? Утро вечера мудренее.
— Отлично, — фыркает Фэй и идет в спальню.
— И куда это ты собралась? — я резко бросаюсь в ее направлении и
перекрываю ей дорогу.
Ха! В таких ситуациях невероятно огромный живот имеет свои преимущества.
Марк в шоке.
— Мэйв!
— Вот именно.
Фэй пытается смерить меня уничтожающим взглядом, но я не двигаюсь с места.
— Мэйв.
— А где мне прикажете ночевать? — я поворачиваюсь к Вив в поисках
моральной поддержки, и она кивает.
— Думаю, Мэйв права.
— Почему бы вам не переночевать у меня? — говорит Марк, глядя
сначала на меня, а потом на Вив. — Вам обеим.
— Ну уж нет, — я качаю головой. — Ни за что не оставлю в
квартире свои вещи, пока она здесь. Откуда мне знать, что завтра утром она
не порежет все на кусочки?
— О, ради бога, — Фэй закатывает глаза, но я не поддаюсь. — В
таком случае, — заявляет она, — я могу сказать то же самое. Я тоже
не сдвинусь с места.
— Может, наконец, будем вести себя, как взрослые?
Марк поражен нашими капризами, но мне все равно. Я застыла как камень.
— Я взрослая, — обиженно говорю я. — Это она ведет себя
безответственно.
— О'кей. Как вам такой вариант? Фэй подождет в спальне, а мы останемся
в гостиной и подумаем, что будем делать. Тогда можете не бояться, что одна
из вас разнесет в хлам вещи другой.
Я знаю, что Марк считает нас идиотками, но я же на шестом месяце
беременности! Как она смеет возвращаться и вышвыривать меня на улицу?
Именно это я и говорю Марку, когда Фэй исчезает в спальне, захлопнув дверь.
Он отвечает, что поддерживает меня, но также понимает, почему Фэй так себя
ведет. Когда твое сердце разбито, единственное место, где хочется
находиться, — это дом. А эта квартира и есть ее дом.
— Но ты же все равно думаешь, что она не права?
— Да, — отвечает он после долгого молчания, хотя я знаю, что
скорее всего он так не думает и говорит это лишь, чтобы я была довольна.
Но мне наплевать.
— Да, я думаю, что она не права. Но проблема в том, что тебе придется
подыскать новое место жилья.
— Почему? — я обиженно выпячиваю нижнюю губу. — Почему именно
я должна уезжать?
— Потому, что это ее квартира, и потому, что ты можешь сидеть тут
сколько угодно и пыжиться, но ты все равно проиграешь. Мэйв, —
смягчившись, произносит он, — мой дедушка всегда говорил, что нужно
тратить нервы выборочно. Нельзя драться только ради драки. Это слишком
изматывает, и в твоем случае вступать в драку не стоит.
— Я согласна, — говорит Вив.
Я уже забыла, что она здесь.
— И куда мне идти? — вот теперь я действительно плачу, и Марк и
Вив дружно садятся на корточки и пытаются меня утешить. — Я на шестом
месяце, — причитаю я, — это мой дом, а теперь мне придется искать
агента по недвижимости, на это уйдут недели, а мне сейчас с этим никак не
справиться. Я не вынесу столько дерьма сразу! — я ору во всю мощь,
потом впадаю в истерику, и мне наплевать, что Марк и Вив тайком обмениваются
встревоженными взглядами.
— Мэйв, — наконец произносит Марк. — В моем доме пять
свободных спален. Ни одна из них не используется иначе как для собирания
пыли. Нам давно пора жить вместе, тем более что столько пространства
пропадает впустую и скоро родится ребенок. Я собирался тебя и раньше
попросить, но не хотел, чтобы ты поняла неправильно, и не знал, как ты
отреагируешь.
Слезы потихоньку высыхают.
— Мэйв, — продолжает он, — мне кажется, что приезд Фэй вроде
как счастливая случайность. Ты ориентируешься в моем доме почти так же
хорошо, как и я, и я знаю, что тебе там нравится.
Он прав.
— Разумнее всего тебе переехать. Как думаешь?
Естественно, так было бы разумнее. Это идеальный выход. Вот только мне
придется пожертвовать своей независимостью. Своей свободой. Может, Марку
взбредет в голову, чтобы я ему готовила или мыла его ванну! И так все
слишком запутанно. Я жду ребенка от человека, который стал моим лучшим
другом, и, будь у меня другой характер, я бы, наверное, давно в него
влюбилась, но я — это я, и любви нет и в помине. Но может, он именно этого и
ожидает? Может, когда я к нему перееду, он будет по ночам прокрадываться в
комнату для гостей, и вообще, что-то не помню, чтобы он упоминал о комнате
для гостей. Он вообще не уточнял, в какой комнате я буду жить. Хотя, с
другой стороны, мне так нравится его дом, и там я чувствую себя уютно. На
самом деле, у Марка я чувствую себя более уютно, чем здесь, но разве в этом
дело...
Боже. Как я устала.
— Послушай, — говорит Марк. — Считай, что это временно.
Считай, что мы упакуем твои вещи и ты поживешь у меня пару недель, пока
будешь искать другую квартиру. Как тебе такой вариант?
Такой вариант идеален.
— О'кей, — отвечаю я.
Смотрю на Вив, которая светится, как чеширский кот.
— Но это ничего не значит, — шиплю я, а Марк исчезает в кухне,
искать мусорные мешки, куда можно было бы сложить мою одежду. — Мы
просто друзья.
— Я знаю, — шепотом отвечает Вив. — Но признай, он такой
симпатичный!
М-м-да. Удивила, ничего не скажешь.
— Что мы делаем во время первичных схваток?
У нас с Марком самое удобное местоположение в комнате. Четыре других пары
сидят неудобно — хотя на седьмом месяце беременности любая поза покажется
неудобной. Они скорчились на подушках по краям пустой гостиной, а мы с
Марком заняли большие пуфики рядом с Триш, инструктором по предродовой
подготовке, что значит, нам первым достанется чай с печеньем во время
перерыва.
(Когда-то такие вещи меня ни капельки не волновали. Теперь, когда рулет с
инжиром стал главным событием моего дня, признайтесь, я вызываю у вас
жалость и презрение? Хотя нет, лучше не отвечайте).
Марк толкает меня в бок и подает сигнал, чтобы я наклонилась и он смог бы
прошептать мне на ухо.
— То же самое она спрашивала на прошлой неделе, — я киваю и
пожимаю плечами.
Я вроде припоминаю, что она вещала о первичных схватках на прошлой неделе,
но как знать, может, на этой неделе она поделится с нами какой-нибудь
захватывающей информацией, которую скрывала прежде?
— Глубоко дышим? — вспоминает одна из будущих мам.
— Да, прекрасная мысль!
Триш с энтузиазмом кивает головой.
— Больше двигаемся?
— Совершенно верно!
— Пьем горячую жидкость?
— О-о-о да! Горячий напиток! Превосходно!
Триш воодушевляюще улыбается.
— Смотрим телевизор?
— Да. Можно и телевизор посмотреть.
— Читаем книжку?
— Именно! Отличная идея!
— М-м-м, извините, — я наклоняюсь вперед, и Триш ждет, что я выдам
совет дня, но я совсем запуталась. — Вы спрашиваете, что делать во
время первичных схваток, чтобы избежать боли или отвлечься, или же все
перечисляют, чем вообще можно заняться?
— Мы перечисляем, чем можно заняться, — радостно сообщает она.
При этих словах Марк прыскает, пытаясь сдержать приступ хохота, а я
ошеломленно откидываюсь на пуфик. С таким же успехом она могла бы спросить,
чем можно заниматься воскресным утром. Откровенно говоря, список можно
продолжать до бесконечности. Так оно и происходит. Во всяком случае, весь
класс принимает в этом активное участие.
Предродовая подготовка — не совсем то, чего я ожидала. Не то чтобы я
возлагала на эти занятия большие надежды, нет, но, по крайней мере, я
думала, что узнаю, каковы мои шансы, и научусь принимать решения,
основываясь на этих шансах, буду знать, чего ожидать. До сих пор я не
научилась ничему новому, помимо того, что есть в книгах. Хотя нет, теперь я
знаю, что, если я решу сделать эпидуральную анестезию или — упаси боже —
кесарево сечение, это значит, что я очень скверный человек и отправлюсь
прямо в ад.
— Были случаи... — выдала Триш на прошлой неделе зловещим,
приглушенным голосом —...когда эпидуральная анестезия... — ее голос
упал до шепота, — ...пошла неправильно. — Все другие парочки резко
затаили дыхание, и Триш посмотрела на каждого из нас по очереди, чтобы
убедиться, что мы готовы выслушать страшилку, которой она, несомненно,
собиралась поделиться. — Одной моей знакомой делали эпидуральную
анестезию, и обезболивающее... — драматическая пауза для особого
эффекта, — ...пошло вверх.
— Что значит, пошло вверх? — спросил кто-то.
— Это значит, что она ничего не чувствовала выше талии, но ниже талии
ощущала все.
Все в ужасе ахнули, кроме меня. Я, закатив глаза, уставилась на Марка и
задалась вопросом: смогу ли я на самом деле выдержать еще несколько недель,
притворяясь, что согласна на естественные роды, где единственное доступное
обезболивание — мычать и дышать? Хотя если станет совсем плохо, может, вам
дадут вдохнуть веселящего газа.
Они еще не знают о том, что я подумываю сделать кесарево по собственному
желанию. И не узнают — я ведь не хочу, чтобы меня линчевали.
Единственная причина, по которой я здесь, — я хотела познакомиться с
другими парами, которые живут неподалеку и у которых скоро тоже будут дети.
Хотя я повела себя как сноб. Сначала попыталась попасть на занятия для
жителей района Хэмпстед, потому что беспокоилась, что другие занимаются в
Дартмут-парке, но таких не оказалось.
— Я знаю, что по компьютерной карте дом находится в Госпел Оак, —
проговорила я по телефону своим самым надменным тоном (по сравнению с
которым речь королевы звучит как голос статистки в телесериале
Скорая
помощь
), — но вообще-то, мы живем в самом конце улицы Хэмпстед
Хай, — дело того стоило, но в результате я все же оказалась в гостиной
большого дома в Дартмут-парк.
И другие родители мне понравились. Остальные пары очень милы. Но это не те
люди, с кем бы я стала общаться. Ведь я собираюсь вернуться на работу, как
только родится ребенок.
Как я представляю себе ад? Ад — это когда я сижу за столиком в местной
кофейне с четырьмя другими женщинами. Мы высовываем груди из-под одежды,
чтобы утихомирить орущих младенцев, делимся историями о родах и говорим о
детях, потому что у нас больше нет ничего общего, но нам так одиноко, что
это лучше, чем ничего.
Нет уж. Мне там не место.
С другой стороны, я понимаю, как важно познакомиться с соседками, у которых
тоже маленькие дети. Я понятия не имею, где здесь ясли, садики или как найти
няню. Мне нужна поддержка среди соседей, поэтому я и здесь.
— Потерпи, осталось всего три недели, и это кончится, — шепчу я на
ухо Марку, который находит курсы предродовой подготовки столь же идиотским и
бессмысленным занятием, как я. — Будь милым.
— Пытаюсь, — шепчет он в ответ, но, когда мы надеваем обувь и
прощаемся, вздыхает с облегчением.
(Кстати, каждую неделю нам обязательно нужно снимать обувь и выстраивать ее
в аккуратную линию в прихожей. И каждую неделю я проклинаю себя за то, что
не надела старые безымянные кроссовки, и мне приходится прятать свои
кроссовочки от Донны Каран под деревянную скамейку, потому что интуиция
подсказывает, что дизайнерские лейблы тут не в чести).
— Мне кажется, я не выдержу, — он качает головой.
По пути домой мы прогуливаемся по Мэнсфилд-роуд.
— Наверное, придется тебе остаток курса пройти без меня.
— Ни в коем случае, — я беру его под руку. — Будешь ходить
как миленький, нравится тебе это или нет. Малышка сказала мне по секрету,
что хочет, что бы ты был там.
Он с нежностью смотрит на меня.
— Малышка не могла тебе такого сказать, потому что, во-первых, она еще
не умеет разговаривать, и во-вторых, это будет не
малышка
, а
малыш
.
— Размечтался, — огрызаюсь я. Марк сказал, что ему наплевать на
пол ребенка, лишь бы он родился здоровым, но я-то знаю, что в душе он
мечтает о мальчике.
И я вслух говорю, что мне все равно, кто у нас будет, но на самом деле хочу
девочку. Конечно, если родится мальчик, я не буду его меньше любить, но
маленькая девочка — это что-то особенное.
— Мне все равно, — с улыбкой произносит он.
Мы поворачиваем на нашу улицу, и он достает ключ. Эстель-роуд.
Обожаю этот дом. Мне здесь все по душе. Сидя на работе, я считаю минуты до
ухода, чтобы можно было броситься домой. Наконец-то у меня появился дом. Наконец-
то.
Марк говорил, что это временно, и, когда я въехала, то мысленно приказала
себе в следующий же понедельник обзвонить агентов по недвижимости. Но почему-
то у меня так и не дошли до этого руки.
Мне нравится, как пахнет в этом доме, хотя я понятия не имею, что это за
аромат. Вроде не пчелиный воск, не лаванда, не романтично-сладкий аромат
лилий. И не прозаический ароматизатор воздуха. Просто у дома есть свой
запах. Он пахнет домом.
Мне нравится возиться на кухне с кулинарными книгами Марка, соблазнительно
облизывать пальцы, смешивая муку, масло и сахар в Волшебную Смесь и
изображая из себя Богиню Домашнего Очага, как вы разилась бы Стелла.
Одним словом, я вью уютное гнездышко.
Мне нравится по пути с работы заходить в цветочный магазин и возвращаться
домой с охапками колокольчиков и кремово-белых роз, составлять из них самые
красивые букеты, на которые я только способна, и расставлять вазы по всему
дому.
Так оно и есть, я вью себе уютное гнездышко.
Мне нравится валяться на диване, задрав ноги на кофейный столик и постукивая
тапочками с Гарфил-дом в ритм песенкам
Колдпдей
. Я пытаюсь привить ребенку
хороший музыкальный вкус. Марк все твердит, что эксперты рекомендуют
проигрывать зародышу Моцарта или Бетховена, а не
Колдплей
и
Трэвис
, но
мне не нужно, чтобы у меня вырос зануда. А
Трэвис
малышу, похоже,
нравится.
Я обожаю свою спальню — она почти такая же большая, как у Марка, и, к
счастью, с маленькой встроенной ванной. Но больше всего мне нравится
комната, которая станет детской.
Скоро мы начнем ее декорировать, когда я буду на седьмом месяце. Вообще-то,
Марк хотел подождать до восьмого, но вдруг ребенок решит появиться на свет
прямо сейчас? К тому же я больше не могу ждать.
Мне нравится светло-фисташковая краска, которую мы выбрали, и бордюры
лимонного цвета. Мы собираемся заказать зеленые полосатые шторы, а на
прошлые выходные увидели в Вест-Энде огромный ковер с мишками и не смогли
устоять.
Мне так нравится этот дом, что я вообще не хочу уезжать отсюда. Естественно,
я думала о переезде, но пока меня все устраивает. Кажется, Марка тоже. Ему
нравится, что я здесь так счастлива. Что я время от времени готовлю ему ужин
от всей души. Что в доме стоят цветы и пахнет женщиной. Мне кажется, ему
даже нравится, что стиральная машина до отказа набита кружевными трусиками,
и его футболкам не хватает места.
— Знаешь, что я понял? — сказал он как-то в пятницу вечером, когда
я изловчилась и приготовила роскошный ужин: жареный цыпленок и абрикосовый
пирог. — До того, как ты переехала, я даже и не понимал, насколько
одинок. Я был
...Закладка в соц.сетях
