Жанр: Любовные романы
Хочу ребенка!
... — Если вы так замечательно
провели время в
Орсей
, почему изо всех сил старались избежать встречи, и,
более того, с какой это стати вы не должны были со мной видеться?
— У меня... — Джулия смотрит на него, потом отводит глаза,
понимая, что должна сказать ему правду, но, не имея понятия, как это
сделать. — ...У меня неопределенная ситуация.
— Ага, — Джек медленно кивает. — Должен признать, у меня было
ощущение, что вы скажете что-то подобное. Вы замужем, да?
— Боже, нет! — Он поражен, с какой горячностью она это произнесла.
— Так что же тогда?
И она выкладывает всю историю.
Она рассказывает ему о своей жизни до знакомства с Марком, о том, как они
стали жить вместе и она поняла, что теперь все в ее жизни предопределено на
годы вперед: замужество, дети, хотя необязательно в таком порядке.
Рассказала о том, как становилась все более несчастной, о том, как они с
Марком отдалялись друг от друга и уже никогда не смогли бы преодолеть
разделяющую их пропасть. Рассказала о том, как была одержима мыслью
забеременеть, о том, как ей нужен был малыш, чтобы склеить отношения, как
она приехала в Нью-Йорк и заново обрела себя. О том, что она понимает, что у
них с Марком все кончено, но не знает, как ему об этом сказать. Джулии
понадобилось два часа, чтобы все выложить Джеку.
И теперь она сидит и смотрит на него, ждет его реакции, потому что пусть она
едва его знает, пусть сегодня видит его всего в третий раз в жизни, он — тот
человек, с кем ей бы хотелось познакомиться поближе.
Хотя сейчас, когда она излила ему душу, он вряд ли захочет ее знать.
Какое-то время Джек ничего не говорит. Несколько минут смотрит на озеро, потом поворачивается к ней.
— И как же Нью-Йорк? Вы остаетесь?
Джулия кивает:
— Да. На какое-то время. Всю прошлую неделю я проработала в монтажной.
Редактор посмотрел материал, который мы наснимали, и очень доволен. Они
предложили мне работу на внештатной основе, и думаю, мне не повредит, если я
немного поработаю на Би-си-эй. Понимаю, это кажется безумием, но я здесь
счастлива. Может, оттого, что именно в этом городе я поняла, кто я на самом
деле. Я ощущаю, что здесь мое место. Мне здесь уютно. В доме Беллы
освободилась квартира с двумя спальнями, и я собираюсь подать заявку. Так
что мой ответ
да
, — она пожимает плечами. — Я остаюсь, по
крайней мере, на какое-то время.
— Из вашего рассказа можно сделать вывод, что роман — это последнее,
что вам сейчас нужно. Но мне кажется, мы могли бы стать друзьями.
Джулия ощущает резкий укол разочарования, но подавляет его и кивает, скрыв
свои чувства.
— Друзья. Замечательно.
— Прекрасно, — отвечает Джек с улыбкой и протягивает руку для рукопожатия. — Друзья.
Джулия берет его ладонь в свою и крепко пожимает, тоже улыбаясь.
Но они не разжимают рук. Перестают улыбаться, и сердце Джулии вдруг начинает
биться быстрее.
— Поскольку мы всего лишь друзья, — тихо произносит Джек,
подвигаясь ближе, касаясь рукой ее подбородка и приближая ее лицо к
своему, — как вы думаете, можно мне сделать так?
Он нежно целует ее в губы. Один раз. Два. Три. Слегка отстраняется,
проследить за ее реакцией, и видит, что ее глаза по-прежнему закрыты, голова
склонилась набок. Он улыбается, наклоняется и опять целует ее.
— О да, — вздыхает Джулия, когда, наконец, они размыкают объятия.
На лице у нее улыбка, как у чеширского кота. — Думаю, именно для этого
и нужны настоящие друзья.
Мэйв
Забавно, какие сюрпризы иногда преподносит жизнь. Только я подумала, что
сгнию дотла в Брайтоне (да-да, я в курсе, какой это модный район, и да,
время от времени я вижу Зоуи и Нормана на прогулке, но нет, я еще не сошла с
ума оттого, что это такой крошечный городок и каждая собака знает о тебе все
в подробностях), как бац! — и Майк Джонс предлагает мне эту работу.
Мне надоел Брайтон. Надоела работа. Надоели мужики. Иногда мне кажется, что
все неженатые мужики Брайтона уже прошли через мои руки. И большинство
женатых тоже. Иногда они в меня влюбляются, но приходится быстренько делать
ноги, ведь я так занята карьерой, и серьезные отношения мне ни к чему.
Хотя бывает, что мужчина так нежно отведет с моих глаз прядь волос, что мне
захочется плакать, сбросить маску и свернуться калачиком в его объятиях,
почувствовать себя в безопасности, в тепле, под защитой. Но тут я вспоминаю:
не в моих правилах ввязываться в отношения.
Однажды я нарушила это правило. Бросив колледж, я на полном серьезе ожидала,
что явится сильный мужчина и увезет меня на белом
Мерседесе
во дворец, где
я буду доживать век в любви и роскоши. И мне никогда не придется работать.
Сейчас это кажется полным бредом, мне даже стыдно вам об этом рассказывать,
но я была настолько уверена, что моя жизнь сложится именно так, что даже не
потрудилась найти приличную работу.
Можете представить?
Боже. Кошмар какой. Я прогнивала, работая продавщицей в магазине одежды в
переулочке в Хоув, целыми днями тупо складывала свитеры, молила бога, чтобы
мой принц наконец появился, и мечтала об огромной и чистой любви.
Потом, в точности как перерожденные христиане обрели Иисуса, я нашла работу.
Магазинчик свитеров разорился (ничего странного, ведь за целый год, что я
там проработала, у меня было всего десять клиентов). Меня выкинули на улицу,
и никаких признаков Принца на Белом
Мерседесе
.
Я пошла в агентство по подбору временного персонала, и мне нашли работу на
местной радиостанции. Десять месяцев я сортировала бумажки, готовила чай и
кофе, провожала гостей из зеленой комнаты (душный тесный крысятник, где
стоял грязный диван в форме L, точнее, не диван, а большие куски поролона,
накрытые тканью, поцарапанный стеклянный кофейный столик с парой древних
выпусков
Биллборда
и вечно переполненная пепельница) в студию. Крайне,
крайне редко к нам захаживали какие-нибудь знаменитые или забавные гости,
большей частью у нас вы ступали начинающие группы, отправившиеся в тур по
колледжам, или городские чиновники, которые устраивали диспуты.
Через десять месяцев меня взял под крылышко один из продюсеров. Роберт.
Помогло то, что я с ним спала, и, хотя через месяц он мне уже надоел, я
продолжала с ним встречаться — должна же девушка подумать о своей карьере.
Откровенно говоря, я всегда говорила, что старые добрые средства — самые
эффективные, а что старее или эффективнее, чем диванчик для прослушиваний? Я
моментально продвинулась от девочки на побегушках до ассистента продюсера
дневного шоу Роберта. Через несколько месяцев Роберт перешел на другую,
конкурирующую радиостанцию, подразумевая, что я уйду вместе с ним, продолжу
работать его ассистенткой и трахаться с ним на рабочем столе в перерывах
между съемками. Но я помахала ему ручкой. У меня были другие планы:
уволиться через месяц, чтобы никто ничего не заподозрил, и перейти сразу на
место продюсера.
Мне кажется, никто не удивился, когда я заняла его место, и, хотя Роберт по
понятным причинам был расстроен, я слышала, что вскоре он взял на стажировку
новую юную и сексапильную ассистентку.
Перескочить с радио на телевидение было легко. Естественно, мне опять
пришлось начать с самых низов, но к тому времени у меня уже был небольшой
опыт и небольшой компромат на моих коллег-журналистов, поэтому долго
мучиться не пришлось. На этот раз мне даже не пришлось ни с кем переспать.
Хотя я бы, наверное, не отказалась. Директор телестанции — пусть он
останется безымянным, — был очень привлекательным, очень забавным и
очень женатым мужчиной. Полностью в моем вкусе, разумеется, кроме последней
части. Возможно, вы удивитесь. Некоторые мои друзья удивляются. Они считают,
что я —
идеальная любовница
, учитывая, что я как от чумы бегу от
эмоциональной привязанности. Но это я уже проходила с моей мамой. Я знаю,
что такое пережить развод, знаю, как это больно, и не думаю, что могла бы
так поступить с другой женщиной. Разумеется, иногда я крутила романы с
женатиками, я не ангел, и не хочу лгать, но в большинстве случаев я не
подозревала о существовании жены. Узнавала об этом лишь потом, но к тому
времени все было уже кончено.
Я не разрушительница браков, боже упаси. Я ни когда ничего не требовала от
мужчин, с которыми спала, если знала, что они принадлежат кому-то еще. Я не
дура, чтобы влюбиться в женатого мужчину и воображать, что он бросит свою
занудную и убогую клушу ради обворожительной Меня.
Я не дура и не занимаюсь самообманом. Я кажусь обворожительной только из-за
рыжих волос, и даже их цвет, кстати, не натуральный, хотя я не
распространяюсь об этом направо и налево. Моя прапрабабушка родом из Корка,
поэтому сказка о рыжих волосах проходит на ура. Иногда я даже разговариваю с
ирландским акцентом, хотя выросла в Западном Сассексе, но делаю это лишь
тогда, когда поблизости нет ирландцев. Мой акцент не так уж чист, и обман
моментально раскроется.
Но меня поражает, как высоко можно подняться по карьерной лестнице, если
цвет твоих волос
глубокий медно-рыжий
, и длиной они почти до талии; если
постоянно носить обтягивающие брючные костюмы и убийственные острые шпильки;
если пренебречь дружбой с равными в офисе и сконцентрироваться на людях, в
чьих руках настоящая власть.
Но как мне не хватало этой дружбы с равными. Я прекрасно знаю, какие слухи
обо мне ходили. Говори ли, что я стерва. Жестокая, непримиримая сука.
Эгоистка, думающая только о себе. Разумеется, большая часть была правдой. Но
никто не говорил, что я могу быть внимательной. Никто не хвалил меня за
прямоту и честность. Никто не упоминал о том, как я люблю своих друзей и
семью. Хотя, справедливости ради, скажу, что они никогда не видели меня с
этой стороны. Я была слишком занята продвижением карьеры, чтобы
демонстрировать свои лучшие качества.
Я очень быстро научилась, что обходительность ни к чему не приводит. У милых
людей куча друзей, но они ни на кого не оказывают влияние. Больше, чем
друзей, я жаждала власти, но иногда я жалела, что не выбрала друзей. К
примеру, когда я входила в офис, и зависала гробовая тишина, будто в салуне
на Диком Западе. Когда все отправлялись в местную пиццерию праздновать чей-
то день рождения, и меня не приглашали. Когда никто не предлагал поддержку и
помощь, если один из гостей программы отказывался в последний момент.
Я внушала себе, что цель оправдывает средства. Пока они ели пиццу, я ужинала
с боссами департамента в местном элитном баре. Пока они напивались пивом и
дешевым белым вином на вечеринке у кого-то дома, я общалась со звездами
телевидения в велико лепных загородных домах, потягивала шампанское и вела
презабавные светские беседы.
Неважно, что ты знаешь, важно, кого ты знаешь, говорила моя мама. И я
поняла, что в мире масс-медиа это утверждение справедливо, как никогда.
Каждая вакансия, которую я получала, каждая программа, над которой работала,
каждое продвижение по службе, прямо или косвенно, было результатом того, что
я общалась с сильными мира сего.
И Майк Джонс в их числе. Майк Джонс, программный директор информационного
отдела Лондонского Дневного Телевидения. На канале
Англия
я уже взлетела
так высоко, как только можно, и теперь нацелилась на кое-что покруче.
Лондонское Дневное Телевидение. Естественно, о Майке Джонсе мне все
известно. А кому нет, бога ради? Годами я выслушивала анекдоты о легендарных
попойках Майка Джонса, о том, какой он бабник. Поэтому, должна признать, я
испытала небольшой шок, услышав его голос по телефону. Не его ассистента, не
какого-нибудь подхалима. Майк Джонс позвонил мне лично.
— Нам нужен продюсер, — заявил он. — Дело срочное. Земля горит. Можете прийти завтра?
Я даже раздумывать не стала.
Сначала я хотела надеть один из своих коронных брючных костюмов, но потом
решила остановиться на чем-то более женственном. Меньше силы, больше флирта.
Меньше от Синди Кроуфорд, больше от Памеллы Андерсон.
Но все же по-деловому, разумеется. Я надела юбку до колен с кружевной
оборкой песочного цвета, бледно-розовый кардиган и лифчик
Вандербра
,
который создавал иллюзию пышной груди, которой у меня на самом деле нет. И
непременно высоченные шпильки. Карамельного цвета, естественно. Блестящие
колготки и чудесное красное зимнее пальто с огромным воротником с бахромой.
Я была готова.
Я сразу поняла, почему о Майке Джонсе ходили такие разговоры. Власть
определенно делает его привлекательным. Когда я вошла, он медленно смерил
меня холодным взглядом.
Мы немного поговорили о работе. Он объяснил ситуацию: продюсер шоу пыталась
забеременеть и хотела уйти в долгосрочный отпуск, поэтому им нужен был
человек на ее место.
Я ни минуты не сомневалась, что это мне по силам. Я могла бы сделать это,
стоя на голове с закрытыми глазами.
— Мы еще не говорили об отпуске со старым продюсером, — произнес
Майк.
Он явно был в замешательстве.
— И вообще, я был бы благодарен, если бы все, что мы обсуждаем, не
покинуло пределы этого офиса.
— Разумеется, — кивнула я. — Что, если она не захочет уйти в
долговременный отпуск?
Он разглашал чужие тайны. Он это понимал. Но телевизионная индустрия
питается сплетнями, и он не смог противостоять искушению.
— Мне нравится эта девушка, — сказал он. — Мы вместе работаем
много лет, и она талантлива, как сам дьявол, но потеряла хватку. Она уйдет в
отпуск, нравится ей это или нет, потому что она — одна из лучших наших
ребят, и я не могу позволить себе уволить ее. Но, — быстро продолжает
он, — эта серия программ рассчитана на год. Если вы нам понравитесь и
захотите остаться, мы дадим вам другой проект, а выше — только звезды.
Эти слова были сладчайшей музыкой для моих ушей.
— Расскажите о себе, — внезапно проговорил он, наклоняясь ближе и
пристально глядя мне в глаза — так долго, что я нарушила святое правило и
первой отвела глаза. Я так никогда не делаю.
— Я начинала на радио, — произнесла я, поведав ему о своем быстром
продвижении до продюсера собственного шоу, и, разумеется, умолчав о Роберте.
— Нет, — прервал он меня спустя пару минут. — Расскажите мне
о себе. Я хочу знать, что заводит Мэйв. Хочу понять, сможете ли вы работать
в команде, — он увидел мое выражение лица и расхохотался. —
Проклятье, не могу поверить, что я это сказал. Что заводит Мэйв, —
повторил он, и мы оба рассмеялись.
Лед растаял.
— Идиот.
— Я рада, что вы это сказали, — дерзко выпалила я, пытаясь
выиграть время.
Ненавижу, когда меня застают врасплох. И никогда не знаю, что ответить в
такой ситуации.
— Серьезно, Мэйв, — с улыбкой проговорил он. — К примеру,
какой ваш любимый фильм?
Я улыбнулась в ответ и впервые за время разговора расслабилась.
—
Великий побег
, — выстрелила я.
— Интересный выбор, — он поднял бровь. — Этот фильм для
больших мальчиков, если только он нравится вам не из-за Стива Маккуина?
— Стив Маккуин — одна из причин, хотя Брандо более в моем вкусе.
Молодой Брандо, разумеется.
— Конечно, — он улыбнулся: ему явно нравился раз говор. —
Значит, вы не поклонница Джорджа Клуни?
— Не смешите меня, — я скорчила гримаску отвращения: как
банально. — А какой ваш любимый фильм? — я ухватила шанс.
—
Неспящие в Сиэтле
, — очень серьезным тоном произнес он.
У меня чуть челюсть не упала.
— Ладно, ладно, — он забавлялся моей реакцией. — Я соврал.
Мой фильм на все времена —
Беспечный ездок
.
— Прекрасный выбор. Полагаю, у вас есть мотоцикл? — он
кивнул. — Позвольте, я угадаю. Я бы сказала, что это
Харлей
, но, по-
моему, это не совсем в вашем стиле.
— А что в моем стиле?
— Думаю,
Нортон
. Вы кажетесь мне тем самым парнем на
Индиане
, но
полагаю, вам он не по карману.
Зазвонил телефон, и Майк поднялся и протянул руку.
— Мэйв, — сказал он, — я не сомневаюсь, вы еще разобьете мне
сердце, — пожимая мне руку, он снял трубку. — Спасибо, что пришли.
Я свяжусь с вами самое позднее в пятницу, но можете быть уверены, место за
вами.
Можете быть уверены? Я была более чем уверена. Когда разговор на
собеседовании переходит на личные темы и, еще лучше, становится приятным, я
не сомневаюсь, что место за мной. Ни капли не сомневаюсь.
На обратном пути я наткнулась на Джулию, подругу Лорны, — мы
познакомились на свадьбе. Тогда она мне приглянулась, и я подумала, что
могла бы с ней подружиться, но боже милостивый, сейчас она выглядела так
жутко, что я едва ее узнала. Мы обменялись парой коротких и неискренних
фраз, и я пообещала позвонить ей (на самом деле я бы так и поступила, вот
только у меня совсем вылетело из головы, что она тоже здесь работает, а это
не очень хорошая перспектива), но она была в такой прострации, что даже не
поняла, что я сказала.
Лишь когда я очутилась в метро, до меня дошло, что, вероятно, меня позвали
на место Джулии. По крайней мере, вид у нее был такой, будто она и в самом
деле утратила хватку.
Когда приеду домой, нужно звякнуть Лорне, подумала я.
Я переезжаю в Лондон за неделю до начала работы. Мой контракт с Лондонским
Дневным Телевидением позволит мне развернуться по сравнению с тем, как я
жила в Брайтоне. Очень удачно, потому что за те деньги, что я платила за дом
в Брайтоне, в Лондоне мне удалось бы снять свинарник размером с фасолинку.
В конце концов я нашла квартиру в Белсайз-парк. Хозяйка — одинокая женщина
примерно моего возраста. Ее зовут Фэй, и она уезжает путешествовать примерно
на год. Я познакомилась с ней через друзей моих друзей. Квартира идеальная:
крошечный размер спальни компенсируется просторной гостиной с
четырехметровыми потолками и эркером, который выходит на плоскую крышу, где
хватит места для стола и пары стульев.
Мебель также идеально мне подходит: минимализм в духе магазина
Конран
с
примесью
Хабитат
, но большинство мебели из ИКЕА. (Книжные полки в виде
кубов: ИКЕА. Подставка для телевизора: ИКЕА. Обе денный стол: Хабитат). Все
предметы безлики, белые стены и якобы деревянные полы, фавориты
застройщиков, на самом деле сделанные из пластика.
В комнатах полно одежды, коробок и чемоданов. Фэй рассказывает, как она уже
было думала, что нашла жильца — тоже через знакомых, — но он подвел ее
в последнюю минуту. Она уезжает через три дня, и начала было паниковать.
Извиняется за беспорядок, разбросанную одежду и чемоданы, но я не обращаю
внимания на бардак. Я вижу роскошную квартиру с высокими потолками и
большими окнами. Такая квартира вполне может стать домом для успешного
телепродюсера, живущего в Лондона.
— Не буду говорить, что позвоню вам после того, как увижу всех
желающих, — говорит Фэй, когда мы допиваем кофе и осторожно ставим
чашки на кофейный столик (от
Хил
). — Вы мне нравитесь. Я представляю
вас в этой квартире и доверяю вам, поэтому, если хотите снять квартиру на
год, она ваша.
— Я согласна, — с улыбкой отвечаю я, въезжаю через три дня, неделю
распаковываю вещи, устраиваюсь и изучаю район Белсайз-парк.
Лорна дала мне телефон Джулии.
— Она такая милая, — сказала она. — Обязательно позвони ей.
Но я не смогла себя заставить, потому что к тому времени уже знала, что меня
пригласили ей на замену, и понятия не имела, что говорят в таких случаях.
Пусть я жестока и амбициозна, конфликтовать я не люблю. И в любом случае я
пришла на Лондонское Дневное Телевидение работать. А не общаться.
Прошла одна неделя, и я в восторге. Начала работать, знакомилась со
съемочной группой, проверяла расписания, рассчитывала бюджет,
инструктировала аналитиков, наспех обедала и теперь ощущаю себя как рыба в
воде.
— Не могу поверить, что вы здесь всего неделю, — говорит Джонни,
который когда-то был правой рукой Джулии, пока я не взялась за его
воспитание.
По-моему, я уже достигла некоторого прогресса: он звонит ей намного реже (я
точно знаю, что Джонни звонит ей, потому что он начинает очень тихо говорить
в мини-микрофон, кивает головой и воровато оглядывается, проверяя, не
подслушивают ли его, когда он передает ей сплетни).
В столовой меня приглашали обедать за столик к большим шишкам, и в бар после
работы тоже, но я принимала предложения столько же раз, сколько
отказывалась. Наконец-то я поняла, наученная опытом, что не всегда мудро
игнорировать сверстников. И тем более свою команду.
С ребятами я веду себя твердо, но справедливо. Я дружелюбна, но слежу за
тем, чтобы они ощущали границу между нами. И соблюдали ее. Я с радостью
общаюсь с ними, поддерживаю дружеские отношения вне офиса, но они должны
понимать, что я им не подружка. У меня нет времени на исправление ошибок, но
я вознаграждаю за хорошее поведение. Годы в этом бизнесе доказали, что это
лучший способ добиться от подчиненных толка.
Более того, в пятницу вечером, в качестве благодарности за то, что ко мне
отнеслись с таким гостеприимством, за то, что первая неделя оказалась столь
приятной (Интриганка? Я?), я приглашаю свою команду в ресторан. Я предложила
поужинать в одном из американских ресторанчиков в Ковент-Гардене, где так
вкусно готовят жареные ребрышки, и, поскольку у нас в команде одни молодые,
энергичные ребята, в предвкушении радостей уик-энда мы решили сначала
напиться в стельку.
Никогда не обвиняйте меня в том, что я не могу найти дорогу к молодому
сердцу.
Кстати, в этом одно из преимуществ работы на Лондонском Дневном Телевидении.
Тусовки включены в социальный пакет, а отдыхать здесь умеют. Каждый вечер на
этой неделе меня приглашали в бар после работы, где мы часами болтали, а
потом шли ужинать по меньшей мере с двумя коллегами.
Я выжата как лимон, но преимуществ тысячи. Я начала чувствовать себя в своей
стихии, ближе узнаю коллег, попадаюсь на глаза нужным людям и усиленно
демонстрирую преданность компании. Все равно это лучше, чем возвращаться в
пустую квартиру и пить вино, сидя на диване в одиночестве.
Сегодня я ужинаю с Нэт, Никки, Стеллой, Дэном и Тедом. Джонни был не в
настроении и ушел пораньше, и я этому рада, потому что, как бы он мне ни
нравился, мне легче расслабиться, когда его нет рядом. И не спрашивайте,
почему у всех короткие имена. Понятия не имею, но, похоже, так здесь
принято. Хотя я бы застрелила любого, кто посмел бы назвать меня Мэй.
Для начала мы выпиваем несколько бокалов в местном баре, закатываясь смехом
за двумя сдвинутыми столиками, окутанными сигаретным дымом.
— Тони Нолан, — стонет Никки. — О боже. Мне обязательно это
говорить?
— Да! — хором кричат остальные, наклоняясь вперед.
— Не могу поверить, что я это делаю. Тони Нолан?
Стелла делает паузу, и даже я склоняю голову, потому что с Тони Ноланом я
уже знакома. Редактор отдела новостей. Милый парень, но с самыми
отвратительными зубами, которые я только видела в жизни. Один кривей
другого, серые чередуются с желтыми, у него во рту их слишком много, и к
тому же они издают такую вонь, что хочется либо отодвинуться, либо
предложить ему жвачку. Но жвачку он не любит.
Все наклоняются вперед в нетерпении. Стелла отхлебывает пива из кружки и
поднимает глаза.
Трах!
— Ничего себе!
Дэн и Тед чуть не давятся пивом, и все начинают обсуждать Тони Нолана и то,
как можно трахаться с типом, у которого такие гнилые зубы.
Мы играем в игру
Трах или смерть
, в которой, кажется, нет никаких правил.
Участники попросту делятся своим мнением: кого бы они трахнули, а кого бы
нет, даже под страхом смерти.
— Марк Симпсон? — спрашивает Тед, глядя на девушек.
Я лишь слушаю, не участвую в игре: большинство претендентов — сотрудники
компании, о которых я даже не слышала, не говоря уж о том, чтобы знать ИХ
ЛИЧНО.
— Нэт?
— М-м-м-м. Трах.
— Никки?
— Трах до потери памяти.
— Стелла?
— Да, пожалуйста. Я сделаю это ради своей страны.
— Кто такой Марк Симпсон? — я покатываюсь от хохота над этой
идиотской игрой, но слегка заинтригована тем, сколько трахов достанется
Марку Симпсону — если он того поже
...Закладка в соц.сетях
