Жанр: Любовные романы
Леди в наручниках
...ь, ей что-то подскажет его содержимое? Но
наполняющую лоток субстанцию ей не удалось идентифицировать. Это мог быть и
обед, и ужин. Или даже новое коричневое блюдо на завтрак.
Снаружи послышались шаги.
— Сколько времени? — крикнула Дженнифер.
— Время тебе заткнуться, если не хочешь задержаться здесь
подольше, — послышался ответ.
Дженни осмотрелась. Искусственное освещение, часов нет, окон тоже... Она
заметила, что у нее дрожат руки, и попыталась унять дрожь, но не смогла. Не
прикасаясь к омерзительной еде, Дженнифер отошла к стенке и буквально
сползла по ней на пол.
Вскоре она услышала тихий шорох. Девушка подняла голову. Ничего. Снова
шорох. Дженни осмотрелась и увидела таракана, большого, как майский жук. Он
пытался залезть в лоток с едой. Девушка очень боялась насекомых. Ее
затошнило. Но, к счастью, в коридоре послышался шум, и таракан мгновенно
скрылся в какой-то щели.
Дженнифер все еще не могла поверить в то, что Том бросил ее. Ведь они были
так близки. А может быть, ей это только казалось? Как он мог предать их
любовь? Ни с кем ей не было так хорошо, как с Томом. Просто лежать с ним
рядом, чувствуя его прикосновение, было счастьем для нее.
Даже теперь она могла представить, что он рядом, затрепетать от одного его
прикосновения. Как он мог отказаться от этого? И как ей теперь жить? А вдруг
он уже давно разлюбил ее и просто не хотел говорить ей? Нет, это невозможно.
Или Дональд заставил его так поступить? А может, и в самом деле виновата его
семья? В конце концов, она же не знала, через что ему пришлось пройти там,
на воле...
И все-таки почему он ее бросил? Точно не из-за прессы и не из-за суда: ведь
все это время он оставался ласковым, любящим и внимательным. Или родители
начали возражать против их помолвки после вынесения приговора? Дженнифер
встречалась с ними всего три раза, но ей казалось, что она им нравится. Нет,
скорее всего, семья — только предлог. А вдруг, когда он увидел ее с
прической, которую соорудила Зуки, и с обветренными руками, она стала ему
противна? Но как же человек, который поклялся в вечной любви и подарил ей
бриллиантовое кольцо, мог так внезапно ее разлюбить?..
Дженнифер вспомнила, как они впервые встретились. Это случилось месяца через
два после того, как она начала работать в фирме. Ей тогда поручили первый
серьезный проект, который оказался одним из самых прибыльных в истории
Хадсон, Ван Шаанк и Майклс
, а Том обеспечивал юридическую сторону дела.
Сколько вечеров они проработали бок о бок, сколько раз ужинали вместе; иной
раз при завершении проекта приходилось даже вместе завтракать после
бессонной ночи. И все-таки Дженни никогда не думала, что их дружба
перерастет в нечто большее. Она считала, что у служебных романов нет
будущего.
Том не был плейбоем, а Дженни никогда не вела себя легкомысленно, но уже
скоро ее стало волновать, как к ней относится Том. Она замечала, как он
смотрит на нее во время совещаний. Между ними возникло такое
взаимопонимание, что они могли закончить друг за друга фразу.
Великие умы
сходятся
, — говорил обычно при этом Том.
Они долго скрывали свои отношения и стали особенно осторожны, когда поняли,
что оба относятся к ним серьезно. Дональд, как правило, не поощрял романов
между сотрудниками: он считал, что это плохо влияет на их продуктивность. Но
когда они объявили о своей помолвке, Дональд поздравил их и добавил:
— Я сам буду посаженным отцом. А медовый месяц вы сможете провести на
моей вилле, в Италии.
Неужели Том ее бросил? Дженнифер не могла думать ни о чем другом. Она
равнодушно обвела глазами камеру. Смотреть здесь было не на что: на стенах
не было ни надписей, ни рисунков. Делать было тоже нечего. Волей-неволей она
снова возвращалась к мыслям о Томе.
Через некоторое время и эти мысли исчезли. Осталась только боль в груди.
Может быть, для этого они и используют карцер? Чтобы человек понял, что он
состоит не только из тела и мыслей. Чувства — вот что такое человек. Без
чувств мы не люди. А здесь отнимают чувства...
Дженнифер словно смотрела на себя со стороны. Ее гнев прошел. Что, если Том
действовал необдуманно, под влиянием настроения? Может быть, он напишет ей и
попросит прощения? Захочет снова прийти? Что ей тогда делать? Мужчине,
который бросил женщину в беде, нельзя доверять. Дженнифер вспомнила, как от
них ушел отец и что пришлось пережить ее матери. Сама она надеялась, что
выбралась из-под черного крыла неудач, преследовавших ее семью. Раньше
Дженни была уверена, что рано или поздно у нее будут деньги, положение в
обществе, муж и семья. Но теперь все эти надежды казались ей призрачными.
Как ни странно, но сейчас у Дженнифер уже не дрожали руки. У нее больше не
было надежды на скорое освобождение. Она превратилась в обычную заключенную
в карцере Дженнингс.
О том, сколько прошло времени, Дженни могла судить только по количеству
лотков с едой, к которым она не притронулась. Ужин все еще стоял на полу
перед дверью, рядом с завтраком и обедом. Похоже, ей осталось сидеть здесь
меньше суток...
Неожиданно послышался скрип ключа в замке. Как испуганное животное, Дженни
кинулась в дальний угол, села, обхватив руками колени, и уставилась на
дверь.
Дверь открылась очень медленно.
— Дженнифер! — позвал женский голос.
Дженни не ответила, она продолжала сидеть, застыв от ужаса.
— Дженнифер! — повторила женщина.
— Мовита? — удивилась Дженни. — Мовита, это ты? — Она
радостно вскочила на ноги. — Что ты здесь делаешь? Как ты сюда попала?
Мовита жестом показала, что им лучше не шуметь.
— Я не знала, в какую из дыр тебя запихнули.
— У тебя что, есть ключ? — удивилась Дженнифер.
— Не говори глупости. Просто этот охранник... в общем, он мне кое-что
должен. Мы поговорим об этом позже. У меня не так много времени, а если меня
здесь застукают, я живо окажусь в соседнем карцере.
— Зачем же ты пришла? — спросила Дженни.
— Пришла посмотреть, как ты тут. — Мовита осмотрелась. — Не
слишком здесь весело.
Дженнифер вздохнула:
— Это точно.
— Такое место может сломать человека навсегда. Или сделать его сильнее.
Как ты думаешь, ты выдержишь?
— Не знаю. Я хочу вернуться в свою камеру, и больше ничего, —
сказала Дженнифер и вдруг поняла, что это правда.
Она не хотела выйти на свободу. Или оказаться дома. Дженни искренне хотела
вернуться в камеру.
— Но ты немало постаралась, чтобы сюда попасть, — заметила
Мовита. — Ты просто взбесилась.
Дженни покраснела и кивнула.
— Он меня бросил.
— Я догадалась. — Мовита пожала плечами. — Но это не конец
света. Адвокатов развелось — как грязи.
— Он был моим женихом...
Мовита снова пожала плечами и сердито фыркнула:
— В этой тюрьме нет ни одной женщины, которую не бросил бы мужик.
Несмотря на ее суровые слова, на лице Мовиты было сочувствие. Ее темные
глаза, одного цвета с кожей, излучали тепло.
— Еще целый день сидеть, а делать тебе здесь нечего. Вот я и принесла
тебе работу. — Мовита протянула Дженнифер большой коричневый
конверт. — Теперь ты уже сообразила, что ты в тюрьме не в гостях, так
что лучше прочти это.
Дженни растерянно смотрела на конверт.
— А что в нем? — спросила она.
— Какой-то дерьмовый бизнес. Я в этом немного понимаю, но думаю, ты
разберешься. Тут кое-что происходит. В этом участвует фирма
ДРУ
Интернэшнл
. Слышала о такой?
Дженнифер покачала головой. Ей не хотелось ни во что вмешиваться. Не
хватало, чтобы ее поймали за нарушением правил и продлили срок в карцере.
— Меня не интересуют дела
ДРУ Интернэшнл
, — ответила она,
возвращая Мовите конверт. — И вообще, пусть мы с Томом больше не
помолвлены, но он остается моим адвокатом. Я не собираюсь здесь
задерживаться.
— Черт возьми, женщина, посмотри правде в глаза! — неожиданно
разозлилась Мовита. —
Я не собираюсь здесь задерживаться
! —
передразнила она Дженни. — Ты думаешь, что ты здесь одна такая? Тебя
надули так же, как почти всех остальных баб в этом богом проклятом месте, и
ты будешь сидеть здесь так же, как сидят остальные. — Мовита покачала
головой и понизила голос: — И тебе придется смириться с этим, иначе ты
превратишься в кусок дерьма.
Дженнифер молча слушала Мовиту, и каждое слово действовало на нее, как удар
хлыста.
— Это неправда, — сказала наконец Дженни, но при этом в первый раз
за все время подумала, что это может оказаться правдой. — Я вовсе не
считаю, что я здесь лучше всех, я только...
— Нет, именно так ты и считаешь! Ты веришь, что кто-то там, наверху,
подергает за ниточки и тебе не придется отсиживать свой срок. Ты думаешь,
что Зуки — дура, Тереза просто смешна, а я бандитка. Но на самом деле мы
просто женщины, которых подставили, как и тебя.
Мовита посмотрела Дженни прямо в глаза.
— Лучше смирись. И живи минута за минутой.
— Я не могу, — начиная дрожать, ответила Дженнифер. — Я не
смогу это выдержать. Я умру.
— Ну, значит, умрешь, — просто сказала Мовита.
Дженнифер в ужасе отшатнулась. Может быть, это женщина запугивает ее? Хочет
ее заставить что-то сделать?
Мовита неожиданно рассмеялась.
— Не бойся, крошка, я не собираюсь тебя убивать. Я здесь, чтобы
убедиться, что ты жива.
Дженни сделала глубокий вдох.
— Я не понимаю, что ты от меня хочешь, — тихо произнесла
она. — Я не могу здесь оставаться. Я не выдержу больше ни одного дня. Я
больше не могу.
Она начала всхлипывать.
— Знаешь, то, что здесь написано, касается не только тебя. —
Мовита показала на конверт. — Именно это я и пытаюсь тебе объяснить. Ты
не единственная женщина в этом аду.
— Я знаю, — обиженно сказала Дженнифер.
— Ни черта ты не знаешь! Ты думаешь, что вокруг тебя толпа народу, но
не считаешь себя частью этой толпы. А это большая разница. Ты понимаешь
меня? — Мовита снова указала на конверт. — Это касается каждой из
нас, нас всех. А ведь для многих это навсегда, — жестко добавила она.
— Что ты имеешь в виду? — испуганно спросила Дженнифер.
Некоторое время Мовита молчала и пристально смотрела ей в глаза. Дженни
стало не по себе. Она словно заглянула в глубину души этой сильной женщины и
увидела там ужасную непрекращающуюся боль.
— Я умру здесь, — наконец сказала Мовита. — Ты понимаешь, что
это значит? Я никогда не выйду отсюда. Никогда.
— Но как же... — начала Дженнифер.
— Молчи! — приказала Мовита. — Молчи и слушай. Я говорю с
тобой об этом в первый и в последний раз. Я убила человека. Своего мужа.
Эрла Уотсона. Он постоянно бил меня, но я давала сдачи. Но когда он принялся
за дочку, в меня как дьявол вселился. Я кинулась на него — и убила. И теперь
живу здесь. До самого конца. Это моя судьба, и ее не переменишь.
— Но они же не могут держать тебя здесь всю жизнь! — испуганно
возразила Дженнифер. Она раньше как-то не думала о преступлении и приговоре
Мовиты.
— Именно об этом я тебе и толкую. Они могут. Но они могут держать меня
только одно мгновение — только эту самую минуту. Вот что я хочу, чтобы ты
поняла. Все, что требуется, — продержаться эту минуту. Ты слышишь, что
я говорю?
Потрясенная, Дженни кивнула головой.
— Я не думаю ни о завтрашнем дне, ни о вчерашнем. Я даже не загадываю
на десять минут вперед. Я живу настоящим моментом, и, если он хороший, я
счастлива. Если плохой — как тот, который я пережила у комнаты для
посетителей, — я жду, пока он пройдет. Я живу настоящим, и тебе нужно
жить так же.
Дженнифер не могла осознать, что такое пожизненное заключение в тюрьме. Но
она ощущала, что ее холодный карцер наполнился добротой и сочувствием. И
этот момент был хорошим, потому что она была не одна. С ней была Мовита.
Дженни посмотрела ей в глаза и снова кивнула. Да, она поняла.
— Ты пробудешь здесь еще целые сутки, — серьезно сказала
Мовита. — Так что почитай то, что я принесла.
Снова она заговорила об этом конверте!
— Но что это такое? — спросила Дженнифер, надеясь,
что это не религиозный трактат.
— Это самая скверная штука, которая случилась со мной с тех пор, как я
схватила нож и перерезала Эрлу горло, — ответила Мовита.
Дженни стало интересно. Она посмотрела на обратный адрес: фирма
ДРУ
Интернэшнл
. Но ей это название ничего не говорило.
— А они не заметят, что я читаю? Вдруг они это отнимут и заставят меня
отсидеть еще один срок в карцере за нарушение?
— Ничего такого не будет, обещаю. Я обо всем позаботилась. Сейчас у
меня больше нет времени: Шифт скоро сменится. Пока у Бирда выходные, нам
ничего не грозит. — Мовита перевела взгляд на конверт. — Я не
понимаю всех эти рассуждений об акциях и приватизации, но одно я поняла:
если они сделают так, как написано, я здесь не выдержу.
Она замолчала и опустила голову. Дженни хотелось взять ее за руку, но она
знала, что этого делать нельзя.
— Ладно, мне надо идти, — сказала Мовита. — Прочти это и
подумай, что мы сможем предпринять. Я принесла тебе леденец на палочке,
чтобы было веселей читать.
Мовита исчезла так же внезапно и таинственно, как и появилась. Как только
Дженнифер услышала, что ключ поворачивается в замке, она развернула леденец
и сунула в рот. Ощутив вкус фруктов и сахара, она почувствовала, что почти
счастлива. Сахар был в Дженнингс разрешенным наркотиком, ни одна из
заключенных не могла обходиться без него. На глаза Дженни навернулись слезы,
она была растрогана добротой Мовиты. Тяжело вздохнув, она открыла конверт и
начала читать.
Дженнифер читала несколько часов без перерыва. Когда приносили еду, Дженни
съедала ее, не чувствуя вкуса, и продолжала читать. Закончив, Дженни
вернулась к первой странице и начала сначала. Она была потрясена.
ДРУ
Интернэшнл
провозглашала свои намерения в дипломатически корректной форме,
говоря об
исправлении и приобретении профессий
, но суть их программы была
ближе всего к философии плантаторов рабовладельческого юга. В отчете
подсчитывались неутилизированные койки и выдвигалось предложение удвоить
количество заключенных. Это сокращало
расходы на единицу
, и благодаря
круглосуточной рабочей вахте тюрьма могла
более полно удовлетворять
требованиям, предъявляемым к прибыльным предприятиям
.
Наконец Дженни вернулась из канцелярского ада к реальности своей камеры.
Предложение
ДРУ Интернэшнл
было неправдоподобно жестоким. Эта фирма
собиралась превратить тюрьму в завод. Под предлогом исправления женщины
станут работать на нем посменно двадцать четыре часа в сутки. Что же
говорить об удвоении количества заключенных?
Дженнифер снова бегло пролистала весь документ. Где же планы улучшения
медицинского обслуживания, обеспечения здорового питания, чтобы поддерживать
этих несчастных в работоспособном состоянии? Где оценка расходов на ремонт и
превращение этой дыры в то место, где можно жить? Где гуманное отношение к
людям?
Дженнифер знала, что ей недолго оставаться в Дженнингс, но Зуки, Тереза,
бедная полоумная Веснушка, Флора — все они будут здесь долго. Что же это
такое,
ДРУ Интернэшнл
? Кто стоит за этой фирмой? Ей нужно срочно связаться
с Ленни и попросить его провести расследование. Но только не по телефону.
Написать она тоже не могла — письма читали. Может быть, он снова придет ее
навестить? Тогда они подробно поговорят об этом.
Ее взгляд случайно упал на страницу с заголовком:
Свидания
. Она
внимательно перечитала.
Исследования показали, что свидания часто приводят к волнениям и
девиантному поведению. Поскольку мы не можем совершенно запретить свидания,
с проблемой предлагается бороться с помощью перемещения заключенных в другие
тюрьмы, находящиеся как можно дальше от места их предыдущего проживания.
Исследования показали, что родственники и друзья не часто могут позволить
себе потратить на дорогу более трех часов
.
Люди для них — это
единицы
. Свидания приводят к девиантному поведению.
Дженнифер не могла больше читать этот отчет. Она думала о том, что сказала
ей Мовита:
Для многих это навсегда
.
— Возьми еду, Спенсер! — послышался голос охранницы.
Дженнифер нагнулась и вытолкнула пустой лоток в дверную щель. Женщина
втолкнула в камеру лоток с едой, ни слова не говоря о контрабанде.
Дженни была настолько расстроена, что ей хотелось растоптать лоток ногами,
но вместо этого она подняла его, взяла ложковилку и принялась за еду. Ей
нужно было подумать, но не забегать слишком далеко вперед. Она должна жить
минутой.
Даже если Том больше ее не любит и не хочет на ней жениться, он не бросит ее
здесь без помощи. Но, похоже, без поддержки губернатора или судьи ей
придется провести здесь еще какое-то время. Что ж, она постарается потратить
это время на что-нибудь хорошее.
Дженнифер посмотрела на один из графиков отчета. Да, именно это она умеет, и
к тому же у нее будет занятие, а значит — другая жизнь. Она будет бороться,
чтобы помочь этой властной и трагической личности, Мовите Уотсон.
23
ГВЕН ХАРДИНГ Гвен подъехала к Дженнингс, когда перерыв на обед уже закончился, а она так
и не сделала того, что хотела. Гвен пятнадцать минут простояла у церкви, но
так и не вошла, а затем снова вернулась в Дженнингс. Глупо, проехав мимо
Макдоналдса
, она не купила еды, хотя была голодна. Зверски голодна.
Злясь на себя, Хардинг захлопнула дверцу машины и вошла в здание. В конторе
она первым делом купила себе в автомате два шоколадных батончика. Ладно,
вместо обеда она съест их и выпьет кофе.
Мовита сидела за своим столом, а мисс Ринглинг копировала документы. Уотсон
улыбнулась начальнице.
— Хорошо пообедали? — спросила она.
Хардинг никогда не ездила обедать в город, и она прекрасно знала, что Мовита
все замечает и из всего делает правильные выводы.
Гвен снова почувствовала благодарность, смешанную со смущением и стыдом. Уже
несколько ночей подряд ей снилась ее пьяная прогулка по тюрьме, и, хотя эти
сны слегка отличались друг от друга, в конце ее всякий раз находили
охранники, а за этим следовало увольнение. Она и наяву была близка к
этому...
Как же ей повезло, что ее нашли Мовита и Кемри, а не кто-то другой! Но как
же Мовита вышла из камеры в такое время? Кажется, она говорила что-то о
медпункте?.. Хардинг знала, что Мовита Уотсон — женщина смелая и
решительная. Она не спросит, а Мовита не скажет. Ладно, хорошо, что эта
история не получила огласки.
Гвен бессознательно потрогала синяк.
— Да, спасибо. Я встречалась с подругой.
Мовита улыбнулась и склонилась над работой. Замечательный человек Мовита
Уотсон! Как жаль...
— Вам звонили, миссис Хардинг, — сказала Мовита. — Кто-то из
ДРУ Интернэшнл
. Они хотели назначить время для осмотра.
Гвен покраснела и мысленно тут же потянулась к джину, спрятанному в столе.
Как ей хотелось выпить!
Не смей думать об этом
, — приказала она себе.
— Хорошо, — ответила Гвен Мовите и повернулась, чтобы уйти в свой
кабинет, где она могла хотя бы спрятаться от всех и спокойно выпить кофе.
Но Мовита продолжала говорить:
— И есть еще кое-что, о чем вы, скорее всего, захотите узнать.
— О чем ты? — спросила Гвен, автоматически продолжая идти к
кабинету.
Мовита последовала за ней и закрыла за собой дверь.
— Я выяснила, отчего взбесилась Спенсер. Мне все об этом рассказали.
Хардинг взглянула на нее с интересом.
— Я действительно хотела бы это знать.
Это было правдой: Гвен и в самом деле волновал этот случай. Приступ безумной
ярости у Спенсер — образованной воспитанной женщины — поразил Хардинг. Может
быть, над Дженнифер издевались и она от этого впала в бешенство? Или еще
хуже? В тюрьме многое могло случиться.
— Так что там произошло?
Мовита скрестила руки на груди и оперлась спиной на дверь.
— Она пережила тяжелое потрясение. Вернее, не пережила.
Хардинг недоверчиво подняла брови.
— Мовита... — начала она.
— Я же не говорю, что Спенсер не виновата. Просто она еще девчонка, и для нее это было ужасно.
— Хорошо, Мовита, я тебе верю, — сказала Хардинг, кладя руки на
стол, подальше от ящика с джином. — Расскажи мне все.
— К ней приходил адвокат. Одна из женщин сидела с ними рядом и почти
все слышала. Она сказала, что парень очень красивый, в наглаженном костюме и
галстуке. Но при этом расчетливый, подлый эгоист. А главное, он не только
адвокат Спенсер, но и жених. И он разорвал помолвку. Он сказал ей, что не
может иметь дело с заключенной, потому что его семья против и его положение
в обществе будет под угрозой.
Гвен Хардинг покачала головой.
— Неудачное время он выбрал для этого. Впрочем, они любят бить лежачих.
— Но и это еще не все, — добавила Мовита.
— Рассказывай дальше.
— Спенсер сказала ему:
Ты же знаешь, что если бы не я, ты сам оказался
бы за решеткой
. Или что-то вроде этого. В общем, похоже, она сидит здесь за
него или еще за кого-то.
Хардинг задумалась. Сколько же из ее подопечных попали в Дженнингс из-за
своих мужчин? Женщины попадают в беду из-за мужчин гораздо чаще, чем
наоборот. Почему так? Среди заключенных много образованных умных женщин,
имевших работу и детей. Казалось, они должны были понимать, что происходит.
Но даже если взять ее собственную жизнь, ведь она...
— Словом, он ушел, а Спенсер взбесилась.
— Она его еще любит, как ты думаешь, Мовита? — неожиданно спросила
Хардинг.
— Откуда же мне знать? Но мне кажется, что любит. Она не из тех
девушек, которые встречаются с парнями только для того, чтобы приятно
провести время. Она серьезная девушка. — Мовита открыла дверь. — В
общем, она устроила погром не потому, что захотела похулиганить. Она просто
с ума сошла от горя.
Гвен кивнула, и Мовита вышла из кабинета.
Хардинг собиралась, как обычно, внести запись о нарушении правил в досье
Спенсер. Это полагалось делать при заключении подопечной в карцер. И,
конечно, влияло на возможность ее досрочного освобождения. Но после рассказа
Мовиты Гвен начала сомневаться. Может быть, лучше забыть об этой истории?
Одна из тяжелых сторон жизни в тюрьме состояла в том, что заключенные с
маленькими сроками — год или два — нарушая правила, добавляют себе срок.
Иногда этих женщин провоцируют из зависти, иногда им приходится защищаться,
и в результате они попадают в карцер. Одна из ее подопечных вместо года
отсидела девять из-за буйного поведения. Хардинг пыталась помочь бедняге, но
это было не в ее силах. Она не хотела, чтобы то же самое произошло с
Дженнифер Спенсер. Беда в том, что образовывался порочный круг: за
нарушением следовало наказание, которое будило ярость, которая снова
приводила к нарушениям режима.
Странно: она, сомневаясь, выполняла должностные инструкции. Или это
разрушение личности, связанное с алкоголизмом?..
Гвен проглотила шоколадку и почувствовала себя лучше. Теперь она спокойно
позвонила в
ДРУ Интернэшнл
и назначила встречу. Но после этого ее
настроение снова упало. Она посмотрела на часы. Всего половина четвертого. И
все-таки она решительно поднялась, достала бутылку джина, убрала ее в сумку
и вышла в приемную.
— Сегодня я должна уйти пораньше, мисс Ринглинг, — сказала она,
делая вид, что не заметила удивления на лице Мовиты.
Гвен не уходила с работы раньше времени уже больше десяти лет. У нее
мелькнула мысль, что нужно объяснить, почему она уходит.
Нет, я не буду
ничего объяснять
, — решила Гвен и вышла на улицу, внешне абсолютно
спокойная и уверенная.
Все нормально, — повторяла она про себя. —
Мовита замечает все, но она не будет осуждать
.
В машине Хардинг испытала тот же ужас, что и днем, — ужас, который не
дал ей выполнить задуманное. С детства Гвен не чувствовала
...Закладка в соц.сетях
