Жанр: Любовные романы
Привилегированное дитя
...к - двигались ножницы, и никто даже не подумал
остановить ее.
- Итак, я - сын Гарри Лейси, - медленно заговорил Ричард. - Я сын сквайра.
Никто не отвечал. Глаза дяди Джона смотрели в пустой камин, словно он
видел там языки пламени и горящие поленья.
Но там было пусто. Мамина голова низко склонилась над ее платьем. Оно было сшито
из кремового шелка с мелкими
желтенькими цветочками, и сейчас она вырезала эти цветочки с пугающей
аккуратностью. Лоскутки падали к ее ногам, будто
бы она сидела весной под цветущим вишневым деревом.
- Значит, я - наследник, - вдруг сказал Ричард окрепшим голосом. - Я - сын
Лейси. И Вайдекр принадлежит
мне.
- Вайдекр! - вскричал дядя Джон и вскочил со стула, словно подброшенный
пружиной. В два шага он пересек
комнату и, схватив Ричарда за лацканы сюртука, затряс его. - Ты наградил свою
собственную сестру ребенком, и все, о чем
ты можешь говорить, это о Вайдекре?
И он вдруг отпустил Ричарда, словно ему было противно даже прикасаться к
нему.
- Вы оба истинные Лейси, - с горечью продолжал он. Его глаза смотрели на
нас с отвращением. - Оба. - Его губы
прыгали, словно он только что надкусил что-то испорченное и дурно пахнущее. - Вы
плоть и кровь Беатрис. Все, о чем вы
способны думать, - это отвратительное поместье, а все, к чему вы стремитесь, -
это удовлетворить свою похоть. Вы оба
истинные наследники ведьмы Вайдекра.
Мы не говорили ничего. Я не осмеливалась поднять взгляд от полированной
поверхности стола, в которой виднелось
мое отражение. Я была похожа на привидение своей бледностью и огромными,
остановившимися глазами. Дядя Джон опять
облокотился на камин.
- Это должно быть аннулировано, - ровно заговорил он. Неистовство ушло из
его голоса, и теперь он звучал
надтреснуто и устало. - И это будет последнее, что я сделаю для вас обоих. Я
поеду в Лондон и подам в суд, чтобы ваш брак
отменили на том основании, что вы являетесь братом и сестрой, а имение
постараюсь продать. Вайдекр будет продан, а вы
двое разлучены!
Я не протестовала. Как это ни странно, я была даже довольна.
Кошмар присутствия Лейси на земле Вайдекра заканчивался, и он должен
закончиться, чего бы это ни стоило мне или
Ричарду. Тем утром в беседке произошло нечто худшее, чем просто насилие. Это
было гадкое, грязное извращение. Я хотела,
чтобы линия Лейси была прекращена раз и навсегда. Я хотела, чтобы не было на
Богом данной земле никаких Лейси после
меня и Ричарда. Больше всего я хотела, чтобы эта прекрасная земля была наконец
освобождена от Лейси. Я жаждала
наказания. Я мечтала быть изгнанной отсюда. Я хотела, чтобы боль от потери
Вайдекра, боль от потери моего имени и дома
разорвала мне сердце. Я мечтала быть пойманной и выпотрошенной, как форель в
реке.
- Да, - отозвалась я.
Моя мама тоже заговорила.
- Да, - сказала она.
Глаза Ричарда перебегали с одного лица на другое. Тень колебания мелькнула
по его лицу, затем он тоже сказал:
- Да.
- Тогда я начну сразу же, - голос дяди Джона звучал решительно. - Селия,
вы поедете со мной как опекун Джулии.
Мама кивнула.
- Джулия, вы немедленно отправляетесь в Хаве-ринг Холл, где останетесь с
вашей бабушкой. Вы двое не должны
видеть друг друга до самого нашего возвращения. Это понятно?
Мы молча кивнули.
- Вы, Ричард, останетесь здесь, пока мы не вернемся. Мы не будем
отсутствовать долго.
Ричард кивнул.
Дядя Джон направился к двери, и мама молча последовала за ним.
- Мама! - жалобно позвала я. Она остановилась и взглянула на меня. Я
никогда прежде не видела у нее такого
выражения лица. Она смотрела на меня так, будто видела перед собой зеленоглазую
потаскуху, а не ребенка, которого
вырастила.
Я заколебалась. Не было такой просьбы, с которой я могла бы к ней
обратиться. Я видела, как ее глаза скользнули с
моего лица на живот, где рос мой ребенок.
- Тебе надо переодеться, мама, - тихо сказала я.
Она взглянула на платье, все усеянное маленькими дырочками.
- Да, - только и ответила она и вышла из комнаты.
Она не притронулась ко мне. Она даже не попрощалась. Она ушла прежде, чем
я успела сказать "до свидания", или
попросить у нее прощения, или умолять вернуть мне хоть капельку любви. И я даже
не сказала ей, как сильно я ее люблю.
Ричард привез эту новость вечером. Он прискакал в Хаверинг Холл, и, едва
увидев его, я поняла, что произошло чтото
ужасное, ведь дядя Джон приказал ему оставаться дома.
Но теперь дядя Джон был мертв, и Ричард мог поступать как ему вздумается.
Мама была мертва тоже.
Ричард получил письмо от мирового судьи, в котором было сказано, что
неподалеку от небольшого городка карета
была остановлена неизвестным грабителем. Он застрелил их всех.
Джема, дядю Джона, мою маму.
Через некоторое время проезжающие обнаружили открытую карету на обочине
дороге и лошадей, мирно
пощипывающих травку поблизости. Джем лежал, мертвый, снаружи, дядя Джон был
внутри кареты, казалось, он пытался
защитить маму своим телом. Мама была застрелена тоже.
Деньги из походной сумки дяди Джона исчезли. Также исчезли мамины серьги
из розового жемчуга и ее великолепное
ожерелье в пандан к ним, которое дядя Джон привез из Индии. Она никогда не
расставалась с этими драгоценностями, но
теперь они пропали.
Мировой судья, мистер Пирсон, выражал свои соболезнования и сообщал, что
он дал объявления о награде за поимку
преступника, и если мы захотим что-нибудь добавить к ней, то должны связаться с
ним. Также он сообщал, что принял меры
к отправке тел домой.
- Что нам следует делать, сэр? - почтительно спросил Ричард у лорда
Хаверинга, испуганно расширив глаза. - Что
мы с Джулией должны делать?
- Конечно, вам следует остаться здесь, - вмешалась бабушка.
- Вы останетесь здесь, пока все это не кончится. Я позабочусь о Джулии,
она моя внучка. И для тебя этот дом всегда
будет кровом, Ричард.
Я ничего не говорила. Я даже ни о чем не думала. Как мне нужна была мама!
Как мне нужна была ее помощь! Я не
знала, как мне жить без нее. Я даже не могла думать о том, где я буду жить, что
будет со мной и моим не рожденным еще
дитя.
- Леди Хаверинг, - твердо заговорил Ричард. - Я должен признаться кое в
чем вам и его милости, что, несомненно,
приведет вас в удивление.
Я не понимала, о чем собирается говорить Ричард. Все, что я слышала, это
тоненький жалобный плач в уголке моего
разума: "Мама".
Поэтому я оставалась недвижной, когда Ричард подошел ко мне и взял меня за
свободную руку, в другой я держала
письмо, сообщавшее об убийстве моей мамы. Он продел мою руку под свою и
повернулся к бабушке и дедушке.
- Мы с Джулией поженились, - объявил он. - Мы соединили наши судьбы.
- Боже милосердный! - и лорд Хаверинг, обратившись за поддержкой к своей
супруге, снова повернулся к нам.
Ричард вел себя уверенно, словно он отрепетировал эту сцену, я же только
следовала за ним, лишенная слов и мыслей кукла.
Но мысленно я обращалась к маме, я звала ее на помощь. "Мама!"
- Боже милосердный! - снова повторил лорд Хаверинг.
- Твой отец знал об этом, Ричард? - строго обратилась к нему леди
Хаверинг.
- Да, - был ответ. - Леди Хаверинг, я считаю бессмысленным скрывать чтолибо
от вас и вашего супруга. Мой
папа дал свое разрешение на брак, как дала его мама Джулии. Поскольку Джулия
ожидает ребенка. Я - отец этого дитя.
- Милосердный Боже! - только и смог повторить лорд Хаверинг и тяжело
рухнул на стул.
Лицо леди Хаверинг стало бледным как пергамент, но ее первая мысль была о
дочери, а не о глупых условностях.
- О бедная моя Селия! - воскликнула она. - Для нее это было последней
каплей, переполнившей чашу страданий.
Такая весть могла разбить ей сердце.
Я опустила голову. Мне казалось, что я убила маму собственными руками. Она
оставила дом, не услышав от меня ни
слова, и пошла прямо к смерти. Убийца, застрелив ее, лишь продолжил начатое мной
дело. Я была раздавлена стыдом и не
могла произнести ни слова.
- Я полагаю, что это меняет дело, - сказал Ричард с тщательно продуманной
вежливостью.
- О, да, - произнес с чувством лорд Хаверинг. - Что и говорить.
Леди Хаверинг сделала небрежный жест, и его милость замолчал.
- Узнаю ваше легкомыслие, - сурово заметила она ему. - Что бы Джулия ни
сделала, она моя внучка и я буду
опекать ее ради памяти ее матери. На этой же неделе мы объявим о вашей свадьбе в
газетах. Никто не будет ожидать пышной
церемонии, зная о смерти ваших родителей, и мы сможем потом сказать, что свадьба
состоялась некоторое время назад. -
Она немного помолчала. Я не могла поднять на нее глаза. - Когда вы ожидаете
появления на свет ребенка?
- В конце января, - ответил Ричард.
- Мы скажем, что вы поженились еще весной, - голос леди Хаверинг звучал
весомо, как у генерала,
обдумывающего решающую битву. - В такой ситуации нет причин, которые мешали бы
вам вернуться домой сразу же.
- Нет! - воскликнула я. - Я не хочу ехать домой!
Глаза Ричарда, не отрываясь, смотрели на меня, и в глубине их ясно
читалась злоба.
- Почему? - спросила бабушка.
Я заколебалась. Ричард не сводил с меня глаз, но я верила в любовь моей
бабушки.
- Не знаю, - слабо ответила я. - Просто не хочу. Пожалуйста, бабушка,
позвольте мне остаться здесь с вами. Я не
хочу ехать домой.
Леди Хаверинг молчала, но я была уверена, что ее привязанность ко мне
перевесит все мои прегрешения, какие бы я
ни совершила. Она позволит мне остаться здесь, пока я не окрепну и не стану
достаточно сильной, чтобы вернуться домой по
своей воле и решить, что нам с Ричардом следует теперь делать. Я чувствовала,
что нашла наконец твердую почву под
ногами. Я знала, что она прочла мольбу в моих глазах и что у меня есть теперь
союзник, и союзник достаточно сильный.
- Конечно, ты можешь остаться здесь, если хочешь, - медленно проговорила
она. Но вдруг отвернулась от меня и
посмотрела на Ричарда. - Но теперь ты замужняя женщина, Джулия. И должна делать
то, что захочет твой муж.
Я, раскрыв рот, смотрела на нее, едва понимая, что она говорит.
- Ричард? - невозможно было поверить, что тяжесть всех решений теперь
принадлежит товарищу моих детских игр.
Теперь он должен будет решать, где мне жить.
- Ты - замужняя женщина, Джулия. - Ее слова прозвучали как стук
захлопнувшейся двери. - И все должно быть
так, как захочет твой муж.
Я беспомощно оглянулась вокруг.
Лорд Хаверинг важно кивнул мне. Лицо бабушки было грустным, но глаза
смотрели уверенно. И затем я взглянула на
Ричарда. Он весь светился тайным торжеством.
- Думаю, нам следует отправиться домой, Джулия, - мягко заговорил он. -
Это был ужасный шок для нас обоих.
Дома ты скорее сможешь успокоиться и прийти в себя. Завтра состоятся похороны, и
это будет невыносимо тяжелый день. Я
полагаю, что тебе лучше отдохнуть в своем собственном доме.
Я обратила взор к бабушке за помощью, но она отвела глаза. Дедушка
пристально созерцал ковер у своих ног. Я снова
посмотрела на Ричарда. Передо мной оставался только один путь. Я должна была
признаться, что мы с Ричардом брат и
сестра и что наша свадьба должна быть аннулирована. Но если я скажу это, бабушка
узнает, что я допустила близость со
своим собственным братом и что мой ребенок, моя маленькая дочурка, это плод
инцеста. И, что хуже всего, выяснится, что я
- не ее внучка, что я дочь Беатрис, ведьмы Вайдекра, и ее брата Гарри, глупца, и
что я им чужая.
Я не могла сделать это. Я не могла лишиться в один и тот же день и матери
и бабушки. Я не могла перенести, чтобы
она смотрела на меня как на постороннюю, к тому же запятнанную грехом.
- Хорошо, - послушно согласилась я и кое-как поднялась на ноги. Лорд
Хаверинг велел подать экипаж, и я
отправилась домой одна, а Ричард прискакал следом.
Страйд открыл мне дверь, и я увидела, что он рыдает.
- О, Страйд! - грустно сказала я.
Для других слов время было неподходящим. Вошел Ричард и велел Страйду
вызвать Дженни Ходжет, уложить меня в
постель и подать стакан портвейна. Вино Ричард вызвался принести сам и сказал,
что он посидит со мной, пока я не засну.
Я бросилась ничком в подушки и закрыла глаза, чтобы не видеть его,
сидящего у окна и закрывающего от меня
вечернее небо и деревья за окном. Мое горе было таким сильным, что мне казалось,
рыдания задушат меня прямо сейчас.
- Ш-ш-ш, тише, Джулия, - успокаивал меня Ричард. - Тише.
Он подошел к кровати и ласково убрал мне волосы со лба, будто я была
маленьким ребенком. Я попыталась сказать
себе, что это рука моей мамы, что ничего ужасного не случилось и что я скоро
проснусь и все останется по-старому.
Ричард провел ту ночь в моей комнате. И я никогда так и не поняла, кем он
был для меня тогда: братом, мужем или
тюремщиком.
Глава 27
Утром у нас было много дел. Ричард поехал в Экр сообщить Ральфу о том, что
случилось, и просить его оповестить об
этом всех.
Пока его не было, я пошла в комнату моей мамы. Стояло жаркое летнее утро,
и кто-то поднял раму в ее окне, но
занавески оставались задернутыми. Каждую комнату на этой неделе следовало
держать в тени. Но со внезапной вспышкой
гнева против этих глупых условностей я отдернула шторы, и солнечный свет залил
комнату, заставив заиграть краски ковра
на полу.
Я внимательно и не торопясь оглядывала все вокруг, стремясь навсегда
запечатлеть в памяти обстановку маминой
комнаты. Словно было возможно удержать любимых людей, прикасаясь к их вещам. У
меня было странное ощущение
маминого присутствия здесь. В комнате стоял запах лилий, духов, которыми мама
всегда пользовалась. В ее щетке
запуталось несколько белокурых волосков, в кувшине стояла вода для умывания, ее
ночная сорочка, аккуратно сложенная,
лежала в ногах кровати.
Все в комнате выглядело так, будто мама вышла на минутку и сейчас
вернется. На пуфе у ее туалетного столика еще
оставалась небольшая вмятина, - видно, она присела здесь на минутку перед тем,
как выйти с дядей Джоном.
Комната была очень мила. Когда я была маленькой, единственной
привлекательной чертой в ней был красивый вид из
окна на вайдекрский парк и запах цветов из сада. Но после возвращения дяди Джона
комната приобрела очень уютный вид,
она была вся застелена коврами и заставлена белой с золотом мебелью, любимым
сочетанием цветов мамы. Хрустальная ваза
с розами у камина, трельяж, зеркало которого было оправлено в серебро,
серебряный туалетный набор, отражающийся в нем.
Я с суеверным страхом посмотрела в зеркало, мне не верилось, что я никогда не
увижу в нем ее отражения. Но его не было.
Мама была мертва.
Я подошла к окну и, закрыв глаза, прижалась лбом к стеклу. Легкое
дуновение ветерка навевало на меня прохладу и
приносило свежие лесные запахи. Все вокруг было живым, теплым и растущим. Я не
могла поверить, что только моя мама
лежала неподвижная и холодная.
Поверить в это было невозможно. Я зажмурила покрепче глаза и, повернувшись
обратно в комнату, открыла их. Я
была уверена, что она здесь, сидит на пуфе перед зеркалом или перебирает цветы в
вазе. Всеми силами души я стремилась
увидеть ее. Невозможно было представить, что она, мой надежный и преданный друг,
вдруг оставила меня одну, уйдя так
неожиданно и бесповоротно.
- Мама! - прошептала я в тишине комнаты.
Ответа не было.
Она вправду оставила меня и ушла.
Я вышла из комнаты, не закрыв окно и не задернув шторы, и спустилась в
гостиную. Там меня поразил угрюмый
сумрак, и я там тоже раскрыла окно и отдернула шторы.
Горничная еще не заходила сюда для уборки, и в комнате все оставалось как
вчера. Как вчера, когда моя ложь убила
мое детство и разбила мамино сердце. Стул, за который я держалась, так и стоял в
стороне. Кресло, в которое бессильно упал
дядя Джон, осталось у камина. Вокруг маминого стула, как золотые лепестки на
венчальном платье, полукругом лежали
цветочки, которые она вырезала из своего платья, спрятав лицо от стыда за свою
дочь.
Я опустилась на колени и принялась тщательно собирать их, подобно Офелии в
бродячем театре. Когда я набрала
полную горсть, я высыпала ее в карман передника и принялась собирать остальное.
Собрав все до последнего цветочка, я
поднялась к себе и бережно, словно хрупкие яички драгоценной и редкой птицы,
завернула их в шелковую китайскую бумагу
и уложила в верхний ящик стола. Даже от них доносился слабый запах лилий.
Я осторожно задвинула ящик и разрыдалась так, что мне казалось, у меня
разорвется сердце.
Их похоронили в субботу, на четвертый день после окончания уборки урожая.
Бабушка устроила все таким образом,
что объявление о нашей свадьбе должно было появиться в понедельник. Ричард
посчитал, и я с ним согласилась, что Ральфу
следует рассказать эту новость прежде, чем он узнает ее из газет.
Я почти не могла говорить, и мне казалось, что я никогда больше не буду
счастлива. Возможно, я была не права, и мне
следовало бы обратиться к моей бабушке, или к нашему викарию, или даже к
Ричарду, но я чувствовала, что ни один из них
не может помочь мне. А мамы больше не было со мной.
Впервые за многие, многие месяцы я не думала о Вайдекре, меня не
интересовало, что там происходит и о чем там
говорят.
Ральф вошел, осторожно и тихо ступая, будто боялся разбудить спящего. Но,
хотя моя мама лежала в доме, разбудить
ее не могло ничто. Гроб с ее телом стоял наверху, в той самой миленькой комнате,
где так пахло лилиями. Крышка была
забита, и я даже не могла поцеловать ее, мне сказали, что она слишком сильно
изуродована и смотреть на нее нельзя.
Я старалась не думать об этом.
- Примите мои соболезнования, Джулия, - сказал Ральф и взял меня за руку.
Его глаза смотрели на меня с
сочувствием.
- Благодарю вас, - неловко ответила я.
- Она не почувствовала боли, я уверен, - продолжал он тихо. - Я видел
людей, застреленных в упор. Она умерла
сразу.
- Вы уверены? - я серьезно посмотрела на него. - Или вы просто говорите
это, чтобы утешить меня?
Ральф покачал головой.
- Нет, это действительно так. Я бы не стал обманывать вас в таком деле. Ни
она, ни Джон не испытали боли.
Тут Ричард прервал нас.
- Не соблаговолите ли пройти в библиотеку, мистер Мэгсон? - пригласил он
Ральфа. - Нам с вами предстоит
обсудить некоторые дела.
Ральф кивнул и отошел, чтобы пропустить меня вперед.
- Нет необходимости беспокоить Джулию, - невозмутимо продолжал Ричард. -
Она может подождать нас в
гостиной.
Ральф внезапно вскинул голову, точно испуганный конь.
- Мисс Лейси должна присутствовать при любом разговоре. Она является вашим
партнером.
- Больше не является, - улыбаясь, ответил Ричард, и их глаза встретились.
- Я не веду свои дела в холле, так не
угодно ли вам пройти в библиотеку?
- После вас, Джулия, - твердо стоял на своем Ральф. Даже в отупении горя я
поняла, что он не случайно обращается
ко мне по имени, словно взывая к моей храбрости.
Я посмотрела на Ричарда. Он бросил на меня хмурый взгляд, словно
предупреждая не становиться между ним и
Ральфом. Но Ральф был моим другом, а Экр был моей деревней. И как бы измучена я
ни была, они имеют право ожидать от
меня помощи.
- Я пойду с вами, - сказала я и, пройдя в библиотеку, села на свое место.
Ричард занял место во главе стола, там, где
обычно сидел дядя Джон, Ральф сел напротив меня. За окном громко распевал дрозд.
- У нас есть некоторые новости, которые, возможно, удивят вас, - витиевато
начал Ричард. - Мисс Лейси и я
поженились. Мы женаты уже несколько месяцев, и мисс Лейси, - тут он оборвал себя
и улыбнулся, - я хотел сказать,
миссис Мак-Эндрю ожидает ребенка.
Ральф пристально взглянул на меня.
- Вы беременны?
Я кивнула.
- И вы вышли за него замуж?
Инверсия, которой он подверг фразу Ричарда, подчеркнула, что я вышла замуж
потому, что была беременна, и даже
Ричард не имел бы наглости отрицать это.
- Да, - ответила я одними губами.
- И, как муж Джулии, я являюсь сквайром и единственным владельцем
Вайдекра, - торжествующе заявил Ричард.
- Я позвал вас, мистер Мэгсон, для того, чтобы вы объявили эту новость в
деревне. В газетах она появится уже в
понедельник. Полагаю, так как мы в трауре, в Экре не будут торжественно отмечать
это событие.
Ральф мрачно усмехнулся.
- Ни в коем случае. Без сомнения, в Экре не будут торжественно отмечать
то, что вы женились на мисс Лейси и стали
сквайром.
Ричард спокойно кивнул.
- Теперь я должен унаследовать состояние Мак-Эндрю, - продолжал он. - Так
же как и полный контроль над
состоянием моей жены. Но я не планирую немедленных перемен, мистер Мэгсон.
Можете так и передать всем в Экре. Пока я
вполне удовлетворен тем, как идут дела.
- Но вы еще не видели завещаний, - сказал Ральф. - Там вполне могут быть
назначены опекуны для вас обоих.
- Действительно, мы еще не познакомились с завещаниями, - согласился
Ричард. - Но, вне всякого сомнения,
опекуном назначены либо мама Джулии, либо мой отец. Никто не предполагал, что
они могут умереть одновременно.
Ральф не казался потрясенным, он выглядел просто угрюмым.
- Я сообщу об этом в деревне. Что-нибудь еще?
- Зерно, - после небольшой паузы небрежно бросил Ричард. - Полагаю, что вы
уже сделали необходимые
приготовления к его продаже?
Ральф стрельнул в меня предупреждающим взглядом.
- Да, - ответил он. - Мы оставили некоторую часть для продажи в Мидхерсте
на рынке. Другая часть будет
продана на месте. А остальное мы намеревались продать в Лондоне позже.
- Я придерживаюсь другого мнения, - голос Ричарда был как шелк, и его
глаза сияли. - Полагаю, нам следует
продать весь урожай на лондонском рынке, что принесет нам значительную прибыль.
Вайдекр должен стать рентабельным
хозяйством, надеюсь, вы это понимаете, мистер Мэгсон.
Ральф измерил его тяжелым взглядом.
- Думаю, что понимаю, - ответил он. - Но я не хотел бы обсуждать этот
вопрос сегодня. Боюсь, что нам ничего не
удастся изменить, все необходимые распоряжения о продаже зерна уже сделаны.
Их взгляды скрестились, как два клинка на поединке. Ричард был хозяином
Вайдекра, и Ральф был его работником. Но
Ральф всегда был сильнее, и именно Ричарду пришлось опустить глаза.
- Посмотрим, - сказал он. - Пока сделайте как я приказал и сообщите
новость Экру, мистер Мэгсон.
- Непременно, - ответил Ральф. Он выждал минуту, не последует ли новых
распоряжений, и, отодвинув стул, вышел
из-за стола. Ричард откинулся на спинку стула и смерил его недобрым взглядом, я
же встала и пошла проводить Ральфа.
Но он ушел, не сказав мне ни слова.
Я ждала, что он выругает меня, скажет, как он разочарован во мне, обольет
меня презрением, как предательницу
Вайдекра. Но я не дождалась от него ничего, кроме тяжелого взгляда, полного
жалости. Затем он открыл дверь и исчез.
Оставив меня одну. Одну наедине с Ричардом.
И я медленно, медленно двинулась обратно в библиотеку, наматывая на палец
кончик шали. Ричард, откинувшись на
стуле, раскачивался на нем, упираясь ботинками в край стола.
- Мистер Мэгсон ушел? - поинтересовался он.
- Да, - ответила я и подошла к окну. Солнце садилось, окрасив небо в
розовые, кремовые и золотые тона. Я
прислонилась головой к стеклу и замерла в молчании.
- Завтра же я отправляюсь в Холл и проверю, как там идут работы, - сказал
Ричард. - В понедельник я узнаю,
когда мы сможем переехать туда, если я удвою количество рабочих. Мы должны
переехать как можно скорее.
- Ричард... - и я повернулась к нему, чтобы узнать, действительно ли он
так спокоен и уверен в себе, как это
кажется. - Ричард, я должна поговорить с тобой. Не можешь же ты всерьез считать,
что мы можем вместе жить в Холле.
Его лицо оставалось безмятежным как у ребенка.
- Почему нет? - спросил он.
Я протянула к нему руки и затем поднесла их к щекам.
- Ричард! - воскликнула я. - Но то, что нам рассказал о наших родителях
Джон, все меняет.
- Почему? - непонимающе спросил Ричард.
Я бессильно прислонилась к окну. Мне показалось, что мир вокруг меня сошел
внезапно с ума и я должна взять себя в
руки, чтобы не быть поглощенной этим безумием.
- Мы же с тобой брат и сестра! - повторять это не было необходимости.
Ричард сам прекрасно все знал. - Наша
свадьба недействительна. Наше дитя... - Тут я замолкла. Я не могла произнести
слово "инцест", думая при этом о моей
бедной маленькой крошке, которую поджидает этот безумный мир. - Мы должны будем
аннулировать нашу свадьбу точно
так, как это намеревались сделать мама и дядя Джон. И нам придется жить
раздельно. Я как-нибудь перенесу позор
внебрачного зачатия. А ты, по-видимому, будешь жить в Лондоне или где-нибудь
еще.
Ричард был безмятежен, как летний небосвод. Он смотрел на меня с
сочувствием, таким далеким от моего страдания и
боли. Он был так же далек от меня, как бывают далеки звезды.
- О нет, - ласково ответил он. - Ничего подобного не будет.
Я непонимающе уставилась на него и подождала объяснений.
- О нашей свадьбе уже публично объявлено, - объяснил он. - Мы назвали друг
друга мужем и женой, я признал
своего ребенка. Мы не можем изменить все это.
Мои руки опять потянулись к нему в беспомощном, умоляющем жесте.
- Ричард...
- И мы будем жить здесь. - продолжал он. - А когда будет построен Холл, то
переедем туда. Я приму имя Лейси,
на которое, как мы знаем теперь, я имею полное право. Мы будем сквайр Ричард
Лейси с супругой. - И он улыбнуся мне. -
Звучит очень мило.
- Ричард, мы не можем! - я почти кричала. Сумасшествие мира, в котором моя
мама была убита, а я зачала ребенка
от собственного брата, ускользало от меня, и слова Ричарда звучали почти
разумно. - Мы не можем!
Стул Ричарда перестал раскачиваться и твердо встал на четыре ножки. Сам
Ричард с любопытством смотрел на меня.
- Мы объявили о нашей свадьбе, ты ожидаешь моего ребенка, - ровно
заговорил он. - И мы оба знаем, кто хотел
позволить этому свершиться и кто настаивал на свадьбе. Я согласился на это ради
тебя. И теперь я не собираюсь все ломать
из-за твоего минутного каприза.
Я прижала ладони к вискам. Взгляд Ричарда на происшедшее и мой взгляд
различались очень сильно. Мне даже не
верилось, что Ричард присутствовал в комнате, когда дядя Джон назвал нас
выродками, повторившими чудовищное
преступление своих родителей.
- Я не могу допустить такой мысли! -
...Закладка в соц.сетях
