Жанр: Любовные романы
Горец и леди
...ушно закрыла глаза. А Йен, поцеловав ее в щеку, встал и вышел
из комнаты.
— Он отдыхает, но не спит, — сказала Мойра, когда Йен вместе с
отцом Капланом вошел в комнату графа. — Вот тут на столе снотворное,
смешанное с вином. Дайте ему, когда закончите.
Присев на табурет рядом с постелью, отец Каплан взял руку графа в свои
ладони. Йен собрался было выйти, но Черный Джек остановил его:
— Не уходи, сын.
Озадаченный Йен повернул назад.
— Но ведь нельзя же...
— Нет! — на удивление сильным голосом приказал Черный Джек. —
Как будущий граф Данридж ты должен знать, с чего началась распря с кланом
Менци.
15
— Тебе больно?
— Чуть-чуть.
— Ты умрешь?
— Не сегодня.
— Завтра?
— Не знаю. — Черный Джек улыбнулся Гленде, с серьезным лицом
стоящей возле него.
— Можно я пойду с тобой? — спросила она, и искра надежды сверкнула
в ее больших голубых глазах.
— Со мной? — переспросил он. — Умирание — это такое дело,
которое каждый человек должен делать один, сам. Ты понимаешь?
— Нет. — Голубые глаза были полны слез.
— Присядь-ка вот здесь. — Черный Джек хлопнул по краю кровати и
слегка подмигнул ей. — Я вижу, ты принесла с собой леди Отму.
— Да. — Лицо у Гленды оставалось печальным.
— Ты любишь меня, дорогая?
— Да.
— И ты мне доверяешь?
— А что это такое? — спросила девочка.
— Доверие, — объяснил Черный Джек, — это когда ты веришь
тому, что другой говорит тебе.
— Тогда я тебе доверяю.
— Отлично! Ну, вот послушай: я был серьезно ранен, — сказал он
девочке, — но надеюсь поправиться через несколько дней. Но я уже старик
и прожил большую жизнь. Если я не поправлюсь и перейду в мир иной, я буду
ждать тебя там. Твоя жизнь будет долгой-долгой, а когда она кончится, мы
вместе войдем в сад Божий навеки. Ты понимаешь?
Гленда кивнула.
— Я буду скучать по тебе, если ты уйдешь.
— Ты будешь не способна видеть меня, но я всегда буду здесь, —
сказал Черный Джек, приложив руку к ее сердцу.
Дверь открылась. Бригитта, бледная и отяжелевшая, вошла и улыбнулась,
скрывая мучившую ее тревогу.
— Нельзя, Хитрец! — крикнула она, когда лисенок шмыгнул мимо нее в
комнату.
Подбежав к кровати, он прыгнул на колени Гленде, которая наклонилась, чтобы Хитрец лизнул ее в лицо.
— Не надо выгонять его, — сказал Черный Джек Бригитте и мягко
укорил внучку: — Не позволяй зверьку лизать тебя в лицо. Люди целуются с
людьми, а звери — со зверями.
— А леди Бри позволяет Хитрецу целовать себя, — возразила Гленда.
Не обращая внимания на многозначительный взгляд графа, Бригитта уселась на
стул возле постели, потом спросила:
— Как вы себя чувствуете сегодня?
— Гораздо лучше, — солгал он, — особенно с тех пор, как две
мои любимые дамы пришли меня навестить. А ты как, Бри?
— Гораздо лучше, особенно теперь, когда я пришла навестить своего
любимого свекра, — лукаво отшутилась она.
Черный Джек усмехнулся:
— Ты научилась говорить приятные вещи.
— Вы в самом деле так думаете?
Но не успел граф ответить, как раздался негодующий возглас Гленды:
— Хитрец!..
Лисенок схватил леди Отму и, словно рыжая молния, бросился вон из комнаты с
куклой в зубах. Гленда кинулась было за ним, но вдруг резко остановилась на
пороге и повернулась к графу.
— Хитрец влюблен в леди Отму, — сказала она ему. — А я рада,
что ты не собираешься сегодня умирать. Без тебя мне будет одиноко. —
Она вернулась, поцеловала его в небритую щеку и со всех ног помчалась
вдогонку за похитителем.
Черный Джек и Бригитта с улыбкой переглянулись.
— Я рада, что ваша рана не так тяжела, — сказала Бригитта. —
Я бы тоже тосковала по вас.
По лицу графа пробежала легкая тень и тут же исчезла.
— Я еще собираюсь подержать на руках своего внука, — сказал
он. — Разве ты сомневаешься в этом?
— Нет, — покачала Бригитта головой и тут же улыбнулась, чтобы
скрыть тягостное ощущение того, что все не так уж и хорошо.
Прошла неделя, но граф не поправился, как обещал. Наоборот, он, казалось, с
каждым днем все больше слабел. Бригитта втайне сомневалась, что у него
хватит силы, чтобы дождаться появления на свет новорожденного, но не
заговаривала об этом даже с Йеном.
Каждый день она проводила долгие часы в обществе графа. Он восхищался тем,
как быстро и искусно она готовит приданое для младенца, и шутил, что сам
малыш так же быстро растет у нее в животе. Как только живот Бригитты начинал
шевелиться, или она ойкала от неожиданного пинка младенца, лицо графа сразу
светлело.
За шитьем Бригитта беседовала с ним о всяких малозначащих вещах, и это,
казалось, успокаивало его. Случалось, что Черный Джек пускался в
воспоминания о своих молодых годах, прожитых с матерью Йена, рассказы его
были увлекательны.
В один из таких дней открылась дверь и вошли Йен с братом.
— Перси! — вскричала Бригитта, бросаясь к нему.
— Боже мой, как ты расцвела! — улыбнулся Перси, немало удивленный
ее видом. — Болтушка Гленда была права, ты выглядишь так, будто
проглотила огромную тыкву.
— Ну, спасибо тебе, Перси, — сухо ответила она. — А то я уже
соскучилась по твоим изысканным комплиментам.
— Ты оставишь нас, Бри? — спросил Черный Джек. — Я хочу
поговорить со своими сыновьями наедине.
Йен помог ей подняться и проводил до двери. Но, оказавшись в коридоре,
Бригитта задержалась, прислонясь к косяку, и нахмурилась.
Что-то здесь не так
, — в сотый раз подумала она. Почему Перси покинул
Эдинбург? Ведь Черный Джек вне опасности. Его могли бы вызвать только,
если... Нет! Это невозможно! — замотала она головой. Йен не стал бы
скрывать от нее такое. Но по какой же другой причине Перси мог вернуться?
На сердце у Бригитты было тяжело. Чтобы отвлечься, она пошла в большой зал,
надеясь застать там Гленду с Хитрецом. И действительно, лисенок лежал,
свернувшись, у камина, но Гленды нигде не было видно.
Как только Бригитта опустилась рядом с ним на стул, Хитрец, радостно замахал
хвостом. А когда она начала поглаживать его шелковистый мех за ушами, шумно
вздохнул, довольный своей жизнью.
— А-а, наконец-то ты появилась, — раздался рядом голос Антонии.
— Я была с графом. — Бригитта взглянула на невестку и добавила: —
Приехал Перси.
— Я его видела. Не понимаю, зачем ты попусту тратишь время, сидя с
умирающим стариком.
— Черный Джек вовсе не умирает, — сердито вскричала Бригитта. Она
попыталась вскочить, чтобы быть с Антонией лицом к лицу, но ее отяжелевшее
тело не слушалось ее. — И не называй его стариком.
— Ты скоро станешь графиней, — как ни в чем не бывало, продолжала
Антония. — Так что его смерть в твоих интересах.
— Я никогда не могла бы пожелать ничьей смерти. Даже твоей.
Антония в раздражении отошла. От горя и отчаяния Бригитту душили слезы.
Совладать со своими чувствами она не могла. Слезинки одна за другой потекли
по щекам.
— Что с тобой? — спросил Йен, присаживаясь на корточки рядом с ее
стулом.
— Я... я поспорила с Антонией, а когда попыталась встать, то не смогла
подняться. Это было так унизительно.
Йен хмыкнул.
— Скажи, — продолжала Бригитта, — ведь Перси приехал не для
того, чтобы... чтобы... — Бригитта тревожно вглядывалась в его лицо,
ища ответа. — Черный Джек поправится, да?
— Конечно. — Йен ласково утер ее слезы. — Как я сказал, так и
будет. Ты мне веришь?
— Верю, — без колебаний ответила она.
И, зная, что лжет, Йен почувствовал, как у него упало сердце.
Сидя за главным столом между мужем и деверем, Бригитта не прикасалась к еде.
Мысли об умирающем Черном Джеке терзали ее, особенно с тех пор, как домой
вернулся Перси. В самом деле, граф быстро угасал. Это уже невозможно было
скрыть.
— Ты мало ешь, — заметил Йен.
— Я не голодна.
— Тебя что-то беспокоит?
— Знаешь, — Бригитта повернулась к нему со страдальческим
выражением на лице. — У меня живот ужасно чешется. Это невыразимая
мука, но я не осмеливаюсь почесать.
— Что за несчастье родиться женщиной, — пошутил Перси,
сочувственно покачав головой. — Не устаю радоваться, что меня миновала
чаша сия.
Бригитта бросила на деверя серьезный взгляд и снова обратилась к мужу:
— Наверное, мне лучше пойти к себе. Поможешь мне встать?
Выходя из зала, она знаком показала Сприн, что сопровождать ее не нужно.
Подумать только, — мрачно размышляла она, — я уже много месяцев
не могу влезть в свои красивые платья. Я выгляжу как судомойка, и к тому же
толстая судомойка!
В комнате Бригитта сняла свое просторное парчовое одеяние, потом спустила
бретельки нижней рубашки и позволила ей соскользнуть на пол.
Она расчесывала кожу до крови, но это не принесло ей никакого облегчения.
Она села и занялась массажем, используя чудодейственное средство Мойры; это
немного успокоило мучительный зуд.
Отдохнув, Бригитта надела ночную рубашку и, накинув поверх нее халат, вышла
из комнаты, чтобы навестить Черного Джека.
В коридоре возле комнаты графа она столкнулась с Мойрой. Экономка несла поднос с нетронутым ужином.
— Ничего не ест, — вздохнула она.
— Это плохой признак.
— Возможно, он следует вашему примеру, — возразила Мойра. —
Вы тоже не много поели сегодня вечером.
Бригитта промолчала и прошла мимо нее в спальню графа. Глаза его были
полуприкрыты, он лежал неподвижно. Не говоря ни слова, Бригитта села на стул
возле его постели.
— Это ты, Бри?
— Да. Как вы себя чувствуете? — Бригитта заметила странный блеск в
его глазах.
— Бывало и лучше, что там говорить. Бригитта медленно поднялась со
стула и пересела к нему на кровать. Положив ладонь ему на лоб, она
почувствовала, что у него жар. Взяв его руки в свои, она немного
поколебалась, но потом спросила:
— Вы... вы ведь знаете, что не поправитесь, так?
Только мертвец не уловил бы боли в ее словах. Черный Джек долго хранил
молчание.
— Да, дорогая, — признался он наконец. — Поправиться мне не
суждено.
Бригитта проглотила комок в горле, пытаясь сдержать слезы.
— Почему же Йен мне этого не сказал? — дрожащим шепотом едва
проговорила она.
— Я приказал, чтобы он держал это втайне, — сказал ей граф. —
Я не хотел, чтобы все, особенно ты и Гленда, оплакивали меня раньше, чем я
уйду.
— Я полюбила вас, как отца. — Голос ее прерывался от
волнения. — Что я буду делать без вас?
— Тот, кто умирает, переходит в лучший мир, — медленно произнес
Черный Джек. — А тот, кто остается, должен брести по юдоли слез,
именуемой жизнью... И я тоже полюбил тебя, как дочь, которой у меня никогда
не было. А ты помнишь свой первый день в Данридже? Я решил тогда, что ты
ужасная неряха — такое грязное платье было на тебе.
— А я назвала вас надоедливым стариком, — подхватила Бригитта.
При этом воспоминании умирающий граф и будущая графиня Данридж слабо
улыбнулись.
Дверь тихо открылась. Вошел Йен, но остался стоять неподалеку, не желая
мешать их тихой беседе.
— Об одном я только сожалею, — признался Черный Джек, — что
меня не будет, когда появится мой внук.
— Но он уже есть. — Бригитта расстегнула халат, развязала завязки
ночной рубашки.
— Ваш внук здесь, — сказала она, положив руку графа на свой
огромный живот.
Сначала Черный Джек ничего не почувствовал. Потом слабое трепетание, мягкое
шевеление. И вдруг ребенок сильно пнул ножкой изнутри.
— Ой, — вскрикнула Бригитта.
На лице графа появилось выражение несказанного счастья.
— Шустрый парнишка.
Закрыв глаза, он сосредоточился на биении будущей жизни.
Чья-то рука тронула Бригитту за плечо. Она удивленно оглянулась и увидела
лицо Йена.
— Я люблю тебя, — прошептал он. Услышав голос сына, Черный Джек
открыл глаза.
— Вот знакомлюсь со своим внуком, — сказал он, и Йен грустно
улыбнулся. — Определенно, это мальчик. Я могу это сказать по его
движениям. Под твоим руководством из него вырастет славный человек и храбрый
воин.
— Мой сын не будет воином, — возразила Бригитта.
Йен и Черный Джек понимающе улыбнулись ей.
— Иди отдохни, Бри, — предложил граф. — А завтра мы с тобой,
не торопясь, обсудим этот вопрос.
Бригитта кивнула и, запахнув халат, поднялась с края постели. Наклонившись,
она поцеловала графа в лоб шепнула:
— Спите спокойно.
Йен присел на освободившееся место и внимательно посмотрел на отца. С уходом
Бригитты лицо старика сразу осунулось.
— Она славная женщина, — заметил Черный Джек, — хотя и
англичанка.
— Я благодарен тебе за то, что ты заставил меня на ней жениться, —
ответил ему Йен.
— Она родит сильных сыновей.
— Да.
— А теперь выслушай меня, сынок, — попросил Черный Джек. —
Антонию лучше всего отослать обратно Маккинонам, но Гленду оставь в
Данридже. Она единственный ребенок твоего брата Малкольма. И не препятствуй
возвращению Перси в Эдинбург. Со временем он получит Шену Менци. Она
единственный порядочный человек в семье этого негодяя. Будь верен королеве,
но в первую очередь ты должен быть предан нашему клану. Стюарты не всегда
бывают справедливы по отношению к тем, кто служит им верой и правдой.
— Да, я слушаю тебя.
— Когда я был в твоем возрасте, — грустно усмехнулся граф, —
я не думал, что доживу до старости и умру в своей постели. Так что можно
сказать, что я достаточно пожил.
Горло Йена сдавило от волнения. Безысходное горе сжало его сердце так, что
стало трудно дышать.
— Утром меня уже не будет с вами, — прохрипел Черный Джек. —
Подержи мою руку.
Сердце Йена оборвалось. Ему страстно захотелось броситься в объятия отца и
разрыдаться, как в детстве. Но вместо этого он лишь взял отцовскую руку,
чтобы облегчить ему переход из этой жизни в иную. Глаза графа устало
закрылись. И, сделав последний вздох, он ушел навсегда.
Судорожно вздохнув, Йен поцеловал безжизненную руку отца и, прижав ее к
щеке, омыл горькими слезами. Наконец он встал, поцеловал покойника в щеку и
срывающимся голосом прошептал:
— Спи с миром, отец.
Было уже далеко за полночь, когда Йен вернулся к себе в комнату. Постель
была пуста. Завернувшись в одеяло, Бригитта сидела в кресле, невидящим
взглядом уставясь в догорающий камин.
— Не спится. Ну, как он?
— Он... — Голос Йена дрогнул. — Он скончался.
Бригитта открыла объятия и притянула его к себе. И, прижавшись головой к ее
раздувшемуся животу, Йен разрыдался вместе с Бригиттой. Это был один из тех
редких случаев в их долгой-долгой совместной жизни, когда она видела своего
мужа плачущим.
Колокола в церкви заунывно звонили по Джону Эндрю Макартуру, графу Данриджу.
Тело графа покоилось в деревянном гробу, стоящем на козлах в большом зале.
Прежде чем люди собрались на похороны, Йен привел к гробу Бригитту и Гленду.
В большом зале было пусто. Только Джеми и Даджи стояли в карауле возле
гроба.
Йен встретился взглядом с Бригиттой. Она подошла, чтобы проститься с графом.
Завернутый в черно-зеленый плед, Черный Джек, казалось, спал. Он мирно
перешел в лучший мир, и выражение лица его было спокойным, не искаженным
предсмертными муками.
Бригитта коснулась его щеки и наклонилась, чтобы поцеловать его.
Выпрямившись, она взглянула на мужа, который изо всех сил старался сохранить
строгий, подобающий настоящему мужчине вид.
Следующей подошла Гленда. Йен поднял ее на руки и подержал возле гроба.
— Он спит? — громко прошептала девочка. Губы Йена дрогнули.
— Да, теперь он не проснется до дня Страшного суда.
Подражая Бригитте, девочка потянулась и поцеловала деда в щеку.
— Прощай, — серьезно произнесла она. — Значит, я буду скучать
по тебе до дня Страшного суда. Жди меня, чтобы мы вместе могли войти в Божий
сад, как ты обещал.
Услышав это, четверо взрослых в зале не могли сдержать слез. Йен поставил
девочку на пол.
— Отведи Гленду наверх, — посоветовал он Бригитте. — Я хочу,
чтобы ты отдохнула, прежде чем приедут Кэмпбелы.
Бригитта кивнула и повела Гленду с собой. До оставшихся в зале мужчин
долетели слова ребенка:
— Бри, а когда будет день Страшного суда? После Рождества?..
Герцог Арджил со своей свитой, включающей и Магнуса с его молодой женой
Эврил, прибыл в Данридж, когда уже начинало темнеть. Йен, Перси и Антония
стояли во дворе, чтобы встретить их.
Спешившись, герцог крепко пожал руку Йену, потом Перси. Он был безмерно
потрясен безвременной кончиной своего самого верного друга, к чьей помощи за
все эти долгие годы прибегал не раз. В глубине души герцог чувствовал свою
вину за смерть Черного Джека. В конце концов, думал он, эта распря с Менци
никогда бы не началась, если бы... Черт! Эта глупость случилась с ним так
давно.
— Печальное событие свело нас всех вместе, — сказал герцог. —
И кто бы мог подумать? Как много моих друзей ушло в мир иной... Это,
конечно, предвестие моей собственной судьбы... — старое мучительное
воспоминание снова всплыло, терзая душу герцога. — Перед кончиной ваш
отец не говорил вам о...
— Говорил, — перебил его Йен, — я все запомнил. За смерть
моего отца Менци поплатится жизнью.
— Йен, Перси. — Магнус пожал им руки, потом подтолкнул вперед свою
спутницу. — А это моя жена Эврил, урожденная Хантли. Прошу любить и
жаловать.
Эврил сделала реверанс.
— Милорды. Графиня.
— Миледи, — поправила ее Антония, впрочем, весьма довольная такой
ошибкой. — Графиня вот-вот выйдет.
— Это леди Антония, — представил ее Йен. — Вдова моего брата
Малкольма.
Он провел гостей в зал, где был подан поминальный ужин. Несколько минут
спустя в дверях появилась Бригитта. Увидев ее, Йен встал и проводил жену к
главному столу.
На правах старого друга Магнус с улыбкой обнял ее.
— А ты похорошела с тех пор, как я видел тебя в последний раз.
— Спасибо, — покраснела Бригитта. — Простите, что я не могу
приветствовать вас реверансом, — обратилась она к герцогу, — но,
как видите, я не способна на такие движения.
— Ты славно выглядишь, — похвалил ее герцог. — Для мужчины
нет более приятного зрелища, чем женщина, вынашивающая ребенка. — Он
посмотрел на Йена. — Особенно когда эта женщина — его жена.
Надеюсь, — добавил он, — что в скором времени наша Эврил будет
выглядеть так же.
Эврил нервно сглотнула. Ее голубые глаза расширились от ужаса, когда она
уставилась на огромный живот Бригитты.
— Бри, — вмешался Магнус, — познакомься с моей женой Эврил.
— Поздравляю вас, — улыбаясь, сказала Бригитта. — Жаль, что
мы не могли присутствовать на свадьбе, но в моем положении трудно
путешествовать.
Эврил кивнула и ответила приветливой улыбкой, с трудом оторвав испуганный взгляд от живота Бригитты.
— Наша дорогая Бри так чудовищно растолстела, — приторным голосом
произнесла Антония, — что некоторые даже удивляются, а не ошиблась ли
она в сроках беременности.
Значение этой фразы осталось непонятным для всех, кроме Йена и Бригитты,
которые предпочли просто не заметить ее.
Как и положено, поминальный ужин прошел тихо. Подали лосося, жареного
барашка, засахаренные фрукты и хлеб.
— Каков твой план мести? — спросил герцог.
Йен открыл было рот, чтобы ответить, но почувствовал на своем локте руку
Бригитты. Он встретился с ней глазами и был не в силах устоять против ее
молчаливой мольбы.
— Я еще обдумываю это, — сказал он герцогу. — Я бы хотел
получить ваш совет на этот счет, когда закончатся похороны.
Герцог кивнул и перевел взгляд на Бригитту.
— А твой зверек, он все еще живет здесь?
— Какой зверек? — недоуменно спросила Эврил.
— Хитрец, мой ручной лисенок, — объяснила ей Бригитта. — Он
прибился ко мне в лесу, когда я убежала от Йена.
— Вы убежали?! — Глаза Эврил заблестели, и она украдкой взглянула
на собственного мужа. — Я бы никогда не решилась на такое.
— Тебе никогда и не приходилось ничего решать, дорогая, —
насмешливо произнес Магнус. — У тебя ведь никогда не было никаких
проблем. Хантли избаловал тебя.
В глазах Эврил сверкнул гнев, но Магнус только хмыкнул и поцеловал ее в
щеку.
— Постарайся держать себя в руках, — шепнул он ей на ухо. —
Помни, где мы, и веди себя соответственно.
Эврил закрыла рот, а Магнус обратился к Перси:
— Значит, ты вернулся из Эдинбурга, кузен?
— И снова уеду туда через несколько дней.
— Если хочешь, можешь остановиться там в особняке Кэмпбелов, —
вмешался герцог.
— Я тоже появлюсь там после Нового года, — добавил Магнус.
Взглянув на Эврил, Бригитта подавила улыбку. Щеки молодой женщины пылали от
сдерживаемой ярости. Похоже, леди Эврил останется в Инверари, в то время как
ее муж будет танцевать на королевских балах.
— Только убедись, что у тебя будет наследник, прежде чем ввяжешься в
очередные королевские интриги и снова начнешь рисковать своей
головой, — ворчливо предупредил его герцог.
— Сделаю все, что смогу, — с улыбкой ответил Магнус.
После ужина волынщики заиграли траурную мелодию, и воины клана Макартуров,
отдавая дань уважения своему павшему вождю, двинулись по залу в ритуальном
похоронном танце. Исполнив его, они ушли, и осталась только семья, которая
должна была провести ночь у тела графа до самого погребения на следующее
утро.
— Отведи Эврил в ее комнату и сама отправляйся спать, — сказал Йен
жене. — Тебе нет необходимости оставаться тут всю ночь.
— Я все-таки останусь, — упрямо сказала Бригитта.
— Я покажу леди Эврил ее комнату, — предложила Антония, которой
вовсе не хотелось, изображая скорбь, сидеть возле мертвеца. К тому же она
надеялась на дружбу с будущей герцогиней Арджил.
Вся семья уселась на грубую деревянную скамью, поставленную возле гроба.
Первый час прошел в молчании. На втором часу Бригитта почувствовала себя
нехорошо. Малыш не успокаивался ни на минуту, он то и дело ворочался в
животе, смещаясь из стороны в сторону.
— Тебе плохо? — спросил ее шепотом Йен. — Иди в постель.
— Нет, я останусь, — настаивала она. — Ребенок все равно не
даст мне уснуть.
Йен покачал головой, потом встал и вышел из зала. Через несколько минут он
вернулся и протянул ей маленький стаканчик виски.
— От этого малыш быстрей уймется.
Бригитта зажала себе нос и одним духом проглотила виски, потом сморщилась и
слегка передернула плечами. Спустя некоторое время малыш и впрямь затих, но
и саму Бригитту неудержимо начало клонить в сон. Глаза ее закрылись в
дремоте.
— Я отведу тебя наверх, — прошептал Йен, обнимая ее. — И не
спорь со мной.
Бригитта слишком устала, чтобы протестовать. При звуке его голоса глаза ее
лишь на мгновение раскрылись, но тут же закрылись снова.
...Закладка в соц.сетях
