Жанр: Любовные романы
Девочки мадам Клео
...на с нарочито рассеянным видом.
— Ты знаешь...
— Все нормально, — ответила Сандрина, понимая, что этой темы не удастся
избежать. — Мы ходили в шикарный ресторан. По-моему, я видела Алена Делона в
глубине зала. Джек на самом деле был очень любезен и...
— Дальше, дальше, — прервала ее Сью-Би. — Как по части секса?
— Ну... — начала Сандрина. — Для меня это передышка. Слушать их часами,
притворяться, что веришь в их исключительность, — самая тяжелая часть
работы. Ох, эти мужчины, уверенные в том, что каждый их вздох невероятно
глубокомыслен, безумно интересен и оригинален.
— Тебе было скучно, — безучастно констатировала Сью-Би.
— Как видишь.
— Но не так уж страшно? Не до блевотины?
Сандрина улыбалась:
— Право на мурашки по телу, право на блевотину. С этим покончено, как
ты сама сказала. Собственно, никакой разницы по сравнению с тем, что было в
Нью-Йорке, только оплата намного лучше. Мне жаль, что ты ждала весь вечер —
и услышала такие неинтересные новости.
Сью-Би легла и натянула на себя простыню.
— Но я как раз это и хотела услышать, — проговорила она. — Я вот о чем
думала. Не могла бы ты... не хотела бы ты... кое-что для меня сделать?
— Конечно. А что?
— Только не смейся. Я серьезно.
— Хорошо.
— Ты можешь поговорить с мадам Клео?
Сандрина нахмурилась.
— С мадам Клео? Думаю, да, — ответила она, недоумевая, о чем таком
мечтала Сью-Би, оставшись одна-одинешенька в номере парижского отеля. — О
чем же, дорогая?
— Я хочу работать на нее, — сказала Сью-Би, улыбаясь.
Сандрину словно подбросило, и она вскочила на кровати во весь рост.
— Ты думаешь, что болтаешь? — кричала она.
— Я хочу быть девушкой мадам Клео.
— Погоди-погоди, — замотала головой Сандрина. — Я тебе не верю.
Сью-Би повернула голову на подушке и посмотрела в глаза Сандрине:
— Почему это так тебя взбудоражило? Если тебе можно, то почему мне
нельзя?
— О Боже! — Сандрина тяжело вздохнула. — Только не ты, Сузи. Ты
заслуживаешь другой жизни.
— Другой? — Голос Сью-Би звучал сердито. — Какой же?
— Сью-Би, не смей ругаться!
— Почему, черт побери?
— Потому что... потому что... — Сандрина подбирала доводы, сама не
вполне понимая, почему ее так оскорбила идея Сью-Би стать проституткой. —
Порядочные девушки не ругаются и проститутками не становятся.
Сью-Би подскочила к спинке кровати Сандрины.
— Да ты задавака, мисс Парк-авеню! — воскликнула она, лицо ее
покраснело. — Ты мне не хозяйка. Ты прекрасный друг, и я люблю тебя, но не
пытайся сделать из меня
порядочную
. Не думай, что если этого ожидали от
тебя, то от меня — тоже. Мне внушали только одно — научись зарабатывать на
жизнь. Ты и собираешься зарабатывать, пока не встретишь богача, который
станет тебя холить и лелеять. А обо мне кто позаботится? Что со мной будет,
когда я вернусь в Нью-Йорк? Работы нет, денег нет, квартиры нет.
— Сью-Би, успокойся. Если у тебя появилась идея работать на мадам, ты
должна знать, что девушка мадам Клео обязана быть... ну, ты понимаешь...
— Говори, что же ты? — огрызнулась Сью-Би. — Скажи это. Давай! Скажи!
Сандрина молчала. Ей не хотелось отвечать. Любые ее слова могут только
ранить Сью-Би.
— Классная, да? — не унималась Сью-Би. — Высокий стиль. Гладкая, как
попка новорожденного. Как ты, да? Ты не решаешься сказать, что я слишком
простая.
— Сью-Би, не надо...
Сью-Би вытянула руку.
— Послушай, я знаю, кто я такая. Я провинциалка, неотесанная
деревенщина. До встречи с тобой я даже читать не умела. Не умела вести себя
за столом. Я не могу с омаром справиться, хоть ты мне вместо щипцов пулемет
дай. Но, Санди. — Она стала на колени у кровати Сандрины. — Я прекрасно
знаю, как ублажить мужчину, я знаю, как надо слушать его, когда смеяться, и
еще, черт побери, я здорово умею трахаться.
Сандрина протяжно вздохнула:
— Речь не об этом, Сью-Би. Я же не говорю, что ты не сумеешь работать
на мадам Клео. Я боюсь, что ты не будешь счастлива.
— Неправда! — Сью-Би отпрянула назад. — Это ты не будешь счастлива если
я этим займусь. Ты ревнуешь. Что здесь, в конце концов, может не нравиться?
Хорошие рестораны, приятные путешествия, красивая одежда? Мужчины приводят
тебя в роскошные отели и ложатся с тобой на чистые простыни. Мадам Клео ведь
не обслуживает таких, которые трахаются стоя в подъезде или дерутся. Ты сама
мне говорила, что все они джентльмены, которые влюбляются в тебя уже только
потому, что ты — девушка Клео.
— Сью-Би, не ори. Ты перебудишь весь отель, — пыталась успокоить ее
Сандрина.
— Да пропади они пропадом! — еще громче закричала Сью-Би. — Легко тебе
меня поучать! У тебя за спиной лакей стоял, а нянька тебя одевала и
раздевала И когда ты впервые попробовала, что такое секс, держу пари, это
было по твоему собственному желанию. У меня-то по-другому было. Ко мне в
комнату вломился местный громила и ну свою кукурузину мне в рот пихать.
Сандрина сидела на краю кровати и новыми глазами смотрела на свою кроткую
подругу. Ту самую, которая могла часами терпеливо ждать, пока у стареющего
шейха сработает кишечник. Которая за все время, что она ее знала, ни о ком
дурного слова не сказала. Сандрина улыбалась Сью-Би, которая теперь
предстала перед ней совсем в ином свете. Как же она недооценивала ее раньше?
— Ты действительно хочешь работать на мадам Клео? — спросила она
наконец.
— Больше всего на свете, — искренне призналась Сью-Би. — Мартин сказал
мне за ужином, что мадам нравится, когда у каждой девушки свое амплуа. Про
тебя мне трудно сказать. Конечно, у тебя такое тело, что, когда ты выходишь
на улицу, на дорогах происходят аварии. И ты, конечно, умеешь говорить как
пописаному... Ну, всегда правильно. Но зато и у меня есть кое-что.
Сандрина окончательно прогнала сон и слушала с любопытством. Она могла бы
определить Сью-Би так: самая милая, самая непосредственная девушка в мире. А
этим зарабатывать на жизнь пока что не удавалось никому.
— Ну и какое же у тебя амплуа?
— Я умею ставить клизму, — на полном серьезе ответила Сью-Би.
Сандрина повалилась на подушки, сотрясаясь от смеха.
— Я серьезно, Сандрина, — не смутилась Сью-Би. — Я знаю, как
восстанавливать сердечную деятельность и дыхание, как делать внутривенные
инъекции, я могу вскрыть фурункул, умею накладывать шины на сломанную ногу,
а если у кого-нибудь больное сердце, то могу угадать сердечный приступ за
пять минут до его наступления. Не надо быть порядочной, чтобы спасти
умирающего, дыша изо рта в рот.
Сандрина слушала, захваченная убежденностью Сью-Би в своей правоте.
Аргументация была веская, что и говорить.
— И знаешь, что еще сказал Мартин? Он сказал, что где-то в Англии у
мадам Клео есть вроде бы какая-то школа где обучают девушек, которые ей
понравились, но которым не хватает немножко, ну, ты понимаешь... класса. —
Теперь Сью-Би смущенно отвела глаза.
— Сью-Би, я не знаю, что и сказать...
— Скажи
да
, — настаивала Сью-Би. — Скажи, что ты спросишь мадам Клео,
возьмет ли она меня. Скажи ей, что наверняка где-то есть богатый паралитик,
которому нужно чуточку нежности и заботы.
— Или минет с леденцом?
— Ага... — Сью-Би широко улыбнулась. — Минет, который спасет ему жизнь.
Ты же не станешь отрицать, что убогий с переломанными костями за такое любые
деньги отдаст!
Сандрина откинула голову на спинку кровати и застонала.
— Ох, Сью-Би. — Она покачала головой. — Кто же знал, что ты так
честолюбива!
— Это не честолюбие — сознавать, чего ты хочешь, Санди. — Улыбка на
лице Сью-Би угасла. — Я всегда понимала, что жизнь не должна быть скучной и
однообразной. Жизнь должна быть волнующей, полной неожиданностей. Но нужно
так устроиться, чтобы она дарила сюрпризы. Идти на риск.
— И поэтому ты хочешь работать на мадам Клео?
— Вот именно. Это мой шанс. Я знаю, что тогда прыгнула в вертолет в
погоне за чем-то лучшим. Я не убегала от чего-то, а стремилась к чему-то.
— Ну а что ты скажешь, если в один прекрасный день влюбишься, а он
узнает, что ты шлюха?
— Я отвечу то же самое, что говорят в телепрограммах помешанные на
сексе или бывшие проститутки. — Сью-Би указательными пальцами подперла обе
щеки и покачала головой. —
Я была молода и нуждалась в деньгах
. Это всегда
срабатывает.
— Ладно, Сузи, — вслух произнесла Сандрина. — Ладно. Я скажу ей о тебе
сегодня же. После обеда я пойду к ним для обстоятельного собеседования. Это
по поводу моей
биографии
. Так что будет возможность поговорить.
Сью-Би захлопала в ладоши и выпрыгнула из кровати.
— Ох, черт возьми! — воскликнула она. — Я никогда в жизни не смогу тебя
отблагодарить, Санди.
— Но вот еще что...
— Что?
— Ты знаешь, кто иногда испытывает новых девушек для мадам Клео? —
спросила Сандрина с кривой усмешкой.
Сью-Би на секунду задумалась. Когда она поняла, о ком идет речь, то рухнула
в кровать и перекатилась на спину.
— Прекрасно! — В голосе ее слышалось ликование. — Может быть, Джек
Эйлер станет первым, у кого случится сердечный приступ.
Сандрина проснулась и взглянула на часы. Она спала всего три часа, но
чувствовала себя совершенно выспавшейся.
Сью-Би еще крепко спала. На сомкнутые веки падали золотые локоны, и во сне
она выглядела маленькой девочкой. Если ночью у Сандрины и оставались какие-
то опасения по поводу пожеланий подруги, то с рассветом они исчезли. Теперь
ее охватило воодушевление, и она не могла дождаться встречи с мадам, чтобы
поговорить с ней насчет Сью-Би.
Она закрылась в ванной, чтобы позвонить Мартину и уточнить время встречи.
Когда она сказала ему о Сью-Би, он был обрадован, но не удивлен.
Сандрина позвонила у дверей особняка и стала ждать. Вскоре через овальное
узорчатое стекло она увидела Мартина. Служанки-индианки, которая впустила ее
в прошлый раз, не было видно.
Мартин резко рванул ручку и открыл дверь.
— Здравствуйте, дорогая. — Он тяжело дышал, пробежавшись по лестнице. —
Заходите. Вы добрались быстрее, чем я ожидал.
— Правда? Извините, — смущенно сказала Сандрина переступая порог и
освобождая свои густые волосы от яркого шелкового платка, защищавшего их от
сырого зимнего ветра. — Ну как, удалось вам поговорить с мадам относительно
моей подруги?
— Конечно. — Он закрыл дверь. — Мадам сможет принять ее сегодня же. А
сейчас у нас неожиданная посетительница, кстати, ваша подруга. Мадам как раз
беседует с ней.
— Моя подруга? В Париже? Но я никого здесь не знаю.
— Она только что прилетела благодаря любезности нашего приятеля Барри
Риццо.
Сандрина уставилась на него, недоумевая, кто бы это мог быть.
— Это Анжела, — прошептал Мартин, закрывая дверь.
— Анжела? — Сандрина тоже перешла на шепот.
— Собственной персоной. — Он двинулся вверх по лестнице, перешагивая
через две ступеньки. — А теперь пойдемте. Вы можете подождать у меня в
приемной. Они скоро закончат.
Сандрина стала подниматься вслед за ним. Она знала, что Клео купила книгу
Анжелы, но, встретив ее здесь, была поражена.
Мартин добрался до площадки второго этажа и повернулся к Сандрине.
— Мне кажется, она не очень понравилась мадам, — тоном заговорщика
прошептал он.
Сандрина была искренне удивлена:
— Почему? Анжела сногсшибательная красотка и, уж конечно, знает дело.
Мартин уселся за стол и нервно взглянул на закрытую дверь.
— Садитесь, пожалуйста. — Он указал на глубокое кресло, стоящее
напротив. — Наверное, мне не следовало об этом говорить. Не то, чтобы Анжела
ей совершенно не понравилась... То есть, когда Анжела пришла, мадам ничего
прямо не сказала. Но я-то знаю. Я с ней работаю уже долго. Мне достаточно
видеть выражение ее лица. Может быть, дело в шубе Анжелы из черно-бурой
лисицы. — Он пожал плечами. — Или в ее выражениях, извините, —
этот
гребаный таксист-лягушатник
.
Сандрина застонала и прикрыла глаза.
— О Боже. Да это Анжела все правильно.
— Ладно. — Мартин отбросил с глаз прядь желтых волос. — Если мадам
возьмет ее, Анжеле придется пройти нашу школу в Веллингтон Клоузе. Это уж
точно.
Мартин переложил бумаги на своем столе.
— Ну, как прошел у вас вечер с Джеком Эйлером? — спросил он беспечно.
Сандрина уже открыла рот, чтобы ответить, но тут дверь позади распахнулась,
и в приемную вылетела Анжела. На ней был короткий, до талии, очень пушистый
жакет из чернобурки, слишком обтягивающая и слишком короткая трикотажная
черная юбка и туфли на каблуках высотой двенадцать сантиметров. Темно-рыжие
волосы были небрежно сколоты на затылке. Огромные каблуки делали ее
чрезмерно высокой.
— Вызовите мне такси, чтоб меня трахнули! — рявкнула она Мартину, стоя
спиной к Сандрине.
Мартин не двинулся с места.
— Парижские такси подобных услуг не оказывают, дорогая, я могу найти
только такое, в котором вас куда-нибудь отвезут.
— Анжела, привет, — спокойно сказала Сандрина, не поднимаясь со своего
места.
Анжела резко обернулась. Когда она узнала Сандрину, глаза ее расширились,
как у лошади, увидевшей огонь в своем стойле.
— О Боже! Сандрина! — пронзительно вскрикнула она. — До чего же я рада
тебя видеть!
Сандрина взглянула на дверь, из которой только что выскочила Анжела.
Невидимая рука закрывала ее.
— Все в порядке? Я имею в виду... — Она кивнула в сторону комнаты.
— Нет, решительно все не в порядке. — Анжела бросила свирепый взгляд на
Мартина. — Меня здесь капитально накалывают. — Она подошла ближе к столу и
обращалась теперь к его макушке. — Что она черт побери, не знает, кто я
такая? У меня в Нью-Йорке было дело не меньше, чем здесь у нее, а она
думает, что со мной можно разговаривать, как с подзаборной шлюхой!
Мартин не успел ей ответить — раздался звонок переговорного устройства.
— Мартин, зайди, пожалуйста! — произнесла по-французски мадам загробным
голосом.
— Что она сказала? — обратилась к Сандрине Анжела, сощурив глаза.
— Она попросила его зайти.
— Ах, вот как, — сказала Анжела с нарочитым лондонским акцентом.
Мартин поднялся, собрал свои бумаги в неровную стопку и повернулся к
Сандрине:
— Дорогая, не будете ли вы так добры проводить вместо меня Анжелу и
помочь ей поймать такси.
— Пойдем, — резко сказала Анжела, направляясь к лестнице. — Прогуляемся
немного.
— Но ты хотела взять такси. — Сандрина последовала за ней.
— Я видела стоянку у моста по пути сюда, — отозвалась Анжела с середины
лестницы. — Чтоб он сдох, этот придурок. Это он, скотина впутал меня в это
дело.
Некоторое время обе женщины молча шли вдоль набережной. Слышен был лишь
цокот каблуков Анжелы и крики случайной чайки, летящей над рекой. Засунув
руки в карманы мехового жакета, Анжела смотрела в землю.
— Ну их всех на хрен! — наконец сказала она.
Но это звучало не как гневное проклятие, а скорее, как ропот побежденного.
— Что случилось, Анжела? — ласково спросила Сандрина.
— Ничего. Все полетело к чертям собачьим.
— Здесь? У мадам?
— Да нет, еще дома. Поэтому я сюда и прикатила. Санди, я боюсь.
— Это все из-за последнего ареста?
Анжела кивнула, глубоко вздохнула и начала рассказывать Сандрине, почему она
приняла решение приехать в Париж и, переступив через себя, снова начать
торговать собой.
Барри Риццо договорился с окружным прокурором, что тот снимет обвинения
против Анжелы, если она даст обещание не заниматься своим бизнесом и
заплатит все штрафы и просроченные налоги. Денежные проблемы совершенно
выбили ее из колеи. Через неделю после ареста она получила сообщение из дома
престарелых, что ее матери необходима операция, стоимость которой вынудила
Анжелу обратиться к Барри с просьбой о займе — пережить еще одно унижение.
Неделю она провела в мотеле в Нью-Джерси, чтобы быть около матери во время
операции, но сердце больной не выдержало, и на следующий день после операции
мать умерла. Когда Анжела вернулась в свою квартиру, то обнаружила, что все
ее пожитки выброшены на улицу. Присматривающий за ними швейцар надменно
сообщил ей, что домовладелец
не желает терпеть в своем доме особ, которые
торгуют шлюхами
, и вручил судебный ордер на выселение.
Они проходили мимо железной скамейки, стоявшей у реки. Выглянуло солнце, и холодный туман рассеялся.
— Посидим немного? — предложила Сандрина.
Они уселись, закинув ногу на ногу. Анжела распахнула свой меховой жакет. Под
ним была золотистая блузка из ламэ.
— И что дальше? — спросила Сандрина.
— Дальше. Дальше у меня крыша поехала. Я начала визжать как резаная и
колотить в грудь швейцара, поскольку он был единственным, кто попался мне
под горячую руку. Потом побежала к телефону и позвонила Барри. Он приехал,
успокоил меня и забрал к себе вместе с остатками моего барахла. Какое-то
время я жила у него. И все это время он меня уговаривал работать на мадам
Клео. Деньги, которые она заплатила за мою книгу, я уже потратила и сидела
без гроша. В конце концов я сдалась. Кроме того, когда Барри мне сказал, что
ты согласилась, я прикинула: что же здесь может быть плохого, если для такой
классной артистки, как ты, это нормально? Может быть, удастся наладить
полезные связи — и я смогу снова начать свое дело в действительно крупных
масштабах. Я просто бледнею, когда думаю, что эта старая карга имеет все,
что хотела бы иметь я.
— И поэтому ты была такая злая там, в доме?
— Злая я была потому, что эта сука заявила, что я смогу работать у нее,
если пройду обучение в какой-то там школе. Ты только представь себе! Это же
оскорбление! Ей, видите ли, не нравится, как я разговариваю. Ей не нравится,
как я одеваюсь. Да что она из себя, черт побери, строит!
Сандрина старалась, чтобы ее голос не звучал поучительно:
— Да, твой наряд выглядит для нее, видимо... слишком... по-американски.
Ты должна понять, как она требовательна к нашему внешнему виду, к нашему
разговору.
— О чем ты говоришь, Санди? Я ведь почти никогда не употребляю грязных
словечек.
Сандрина не хотела спорить.
— Мадам заставляла тебя снимать одежду? — спросила она улыбаясь.
— Да, да, да! — раздраженно ответила Анжела. — Я вот никогда не просила
девушек раздеваться, никогда! Я думаю, она лесбиянка. Тебе не кажется?
— Нет, не думаю. Мне показалось, что это правильно. Ведь наши тела —
это наш товар...
Анжела пожала плечами.
— Ну что ж, мой товар изменил ее мнение, — сказала она самодовольно. —
Как только сиськи-то повываливались, тут она увяла. Смотрела так, будто на
каждом соске нарисован доллар.
— Анжела, ты грубиянка. — Сандрина рассмеялась. — Ну так как, ты
берешься за это?
— А ты?
— Я уже. Я уже работала вчера вечером.
— Нет, я имею в виду школу.
Сандрина на миг задумалась.
— Ну конечно. Почему бы и нет? — жизнерадостно сказала она.
— И сколько тебе заплатили вчера?
— Пять тысяч. — Сандрина отвела взгляд.
— Франков или долларов?
— Долларов. Три с половиной — мои. Анжела протяжно присвистнула и
медленно покачала головой.
— Ни хрена себе... прости Господи! Я вас умоляю! Держите меня!
— Вот так-то лучше, — сказала Сандрина.
— А когда теперь?
— Утром я позвонила Мартину, он спросил, смогу ли я поехать сегодня
вечером в Рим. Частный самолет, ужин по случаю награждения на каком-то
кинофестивале, час или около того в
Рице
, а потом обратно в Париж.
— А фраер кто?
— Клиент? Американский режиссер, который получает приз.
Анжела молча глядела на реку, уголки ее губ складывались в улыбку.
Наконец Сандрина поднялась и потянула Анжелу за руку.
— Пошли, солнышко. У меня в запасе не больше часа. Давай купим тебе что-
нибудь из одежды. Я заплачу.
— Ох, Сандрина, я не могу.
— Сможешь. — Сандрина отошла от скамейки, увлекая за собой Анжелу. — И
каждый раз, как ты выругаешься, я буду тебя больно щипать. Если через час ты
вся не покроешься синяками, то я беру свои слова обратно.
11
Из дневника Питера — Париж, 6 июля 1990 года. Целый день гулял и продумывал линию Анжелы. Похоже, сучка с амбициями. Ее
адвокат связан с мафией (я понял, что такое Риццо, много лет назад, когда он
защищал Винни Манкузо по прозвищу Большой Палец), и Бог знает, какие сложные
отношения могли связывать его клиентов с мадам. Анжела и Риццо не выходили у
меня из головы.
Днем зашел в кафе, где прежде никогда не бывал. Потом, будто турист, шатался
вдоль Сены, заглядывал в зоомагазины, рылся в книгах у букинистов. Было
такое чувство, словно никогда раньше не видел Парижа. Мне пришло на ум, что
когда я работал здесь от ВСН, то видел город или из окна служебной машины,
или через донышко стакана.
Купил факс в магазине электроники на бульваре Сен-Мишель, притащил домой,
подключил — и сразу же передал свой номер Фидл и Венди. Потом пошел
посмотреть новый фильм Луи Маля. Когда вернулся и открыл дверь, на полу
гостиной (она же кабинет) лежало истошное послание от Фидл:
Питер, дорогой, Венди сходит с ума. Она
только что получила очередной пакет с твоими записями и
впала в истерику от того, что мадам до сих пор не рассказывает о себе.
Говорит, что все материалы о девушках, которые ты высылаешь, прекрасны, но
зря ты так углубляешься в эпизод с покушением. Пора начинать отрабатывать те
сумасшедшие бабки, которые она тебе подкинула, пристроив к
истории мадам. Не теряй надежды.
Фидл. Меня зло разобрало. В факсе, посланном Венди, я объяснил, что мадам тянет
резину, и предложил, чтобы она ее поторопила, поскольку мы с Клео оба ее
клиенты. Это совершенно вывело ее из себя. Но по факсу ведь не поорешь, вот
она и позвонила.
Если коротко сказать, она мне посоветовала не совать нос в чужие дела.
Несколько минут мы шипели друг на друга и выгибали спины, а потом она
бросила трубку. Прекрасно! Она злится на меня, я — на нее, а дело с места не
движется.
Когда я сегодня прощался с мадам Клео, она сказала, что темой следующей
беседы будет ее уникальная школа в Англии. Надеюсь, это означает начало
разговора о ней самой.
Когда леди Джеллика Берк-Лайон составляла свое последнее завещание, не было
сомнений, что ее старший сын, Мартин, не получит практически ничего. Его
распутный образ жизни и увлечение наркотиками в конце шестидесятых годов,
приверженность индийскому гуру и участие в захудалой рок-группе в
семидесятые, загадочные взаимоотношения с известной бандершей в
восьмидесятые убедили леди Джеллику незадолго до смерти в том, что он не
заслуживает ни больших денег, ни имущества. Леди Берк-Лайон завещала свой
денежный капитал Британскому обществу по спасению фиалок в Африке, а
прекрасный загородный кирпичный дом XVII века в Веллингтон Клоузе, вместе с
двадцатью шестью гектарами окружающего его парка, отошел Кириллу, младшему
брату Мартина.
После года безуспешных попыток справиться с отоплением и стараний
поддерживать в порядке территорию Кирилл обратился к брату с просьбой о
финансовой помощи. Мартин предложил ему кое-что получше. Он предложил
продать дом за наличные деньги. Деньги мадам Клео.
Мартину и Клео предстояло превратить поместье в уникальное учебное
заведение.
Были наняты преподаватели по дисциплинам, определенным мадам Клео. Учащимися
стали девушки, которые по своим физическим данным отвечали высоким
стандартам, однако нуждались в некоторой
шлифовке
, чтобы вращаться в
обществе требовательных клиентов мадам Клео.
Конюшни были переоборудованы таким образом, что девушки не только получали
уроки верховой езды, но и постигали тонкости продажи, покупки
...Закладка в соц.сетях
