Жанр: Любовные романы
Девочки мадам Клео
...ла свою
речь, моргнула раз, другой, а затем подняла веер и начала обмахивать им
лицо.
— Так... Так... Так... — Она подчеркнуто растягивала слова. —
Возвращение блудной дочери...
— Здравствуй, мама! — Сандрина говорила спокойно, хотя колени ее
дрожали.
Широко улыбаясь, мать направилась к Сандрине. Приблизившись, насколько
возможно, к окаменевшему лицу Сандрины, она процедила сквозь зубы:
— Что ты здесь делаешь? Думаешь, не знаю, зачем ты сюда заявилась?
— Мне хотелось бы немного поговорить с тобой. Наедине.
Сандрина присела на край кушетки, обитой стеганой тканью.
Мать заперла дверь и повернулась к Сандрине. На лице Титы все еще
сохранялась фальшивая улыбка, маскирующая плохо скрываемую ярость. Она не
казалась настолько пьяной, какой ее описывала Марта, — возможно, научилась
это скрывать.
— Ну так что же, — сказала мать, глубоко вздохнув, — Кики Будро сказала
мне, что ты стала известной личностью в городе.
— Кики Будро? — Сандрина нахмурилась.
Она не знала никакой Кики Будро.
— Она видела тебя в ресторане с мужчиной, который годится тебе в отцы.
Сандрина перехватила инициативу. Она не собиралась тратить на это неприятное
дело больше времени, чем необходимо.
— Кстати, об отцах... — сказала она. — Помнишь ли ты, что сегодня мне
исполняется двадцать пять лет?
— Неужели? — Тита подняла бровь.
— Да, мамочка, не смущайся... Мне это тоже не очень-то нравится. Я хочу
получить деньги, которые оставил мне отец.
— В самом деле? — Голос Титы звучал надменно.
Сандрина знала, что именно так она разговаривает с небрежными официантами
или с нерасторопными продавщицами.
— Да, в самом деле, — спокойно ответила Сандрина. — Я знаю, что ты
можешь помешать мне. Прошу тебя этого не делать. Я прекрасно понимаю, ты
считаешь, что у меня нет никаких прав просить у тебя хоть что-нибудь, но эти
деньги принадлежат мне, и я хочу их получить.
— Ой, как мы откровенны!
Сандрина промолчала. Колени ее перестали дрожать, она почувствовала
удивительную легкость, будто все худшее уже позади.
— Хорошо, Сандрина, тогда буду откровенна. Я знаю, ты ждешь, что я
откажу тебе... Ты, конечно, понимаешь, что твое отношение ко мне оставляет
желать лучшего. Ты как в воду канула. Никогда даже не позвонишь. Не
навещаешь свою старую няньку, которую так любила.
— Давай, мамочка! Можешь обвинять меня во всех грехах. Я это заслужила.
— Я не собираюсь обсуждать, имеешь ли ты право на эти деньги. Они в
любом случае не твои.
— О чем ты говоришь. Они безусловно мои. Их оставил мне мой отец.
Слабая, холодная улыбка появилась на своеобразно красивом лице Титы
Мандраки.
— Милая Сандрина, Отто Мандраки не был твоим отцом.
Голова Сандрины откинулась назад как от удара.
— Ты что? — прошипела она. — Ты что, сошла с ума? Конечно, он мой отец!
— Как ты думаешь, кто лучше знает, ты или я? — Голос Титы звучал с
подчеркнутой вежливостью. — Я утверждаю, что он не был твоим отцом, и ты
никогда не сможешь доказать обратное. Все очень просто.
— Я тебе не верю, — сказала Сандрина.
Теперь у нее начали дрожать не только колени, но и руки.
— Я подумываю о том, чтобы получить эти деньги наличными и заказать
себе бриллиантовое колье. — Тита разглядывала свои безупречные красные
ногти. — Вместо того, которое ты украла.
Сандрина поднялась и поправила на плече цепочку от сумочки.
— Дай мне пройти, — резко сказала она. — И отопри дверь.
Мать не двинулась с места.
— Уйди с дороги и открой дверь, или я тебя изуродую!
— Ишь ты! — оскорбилась Тита. — Вот как теперь улаживают дела люди с
улицы! — Она повернулась и открыла дверь.
Не взглянув на нее, Сандрина выскочила, пробежала через холл, расталкивая
удивленных гостей, подхватила со стула пальто и обеими руками толкнула
кухонную дверь. Она распахнулась, стукнув о стену.
Марта подскочила к Сандрине, оставив маленькие бутерброды с ветчиной,
которые укладывала на серебряный поднос.
— Господи! Что случилось?
— Она сказала мне, что Отто Мандраки мне не отец!
Руки Марты непроизвольно дернулись вверх, к лицу.
— Эта женщина потеряла рассудок, — прошептала она. — Что за ужасные
вещи она говорит.
— А может, это правда, Марти? Ты должна знать. — Сандрина с трудом
сдерживала дрожь в голосе.
Марта медленно вытерла руки кухонным полотенцем и села на табуретку. Она
выглядела постаревшей и усталой.
— Милая, — вздохнув, начала она. — Есть только одна причина, почему она
сейчас так говорит. Твое наследство — это много денег. Конечно, мы никогда
не сможем разузнать правду. У твоей матери было множество — ну, скажем,
друзей...
Сандрина оторвала листок из записной книжки у телефона и нацарапала на нем
номер.
— Марта, прошу тебя, сделай то, что ты предложила... Пусть даже Отто
Мандраки мне не отец, но эти деньги он оставил мне и хотел, чтобы я их
получила. — Она протянула Марте записку с телефонным номером. — Позвони. Мой
адвокат будет ждать.
Марта опустила листок в карман фартука и кивнула.
В дверях Сандрина обернулась.
— Я пришлю за тобой, Марта. Чего бы это ни стоило. Обещаю тебе. — С
этими словами она выбежала из квартиры.
Вечером следующего дня Марта позвонила Сандрине и сказала, что взяла пакет с
документами из стенного сейфа. Сандрина тут же связалась с Барри Риццо, а
тот послал человека встретиться с Мартой.
Целую неделю Сандрина и Сью-Би мучительно ждали, когда Барри сообщит свое
мнение по поводу юридических прав на наследство. Сандрина уже рассказала ему
о заявлении своей матери, и, к ее облегчению, он согласился, что, вероятно,
не имеет значения, был ли в действительности Отто Мандраки ее отцом или нет.
Главное, что деньги он предназначал Сандрине.
Когда зазвонил телефон, Сандрина на кухне красила холодильник — не столько
потому, что он был слишком обшарпанный или грязный, сколько для того, чтобы
отвлечься.
— Я возьму трубку, — крикнула она Сью-Би, которая в это время смотрела
в комнате по видео программу, обучающую чтению.
Сандрина вытерла о джинсы запачканные краской руки и бросилась к телефону в
гостиной.
Хоть бы это был Барри с хорошими новостями
, — заклинала она, поднимая
трубку.
— Алло! — В голосе ее звучала надежда.
— Доброе утро, — ответил мужской голос с оксфордским произношением. —
Говорит Мартин Берк-Лайон. Простите за беспокойство в выходной день. Не
могли бы вы оказать любезность и подозвать к телефону Сандрину.
Сандрина помедлила.
— Минутку, пожалуйста. — Она изменила голос, стараясь, чтобы он звучал
чуть выше, чем обычно. — А она знает, по какому поводу вы звоните?
— К сожалению, нет, — ответил мужчина. — Приношу свои извинения.
Скажите ей, что я компаньон мистера Барри Риццо, это он дал мне телефон.
Сандрина вздохнула с облегчением. Если ее номер парень узнал от Барри, все в
порядке.
— Говорит Сандрина, — приветливо представилась она.
— О, это вы? Здравствуйте. — Он усмехнулся. — А я думал, что беседую с
вашим секретарем.
— Я и хотела, чтобы вы так думали.
— Что ж, предусмотрительно. — Мужчина откашлялся. — Разрешите объяснить
вам, в чем дело. Я представляю организацию очень личного, деликатного
свойства. Здесь, в Штатах, мистер Риццо является юридическим консультантом
по некоторым делам нашей фирмы. Он рекомендовал встретиться с вами и
предложить работу у нас.
Сандрина растерялась:
— Но я не понимаю, мистер...
— Берк-Лайон. Пишется через дефис.
— Так, хорошо. Но я не понимаю, почему Барри не позвонил мне сам.
— А разве он не звонил?
— Нет, мистер Берк-Лайон, не звонил. И я думаю, мне не следует вести с
вами переговоры, пока он не позвонит. — Она сочла нужным проявить
осторожность.
— Ну что ж, боюсь, мне придется еще раз принести свои извинения. Не
совсем удачно получилось. Я прощаюсь с вами до того времени, пока вы не
поговорите с ним. После этого, возможно, вы пожелаете связаться со мной. Я
остановился в отеле
Пьер
. Номер десять-четырнадцать.
Сандрина была взволнованна и совершенно сбита с толку. Она холодно
поблагодарила его и повесила трубку.
— Кто это? — Сью-Би стояла в дверях спальни.
— Какой-то мужчина, — пожала плечами Сандрина. — Он говорит, что Барри
его компаньон. Именно так: не друг, не старый приятель, а компаньон. Как-то
подозрительно звучит.
— А о чем идет речь? Это не о деньгах?
— Нет. И я не понимаю, почему Барри не предупредил меня.
Сандрина набрала номер домашнего телефона Барри.
— Барри? Это Сандрина. У тебя есть знакомый по фамилии Берк-Лайон?
Пишется через дефис...
— Господи! — простонал Барри. — Совершенно забыл. Извини меня.
Послушай, Санди. Боюсь, у меня для тебя не слишком приятные новости.
— О нет! — выдохнула Сандрина опускаясь на кушетку.
— Речь о твоем наследстве. Я изучил документы, и похоже, что обойтись
без согласия твоей матери будет труднее, чем я предполагал. В принципе все
уладить можно, но потребуется время.
— И деньги, — добавила Сандрина, чувствуя, как у нее опускается сердце.
— Да и деньги, конечно, — ответил Барри. — Потому-то, собственно, я и
хотел познакомить тебя с этим Берк-Лайоном. Может быть, тут для тебя
прекрасный выход. Как насчет того, чтобы встретиться с ним где-нибудь в
баре?
— Встретимся втроем? — удивилась Сандрина. — Он что, действительно хочет предложить мне работу?
— Да еще как!
— Давай увидимся с тобой пораньше. Ты мне объяснишь, в чем дело.
— Давай. Тогда в пять?
— Как я должна быть одета?
— Как принцесса! — засмеялся он.
Поспешно одеваясь, Сандрина объяснила Сью-Би, что идет на встречу с
адвокатом. Там какие-то затруднения — она позвонит ей позднее.
Ровно в пять ее такси остановилось перед входом в ресторан отеля
Риц
Карлтон
. Когда Сандрина входила в дверь, кто-то шлепнул ее сзади.
Обернувшись, она увидела улыбающегося Барри. На нем была широкополая шляпа
Борсалино, придававшая ему залихватский вид, и двубортный плащ.
— Давай твое пальто, куколка — сказал Барри, расстегивая плащ.
В этот час ресторан был почти пуст. Старший официант приветливо встретил их
и проводил к столику за баром. Двое парней заняли маленький столик в углу.
Не спрашивая Сандрину, Барри заказал два виски с содовой.
— Подходящая упаковка, — заметил он, взглянув на платье Сандрины. —
Шанель
, да?
— Угадал. Это наряд под настоящую леди. Тебе нравится?
— Не то слово, — произнес он с восхищением. — И что это вы, девчонки,
так любите костюмы от
Шанель
? Это у вас как форма!
— Не совсем так, мистер Риццо. — Сандрина откинула назад густые темные
волосы. — Не каждая может себе это позволить. Кто не может, носят
Адольфо
.
— Иначе говоря, лучше одевается та, что лучше трахается? — спросил он,
поднимая брови, как это делают мужчины типа Риццо, когда говорят о чем-то,
связанном с сексом.
— Нет, та, у которой мужчины лучше, — подмигнула ему Сандрина.
Когда принесли выпивку, Барри отхлебнул изрядный глоток, с шумом выдохнул и
наклонился к ней.
— Надеюсь, ты не очень расстроилась из-за этой накладки с твоим
наследством? — спросил он, похлопывая ее по руке. — Там жесткие условия, но
я надеюсь, что мы найдем лазейку. Все будет зависеть от того, удастся ли нам
заполучить нормального судью, когда мы подадим иск...
— Иск? — простонала Сандрина. — Это может продолжаться бесконечно. А
что я буду есть до тех пор, чем платить за квартиру?
Барри поерзал на стуле и наклонился еще ближе.
— Да, вот о чем я хочу поговорить с тобой, пока не появился этот
парень. Берк-Лайон — человек больших возможностей. Я имею в виду, что он —
посредник, у которого прекрасные, да что там, лучшие связи в мире! Ты
понимаешь, о каких делах идет речь.
— Хватит трепаться, Барри, — твердо сказала Сандрина. — Чем именно он
занимается?
— Он... ну, скажем так: занимается поисками своего рода талантов на
очень высоком уровне.
— Поисками талантов? — Сандрина нахмурилась. — И он хочет познакомиться
со мной? С чего это вдруг... — размышляла она вслух. — А... впрочем,
кажется, я начинаю понимать...
— Это тот самый человек, который купил телефонную книгу Анжелы.
Сандрина уставилась на него.
— Купил книгу Анжелы? О чем ты говоришь, Барри? — повышая голос,
спросила она.
Он схватил ее за запястье:
— Держи себя в руках, детка. Такое довольно часто случается. Подожди, я
расскажу тебе обо всем остальном. Ты, надеюсь, не против водить знакомство с
самыми известными людьми — знаменитыми политическими деятелями,
миллиардерами? И не в гостиничных номерах или где-то украдкой. В их домах,
на их яхтах, на их вечеринках. Вот какая у тебя перспектива это покруче, чем
быть девчонкой, которую трахают по вызову. Как знать, кисуля, такая
красавица, как ты, может и замуж выйти. Такое уже не раз случалось. Ну? Что?
Я тебя спрашиваю.
— Притормози, Барри! — Сандрина несколько успокоилась, но еще не
вполне.
— Ну... что ж... — Барри выглядел обиженным.
— Полагаю, сейчас ты начнешь убеждать меня, что и трахаться ни с кем не
придется. Они будут любить меня за мой
природный ум
?
Лицо Барри прояснилось:
— Представь себе, Сандрина, секс здесь действительно только малая часть
дела.
— Да брось ты, наконец. — Она закатила глаза.. — Это из той же оперы,
что и
чек уже выслан
или
я только на пару сантиметров вставлю — и все
.
Не забывай, с кем разговариваешь!
— Послушай, Сандрина. — Он опять начал злиться. — Ты ведь ничего не
потеряешь, если поговоришь с этим малым. Это будет просто собеседование. Я
ведь о тебе пекусь, кисуля!
Сандрина отхлебнула виски.
— Хочешь сказать, я должна пройти просмотр? — резко спросила она. —
Какая наглость!
— Они ведь не берут кого попало, детка, можешь проверить. На
Калифорнийском побережье платят десять штук только за их телефонный номер. А
здесь еще больше. Спроси у Анжелы. Она продала им что-то около трех дюжин
фамилий, но Берк-Лайона заинтересовали всего несколько девушек, и ты — одна
из них. — Барри неодобрительно развел руками. — Мне казалось, тебя это
заинтересует.
— А почему я? — недоверчиво спросила она.
Барри что-то пробормотал, уткнувшись в свой бокал.
— Что?
Он взглянул ей в глаза:
— Потому что я рекомендовал тебя.
— Ты сообщил ему, кто моя мать, да? — Она не отводила глаз. — Барри
Риццо, ты проходимец.
Он поднял вверх палец.
— Да, ладно, но я ловкий проходимец и заботливый проходимец, который
сказал им также, что ты красива и шикарна, что ты говоришь по-французски.
Такой проходимец заслуживает снисхождения. — Он скорчил недовольную гримасу.
— Я тебе друг, детка. Поверь мне.
Кое-что в словах Барри заставило ее задуматься. Как бы он ни приукрашивал
картину, просматривались некоторые шансы, возможность встретить богатого
человека который разрешит все ее проблемы.
Какая ирония судьбы, — подумала она, — что ее мать занималась, в сущности,
тем же
.
Всю жизнь Сандрина привыкла слышать о таланте матери, изобретательности ее
ума, тогда как в действительности мать преследовала простую цель — быть на
виду у всех, пускать пыль в глаза, заманивая в ловушку мужчин, которые бы
поддерживали ее материально или, как в случае с Джеми, удовлетворяли ее
гипертрофированное тщеславие. Предложение Барри, по крайней мере, давало
надежду на лучшую жизнь для нее самой, для Марти, а может быть, и для Сью-
Би.
— С кем еще из девушек он собирается встретиться? — спросила наконец
Сандрина.
— Пока не знаю, выбрал ли он кого-нибудь еще, но... — Барри как будто
осенила идея. — Как насчет твоей соседки?
Сандрина отшатнулась от него:
— Барри Риццо! Где твои убогие гангстерские мозги! Сью-Би не
проститутка. Она очаровательная невинная девочка из Техаса.
— Конечно. Но ты сама говорила что она жила с Омаром Заки.
— Барри, — возразила Сандрина — она же была у него медсестрой.
— Ерунда. Я знаю Заки.
— Боже, Барри! Какие у тебя грязные мысли!
— Посмотрим. — Он сделал знак официанту, чтобы тот наполнил их бокалы.
— Сейчас не время спорить об этом. Наш приятель появится с минуты на минуту.
Ты готова?
— Что будет, если я ему подойду?
— Тогда ты полетишь вместе с ним на
конкорде
в Париж, во Францию,
чтобы познакомиться с главным лицом этой фирмы. Я договорился, что ты можешь
взять свою подругу. Будет она участвовать или нет — все равно. Что ты
скажешь?
— Подумаю, — ответила она без особого энтузиазма. — А какова роль этого
парня? Что-то вроде сутенера еврокласса?
— Нет-нет-нет, — как пулемет затараторил Барри. — Он только знакомится
с новыми девушками и рекомендует их своей хозяйке. А она уже проводит
подробное собеседование.
— Она? А кто она?
— Ее называют мадам Клео.
Соломинкой для коктейля Сандрина чертила маленькие кружочки на скатерти. Она
не хотела, чтобы Барри заметил, какое впечатление произвело на нее это имя.
Любой девушке, занимающейся ее ремеслом и обладающей хоть каплей честолюбия,
это имя было знакомо. Оно было известно во всем мире каждому не
ограниченному в средствах прожигателю жизни.
— Ну что ж, Барри, — сказала она. — Я поеду, хотя бы для того, чтобы
узнать, каково это летать на
конкорде
. И еще...
— Что, детка?
— Окажи себе услугу: пожалуйста, когда говоришь о Париже, не
обязательно уточнять, что это во Франции. Это и так все знают.
Сандрина открыла дверь и увидела, что в квартире темно. Только в спальне
светился голубой экран.
— Сью-Би, — позвала она. — Ты дома?
Сандрина включила лампу у кушетки и вошла в спальню. Сью-Би сидела в
кровати, одетая в свою детскую пижамку. На коленях она держала блокнот в
желтую линейку. Высунув от усердия язык и низко склонившись, Сью-Би сильно
нажимала на блокнот огрызком карандаша.
Сандрина подвинула ноги Сью-Би и села на кровать.
— Как ты относишься к тому, чтобы отправиться в пятницу в Париж? —
неторопливо спросила она.
Сью-Би прищурилась и наконец-то взглянула на нее.
— Что?
— В Париж. Ты и я. Полет на огромной серебряной птице.
— Боже мой, — прошептала Сью-Би. — Ты это серьезно?
Сандрина потянулась к сумочке и достала конверт.
—
Конкорд
. Самолет, которым летают кинозвезды и миллионеры, потому
что весь путь занимает три часа. Нам забронированы места в отеле
Риц
на
выходные.
— Бог мой! Наверное, я умерла и уже на небесах. Что все это значит? Что
ты сделала?
— Мне предстоит там собеседование, и они оплачивают расходы на дорогу.
Барри подумал, что я, наверное, захочу взять тебя с собой.
— Мне нечего надеть, — сказала Сью-Би.
Сандрина разразилась смехом:
— Ну, теперь я вижу, что ты здорова, Сузи. Это самые жизнелюбивые
слова, которые я слышала от тебя за последние недели.
— Серьезно говорю. Я ведь так похудела. Мне теперь ничего не годится.
— Не беспокойся. У меня одежды больше, чем у Шер. — Сандрина подошла к
своему шкафу и распахнула дверцу. — Выбирай!
— Можно мне надеть свою шубу? — спросила Сью-Би детским голоском.
— Да, дорогая, — Сандрина снова засмеялась. — Надевай свою шубу. А
сейчас я позвоню и скажу, что мы едем.
Всю зиму мадам Клео проводила собеседования с новыми девушками — 1986 год
обещал быть очень напряженным. Обычно ее постоянные клиенты делали заявки за
несколько месяцев, и уже нет сомнения, что понадобятся, по крайней мере, еще
две или три девушки выше среднего уровня, если, конечно, какую-либо из ее
подопечных можно отнести к среднему уровню. Но она хотела найти трех
феноменальных девушек.
Уже много лет собеседования проходили в утренние часы в гостиной на втором
этаже особняка принадлежавшего мадам Клео. Высокие окна, выходящие на Сену,
даже зимой давали сильное освещение — яркое и неблагоприятное для всех,
кроме самых красивых. Безжалостный свет подчеркивал малейшие изъяны: легкую
одутловатость у рта несовершенство бедер или отвислость груди.
Комната была достаточно просторна, чтобы девушка могла пройти несколько
метров, пока Клео оценивала ее осанку, высоту груди, посадку головы.
Акустика в помещении с голыми стенами и незадрапированными окнами позволяла
оценить тембр голоса, отметить нюансы произношения.
Утро выдалось утомительное. Она посмотрела и отклонила одну испанку, бывшую
манекенщицу.
Затем настала очередь девушки-шведки, чьи висящие груди потребовали бы
хирургического вмешательства, — Клео оплатила бы операцию, если бы к тому же
девушка не нуждалась в интенсивном психиатрическом лечении.
— Мартин, — обратилась она к своему помощнику через внутреннее
переговорное устройство, стоящее в простенке между окнами на маленьком
столике в стиле Людовика Четырнадцатого. — Кто там еще остался?
— Приехали американские девушки, — ответил бесстрастный голос Мартина.
— Девушки? — переспросила она — Но ты, по-моему, говорил, что сегодня
будет только одна американка.
— Можно, я зайду к вам на минутку?
— Oui. — Она выключила связь.
Войдя в комнату, Мартин остановился у двери и отбросил со лба длинную прядь
желтых, как мякоть ананаса, волос.
— Мадам, здесь девушка, с которой я беседовал в Нью-Йорке. Но она
согласилась приехать только вместе с подругой.
Клео порылась в папках с бумагами на своем столе, нашла и просмотрела
нужную.
— Это Сандрина?
— Да, именно, — подтвердил он. Клео прочитала вслух:
—
Рекомендована Барри Риццо. Работала на Анжелу. Училась в
Хаммельбургском колледже. Мать — модельер Тита Мандраки. Прекрасно танцует.
Не употребляет наркотиков. Говорит по-французски.
— Мандраки, — задумчиво произнесла Клео. — Мартин, откуда я знаю это
имя?
— Наверное, потому, что у вас есть три платья от Титы Мандраки. Бежевое
из шифона, розовое...
— Нет, дело не в этом. — Она сделала отрицательный жест рукой. — Ну
ладно, я вспомню потом. А как у девушки со здоровьем?
— Я уверен, что беспокоиться не о чем. — Мартин прислонился к двери.
— Об этом всегда надо беспокоиться, Мартин, — назидательно сказала
Клео. — Ты сказал, что она приехала с подругой? Но у меня в списке больше
никого нет...
— О, я думаю, что подруга приехала просто так, не для собеседования.
Клео кивнула:
— Да, а как она выглядит? Мне всегда любопытно.
— Блондинка, очень привлекательная, от лица невозможно оторваться. По-
видимому, богатая, во всяком случае, у нее прекрасная шуба.
— Жаль, блондинок-американок нам всегда не хватает. А как ты думаешь,
эта подруга не захочет пройти собеседование? — спросила Клео, и было
непонятно, говорит ли она всерьез.
Блондинок у нее как раз недоставало, и один важный клиент, богатый
итальянец, который заказывал блондинок-американок, начал уже проявлять
нетерпение.
— Боюсь, не захочет. — Мартин покачал головой. — Она не
профессионалка... Впрочем, может быть, что-нибудь и получится...
— Что ты затеваешь, Мартин? — подозрительно спросила Клео.
— Не волнуйтесь, — ответил он бодро. — Я все сделаю как надо.
— Ну хорошо. Если она собирается ждать подругу, спроси, не хочет ли она
чаю, и проследи, чтобы ей было хорошо.
— А теперь пригласить Сандрину
...Закладка в соц.сетях
