Жанр: Любовные романы
Девочки мадам Клео
...и сидела, тупо глядя прямо перед собой в одну точку. Она была
ошеломлена, потрясена.
— Бога ради, скажи, что мне с ними делать? Я ни разу в жизни не
садилась на лошадь!
— Может быть, Заки решил, что уроженке Техаса пристало ездить верхом.
Чересчур много ковбойских фильмов насмотрелся, — смеясь, сказала Сандрина.
— Вот черт, — сказала Сью-Би. — Лошади! Я не знаю, с какого конца они
едят. Ну, что, что я стану с ними делать? Может, продать их? Как ты думаешь?
— Нет! Ни в коем случае. У меня есть блестящая идея! — волнуясь,
сказала Сандрина.
Она удерживала себя, чтобы не закричать от радости.
— Это будет великолепно!
— Что? — спросила Сью-Би.
— Это же великолепный способ для знакомства с мужчинами! Богатыми
мужчинами!
Сью-Би подавленно ссутулилась.
— Я не знаю, Сандрина. Думаю, такого богатого мужчину, с которым я
только что рассталась, мне уже никогда не встретить!
9
Из дневника Питера — Париж, 29 июня 1990 года. Ничего не понимаю. Может быть, это оттого, что я нахожусь в Париже и ничем,
кроме этой книги, не занимаюсь? Или я чересчур увлекся мадам? Она поистине
обворожительная женщина. В жизни не встречал человека, которого мог бы
сравнить с ней. Каждое утро, в преддверии нашей встречи, я намереваюсь взять
под контроль тему предстоящей беседы, однако, горя желанием подвести
разговор к тому, чтобы она начала рассказывать о самой себе, я не могу сбить
ее с курса. Это не значит, что мне не хочется слушать то, что она
рассказывает. Я по-прежнему интересуюсь Мадлен и своей прежней работой, но
только теперь начинаю понимать, как непросто будет заставить мадам
разоткровенничаться на свой счет. Ведь это должна быть ее собственная
биография. Нужно поскорее сосредоточиться именно на этом.
Вчера я попросил приятеля из местного бюро
Геральд трибюн
собрать на нее
газетные вырезки. Знай Клео, чем я занимаюсь, уверен — пришла бы в ярость.
Единственное, что откопал этот парень из
Трибюн
, помимо осложнений с
налоговой инспекцией, это — арест за сводничество в начале пятидесятых,
быстро отмененный, да краткое упоминание в середине шестидесятых о переезде
в особняк на Ситэ. Не будь этих скромных следов, можно было бы подумать, что
женщины вообще не существовало. В досье, хранящемся в имущественном отделе
муниципалитета, даже нет ее отпечатков пальцев, а ведь без этой формальности
в Париже не оформляется ни одна покупка недвижимости. Подозреваю, что
высокопоставленные друзья мадам изрядно постарались для поддержания ее
анонимности на столь впечатляющем уровне.
Откуда только не поступают вести о знаменитостях: в Лионе у почтальонши
Жизели живет тетка, знающая какого-то господина, чья дочь вроде бы работала
на мадам Клео в пятидесятые годы.
В понедельник Клео хочет посетить
Риц
, чтобы развеяться. Я несказанно рад.
В садике сейчас так же жарко, как в самом доме.
Квартира, в которую Сандрина так любезно пригласила жить Сью-Би, была совсем
не похожа на люкс в
Уолдорфе
. Абсолютно. Двухкомнатная квартира на
Пятьдесят Пятой улице явно нуждалась в ремонте, хотя бы косметическом, а
покрытые слоем пыли окна выходили во двор-колодец между двумя зданиями,
усыпанный пустыми бутылками. До противоположной стены было, что называется,
рукой подать — два с половиной метра.
Сандрина закрыла блокнот, в котором вела тщательные записи своих расходов.
За неимущем кредитного счета и чековой книжки обойтись без записей было
невозможно. Сандрина, подобно многим девушкам, работавшим на
службу
свиданий
жила такой жизнью, в которой все измерялось наличными деньгами.
Сандрина положила блокнот в верхний ящик письменного стола, аккуратной
стопкой сложила белые новые конверты на столик возле двери.
— Сью-Би, — крикнула она в направлении спальни, — ты спишь?
— Я на кухне, — в унисон певчей птичке вскипавшего чайника прочирикала
Сью-Би. — Просто не хотела беспокоить тебя. Хочешь чаю?
— Спасибо, еще как, — крикнула в ответ Сандрина.
Сандрина сидела на диване и читала журнал, когда Сью-Би легкой походкой
вошла в комнату в пеньюаре и шлепанцах. Она поставила розовую кружку с чаем
на журнальный столик и присела к Сандрине на диван.
— Я вот что думаю, — сказала Сандрина. — Тебя нужно как-то обозначить.
Создать антураж, так сказать.
— О чем это ты? — спросила она. — Какой такой антураж?
— Надо вывести тебя в свет.
— Я готова, — согласилась Сью-Би.
— Сколько денег у тебя в банке? — спросила Сандрина, наконец решившая
приступить к практическому осуществлению плана, разработке которого
посвящала немалую часть своего досуга всякий раз, когда, возвратившись с
работы, заставала Сью-Би спящей перед телевизором с сеткой на экране.
— Много, а что?
— Тысяча есть?
— Конечно. Но почему ты спрашиваешь?
— Собирайся.
— Прямо сейчас?
— Ну да. Сначала зайдем в твой банк, — сказала Сандрина, оставив свой
чай. — Потом поедем пообедать в
Твенти Уан
. Надень мое красное платье, то,
что от Сен-Лорана.
— Обед в ресторане стоит тысячу долларов? — удивилась Сью-Би. — Боже,
ты, наверное, шутишь, Сандрина?
— Нет, солнышко, — растягивая слова, произнесла Сандрина. — Эту твою
тысячу мы отдадим парню по имени Чарльз.
— Сандрина, почему я должна отдать такую сумму человеку, которого
совершенно не знаю.
— Потому что Чарльз — метрдотель, а тысяча долларов почти равнозначна
правильному совету, который будет дан тому, кто станет твоим новым наилучшим
другом.
Результат, на который рассчитывала Сандрина, не заставил себя долго ждать —
хватило всего трех обедов в главном зале ресторана
Твенти Уан
.
Сама Сандрина была хорошо известна служащим, поскольку не раз бывала там в
обществе весьма импозантных и солидных гостей. Чтобы получить выгодно
расположенный столик, достаточно было одного упоминания о том, что ее
белокурая подруга из Техаса — мисс Слайд из далласских Слайдов — приехала на
несколько дней в Нью-Йорк и желает обедать исключительно в любимом ресторане
своего отца.
— Чарльз, будь добр, позаботься о ней, — сворачивая у него на глазах
десять стодолларовых купюр и опуская их в нагрудный карман его черного,
плотно облегавшего фигуру метрдотелевского пиджака, ласково проворковала
Сандрина из-под черной изящной вуали, соблазнительно прикрывавшей ее длинные
ресницы. Внушительных размеров пачка заставила его молниеносно прикрыть
нагрудный карман, создавая впечатление, что он своим собственным сердцем
клянется служить мисс Слайд — дочери того самого Слайда из Далласа, который
владеет фабриками по обработке алмазов, заводами, выпускающими оборудование
для тяжелого машиностроения и нефтяной переработки, а также четырьмя
супертанкерами. Детали эти он запомнил на тот случай, если кто-то проявит
интерес. Чарльз знал эту игру. Он был абсолютно уверен: достаточно трех-
четырех обедов, и эту красивую блондинку, пришедшую с Сандриной, заметят.
Раз в неделю Джон Уэсли Эйлер — Черный Джек — имел обыкновение обедать в
одиночестве в
Твенти Уан
за своим излюбленным столиком у стены. Oн любил
наблюдать за тем, что происходило в просторном главном зале ресторана.
И только когда к нему подошел официант для окончательного расчета, он
осознал, насколько сильно рассеян. Все это время он смотрел на юную
белокурую женщину, сидевшую прямо против него за главным банкетным столом у
противоположной стены. Посещая этот ресторан уже лет тридцать, он знал, что
стол этот особый, своего рода тронное место, — за него сажают только
знаменитостей.
Необыкновенная женственность и мягкость в движениях, особая притягательность
ее ангельского лица действовали на него завораживающе. Он положил чек рядом
с солонкой и жестом велел принести еще один бренди, указывая на свой бокал и
делая рукой круговое движение.
Он наблюдал, как Чарльз подал женщинам меню. Блондинка, очевидно, близорука
— очень уж близко поднесла карту к лицу, не в силах, похоже, прочесть ее
издали. Покрутив карту, она наконец заказала себе то же, что и ее подруга,
но отказалась от вина.
Джек почувствовал, как в нем пробуждается охотничья страсть, и попытался
перехватить ее взгляд. Когда посетителей становилось меньше, ему удавалось
улавливать отдельные слова и обрывки фраз. Говорила преимущественно
брюнетка. Слишком холеная, слишком нарочито ухоженная и спокойная.
От блондинки с ангельским лицом, напротив, веяло невинностью и простодушием.
Бог мой, она восхитительна
, — подумал он.
Улучив подходящий момент, Джек попросил официанта прислать к нему Чарльза.
— Когда освободится, — с саркастической усмешкой добавил он, поднимая
темные брови и указывая в сторону столика номер один.
Всего через несколько секунд Чарльз быстрым шагом подошел к нему.
— Слушаю вас, мистер Эйлер, — учтиво произнес он. — Ваша машина внизу,
сэр, — сказал он, наклоняясь, чтобы отодвинуть от него столик. — Позволите
сообщить шоферу, что вы спускаетесь?
Джек поднял руку.
— Пока нет, Чарльз, — почти шепотом сказал он. — Я не затем вас позвал.
У меня к вам вопрос.
— Да, сэр, — тоже переходя на шепот, ответил Чарльз и склонился еще
ниже.
— Кто эта роскошная Роза, ради которой вы гнете шею возле столика номер
один?
— Эти дамы — личные друзья администрации, мистер Эйлер, — загадочно
ответил Чарльз.
— Я не о том, Чарльз, — бесстрастно произнес Джек. — Кто эта блондинка?
— Простите, сэр, — сказал он на манер английского лакея, — я связан
обязательством.
— Ну, хотя бы откуда она?
Чарльз задумался на мгновение, словно определяя, на сколько тянут их давние
и для него весьма выгодные отношения.
— Единственное, что могу сказать вам, мистер Эйлер, — Техас, — произнес
он так, как будто разглашал государственную тайну.
Эйлер почувствовал, как краснеет его лицо, и постарался скрыть досаду. Он не
терпел слова
нет
. Какое мерзкое ощущение: жертва была в нескольких шагах и
вдруг стала недосягаемой, потому что под ногами разверзлась земля. Выказав
заинтересованность, он подставился, и теперь в нем говорила оскорбленная
гордость.
— Хорошо, — слегка пожав плечами, сказал он, шаря пальцами в нагрудном
кармане в сомнительной надежде обнаружить там визитную карточку.
Разумеется, ее там не было; визитной карточкой Джека Эйлера было его лицо.
Жест этот был непроизвольным и только сильнее его раздосадовал.
— В таком случае, пожалуйста, пошлите от меня этим дамам бренди, —
сказал он, пытаясь исправить ситуацию.
— Я бы не советовал этого делать, мистер Эйлер. Они просили не
беспокоить их.
С-сука!
— чуть было не заорал он, однако сдержал свой гнев, понимая, что
таким срывом может лишь усугубить неловкость своего положения.
Начинал сказываться выпитый бренди. Но завязалась борьба, и нужно было
наступать.
— Вижу, что не смогу тебя уговорить, дружок, — сказал он голоском, в
котором, как он надеялся, звучала сердечная бравада человека, для кого вообще-
то это не так уж и важно.
— Да, сэр, — сказал Чарльз. — Еще бренди, сэр?
— Нет-нет, благодарю. — Джек опустил руку в карман, достал бумажник и
извлек из него стодолларовую купюру.
Она была такой новенькой, что, протягивая ее Чарльзу, он не удержался от
соблазна слегка хрустнуть ею.
— Оставьте этот столик за мной на завтра.
Во время переговоров с чиновниками из Агентства по охране окружающей среды
он думал только о блондинке за столиком номер один, вспоминая, как изящно
кривятся уголки ее губ, когда она говорит. Позже, во время беседы с банкиром
за стойкой бара, он с таким потухшим взором, рассеянно бродившим по залу,
помешивал кубики льда в бокале с виски, что его собеседник поневоле спросил,
не дурно ли ему.
Когда слуга распахнул перед ним двери его дома на Саттон-плейс, он чуть ли
не бегом поспешил к телефону, решив немедленно позвонить графине де Марко.
Девушки ее
службы свиданий
были лучшими в городе — они работали
квалифицированно, изящно и быстро. К тому же все как на подбор были
очаровательны, а хозяйка заведения вообще жутко благоволила к нему.
Она держала себя с ним таким образом, что можно было подумать, будто он у
нее единственный клиент: сама, без заказа, подыскивала девушек, которые, как
ей казалось, должны были понравиться ему, звонила, когда в ее фирме
появлялась новенькая. Это льстило его самолюбию. Было что-то особо
замечательное в том, что ты достиг такой ступеньки в жизни, когда ценят твой
вкус на женщин.
— Блондинку и чтобы южанка? — изумилась Анжела. — Джек, дорогой! Я
всегда посылала вам рыженьких.
— Не сегодня, Анжела, — сухо сказал он. — Сегодня нужна блондинка. И
чтобы обязательно южанка. И чтобы красивая. Очень-очень красивая.
Услышав звонок снизу, он сам пошел открыть входную дверь. Девушка,
присланная Анжелой, была стройной высокой блондинкой с характерным акцентом
уроженки штата Миссисипи. Он решил отменить на сегодня ужин и повел ее прямо
в спальню.
Во время их скоротечного, безжалостного совокупления она называла его
сладким мальчиком
. Он заплатил, поблагодарил и, стараясь не производить
шума, чтобы не потревожить слугу, смотревшего на кухне телевизор, проводил
ее к входной двери. Он сам налил себе пятьдесят граммов у буфета в столовой
на сон грядущий.
Далеко за полночь он проснулся весь в поту — ему снилось, будто он
занимается любовью с блондинкой из
Твенти Уан
.
Когда на следующий день девушки пришли в
Твента Уан
, Чарльз, конечно,
пересказал им свой разговор с Черным Джеком Эйлером.
— Отлично сработано, Чарльз, — похвалила его Сандрина, подняв голову и
улыбаясь ему, когда он придвигал им столик.
— Если не поленитесь посмотреть в зал, то убедитесь, что сегодня он
опять здесь, — сказал Чарльз, стараясь не шевелить губами.
Сандрина поднесла меню к лицу и сделала вид, будто внимательно его изучает,
на самом же деле смотрела поверх, в зал, на него.
— Это он сидит прямо напротив нас у окна? — спросила она.
— Он.
— Он смотрит на меня, — сообщила Сью-Би, уткнувшись в коктейль.
Сандрина откашлялась.
— Я хочу его для себя, — произнесла она, опуская меню на столик.
— Ну так бери его, Сандрина, — великодушно изрекла Сью-Би. — Ради Бога,
ведь затея эта твоя.
— Затея моя, но для тебя! — обиженно осадила ее Сандрина.
— Не считай меня неблагодарной, Сандрина, — сказала Сью-Би, аккуратно
расправляя свою салфетку и кладя ее на колени. — Я просто хотела сказать,
что если он тебя интересует, я от него отказываюсь. Это то малое, что я могу
для тебя сделать.
Пока они болтали, Сью-Би обозревала зал. Мужчина по-прежнему неотрывно
смотрел на нее. От яркого света люминесцентной лампы волосы его казались голубовато-
белыми, зато менее освещенное лицо — миловидное, с высокими скулами —
выглядело более молодо. Сью-Би нравился его пухлый, чувственный рот,
обрамленный ямочками, сильно углублявшимися, когда он улыбался или смеялся.
Он все смотрел и смотрел на нее. Она опустила глаза, чувствуя, как краска
стыда начинает заливать ей щеки и шею.
— Ты смотрела на него, — прошептала Сандрина уголком рта, когда ее
приятельница перешла к другому столику.
— Ничего не могу с собой поделать, — опуская голову, прошептала в ответ
Сью-Би.
— Завтра, — сказала Сандрина. — Завтра Чарльз отработает свои деньги.
Черный Джек Эйлер спешил. У него было заседание совета директоров, и он
опаздывал.
У парадного подъезда его городского особняка Джека ожидал лакей с портфелем
под мышкой и пальто на руке.
— Доброе утро, сэр, — сказал он. — Вам передали информацию. Только что.
— Неужели? — сказал Эйлер, хмуря брови.
— Звонил Чарльз из
Твенти Уан
; просил передать, чтобы с половины
десятого до десяти вы находились у входа на площадь Бетесды со стороны
Центрального Парка. Сказал, вы поймете.
— О, это прекрасно, благодарю, благодарю вас, — заулыбавшись, сказал
Эйлер и, стремительно развернувшись, быстрым шагом поспешил обратно к своей
машине. Черт с ним, с заседанием.
Перед самым въездом в Центральный Парк со стороны Пятьдесят Девятой улицы
поток солнечного света, проникавший сквозь заднее окно в салон, ласково
согрел плечи Джека. Его чувства были до предела обострены, как всегда, когда
он выходил на охоту.
Автомобиль медленно въехал в парк, и Джек велел шоферу остановиться против
лестницы, которая спускалась к площади Бетесды, и ждать.
Через несколько минут две прекрасные молодые женщины верхом на красивых
арабских кобылах пересекли улицу прямо под носом, у машины. Джек наклонился
вперед. Его сердце колотилось в груди точно птица, рвущаяся на волю из
клетки. Девушка на гнедой кобыле явно с ней не справлялась. Лошадь испуганно
шарахалась в сторону, игнорируя стремление неопытной наездницы обуздать ее.
Обе они находились всего метрах в двух от капота лимузина.
Это была она! Блондинка из-за столика номер один! Ухватившись за верх
перегородки, он прильнул грудью к бархатной спинке переднего сиденья.
— Поезжай за этой лошадью! — скомандовал он, сразу же почувствовав,
какую банальность произнес. — Где эти наездницы могут выехать из парка?
— Кататься здесь можно лишь по верховой тропе. Но если они уже
возвращаются в конюшню, то выезд только в районе Девяносто Третьей улицы.
— Тогда поезжай к конюшням и остановись там.
Шофер кивнул:
— Слушаюсь, сэр.
Довольно скоро Джек увидел двух женщин, выходящих из обшарпанной конюшни.
Они повернули направо и двинулись к Колумбус-авеню.
На его техасском ангеле были плотно облегающие бежевые бриджи, высокие
блестящие черные сапоги и узкий, черного цвета, бархатный жакет. Блестящие
белокурые волосы сзади низко перехватывал черный бархатный бант. Идя бок о
бок с брюнеткой, она время от времени постукивала хлыстом по голенищам
кожаных сапог.
Джек откинулся на спинку сиденья. Он заслужил это зрелище. Заслужил.
— Не упусти, — приказал он своему шоферу, когда брюнетка подняла руку, чтобы остановить такси.
Лимузин Джека следовал за такси, пока оно не остановилось у тротуара на
Пятьдесят Пятой улице перед жилым зданием цвета жеваной жевательной резинки.
— Как ты думаешь, кому в этой трущобе мог бы принадлежать лимузин? —
спросила Сью-Би, выглядывая из окна гостиной, выходящей на Пятьдесят Пятую
улицу.
Уже не первый раз на этой неделе она видела напротив их дома огромный серого
цвета лимузин, припаркованный во втором ряду.
Дверь ванной была открыта, и она видела Сандрину, которая сидела по
подбородок в пене. Глаза ее были прикрыты пластиковой полумаской, а голова
опиралась на надувную подушечку. При каждом движении Сандрины пена
выплескивалась через край и медленно стекала вниз.
— Откуда ж мне знать, Сью-Би, — играя в невинность, произнесла она. —
Может, у какого-нибудь гангстера живет тут девушка. Везучая!
— Разве гангстеры пишут свое имя на номерном знаке? — удивилась Сью-Би.
— Отсюда можно разглядеть Ч. Д. Э. Нетрудно запомнить. Знаешь что, Сандрина?
В прошлую пятницу я видела эту машину у выхода из конюшни.
— Ты уверена?
— Абсолютно. Сначала я видела ее на площади Бетесды. А запомнила
потому, что она испугала лошадей. Потом еще раз видела ее припаркованной на
Восемьдесят Девятой улице, когда мы шли к Колумбус-авеню. Теперь она всю
неделю торчит здесь. Я боюсь, Сандрина. Может, это один из твоих... ну, ты
понимаешь.
— Нет, но у меня есть другие подозрения. Подождем — увидим.
Сью-Би задернула штору и вернулась к дивану.
— Ты издеваешься надо мной?
— Наберись терпения, — сказала Сандрина.
Она поднялась из ванны. Волосы на лобке были облеплены кипенно-белыми
пузырьками пены, соски прикрыты такими же белыми шапочками.
— Ах ты милая Снегурочка, — смеясь, пропела Сью-Би.
Сандрина набросила на плечи халат и надела шлепанцы.
— Боже, как же чудесно бывать дома, — воскликнула она, направляясь в
гостиную.
И тут обе вздрогнули, реагируя на пронзительный звонок в прихожей.
Сандрина пошла на кухню, нажала на кнопку, открывая входную дверь внизу,
потом вынула из холодильника две бутылочки фанты.
— Если принесли пиццу не с двойным сыром, отошли их обратно! — крикнула
Сандрина из гостиной.
Открыв первую огромную коробку, девушки обомлели — в ней лежал шикарный
букет длинностебельных желтых роз. Когда мальчик-посыльный втащил, шатаясь,
двенадцатую коробку, они уже истерически хохотали.
— Там снаружи какой-то сумасшедший, — сказала Сандрина, продираясь
сквозь облака зеленой упаковочной бумаги в поисках визитной карточки.
Она нашла ее прикрепленной к стеблю розы в последней коробке.
—
Для Желтой Розы из Техаса. Не могу больше ждать. Отобедайте со мной.
Позвоните по номеру 816-1024 и скажите да
, — громко прочла она. — Сью-Би,
девочка моя, это тебе. Да еще из Саттон-плейс. Что ж, вкус у джентльмена
отменный, ничего не скажешь. Ну, солнышко, твой пароход зашел в гавань!
Сью-Би взяла визитную карточку и стала недоверчиво рассматривать ее.
— Жуть какая-то, — сказала Сью-Би. — Что мне делать-то?
— Позвони, Сью-Би, — сказала Сандрина голосом знатока. — Твое вложение
в Твенти Уан
скоро начнет давать дивиденды.
Наступила зима, но декабрь принес не снег, а ледяной дождь, который неистово
барабанил в грязные окна квартиры на Пятьдесят Пятой улице. Сандрина сидела
одна на диване в длинном, до пят, халате, который она умыкнула из гостиницы
у клиента. Когда она пришла домой, для нее не было никаких посланий. Даже из
службы свиданий
. Предстоящий вечер сулил ей лишь скучный обед с постоянным
клиентом, который не любил танцевать. У нее возникло такое чувство, будто
танцуют все, кроме нее. Всю неделю газетные колонки, посвященные светской
хронике, и новости ТВ мусолили тему развода ее матери с Джеми. Мать обвиняла
Джеми в воровстве. Он обвинял ее в подлоге. Все было слишком угнетающе и
даже обсудить это было не с кем.
Каждый вечер она возвращаясь после свидания с клиентом, приходила в темную и
пустую квартиру. К тому времени, когда из темноты ночи, проведенной в городе
с Джеком, в комнату ступала на цыпочках Сью-Би, Сандрина уже почти спала.
Иной раз Сью-Би вообще не приходила. Поначалу она звонила и просила ее не
беспокоиться — она заночует в особняке на Саттон-плейс, потом перестала
утруждать себя и звонками.
Сандрине было одиноко. Кроме того, она ревновала. Не потому, что Сью-Би
прекрасно проводила время, а потому, что Сью-Би по-настоящему влюблена.
Ревность усугублялась тем, что Джек Эйлер разлучил их. Но даже если бы этого
не произошло, Сандрина все равно бы его ненавидела. Сначала она хотела его
для себя. Но очень скоро распознала тот особый подвид мужской особи, который
представлял собой Джек Эйлер.
Именно джеки эйлеры и дают основной доход бандершам и проституткам. Они
принадлежат к тому сорту мужчин, которые постоянно пользуются услугами
девушек по вызову
, когда не заняты охотой за такими невинными душами, как
Сью-Би. Они забавны поначалу, пока еще полны взрывной энергии, которая
исходит от власти. Они управляют ходом событий, не скупятся на чаевые и
любят делать приятное. Подобно всем мужчинам, ненавидящим своих матерей,
обворожительны, властны и крайне тщеславны.
Джеки эйлеры, как правило, женятся не один раз. Жены их не такие милые, ко
всему готовые женщины, вроде Сью-Би, а совсем наоборот: они сорят деньгами,
терроризируют мужей и делают их несчастными. Она волновалась за Сью-Би и за
то, какой будет ее реакция, когда этот конкретный Джек Эйлер бросит ее.
Последняя неделя выдалась особенно мерзкой. Сью-Би уехала в Париж с Джеком,
у которого там были какие-то дела. Сандрина назначила свидание одному
известному рок-музыканту в отеле Челси
. Он так наширялся, что не мог даже
пошевелить языком, не говоря уже о более серьезных вещах.
Услышав легкое шуршание газеты за дверью квартиры, она улыбнулась — это
наверняка Дэвид из соседней квартиры, танцор из кордебалета.
...Закладка в соц.сетях
