Жанр: Любовные романы
Хочу ребенка!
...дошла до точки и поняла, что не могу все делать
в одиночку. Наняла помощницу, и два с половиной дня в неделю снова смогла
жить своей жизнью. Я обожаю Лили. У меня в жизни нет ничего дороже нее, но
мне нужно немного времени и для себя.
— Именно это я пытался объяснить Сэм, — печально произносит Крис.
— У нее те же самые проблемы?
— В точности. Она стала совсем не похожа на ту женщину, на которой я
женился, и у нее есть этот пунктик — быть идеальной матерью, поэтому она не
хочет, чтобы ей кто-нибудь помогал. Впрочем, у нас все равно нет денег на
няню, — фыркает Крис.
— Что ж, когда выйдет эта статья в журнале, все может измениться.
— Знаю, но дело не только в этом. Она стала совсем другим человеком.
Больше не улыбается, и мне кажется, она очень несчастна. У тебя было то же
самое? Это пройдет?
— Я бы не сказала, что была несчастна, но на то, чтобы приспособиться к
роли матери, ушли месяцы. Хотелось бы мне тебе сказать, что в один
прекрасный день произойдет событие, которое окажется поворотной точкой, но
на самом деле так резко ничего не случится. Просто как-то утром я проснулась
и почувствовала себя легко. Раньше мне казалось, будто я бреду сквозь туман,
но вдруг туман рассеялся, и я снова стала полна энергии, радости. И с тех
пор с каждым днем жизнь становится все лучше и лучше.
Крис вздыхает.
— Хотел бы я, чтобы с Сэм произошло то же самое.
— А у нее есть подруги с маленькими детьми? — осторожно спрашивает
Джилл.
— Нет. В том-то и проблема отчасти. Она целый день сидит дома с
Джорджем или гуляет в парке, но все равно одна. Она не хочет ходить в эти
группы матери и ребенка...
— И я ее прекрасно понимаю! — смеется Джилл.
— Но сейчас она ни с кем не видится. Две ее лучшие подруги живут в Нью-
Йорке. Я вижу, что ей одиноко, что она отчаянно хочет подружиться с кем-
нибудь, у кого малыши того же возраста, но она ничего не делает, чтобы найти
подруг.
— Что, если она не может? — Джилл пожимает плечами. — Может,
у нее депрессия, и она не хочет общаться. Все пройдет, поверь мне.
Обязательно пройдет.
— Точно?
— Да. Даже если нет, вы придете в нам в гости в следующее воскресенье,
и я точно знаю, что мы с Сэм понравимся друг другу и подружимся.
— Можно еще кое-что спросить? — говорит Крис с благодарной
улыбкой. — На Дэна это повлияло? Ты говорила, будто жила как в тумане.
Это сильно повлияло на ваши отношения?
Джилл замолкает. Она не уверена, что Крис захочет услышать правду, но она
должна быть честной. К тому же он наверняка испытает облегчение, услышав се
ответ.
— Нет. Не скрою, нам пришлось нелегко, но я ни разу не задумывалась о
том, чтобы уйти от него, — она ободряюще улыбается, надеясь, что Крис
обрадовался.
Ведь она сказала именно то, что он хотел услышать.
— А Дэн? — спрашивает Крис.
На лице его застыло беспокойство.
— Он не задумывался?
— Ты уверен, что я нормально выгляжу? — в который раз шепчет Сэм
Крису.
Они стоят на пороге дома Джилл и Дэна. Она одергивает черный кардиган-тунику
(от
Маркс и Спенсер
— спасибо им за эти чудесные туники, скрывающие все
огрехи фигуры) и пытается запахнуть его на груди. Безрезультатно. Тогда Сэм
плотно запахивает шерстяное пальто, чтобы скрыть полноту.
Крис берет Джорджа на руки. Открывается входная дверь, и на пороге
появляется маленькая девочка, которая с любопытством их разглядывает. Дэн,
стоящий позади, улыбается и тихонько отодвигает ее с прохода, приглашая их в
дом.
— Крис, рад тебя видеть! — они уже пару раз встречались. —
Это Лили. А ты, наверное, Сэм. И симпатяга Джордж. Заходите, заходите. Добро
пожаловать, — Сэм протягивает руку, но Дэн наклоняется и целует ее в
щеку, потом обнимает ее за плечи и провожает в холл.
И, когда он опускает руку ей на плечо, Сэм вдруг пронзает странное ощущение.
Такого она не испытывала уже давно. Щеки заливаются румянцем, а в животе
порхают бабочки, и ее тут же охватывает внезапное волнение. Какая глупость,
думает она. Мужчина, довольно привлекательный, проявляет внимание и
любезность, положив руку мне на плечо, как сделал бы любой гостеприимный
хозяин, а я при этом чуть не испытываю свой первый за год оргазм.
— Сэм! — из кухни появляется Джилл и приветливо обнимает Сэм.
Сэм с радостью обнимает ее в ответ. Ей хочется возненавидеть Джилл за то,
что она такая худенькая, счастливая, ухоженная, зато, что у нее такой
прекрасный дом и сексуальный муж, но она не может.
— Я очень, очень рада вас видеть. Не заблудились по дороге? Проходите,
садитесь, я пока поставлю чайник. Заметила мебель своего мужа в
холле? — Джилл болтает без умолку, а Сэм пытается держаться
бодрячком. — И здесь тоже. Смотри. Правда, он настоящий мастер? Как
тебе повезло! Должна сказать, для мамы ребенка семи с половиной месяцев...
ему ведь семь с половиной? — Сэм кивает. — ...Для мамы семи
месячного ребенка ты выглядишь изумительно. Как только тебе это удается?
Если бы эти слова произнес кто-то другой, Сэм бы подумала, что над ней
издеваются. Наверняка разглядела бы за словами сарказм. Но Джилл тоже
недавно родила, и она знает, что хочет слышать Сэм, когда чувствует себя
толстой и обессиленной. Ее голос искренен, и она видит, как от ее слов Сэм
расцветает на глазах.
— Шутишь! — Сэм смеется, но ее улыбка искренна. — Я на
бегемота похожа. Посмотри! Я огромная!
— Ничего подобного, — отвечает Джилл. — Ты — красавица.
— Ты себя в зеркало видела? Лили год и два месяца, а вид у тебя такой,
будто ты только что сошла с подиума.
— Я так и знала, что ты мне понравишься, Сэм!
Джилл пожимает Сэм руку и отправляется на кухню приготовить чай.
— Что мне делать с Джорджем?
Крис кладет Джорджа на пол. Малыш сидит, похожий на маленькую взбитую
подушку, наклонившись вперед и изучая узор на персидском ковре. Завалившись
набок, он перекатывается и приближает лицо к ковру, а потом медленно,
раскрыв рот, пытается съесть особенно аппетитную на вид красную завитушку.
— Ох, Джордж, — мурлычет Сэм, подхватывая его и покрывая
поцелуями, — хитрая маленькая обезьянка.
Крис улыбается, наблюдая за ними. Он видит, что рядом с Джилл Сэм сразу же
расслабилась, и ему нравится видеть ее такой. Совсем как в старые добрые
времена.
— Крис! — кричит Джилл с кухни. — Иди посмотри стол. Он
здесь.
Сэм усаживается на край дивана, и тут в комнату возвращается Дэн. Она
втягивает живот, но тут же отпускает, понимая, как нелепо себя ведет. Она
замужем, не говоря уж о том, что у нее ребенок, не говоря уж о том, что она
размером со слона.
Сэм опять втягивает живот.
Дэн падает на диван рядом с ней и вытягивает ноги на кофейный столик. Она
вдруг остро ощущает его близость. Своей правой ногой он нечаянно касается ее
полного бедра, но, похоже, он не замечает.
Сэм не может думать ни о чем, кроме этого прикосновения.
— Лили — свет моей жизни, — вздыхает Дэн, лениво потягиваясь и
облокачиваясь одной рукой на спинку дивана. — Но я бы отдал все, что
угодно, что бы сейчас поехать в отпуск.
— Боже, мне можешь не рассказывать, — отвечает Сэм голосом,
который даже ей самой кажется робким.
Уходи, думает она. Мне не справиться с таким опасно привлекательным
мужчиной, который сидит так близко и провоцирует меня на непристойные мысли.
Не уходи, думает она. Останься и напомни мне, что я все еще могу ощущать,
что это все еще возможно, что я не старая зануда, которая уже никогда не
испытает страсть.
— Нет уж, расскажу, — улыбается Дэн, поняв ее слова
буквально. — Сейчас я бы хотел лежать в гамаке, подвешенном между двумя
пальмами на необитаемом острове в Карибском море.
— И чтобы официант в униформе подносил тебе ромовый пунш? —
улыбается Сэм.
Ей нравится эта пустая болтовня и ложное ощущение интимности, которое
возникает при разговоре.
— Отличная мысль? — смеется он. — А ты?
— У — Белый песок. Бирюзовая вода. Жара, ужасная жара. На мне бикини, и
я наконец похудела после беременности... — она вовсе не хотела этого
говорить, но должен же он знать, что она не всегда была такой
толстухой, — ...и я лежу в волнах прибоя, чтобы охладиться.
— Не надо тебе худеть, — говорит Дэн.
И хотя Сэм понимает, что он говорит это только из вежливости, в глубине души
она надеется, что, возможно, в его словах кроется что-то большее. Что, если
он с ней заигрывает?
— Ты и так красивая.
Она заливается краской.
— Чем вы тут занимаетесь? — в гостиную заходит Джилл с подносом,
на котором стоит чай, печенье и пирожные.
Но Сэм решает, что обойдется без сладостей.
— Да так, ничем.
Дэн снова потягивается, а Сэм пытается усилием воли остудить горящие щеки.
— Мечтаем потихоньку. Тебе это неинтересно.
Крис поднимает бровь. Он не произносит ни слова.
26
Крис в восторге. Мрачная Сэм последних нескольких месяцев всего за пару дней
преобразилась до неузнаваемости. Все началось с чаепития у Дэна и Джилл.
Похоже, Джилл оказала на Сэм положительное влияние. Так Крис и думал.
Они вчетвером прекрасно провели время, пообещали скоро опять собраться
вместе, и Дэн предложил поужинать и пойти в кино. У него были билеты на
предпремьерный показ
Изгоя
с Томом Хэнксом. Крис взглянул на Сэм, ожидая,
что она сделает то же, что обычно: отклонит приглашение, сказав, что не
доверила бы Джорджа няньке. Но, к его изумлению, она с готовностью закивала.
По пути домой Сэм будто снова ожила. Болтала без умолку, шутила и даже
смеялась. Искренне. Трижды! Крис с нежностью смотрел на нее и чувствовал,
как его гнев тает. Когда они вернулись домой, искупали Джорджа и уложили его
в кроватку, Сэм впервые с рождения ребенка сама предложила заняться сексом.
И этим дело не ограничилось. Она накинулась на него с животной страстью.
Никак не могла насытиться. Крис привык быть лидером в сексе, но Сэм внезапно
принялась рычать от желания и изгибаться, принимая позы, о которых он и не
слышал. Это было невероятно.
Но Крис и не подозревал, что, целуя его в губы, Сэм представляла Дэна.
Постанывая от удовольствия, проводя кончиком языка по его левому соску, она
думала о Дэне. Спускаясь все ниже по его животу, она мечтала о Дэне.
Она закрыла глаза и позволила желанию захлестнуть ее тело, едва сдерживаясь,
чтобы не выкрикнуть имя Дэна, но представляя его с каждым вздохом, каждой
судорогой страсти, испытывая наслаждение, которое, как она думала, ей уже
никогда не ощутить.
Позже, когда Крис уснул, Сэм лежала в постели с широко раскрытыми глазами,
глядя в потолок, и предавалась необузданным фантазиям. Воображала, как Дэн
влюбится в нее без ума, бросит Джилл и Лили. Они с Дэном и Джорджем заживут
счастливо и будут вместе вечно. Кто знает, может, Джилл с Крисом потом
сойдутся... Чего только в жизни не бывает.
Она перебирала возможности, продумывала все варианты, в то время как Крис
беспокойно ворочался рядом. И, когда наконец в два часа ночи Сэм уснула, на
лице ее играла улыбка.
Все последующие дни прошли в мыслях о Дэне. Странно, но ее новообретенная
любовь позволила ей быть более нежной с Крисом. Она уже смирилась с
тем, — что вышла замуж не за того мужчину. Он в этом не виноват, и,
зная это, она относится к нему с добротой, с уважением, потому что, в конце
концов, он и понятия не имеет, что она лишь пытается выиграть время. Она
уверена, что Дэн чувствует то же самое. И на следующий день размышляет об
этом часами, вспоминая каждый взгляд, каждую улыбку, каждое движение.
Помните, как он поцеловал ее в знак приветствия? Безусловно, это слишком
интимный жест, который предназначается только для самых очаровательных
женщин. То есть для нее.
Помните, как он подошел и сел рядом, задев ногой ее бедро? Это точно был
знак! А как он сказал, что ей не нужно худеть, что она и так красавица? Она!
Красавица! Она нравилась ему такой, какая есть! Он явно заигрывал. Сэм
обнимает себя и улыбается. Все тело окутывает сияющее тепло. Точно, он с ней
заигрывал и чувствует то же самое.
В глубине души она надеется, что он позвонит, и каждый раз, когда звонит
телефон, и оказывается, что это кто-то другой, она испытывает разочарование.
Каждый раз, когда в тишине раздается звонок, она вздрагивает. И, прежде чем
поднять трубку, колеблется, пытаясь придать голосу сексуальные и
провокационные нотки.
— Алло, — мурлычет она в телефон, моля бога, что бы это оказался
Дэн, моля бога, чтобы он думал о ней каждую минуту, как и она о нем.
— Привет. Это я. Что случилось? — это Крис.
— Ничего. А что?
— У тебя голос какой-то странный. Я даже подумал, что трубку снял кто-
то другой.
— Кто еще мог снять трубку, кроме меня?
— Такое впечатление, что это был кролик из рекламы микстуры от кашля.
На ее лице расплывается улыбка. Именно такого эффекта она и добивалась.
— Правда? — произносит она невинным тоном. — Спасибо за
комплимент. Надо почаще говорить таким голосом.
— Хм-м. Очень интересно.
Крис улыбается, вспоминая, какой обворожительной и сексуальной была его жена
в постели прошлой ночью.
— Может, результаты окажутся неожиданными и приятными.
— У тебя все в порядке? — она опять говорит нормальным голосом.
У Сэм нет ни малейшего желания внушать Крису сексуальные мысли в середине
утра.
— Да. Только что говорил с Джилл. Билеты на
Изгоя
на шесть пятнадцать
в воскресенье вечером, и значит, потом можем пойти поужинать. Джилл
предложила пойти в
Монтану
.
— Отлично!
Сэм заметно оживляется, уже начав продумывать свой наряд.
— Замечательная идея.
— Но ты уверена, что твоя мать не выкинет очередной номер? Вдруг
окажется, что она опять занята.
— Нет. Я заставила ее поклясться. Она посидит с ребенком, сто
процентов, но мы должны вернуться к одиннадцати.
— К одиннадцати?
Крис присвистывает.
— Ни чего себе. Поздновато, тебе не кажется?
Сэм снисходительно улыбается.
— Дьявол, Крис, сейчас для нас и восемь поздновато.
— Я рад, что это сказала ты, а не я.
— Почему? Обычно ты это говоришь. Какая разница.
— Разница в том, что, когда я это говорю, ты на меня набрасываешься и
начинаешь твердить, что я не понимаю, как ты устаешь.
— Ты не понимаешь, — огрызается Сэм, но Крис отказывается начинать
ссору.
— Сэм, вовсе необязательно сейчас ругаться.
Сэм немного пыхтит про себя, и, хотя ей тяжело удержаться от хорошей драки,
решает не ввязываться. В конце концов, сейчас у нее на уме более важные
вещи.
Например, что надеть, когда собираешься встретиться с мужчиной, который
может оказаться любовью всей твоей жизни?
Черные брюки. (Остались со времен беременности, но вполне сгодятся).
Туника из мятого бархата цвета бургундского вина, которая изумительно сидит,
и к тому же с глубоким вырезом — подчеркивает роскошный бюст. (Куплена
сегодня).
Черные сапожки на высоком каблуке, которые добавляют ногам столь необходимые
несколько дюймов. (Куплены сегодня).
Что еще положено делать, когда собираешься увидеться с мужчиной, который
может оказаться любовью всей твоей жизни?
Записаться к парикмахеру, и наконец со слезами распрощаться с длинными
золотистыми кудрями, которые выглядели роскошно в двадцать лет, когда волосы
были густыми и блестящими, но после рождения ребенка свисают засаленными
патлами и делают ее похожей на старую овцу в шкуре ягненка.
Отвезти ребенка в спортклуб и, оставив его в детском зале, заплатить
неприлично крупную сумму за годовой абонемент. Правда, можно покупать
абонемент каждый месяц и прекратить выплаты, если спустя шесть недель
перестанешь ходить на занятия. Но Сэм решает, что, заплатив сразу за год,
она почувствует себя виноватой, если пропустит хоть день, и таким образом
будет ходить в клуб до конца своей жизни.
В том же спортклубе записаться в салон красоты. Сделать эпиляцию горячим
воском, удалить усики с помощью электроэпиляции, и испытать на себе полный
набор косметических процедур. Когда косметолог улыбается и говорит, что муж
Сэм будет доволен, она испытывает укол вины и сильное искушение выложить все
— ведь намного легче довериться незнакомому человеку, а женщина в белом
халате выглядит так доверительно. Но ей удается не проболтаться о мужчине
своей мечты.
Потом Сэм едет в супермаркет и закупает диетическую еду
Хайнц
,
низкокалорийные шоколадно-карамельные батончики, рисовые кексы с карамелью,
обезжиренные на 98 процентов, и обезжиренный сыр. Подойдя к кассе, она
понимает, что вряд ли похудеет, если, гуляя по супермаркету, уже умудрилась
слопать три шоколадных батончика. Поэтому Сэм неохотно возвращает на место
сыр и рисовые кексы и направляется к фруктовому прилавку, чтобы нагрузиться
яблоками и грейпфрутами.
Потом она идет по Хэмпстед-Хайстрит почти на грани истерики, проклиная
дизайнеров за то, то у них нет больших размеров. (Не может быть, что я
растолстела больше шестнадцатого размера, думает Сэм. Ни за что на свете.
Эти чертовы дизайнеры просто стремятся привлечь больше тощих клиентов).
Наконец она останавливается, на изумительных сапожках на высокой шпильке и
чудесном топике, на котором повсюду написано ее имя и который сидит
идеально.
Сэм звонит своей лучшей подруге, которая превратилась в грозу вечеринок и в
данный момент зажигает где-то в Нью-Йорке, и оставляет отчаянное сообщение
на автоответчике, умоляя ее перезвонить, потому что ей просто необходимо с
кем-то поделиться, иначе она взорвется.
Но Джулия все не звонит, поэтому Сэм вытаскивает из ящика старую записную
книжку и пролистывает страницы в поисках кого-нибудь, хоть кого-нибудь, с
кем можно было бы поделиться радостной новостью. Но потом понимает, как
странно звонить кому-то, с кем не разговаривала уже много месяцев, и
выплескивать на беднягу историю о разрушенном браке и новообретенном счастье
в лице чужого мужа.
Поэтому она сажает ребенка в коляску (в который раз за сегодня) и толкает
коляску по Мэнсфилд-роуд по направлению к Грин-стрит. Оставляет коляску у
входа в кафе (можно было бы сесть снаружи, но дождливая, унылая декабрьская
погода не располагает к распитию капучино на улице, каким бы горячим он ни
был). Усаживает Джорджа на высокий стульчик, вручает ему бутылочку сока и
сухарик с пониженным Содержанием сахара, чтобы он вел себя спокойно, и
догружается в мечтания.
— Извините. Здесь занято? — грезы Сэм прерывает высокая женщина с
рюкзачком, пристегнутым к животу.
В рюкзачке сидит новорожденный младенец.
Его едва видно, но, наверное, он крепко спит, так, как не издает ни звука.
Сэм улыбается и качает головой, хотя она не совсем уверена, что хочет, чтобы
кто-то вторгался в ее пространство. Не сегодня. Но ведь именно этого она
ждала все эти несколько месяцев. Мечтала, что у нее появится подруга с
ребенком, которая живет рядом. Подруга, которую она себе именно так и
представляла. Почему эта женщина подошла к ней именно сегодня, когда голова
у нее занята другим, когда она рада побыть в одиночестве и помечтать о Дэне?
— Как я вам завидую, — женщина садится за столик, улыбается, ловко
отстегивает рюкзачок и снимает со спящего младенца лимонно-желтый теплый
комбинезон.
Она показывает на Джорджа, который с довольным видом мусолит сухарик и
болтает сам с собой, оглядывая посетителей кафе.
— Мы все еще кричим всю ночь, и я жду не дождусь, когда же можно будет
вынуть ее из этого чертова рюкзака и посадить на высокий стульчик.
Сэм улыбается, проникаясь симпатией к женщине. Она ясно помнит, как это было
с Джорджем.
— Не так уж все весело и спокойно, как кажется. Скоро он начнет
ползать, и его нельзя будет оставить ни на секунду.
Подходит официантка.
— Капучино, пожалуйста, — говорит женщина.
Официантка вопросительно смотрит на Сэм, и та заказывает то же самое. Сэм
расслабляется, и ей хочется узнать как можно больше об этой женщине.
— У вас знакомое лицо, — говорит Сэм. — Вы живете неподалеку?
— Да. На Эстель-роуд. А вы?
— Оак-Виллидж.
— Как здорово. Обожаю эти пряничные домишки. Внутри они выглядят так же
чудесно, как снаружи?
— Чудесно, — смеется Сэм. — Но по размеру они на самом деле
не больше пряничного домика.
— О да. Понимаю. У нас дом с террасой, в викторианском стиле, унылый
снаружи, но внутри огромный. Звучит ужасно, да? Вообще-то, это дом моего
бойфренда, я недавно переехала, поэтому все еще поражаюсь его размерам.
Наверное, вам показалось, что у меня знакомое лицо, потому что я местная.
Господи, единственное, что позволяет мне сейчас не сойти с ума, — выйти
из дома и отправиться на четырехчасовую прогулку. Все, что угодно, лишь бы
этот ангелочек ненадолго заткнулся.
Сэм нравится ее честность.
— Не знаю. У меня такое чувство, будто мы где-то раньше виделись, но,
может, я просто видела вас на улице. И как поживает ваш маленький ангелочек-
маленькая девочка, не так ли?
— Да. Это Поппи. Ей семь недель. А у вас?
— Джордж. Почти восемь месяцев.
— Рожали в больнице колледжа?
— Где же еще. Вы?
— Конечно. Хотели поехать в другую больницу, но потом до нас дошли
слухи, что у них проблемы с персоналом.
— Я тоже это слышала, — согласно бормочет Сэм. — Знакомой
моей знакомой сделали кесарево, и никто не приходил к ней целые сутки. В
результате ее бойфренду пришлось менять простыни и приносить еду из дома.
Можете себе представить?
— Мне рассказывали то же самое! — женщина смеется. — Тоже
знакомая моей знакомой. По-моему, ее звали Элеанор.
— Нет, — с улыбкой возражает Сэм. — В моем варианте ее звали
Жанин.
Женщина смеется.
— Думаете, это история из разряда городских легенд?
— Не знаю, но мне кажется, в городских легендах обязательно должно
произойти что-то позорное. Знаете историю о том, как одну девушку вырвало,
когда она была в гостях у родителей жениха, и после этого она потеряла
сознание?
— О боже! Помню! Но моя любимая история о девушке, которая нагадила на
крышу зимнего сада, в то время как там обедали родители ее бойфренда.
Они прыскают со смеху.
— Это было на самом деле! — настаивает Сэм с притворной
серьезностью.
— Неужели? Это была... ты? — и они опять начина ют хохотать.
— Странно, почему в этих историях всегда принимают участие родители
бойфренда? — спросила женщина. — Неужели это кого-то заботит?
— Понятия не имею.
— И какая разница?
Они улыбаются друг другу и вдруг понимают, что это больше, чем обычное
совпадение, что судьба распорядилась, чтобы они встретились сегодня днем, и
эта встреча — начало большой дружбы.
Пусть они немного знают друг о друге — не знают даже имен, — но Сэм уже
понимает, что, возможно, нашла свою новую лучшую подругу. Пусть она не
такая, как Джулия (Сэм все еще скучает по ней каждый день), но они во многом
похожи.
— Меня зовут Сэм, — говорит Сэм, осознав, что на лице у нее уже не
написано, что она отчаянно жаждет общения.
И эту женщину не отпугнут преждевременные предложения дружбы.
— Рада познакомиться, Сэм, — женщина протягивает ладонь, и Сэм
крепко пожимает ей руку. — Я Мэйв.
— Я не могу поверить, — визжит Сэм, когда Крис приходит
домой. — Сам посуди, что мне было ответить? — ну и что, что Крис
оказался не совсем ее второй половинкой и она послала их брак ко всем
чертям, признав, что вышла не за того мужчину.
Это вовсе не значит, что они не могут быть друзьями, к тому же Сэм не
терпится с кем-нибудь поделиться.
Кроме Криса она может довериться только Джулии и Белле, но, очевидно, Джулия
в данном случае — не лучший вариант. Если бы Мэйв показалась Сэм
отвратительной, Джулия подошла бы идеально, и она тут же бы ей позвонила
...Закладка в соц.сетях
