Жанр: Любовные романы
Леди в наручниках
...ту. Здесь, наверху,
будет еще хуже.
— Хорошо, я попробую узнать насчет
ДРУ Интернэшнл
все, что смогу. И
подумаю, что тут можно сделать, но я...
Дженнифер замолчала, но я уже поняла, что она на нашей стороне и будет
работать, и еще немного надавила:
— А больше пока ничего не нужно. Я постараюсь добиться, чтобы вас
назначили в библиотеку моим ассистентом, и у вас появится время для
исследований. Я буду вам помогать всем, чем смогу.
— Хорошо, — вздохнула Дженнифер.
А я, наоборот, готова была танцевать от радости — насколько, конечно,
позволял мой артрит. Но мне удалось скрыть свой восторг.
— Для начала, если у вас хватит на это душевных сил, перечитайте этот
отчет и сделайте конспект, — велела мне Дженнифер. — Отметьте все,
что там неправильно, неправдоподобно и незаконно.
— Уже готово.
Я улыбнулась ей и достала свои записи, спрятанные в романе Ха Джина
В
ожидании
, за который этот китаец заслуженно получил Национальную книжную
премию. Внешние события текут в этом романе медленно, но душа твоя страдает
и радуется вместе с героями.
— Отлично, — сказала Дженнифер.
Она взяла заметки, осторожно сложила и спрятала под комбинезон.
— Я поищу нарушения в финансировании и управлении
ДРУ Интернэшнл
, а
также невыполнимые части их бизнес-плана.
— Хорошо, — ответила я.
Некоторое время после того, как она ушла, я просидела не двигаясь. Я
испытывала давно забытое удовольствие. Это было радостное волнение. С легкой
примесью надежды. Не знаю, на что я надеялась, но чувство было приятным.
26
ШЕР МАКИННЕРИ — Все! Курица готова! — объявила семье Тереза.
Она потрясающе готовила курицу. У Шер просто слюнки потекли, но тем не менее
она села ужинать в плохом настроении. Она заметила: что-то происходит, но не
поняла что. И ее это беспокоило. Мовита была постоянно занята, и Шер
казалось, что она от нее что-то скрывает. Между тем Шер узнала, что
новенькая — как она упорно про себя называла Дженнифер — не работает больше
в прачечной, а перешла к Мэгги в библиотеку. Мовита, конечно, вообще была
скрытной женщиной, но раньше у нее не было тайн от Шер. Только не на этот
раз...
Шер не любила ни от кого зависеть. И предпочитала ни к кому всерьез не
привязываться. Но у нее никогда в жизни не было такой подруги, как Мовита.
Она вообще раньше не дружила с негритянками, но дело было не в этом. Шер
никогда не встречала женщину, которая была бы такой властной, остроумной и
изобретательной.
Во многом они были похожи — обе умные, находчивые, практичные, энергичные. И
при этом совсем разные. В отличие от Шер, Мовита использовала свои
способности не только для себя: она постоянно помогала другим. Конечно, ее
семья при этом была на первом месте. Мовита старалась всех помирить; она
была всегда готова потрудиться для того, чтобы кому-то стало лучше. Шер не
понимала этого. Сначала ей казалось, что Мовита старается для того, чтобы
завоевать авторитет или получить что-то еще взамен. Но наблюдения показали,
что Мовита — прирожденный лидер. Она не могла не помогать людям. Это было
для нее так же естественно, как дышать. Иногда Шер восхищалась этим, а
иногда злилась. Она, как и Мовита, была скрытной и не выбалтывала направо и
налево все свои секреты. Но хотя Шер скрывала от подруги некоторые свои
делишки, ей совсем не нравилось, что Мовита что-то ей не рассказывает.
Особенно ее бесило, что новенькая явно была в курсе дела.
Да наплевать мне на все! — убеждала себя Шер, подцепляя с общей
тарелки самый большой кусок жареной курицы. — Я все равно скоро выйду
отсюда
. Но она взглянула исподлобья на новенькую, затем на Мовиту и поняла,
что все-таки это ее бесит. Тарелку еще не успели передать дальше, как она
подхватила второй кусок. Какого черта! Тереза удивленно подняла брови, но
Шер сделала вид, что не заметила этого.
— Возьми капустного салата, — предложила Зуки. — У нас его
много.
Сколько Шер себя помнила, ей все время твердили о том, что надо делиться. В
их нищей семье было девять всегда голодных детей. И Шер очень рано поняла:
чтобы выжить, нужно думать прежде всего о себе. Выполнять свою долю работы и
добывать свою долю пищи.
Но сейчас тактичное замечание Зуки задело ее. Как будто эта мартышка
понимает, о чем говорит!
— Единственное, чего у нас дома было много, — это работы, —
заявила Шер. — Если ты не сделаешь свою часть работы, ты не получишь
свою долю еды. Чертовски просто.
Все уже наполнили свои тарелки и теперь молча ели, а Шер продолжала:
— Кроме моего братишки Эллиса. — Она покачала головой и откусила
изрядный кусок курицы. — Мама вконец испортила его. Она была уже
старая, он был у нее последним. Такой жалкий и слабенький, что она из кожи
вон лезла, лишь бы ему и пальцем не пришлось пошевелить. А я как раз была
самая старшая, поэтому мне приходилось выполнять его часть работы и делиться
с ним своей порцией.
Шер рассмеялась, хотя тогда ей приходилось совсем не весело. Но сейчас никто
не смеялся вместе с ней. Ей стало не по себе. Она посмотрела на Дженнифер
Спенсер, такую сдержанную и чертовски серьезную.
— Меня до сих пор тошнит, когда мне предлагают делиться. Тогда было
тошно и сейчас еще хуже. С меня этого довольно!
Мовита нахмурилась.
— Чего ты вдруг завелась? — спросила она.
— Они считают, что я взяла слишком много курицы, — сердито
ответила Шер.
— Разве кто-то тебе сказал хоть что-нибудь? — спросила
Мовита. — Я ничего такого не слышала. А если ты читаешь чужие мысли, то
это твои проблемы.
— Знаете, что я всегда говорю? — вступила миротворица
Тереза.. — Получить поровну — все равно что побывать на празднике.
— Но это и есть праздник, — сказала новенькая, как будто она не
ела всю жизнь в роскошных ресторанах.
— Да? А что ты обычно готовила на ужин? — злобно спросила Шер. — Заказ из ресторана?
Дженнифер встала. Она смотрела куда-то мимо Шер, словно той и не
существовало, и это бесило еще больше.
— Спасибо, Тереза, — сказала Спенсер. — Отличная курица.
Извините меня за салат, он получился неудачный.
Она пошла к выходу, и Шер захотелось, чтобы решетка закрылась и прижала эту
чванливую суку.
— Мне нужно позвонить, — сказала новенькая. — Я лучше пойду
сейчас, пока очередь еще не очень большая.
— Так вот куда направилась наша мисс Армани! — протянула
Шер. — Она каждый раз уходит и не моет посуду.
— Дженнифер помогала мне готовить ужин, — сказала Тереза. —
Она делала салат, это довольно трудоемкое занятие. А ты знаешь правило: кто
готовит, тот не моет посуду.
— И ты считаешь, что это справедливо? — проворчала Шер. —
Никто не ел эту гадость, которую она приготовила. Ее даже в унитаз не
выбросишь — засорится. — Она с отвращением посмотрела на почти полную
миску. — Надо было заставить ее все это съесть!
— Но ей же надо было позвонить, — объяснила Зуки, вставая, чтобы
помочь Шер помыть посуду. — Мы с тобой вместе все быстро уберем.
— Без тебя обойдусь! — огрызнулась Шер. — Я умею работать и
не против того, чтобы выполнять свою часть работы, если все остальные будут
делать свою часть. Это все, что я хочу сказать. Можете не сомневаться: я
прослежу, чтобы завтра, когда я буду готовить, она помыла посуду. А я уж
устрою тут помойку что надо!
Мовита неодобрительно покачала головой.
— Подруга, ты тут брызжешь слюной уже пятнадцать минут. Может, лучше
подготовишь свою речь для комиссии по досрочному освобождению? О том,
например, как ты хорошо научилась ладить с людьми?
Шер снова села. Что же, черт возьми, происходит? Может, Мовита перестала
общаться с ней, потому что она скоро выйдет? И Мо взяла себе новенькую на ее
место? Шер почувствовала пустоту в груди, и ей это не понравилось.
— Отлично, — ответила она. — Так я и сделаю. Шер встала и
сердито поставила чайник на горячую конфорку. Несмотря на все раздражение,
ей нравились эти женщины. Во всех своих приключениях, а Шер пересекла страну
вдоль и поперек бессчетное количество раз, она никогда не встречала никого,
похожего на Мовиту, на Терезу с ее непробиваемым оптимизмом и глупыми
афоризмами и даже на Спенсер с ее умом и образованностью. С этими женщинами
она хотела бы продолжать общаться. Но после условно досрочного освобождения
ей будет запрещено видеться с ними. Она даже не сможет написать им без
разрешения инспектора, к которому прикреплена. Это было жестоко. И жестоко
со стороны семьи заменить ее, когда она еще здесь. Да еще на Дженнифер
Спенсер!
Шер испытывала незнакомое ей раньше чувство. Она была всегда такая
независимая, равнодушная к мнению окружающих, считала себя лучше всех, и ей
ничего ни от кого не было нужно. А теперь Шер поняла, что причина ее
неприязни к новенькой — зависть. С того момента, как Дженнифер появилась в
Дженнингс в костюме от Армани, она словно бросила Шер вызов, как будто
говорила:
Я лучше тебя. Ты никогда не станешь такой, как я
. И у Мовиты она
ходит в любимицах...
Да, Шер завидовала Дженнифер. Это было тяжелое чувство, но она ничего не
могла с ним поделать. Очень жаль, что Мовита взяла Дженнифер в семью вместо
нее, но за это трудно осуждать. После освобождения заключенные старались
даже не вспоминать о тюрьме и о тех, кто остался там. Шер знала, что могла
бы пройти на улице мимо Терезы и не заметить ее. Но дружба с Мо стоила
многого.
Шер повернулась к Мовите.
— И зачем ты лижешь ее белую задницу? — с горечью спросила она
подругу.
— Ты представления не имеешь о том, что она для нас делает, —
рассердилась Мовита.
Шер видела, что подруга собиралась сказать что-то еще, но резко замолчала,
избегая ее взгляда. Тут определенно что-то затевалось. Шер воровала уже
двадцать лет и мошенничество чуяла за километр. Сузившимися от злости
глазами она пристально уставилась на Мовиту:
— Что происходит, Мо? Почему ты мне ничего не говоришь? А?
— Я же сказала, что нужно быть снисходительнее к Спенсер, потому что
она нам нужна. — Мовита сосредоточенно очищала тарелки от остатков
пищи. — Вот и все.
Шер фыркнула. Ее не проведешь, это еще никому не удавалось! А теперь какая-
то богатая кукла из Нью-Йорка отнимет у нее все? И Мовиту? Черта с два. У
Шер ушло несколько месяцев на то, чтобы сблизиться с Мовитой. А теперь эта
новенькая будет ее лучшей подругой?
Шер в жизни ничего не боялась, но... Она с грохотом поставила чайник на стол и направилась к двери.
— Я покажу этой богатой суке, как задирать нос! — прошипела Шер
себе под нос, отталкивая с дороги Зуки.
Она слышала, что Мовита что-то сказала, но ее уже несло.
Телефон находился в дальнем конце комнаты отдыха. Дженнифер стояла спиной к
очереди, прижимая трубку к уху плечом, и лихорадочно записывала что-то в
блокнот. Шер в несколько прыжков пересекла комнату, вырвала у удивленной
Дженнифер трубку и повесила ее место.
— Ты что, с ума сошла? — воскликнула Дженни. — Что ты
делаешь?!
— Учу тебя, что надо делиться с другими!
— Я еще не закончила, и это очень важный звонок... Дженнифер снова
потянулась к трубке, но Шер перехватила ее руку.
— Подумаешь, какие мы важные! — фыркнула она. Женщины вокруг
засмеялись. Только не Мовита, которая последовала за Шер и наблюдала всю эту
сцену.
— Хватит, — сказала Мовита. — Замолчите обе. Спенсер должна
закончить разговор.
— Обойдется! — закричала Шер. — Что за важные разговоры могут
быть у этой богатой суки?
— У меня дело, за которое я отвечаю! — закричала Дженнифер в
ответ.
— Дело? — презрительно выговорила Шер. — Какие у тебя могут
быть дела? К тому же, — добавила она с издевкой, — ты ведь не
собиралась оставаться здесь надолго.
В комнате воцарилось молчание, и все глаза уставились на них. Шер нарушила
один из самых главных законов тюремного общежития: никаких драк и ссор между
членами семьи перед чужими.
— Так, заткнитесь обе! — приказала Мовита и с гневом посмотрела на
Шер. — Похоже, тут кое-кому хочется подольше посидеть в тюрьме?
Шер покраснела. Господи, в последний раз она краснела, когда ей было
двенадцать лет. Что же с ней творится?..
Мовита показала ей на дверь.
— Ты пойдешь со мной. А ты, — сказала она новенькой, — снова
займи очередь и перезвони. Думаю, так будет справедливо?
Женщины закивали в ответ.
Дженнифер встала в конец очереди, а Мовита, не говоря больше ни слова, вышла
из комнаты. Шер так же молча последовала за ней.
— Какого черта здесь происходит? — спросила она подругу, как
только они отошли достаточно далеко и их никто не мог услышать. — Я
чувствую: что-то готовится. Меня не проведешь.
— Ничего такого, что касалось бы тебя, — спокойно сказала Мовита.
— Тогда почему ты меня третируешь? — обиженно воскликнула Шер.
— Это ты третируешь Спенсер, — ответила Мовита. — Я не хочу
ссор в моей семье. Особенно когда это происходит перед публикой. Спенсер
сейчас в семье, Шер. Она одна из нас, и, кстати, это я просила ее позвонить,
хотя это и не твое дело. А что касается ее денег, то должна тебе сказать,
осуждать кого-то за его богатство — это ханжество. Быть богатым — это не
преступление. Ты просто завидуешь тому, что ее мошенничество прибыльнее, чем
твое.
Шер отправилась спать с твердым намерением открыть секрет, связанный с
Дженнифер Спенсер. Она хотела выяснить, чем занимается Дженнифер, что об
этом знает Мовита и почему от нее все скрывают.
На следующее утро по дороге на завтрак Шер подошла к Спенсер и пробормотала
извинение, хотя только она одна знала, чего ей это стоило. Получив поднос с
завтраком, Шер села рядом с Дженнифер.
Тереза что-то бормотала о новой компьютерной программе, которую она изучала,
а Зуки рассказывала о том, что Глория наконец уступила домогательствам
Жоржет, которая уже несколько месяцев преследовала ее. Когда наступила
пауза, Шер небрежно спросила новенькую:
— Послушай, а где ты живешь в Нью-Йорке?
— В Трибеке.
— А! Это недалеко от Уолл-стрит? — снова спросила Шер, делая вид,
что хочет похвастаться своим знанием Нью-Йорка. — Это не там жил Джон
Фитцжеральд Кеннеди?
— Да.
— И ты живешь на той же улице?
— Нет, он жил на улице Норд-Мур, а я на улице Вашингтона.
— Неужели? А в каком доме? У меня есть там знакомый.
— Дом номер 201.
— А... — протянула Шер. — Он живет далеко от тебя.
К ним присоединилась Мовита со своим обычным завтраком, который состоял из
трех чашек кофе и полчашки сахара. Зуки отошла и вернулась с полной тарелкой
того, что здесь сходило за овсянку.
— Знаешь, — сказала Шер, размазывая кашу по тарелке, — мне
очень жаль, что у тебя так вышло с твоим парнем. У меня была целая толпа
этих придурков. Мовита может подтвердить.
Мовита, которая была молчалива по утрам всегда, подняла голову и фыркнула.
— Все они не стоили и куска собачьего дерьма, но ты страдала из-за них,
как будто это принцы.
Шер внимательно посмотрела на Мовиту, но та, казалось, думала о чем-то
своем.
— А как зовут твоего парня? Том Бренсон? — продолжала она
выспрашивать.
— Том Бренстон, — машинально поправила Дженнифер.
— Задница с Уолл-стрит? Упакованный и все такое?
— Ага, юрист с Уолл-стрит и задница, полная
дерьма, — ответила Дженнифер, а Тереза и Зуки захихикали.
— Вы жили вместе? Он и сейчас живет у тебя?
— Нет. Но мы собирались пожениться.
— А кто же смотрит за твоей квартирой? Кормит кошку и поливает цветы?
Ты вчера ему звонила?
— Нет, — ответила Дженнифер. — Но это был очень важный
разговор.
— Теперь ты не сможешь позвонить до конца работы, — вздохнула
Шер. — Сама не знаю, что на меня вчера нашло... Но что такого чертовски
важного в этом разговоре? — спросила она.
Шер очень хотелось, чтобы Мовита и Дженнифер доверили ей свой секрет, но
Спенсер молча уткнулась в тарелку.
— Скажи мне фамилию и номер, — велела ей Мовита. — У Хардинг
сегодня совещание, и ее не будет до обеда. Я дозвонюсь ему и вызову тебя из
прачечной. Скажу, что тебя хочет видеть начальница, поняла?
Когда Шер это услышала, ее притворное благодушие немедленно испарилось, и
она взвилась до потолка:
— Ты что, с ума сошла, подруга? Ты собираешься подставлять свою задницу
из-за того, чтобы она могла поговорить со своим адвокатом?
Но Мовита только отмахнулась от Шер и записала фамилию и телефон, которые
продиктовала Дженнифер. Шер на всякий случай запомнила их.
Когда прозвучал звонок об окончании завтрака, женщины привычно застонали и
поднялись из-за столов, чтобы отправиться на работу. Шер шла к приемному
блоку и качала головой. Что такое стряслось с Мовитой? Если она позволит
Дженнифер звонить из кабинета начальницы, это будет нарушением всех правил.
Но Мовита сказала ей:
— Я просто хочу знать, что она скажет своему адвокату, подруга.
Шер весь день не находила себе места: она думала о Мовите и этом телефонном
звонке. Если ее поймают, Мовита не отделается карцером, она потеряет работу
в конторе. А Шер не могла представить себе подругу, до конца жизни режущую
овощи или разносящую по камерам лед. Черт побери! Почему она идет на такой
риск ради этой новенькой? Может, она в нее влюбилась?
В их семье не было лесбиянок. Да и многие из женщин, которые в тюрьме
занимались любовью с другими женщинами, тоже не были лесбиянками. Их толкало
на это одиночество или страх. Выйдя из тюрьмы, они забывали и думать об
этом. Конечно, были здесь и настоящие лесбиянки, но Шер это не трогало:
пусть трахают хоть тараканов. Однако она не могла себе представить в
подобной роли Мовиту. Но тогда зачем идти на такой жуткий риск? И почему она
так носится с новенькой? Почему она вообще позвала ее в семью? Как только
Шер увидела эту богачку в приемнике в первый день, она сразу почувствовала,
что так просто они не разойдутся!
Увидев Мовиту за ужином, Шер вздохнула с облегчением. Значит, она все-таки
не попала в карцер. Теперь можно будет преподнести ей приготовленный
сюрприз.
Шер терпеливо выжидала, выбирая подходящее время. Наконец она осталась
наедине с Мовитой и Джен-нифер.
— Ну, вы мне скажете или нет, что тут происходит? — спросила она, но новенькая промолчала.
— Здесь многое может измениться, — уклончиво ответила Мовита,
садясь на койку. — Пойми же наконец: я тебе ничего не говорю только из-
за того, чтобы не ставить под угрозу твое досрочное освобождение.
— Отлично. — Шер пожала плечами. — Можете мне ничего не
говорить. Я все равно сама скоро все узнаю. — Она подошла к своей койке
и села. — Но что бы тут ни происходило, похоже, что мисс Армани страшно
нужен телефон, иначе ничего у вас не выйдет. По крайней мере, в этом я
права?
— Да, — кивнула Дженнифер. — В этом ты права.
— Удалось вам сегодня позвонить из кабинета? — спросила Шер
Мовиту.
— Нет. Хардинг целый день была на месте.
— Ну что ж, — сказала Шер с торжеством в голосе, — я всегда готова внести свою долю.
Она вытащила из-под матраса мобильный телефон и протянула его Дженнифер.
— Вуаля! Я позаимствовала его у одной новенькой на этой неделе.
— Что это? — спросила Мовита.
— Это мобильный телефон, — ответила Дженнифер. — Господи! Это
же мобильный телефон!
— Дай-ка мне посмотреть, — велела Мовита.
Шер передала ей трубку. Иногда она забывала, что Мовита уже давно не видела
ничего, кроме тюрьмы.
— Это только трубка. А где же сам аппарат? — спросила Мовита.
— Это и есть аппарат, — объяснила Шер.
— И это работает? — удивилась Мовита. — Без базы, без
проводов, без ничего?
— У него внутри батарея, и ему нужно зарядное устройство. Оно
вставляется в розетку, — сказала Спенсер, с надеждой глядя на Шер.
— Я его достала. Вот оно. Но учтите: если кого-нибудь из вас поймают с
этим, карцер вам обеспечен.
— А он работает? — спросила Дженнифер, глядя на мобильный телефон,
словно перед ней была чаша Святого Грааля.
— Еще как! — гордо сказала Шер. — Я уже звонила с него своему
адвокату.
Она протянула телефон Дженнифер.
— Считай, что это подарок, — и давай помиримся.
— Господи, ты не представляешь, что это для нас значит! —
воскликнула Дженнифер. — Это... Это просто замечательно!
— Ага. Но если они найдут его при обыске, это будет не так
замечательно, — заметила Мовита. — И все равно здорово,
Шер. — Она впервые за последние дни посмотрела подруге прямо в
глаза. — Спасибо тебе. Я не хотела об этом говорить, потому что у тебя
и так много волнений из-за слушания, и вообще, ты скоро выходишь. Но здесь
могут произойти действительно ужасные вещи. И Дженнифер пытается этому
помешать. Шер пожала плечами.
— Хуже, чем есть, может быть только испанская инквизиция. Если ты
правоверный католик, инквизиторы тебе ничего не сделают.
— К сожалению, бывает кое-что и похуже. А здесь это касается всех.
И Мовита рассказала Шер все — и об отчете
ДРУ Интернэшнл
, который она
скопировала тайком от Хардинг, и о планах приватизации тюрьмы, и о новых
порядках, которые собираются установить здесь будущие рабовладельцы. Это
заняло довольно много времени, но Шер внимательно слушала, не перебивая и не
задавая вопросов. Затем она покачала головой.
— Да, когда речь идет о мошенничестве, то богачей не переиграешь. И
ведь все это законно! Знаете, если существует переселение душ, то в
следующей жизни я хочу быть богатым белым мужиком с жирной задницей.
ДЖЕННИФЕР СПЕНСЕР — Спенсер! — выкрикнула Маубри своим писклявым голоском. —
Посетитель. Стивенсон, Вассало — посетители! Макиннери — адвокат!
Дженни встала, радуясь возможности отвлечься от своих мыслей. Она знала, что
к ней пришел Ленни Бенсон, поэтому у нее не было повода особенно
волноваться, но ей было интересно узнать, что он выяснил насчет
ДРУ
Интернэшнл
.
Пока Дженнифер шла к комнате для свиданий вместе с другими заключенными, она
неожиданно почувствовала, что стала одной из них. Что она выглядит, как они,
и пахнет, как они. Чем дольше она находилась в Дженнингс, тем сильнее, как
ей казалось, она деградировала. Она стала частью этой тюрьмы. Ей совершенно
искренне нравились некоторые подруги по несчастью: Зуки, Мовита и даже
Флора, которая руководила работой заключенных в прачечной. Дженни даже
перестала бояться Веснушку — она не меньше этой бедняги стремилась выбраться
отсюда на волю.
Как только Дженни согласилась помогать Мовите в борьбе против
ДРУ
Интернэшнл
, ее сразу же перевели из прачечной в библиотеку, и ей пришлось
бросить бедную Зуки одну. Дженнифер чувствовала себя виноватой, но не могла
не испытывать облегчения.
На входе Дженнифер, как всегда, обыскали, и она наконец оказалась в комнате
для свиданий. Девушка даже не пригладила волосы — ее не волновало, как она
выглядит. Ведь к ней пришел не роковой красавец Том Бренстон, а всего лишь
Ленни.
В комнате царил обычный шум и хаос. Дженнифер поискала глазами Ленни и тут
же заметила его. Среднего роста, худой и узкоплечий, в сером костюме — она
ненавидела серые костюмы, — к тому же слегка помятом...
Прекр...
Закладка в соц.сетях
