Жанр: Любовные романы
Хочу ребенка!
...совершаешь чудовищную ошибку, тебе
нельзя этого делать.
После долгого молчания Джулия начинает смеяться.
— Какой к черту ребенок? — восклицает она. — В данный момент
мне кажется, что этот ребенок вообще никогда не появится, поэтому и переживать-
то не чего!
Сэм уходит первой. Раньше она была более энергичной, но в последнее время
приобрела привычку дремать после обеда, и, вытерпев пятнадцать минут зевков,
подруги намекают, что она должна идти.
Джулия и Белла остаются. У Беллы отпуск, и у Джулии, можно сказать, тоже.
Она скучает по тому времени, когда постоянно была занята, кому-то нужна, но
об офисе даже и не вспоминает. Почти.
Время от времени ей звонит Джонни поделиться офисными сплетнями. Это мило,
но больше ее не касается. Судя по всему, Мэйв пользуется большой
популярностью, и ходят слухи, что Майк Джонс за ней приударяет, хотя Мэйв —
нелегкая добыча во всех смыслах этого слова.
Официант приносит еще капучино, и Белла тянется к сумке.
— Послушай, — произносит она, доставая какую-то распечатку. —
Наверное, не следует давать тебе это, но какого черта. Одна знакомая девушка
с Манхэттена пыталась забеременеть целый год, и безрезультатно. В конце
концов, она залезла в Интернет, стала смотреть всякую информацию по
бесплодию, и на одном языческом сайте нашла ритуал...
Сердце Джулии бешено бьется, и она выговаривает изумленным и немного
испуганным шепотом:
— Заклятие от бесплодия?
— Что-то вроде того. Наверное. Но по-моему, правильно называть это
ритуалом. Короче, через месяц после этого она забеременела, и я спросила,
может ли она поделиться этим заклятием... то есть ритуалом, и привезла его с
собой. Хоть и не была уверена, показывать тебе его или нет. Черт, я даже не
знаю, сработает ли оно, потому что мне кажется, это могло быть про сто
счастливое совпадение...
— Белла, я тебя обожаю! — кричит Джулия, хватает листок и обнимает
подругу. — Думаю, ты только что изменила всю мою жизнь!
Они прочитали ритуал вместе. Все
ингредиенты
легко было найти.
Естественно, Джулии хочется проделать все немедленно. Белла планировала
пройтись по магазинам на Вест-Энде, но ей так любопытно увидеть колдовство в
действии, что она соглашается присутствовать в качестве моральной поддержки.
— Но ты уверена, что это не помешает заклятию? То есть ритуалу! То, что
я тоже буду рядом?
— Нет, если твои, намерения совпадают с моими, — произнесла
Джулия, и улыбнулась до самых ушей — возможно, это была первая искренняя
улыбка за многие месяцы.
— Мне ребенок не нужен, спасибо большое, — в ужасе произносит
Белла, а Джулия смеется.
— Дурочка. Ты должна увидеть меня с ребенком, и все будет о'кей.
Думаешь, заклятие сработает, ведь сегодня не полнолуние?
— А почему обязательно должно быть полнолуние?
— Смотри, тут говорится:
Предпочтительно проводить ритуал в
полнолуние
.
— Если бы я ответила
нет
, ты бы стала ждать до следующей полной луны?
— Нет.
— Ну тогда зачем вообще спрашивать? — Белла подталкивает Джулию в
бок.
Та поднимает брови, но все еще улыбается.
Они едут домой через Ковент Гарден. Не самый прямой маршрут, но это
единственное место, где можно достать все составляющие зелья. Они находят
именно то, что нужно. Впервые в жизни Джулия благодарит бога за то, что есть
эзотерические магазинчики, которые раньше казались ей совершенно
бесполезными. Обычно она редко захаживает в такие места и ее тошнит от
запаха ароматических палочек, но она крепко сжимает в руке список покупок. В
супермаркете та кие чудеса не продаются.
Составляющие:
Две белые свечи (одна для Бога, вторая для Богини. Или свечи для тех
божественных сил, которым вы поклоняетесь).
Одна пурпурная свеча (для медитации).
Одна зеленая свеча (для плодородия).
Один маленький мешочек на веревке (сделанный своими руками или купленный в
магазине).
Травы (мак, полынь, корень эхинацеи для усиления заклятия. Используйте любые
травы, символизирующие плодородие).
Ступка и пестик.
Один кристалл розового кварца.
Один кристалл аметиста.
Предпочтительно проводить ритуал в полнолуние.
Для начала обозначьте ритуальное пространство с помощью свечей, приготовьте
травы, пестик и ступку и другие предметы, перечисленные выше, затем замкните
круг
.
Джулия смотрит на Беллу — они уже вернулись домой и устроились на диванах в
гостиной Джулии.
— Как ты думаешь, что это значит —
замкните круг
?
— Наверное, нужно положить свечи, травы и все остальное в кружок.
— Может быть. А может, надо встать в середине комнаты и обрисовать себя
воображаемым кольцом?
— Не знаю. Но можно сделать и то, и другое, чтобы подстраховаться.
Они отодвигают кофейный столик и торжественно раскладывают составляющие в
круг в середине комнаты. Становятся в круг спина к спине, переодевшись в
белое — Джулии кажется, что белый цвет — символ чистоты — сможет настроить
их на нужный лад и, кто знает, может, даже благотворно повлияет на заклятие.
То есть на ритуал.
Только вот у Джулии оказались лишь одни белые брюки и поэтому Белле пришлось
обернуться простыней на манер тоги, перекинув ее через плечо.
— Дерьмо, — Джулия выходит из круга. — Мне тоже нужно
завернуться в простыню.
— Что?
— Ты выглядишь более... по-язычески, но это же не для тебя заклятие.
Подожди здесь. Сейчас переоденусь.
— По желанию: вырежьте луны плодородия на зеленой свече, — читает
Белла, слегка прищуриваясь, так как листочек с заклятиями лежит за границей
круга, и ей приходиться тянуться, чтобы разглядеть, что там написано.
К тому же Джулия решила погасить электрический свет, а при свечах разобрать
написанное нелегко.
— Что это еще за луны плодородия, будь они неладны? — Белла снова
прищуривается. — Ой, извини. Руны.
— О, — смеется Джулия. — Ну давай. Вырезай.
— Что? — Белла меняется в лице. — С чего ты взяла, что я знаю
руну плодородия?
Джулия стонет.
— Может, позвонишь своей подруге и спросишь?
— У меня нет ее номера с собой. Слушай, не переживай, тут же написано:
по желанию, наверное, сработает и без рун.
Джулия не уверена. Внезапно у нее загораются глаза.
— Придумала! Давай вырежем на свече эрегированный пенис!
Белла прыскает со смеху, но потом понимает, что Джулия говорит серьезно.
— Я не шучу, — не унимается Джулия. — Помнишь ту огромную
известковую статую с мощным стояком?
Белла пристально смотрит на нее:
— Ты. О. Чем. Это.
— Ну ты понимаешь. Гигант Серн Аббас. Из Дорсета. Здоровая статуя
мужика, символ плодородия. Разве можно придумать лучший символ плодородия,
чем эрегированный пенис?
— А как же сперматозоид? — предлагает Белла, подняв бровь.
— Белла, знаешь, какой из меня художник? Если я попытаюсь изобразить
сперматозоид на зеленой свече, Высшие Силы подумают, что это головастик, и в
результате нашлют на мой садик полчища лягушек!
— А почему ты думаешь, что эрегированный пенис у тебя получится лучше?
— Потому что когда-то мне было пятнадцать, и я до сих пор помню, как
это делается!
Джулия вырезала пенис, поставила свечу на место, и они снова встали в центр
круга спиной к спине.
— Я так не могу, — Белла выпрыгивает из круга и скрещивает
руки. — Что, если заклятие подействует? Я не хочу забеременеть. Давай я
буду стоять за пределами круга и говорить тебе, что делать.
Джулии приходится смириться — действительно, кто знает, что может произойти.
Белла выходит из круга и начинает ритуал.
— Зажгите свечу Бога. Произнесите:
Я взываю к Богу, Повелителю, Отцу,
Дарующему Жизнь. Я прошу тебя охранять этот круг и меня, стоящих в этом
круге, и защищать меня от порчи
.
— Ты хочешь сказать
стоящую
? — шепчет Джулия.
— Что?
—
Меня, стоящую
?.. А не
меня, стоящих
?
— Так тут написано. Я в этой тарабарщине ничего не смыслю. Ш-ш-ш.
Делай, как говорят.
— Теперь зажгите свечу Богини. Произнесите:
Я взываю к Богине,
Повелительнице, Матери, Дарующей жизнь. Я прошу тебя охранять этот круг и
меня, стоящих в этом круге, и защищать меня от порчи
.
— Теперь произнесите:
Я взываю к силам природы, самой Жизни. Я прошу
вас охранять этот круг и меня, стоящих в этом круге, и защищать меня от
порчи
.
— Зажгите пурпурную свечу, — мрачно проговаривает Белла, потом
вдруг кричит: — Нет! Не зеленую. Пурпурную.
— Дерьмо, — ругается Джулия себе под нос. — Ни черта не
видно. Зажги еще свечей в комнате.
— Нет. Не разрушай атмосферу.
Сядьте на пол и начните медитацию,
повторяя мантру: Очисти мое тело, очисти мой дух, очисти мой разум
.
Примерно десять минут.
Через двадцать минут Джулия шипит на Беллу, которая полностью расслабилась и
теперь думает, что трансцендентная медитация — не такая уж плохая штука.
— Извини. Зажгите зеленую свечу. Положите мешочек и кристаллы перед
зеленой свечой. Возьмите одну разновидность травы, истолчите ее в ступке
пестиком, вызывая плодородные мысли
.
— Что еще за плодородные мысли? — в панике произносит Джулия.
— Сейчас, сейчас. Представьте, что вы беременны и держите в руках
новорожденного. Когда разотрете все травы, положите их в мешочек и
произнесите: Ребенок вырастет внутри меня, как Бог внутри Богини
.
Джулия с серьезным видом растирает травы в мраморной ступке и вызывает в
мыслях ребенка и свой растущий живот. В душе раскрывается бутон любви,
заполняя все ее существо.
— Когда все травы оказались в мешочке, — протягивает Белла,
увидев, что Джулия готова, — возьмите камни, положите их перед собой и
представьте, что в них вливается прекрасный зеленый свет, заставляя сиять
изнутри. Когда вы почувствуете, что готовы, положите их в мешочек и опять
произнесите: Ребенок вырастет внутри меня, как Бог внутри Богини.
— И, наконец, плотно завяжите мешочек и постоянно носите его с собой, а
когда будете исполнять танец младенца
, положите его на живот.
Джулия замирает и встревожено смотрит на Беллу.
— Танец младенца? Что еще за танец младенца, черт возьми?
— Наверное, сексуальный танец, вроде танца живота. Вот так, —
Белла принимает как можно более серьезный вид и исполняет танец живота,
описывая круг и осторожно придерживая простыню, чтобы она не упала и чтобы
не запутаться. — У тебя есть какая-нибудь музыка?
Через несколько минут Джулия возвращается в круг и забывается в танце под
группу Эйр
— единственный диск в ее коллекции, отдаленно напоминающий
спиритическую музыку. Она закидывает голову, закрывает глаза и
обольстительно покачивается. Ей нравится это ощущение свободы,
безграничности. Белла проскальзывает внутрь круга, виляя бедрами и руками.
— Хм-м, — Марк покашливает и ставит портфель на пол рядом с
дверью. — Вы, конечно, извините, но какого черта здесь происходит?
7
— Мне все равно, — вздыхает Марк. — Мне кажется, это нелепо,
но злюсь ли я? Нет. Думаю ли я, что это сработает? Нет. Кажется ли мне, что
ты выжила из ума? — он смотрит на Джулию и решает оставить вопрос без
ответа.
Джулия сидит на другом диване, все еще задрапированная в простыню. Оплывшие
свечи и травы свалены в кучу в углу комнаты, кофейный столик вернулся на
место, прежде чем Марк окончательно не взбесился.
Белла улизнула в отель.
— Ты же все время говоришь, что я должна что-то предпринять, —
надувается Джулия.
— Да. Но я имел в виду специалиста по лечению бесплодия. Но никак не
танцы в полуголом виде и какой-то идиотский ритуал, который ты вычитала в
Интернете.
— С чего ты взял, что он идиотский?
— Джулия. Это бред.
— Но знакомая Беллы забеременела с помощью этого ритуала, а до этого не
могла забеременеть целую вечность.
Марк с отвращением фыркает.
— А что ты мне предлагаешь? — умоляюще произносит Джулия. —
Единственная причина, почему я до сих пор не обратилась к специалисту по
бесплодию, так это то, что я не хочу расстраивать тебя.
— Расстраивать меня? Какого черта я должен быть расстроен? — и
медленно до него доходит. — Ты что, серьезно думаешь, что я в этом
виноват? Думаешь, что проблема во мне? Если бы не я, ты бы уже много месяцев
назад забеременела? Боже мой! Это невероятно. С какой стати ты вообразила,
что ты не виновата в равной степени? Откуда ты знаешь, что проблема не в
тебе?
— Потому что я уже была беременна, — выплевывает Джулия. —
Вот почему. Потому что, когда мне было двадцать два года, я делала аборт.
Вот почему. Теперь ты в курсе. Мне нет нужды ходить к каким-то долбаным
специалистам по бесплодию, потому что я знаю — со мной все в порядке.
После долгого молчания Марк наконец поднимает глаза, полные слез, и смотрит
на нее.
— Ах ты сука, — он произносит это почти шепотом.
— О боже, извини, — Джулия понимает, что зашла слишком далеко.
Она протягивает руки, но он отталкивает ее.
— Ты долбаная сука, — повторяет он. — Теперь я понимаю,
почему наши отношения превратились в такое дерьмо. Теперь я знаю, почему мы
больше не разговариваем, а только собачимся. Ты обвиняешь меня. Думаешь, что
ты — идеальная, а я нет, и ненавидишь меня за это, так?
— Нет... — она спотыкается. — Не думаю, я не хотела, чтобы ты
узнал. Думала, может быть со временем ты сам догадаешься.
— Я только одно знаю точно, — говорит Марк и берет пальто. —
Что у тебя еще хватило наглости обвинять меня. Десять лет назад ты сделала
аборт. И что с того? Скорее всего после этого ты и стала бесплодной. —
Он надевает пальто, а Джулия в ужасе наблюдает за ним.
— Куда ты?
— Подальше отсюда.
Он поворачивается и с треском захлопывает за собой входную дверь.
Проклятье. Проклятье. Что же она натворила? Джулия нервно меряет шагами
гостиную. Звонит Сэм, отчаянно желая поговорить, но у той включен
автоответчик. Она звонит на мобильник Беллы, который та взяла напрокат на
время отпуска, но, похоже, на линии неполадки.
Джулия наливает себе бокал вина и с изумлением замечает, что у нее трясутся
руки. Что она натворила? Что она натворила?
Неужели уже слишком поздно?
Она не нарочно все это сказала. А может, нарочно. Ей необходимо было это
сказать, хоть она и боялась, что это конец, что она потеряет своего мужчину,
свою жизнь за прошедшие четыре года.
Скороварка. Иначе это назвать нельзя. Она пыхтела, как скороварка, медленно
накапливая пар, пытаясь не взорваться от гнева и обиды, а теперь она в
ужасе. Но при этом очень довольна.
Слава богу, что больше не нужно ничего скрывать. Разумеется, она сможет все
исправить. Разумеется, позже, вечером, Марк вернется. Он все еще будет
обижен, его гордость будет уязвлена, но она поцелует его, и равновесие будет
восстановлено.
Она звонит Марку. Снова и снова. Его мобильник отключен, но она слишком
взвинчена и может лишь сидеть перед телефоном и раз за разом нажимать на
кнопку повторного набора. О боже. Что же она наделала? Чем больше времени
проходит, тем хуже она себя чувствует.
Часы тянутся, как улитки. Восемь часов. Девять. Десять, В одиннадцать она
немного расслабляется, потому что куда он мог еще пойти, как не в паб? А
пабы закрываются в одиннадцать, значит, скоро он придет домой.
В полдвенадцатого она начинает рыдать, и на этот раз, наконец, дозванивается
Белле в отель.
— Где тебя носило, ради всего святого? — выпаливает она, давясь
слезами.
— Джулия? Это ты? Что произошло?
— По-моему, Марк меня бросил, — произнесенные вслух, эти слова
кажутся ей реальными.
Очень реальными. Джулия заливается слезами.
— Я сейчас приеду, — говорит Белла, но Джулия останавливает ее.
— Нет. Нет. Не надо тебе приезжать, — в глубине души Белла
испытывает облегчение: она живет далеко, и у нее нет никакого желания
тащиться на другой конец города второй раз за день.
Джулия все рассказывает Белле, умирая от смущения, что Марк застал их в
простынях, исполняющими танец младенца.
— Да, — комментирует Белла. — И где он может быть, твои
предположения?
— Понятия не имею, — хнычет Джулия. — Вообще не надо было
ничего говорить. Лучше бы этого дня вообще никогда не было.
— Знаешь, что тебе нужно? Тебе нужно отдохнуть.
— Этим летом мы собираемся на Майорку. То есть собирались. До того, как
он ушел, — раздается новая серия всхлипываний, и Белла терпеливо ждет,
когда рыдания прекратятся.
— Я не имею в виду вас с Марком. Я говорю о тебе. Почему бы тебе не
поехать со мной в Нью-Йорк? Только что позвонили из офиса, мне необходимо
вернуться. Срочно. Мне забронировали билет на завтрашний самолет. Наверняка
там остались еще места.
— Нью-Йорк? — слезы у Джулии сразу высохли. — Нью-
Йорк? — предложение заманчивое, и Белла чувствует, что Джулия заглотила
наживку.
Пусть она не так голодна, но, по крайней мере, она заинтересовалась. Это уже
кое-что.
— Можешь позвонить прямо сейчас и забронировать билет, и не надо будет
тратиться на отели, потому что я буду рада приютить тебя на своем диванчике.
Мы потрясающе проведем время, и, бог свидетель, тебе нужно отдохнуть...
— А как же Марк?
— Что Марк? Вы оба несчастны, наговорили друг другу кучу гадостей, и
самое лучшее для вас обоих сейчас — немного отстраниться. Поговоришь с ним,
когда он придет домой, скажешь, что делаешь это, чтобы спасти ваши
отношения, Потом уедешь и повеселишься как следует. Господи, Джулия. Когда
ты в последний раз веселилась?
— Не могу. Звучит потрясающе, но я не могу так взять и уехать. У меня
куча дел...
— Каких дел?
Джулия вздыхает.
— О'кей, дел не так уж много, но половина моих шмоток в стирке, и мне
нечего надеть...
— Ради бога, Джулия. Нью-Йорк — мировая столица шоппинга. Там все
дешево и легко. Положи в чемодан чистое белье и поехали. Все остальное
купишь на месте.
— Я уже сто лет не была в Нью-Йорке, — мечтательно произносит
Джулия.
— Вот именно. Значит, ты едешь. Сейчас я положу трубку и позвоню в
офис, чтобы они и тебе забронировали билет. Потом перезвоню.
Джулия ошеломлена и не в силах ничего делать, но через полчаса, когда Белла
перезванивает, у нее вдруг появляется куча энергии и, отодвинув подальше
тревожные мысли о Марке, она начинает собирать вещи.
Все мысли улетучиваются. Она вихрем носится по огромному дому, сортирует
белое и цветное белье, гладит свитеры, забыв о времени, забыв о том, что
Марка до сих пор нет дома. Боже, что это за странное ощущение в животе?
Это точно не ребенок. Не может быть, ведь у нее только что начались
месячные, тогда что же это? Неужели... предвкушение? Она аккуратно
складывает свитеры, запихивает в чемодан туфли и с изумлением осознает, что
на лице ее играет улыбка.
Она прерывается, лишь чтобы поставить чайник и приготовить кофе, потому что
в голове у нее все перемешалось, а глаза уже слипаются. Кофе помогает ей не
заснуть, и, наконец, когда чемодан собран, она без сил падает на диван.
И тут в замке поворачивается ключ.
Джулия оборачивается и смотрит на часы. Шесть пятнадцать утра. Марк заходит
в комнату, садится на диван к ней лицом, стараясь не смотреть ей в глаза.
Она не произносит ни слова.
Он выглядит кошмарно. Джулия делает вывод, что он сильно пьян. Костюм
помялся, галстук болтается, волосы торчат во все стороны.
Еще недавно Джулия потребовала бы объяснений: где он был, с кем. Но ночка
выдалась длинная, она чувствует огромное облегчение, что он опять дома, и
решает не подвергать его допросу.
— Ты уезжаешь? — наконец шепчет он, и Джулия тает: он увидел
чемодан в прихожей и, очевидно, предположил, что она от него уходит.
— Нет, — отвечает она. — Не совсем. Ну, вроде того. —
Марк недоуменно смотрит на нее. — Прости за то, что я тебе наговорила.
Прости за все. Знаю, в последнее время мы были несчастны, и я была ужасной
занудой. Я понимаю, как тебе было тяжело перенести все это — неудачи, то,
что у меня не получалось забеременеть, и я на этом помешалась. Но в данный
момент единственное, в чем я на самом деле уверена, что мне необходима
свобода. И мне кажется, если ты исчез непонятно куда до... — она
смотрит на часы, — ...пятнадцати минут седьмого, тебе она тоже
необходима. Я не бросаю тебя, но я решила сделать перерыв, уехать в Нью-Йорк
и пожить немного у Беллы. Мне нужно какое-то время побыть в одиночестве,
подумать о своей жизни, о нашей совместной жизни, нужно постараться и... не
знаю... Боже, это звучит так глупо, но мне нужно снова обрести себя. Вот что
я сейчас чувствую.
— Неужели ты действительно так несчастна? — спрашивает он.
Джулия на минутку задумывается, не зная, что ответить. Она могла бы солгать,
сказать, что на самом деле у нее все в порядке, что все не так уж плохо и
что все рассосется, но ей уже до смерти надоело врать.
— Да, — говорит она. — И ты тоже. Не уверена, может, это из-
за того, что у нас не выходит с ребенком, а может, потому что у нас с тобой
ничего не получается. Потому что наши отношения катятся к чертям, или из-за
меня, но я точно знаю, что, пока я здесь и мы продолжаем жить обычной
жизнью, мы никогда не поймем, в чем проблема.
— Значит, ты скоро уезжаешь?
Джулия кивает.
— Давай я приготовлю кофе, — она бросается на кухню, но вдруг
ловит взгляд Марка и оказывается у него в объятьях.
Марк прижимает Джулию к себе, и она обнимает его в ответ, не в силах
оторваться, как если бы от этого зависели их жизни. Они в шоке от
переполняющих их переживаний, и изо всех сил пытаются отогнать мысль о том,
что такие объятия могут означать только одно.
Расставание.
Марк настаивает на том, чтобы отвезти ее в аэропорт и, хотя она собиралась
поехать на такси вместе с Беллой, она понимает, что после этой ночи нужно
побыть наедине с любимым. И хоть это и не разрыв, а только отпуск, они
делают вид, что все нормально, — и это действует утешающе.
По дороге они почти не разговаривают, к тому же Джулия мало спала ночью, и
теперь еле ворочает языком от усталости.
— Раньше я постоянно недосыпала, — зевает она. — Почему
сейчас у меня такое ощущение, будто меня ударили отбойным молотком?
— Так всегда бывает в тридцать три года, — отвечает Марк.
Он чувствует себя не так паршиво, и рад, что ему так и не пришлось
объяснять, где он был.
— Помню, как мы ходили по клубам, — вспоминает Джулия. — До
полуночи не выходили из дома, и возвращались в десять утра, и чаще всего я
даже не ложилась спать. И чувствовала себя нормально.
— И ты умудрялась не спать и танцевать всю ночь напролет без помощи
всяких... м-м-м... запрещенных средств?
— О да, — она улыбается, будто припоминая что-то забавное. —
А они бы не помешали.
Чтобы заполнить тишину, Марк включает радио. Джулия выглядывает в окно и
думает о последней поездке в Нью-Йорк. Ее захлестывает волна воспоминаний, и
она чувствует, что не может сдержать улыбку.
Ей было двадцать три года. Боже. Почти десять лет назад. Как летит время!
Она работала над документальным фильмом о женщинах-частных детективах,
которые в основном занимались тем, что подлавливали мужей, изменяющих своим
женам. Раньше она никогда не была в Америке. Майк послал ее в Нью-Йорк в
паре с другой журналисткой по имени Кэролайн.
Она побывала на неделе У.Х. Смита, а страницы путеводителя по Нью-Йорку были
замусолены и за гнуты уголками еще до того, как она сошла с трапа самолета в
аэропорту Джона Кеннеди. Она отметила карандашом все места, которые хотела
бы посетить, все бары, музеи, в которые ей отчаянно
...Закладка в соц.сетях
