Жанр: Любовные романы
Девочки мадам Клео
... он неотрывно
смотрел на нее с края танцевальной площадки почти два часа. Проходя через
вестибюль, она заметила, что они одного роста. Повернувшись к ней, парень
улыбнулся кривой, многозначительной улыбкой, их глаза встретились.
— Куда, малыш? — спросил он.
— В центр, я хочу потанцевать, — объявила она, запрокидывая голову и с
жадностью хватая ртом ночной ветер улицы.
— Да брось ты, красавица, — проворковал он. — Ты еще не натанцевалась?
Я бы предложил сначала пропустить стаканчик крепкого в какой-нибудь тихой
заводи. Как ты?
Она все еще немножко торчала от таблетки Гэри, поэтому мысль о спиртном, при
том немедленно, сразу ей понравилась. Потом поедут танцевать. Где они
завершат свои похождения, не имело значения. Не имел значения и он сам. Хотя
смотрелся вполне прилично. Здоровые зубы, отполированные ногти, хороший
одеколон. Помимо этого, в нем заслуживали внимание только плечи и туфли —
немаловажные
аксессуары
у партнера в танце.
Она сказала ему, что ее зовут Дезире,
nom de трах
на ночь.
Мужчина поднял руку; такси, мчавшееся по Восемнадцатой улице, затормозило у
тротуара.
Когда она скользнула на заднее сиденье, подбирая полы своей меховой шубы, ее
спутник наклонился в просвет исцарапанной плексиглазовой перегородки и
сказал:
— В
Уолдорф
, пожалуйста, приятель.
Сандрина встрепенулась и сердито уставилась на него, когда он захлопнул
дверцу и устроился рядом.
— Почему гостиница? Ты же сказал — стаканчик на ночь?
— Пропустим в
Уолдорфе
, — вежливо ответил он. — Я условился с
партнерами по бизнесу, что загляну к ним на минутку в
Бык и Медведь
. Не
волнуйся.
— Хорошо, — вздохнула она. — Но только действительно на минутку.
Бык и Медведь
— просторный, погруженный в полумрак ресторан на первом
этаже
Уолдорфа
— был почти пуст в столь поздний час.
— Меня здесь ждут, — бросил ее спутник, подступая к метрдотелю и
приглаживая свои зализанные назад волосы.
— Здесь только одна компания, сэр, — сказал ему метрдотель. — За дальним столом. Кто вас ждет?
Парень вытянул шею, заглядывая за папоротник в кадке.
— А я вижу их, — сказал он. — Идем, Дезире. Они там, у окна.
Только она обогнула кадку с высоким папоротником, как тотчас поняла, что
веселье этой ночи мыслилось ею отнюдь не в такой форме. За длинным столом у
окна сидели шесть или семь мужчин. На одном был строгий, деловой костюм, на
других — арабские
балахоны
. Во главе в кресле-каталке восседал пожилой
араб, из-под манжеты его рубашки виднелось нечто, похожее на
двухкилограммовый золотой
Ролекс
. Когда они приблизились к столу, он
повернулся и сказал что-то красивой блондинке в медицинском халате, одиноко
приютившейся за столом прямо за его спиной. Медсестра встала, подошла сзади
к каталке, развернула ее так, чтобы он оказался лицом к входу и мог
встретить приближающихся гостей.
Сандрина заметила, что спутник ее вроде бы нервничает и суетится, словно
очутился в ситуации, на какую явно не рассчитывал.
Он подтолкнул ее вперед и прижался ртом к ее уху.
— Этот мужчина в кресле-каталке — шейх Омар Заки. Я не знал, что он
будет здесь, — сказал он.
Он говорил так быстро, что она едва успевала разбирать слова.
— Да? — зевая, сказала она, намеренно демонстрируя скуку в присутствии
одного из состоятельнейших мужчин мира.
— Видишь медсестру?
— Да.
— Иди сядь к ней, — прошептал он.
— Ты спятил? Ни в коем случае.
— Послушай, не устраивай сцены. Эти парни не смешивают бизнес и женщин.
Так что садись, все будет нормально. Мы прекрасно посидим и выпьем.
Искушение убежать прочь было непреодолимо, пока Сандрина не взглянула на
медсестру. Ее глаза, казалось, умоляли Сандрину присоединиться к ней.
Невольно она улыбнулась медсестре, вспоминая, как жаждала пропустить
стаканчик.
— Привет, — равнодушно-бесстрастно сказала она. — Не против?
— Нет, не против, конечно, пожалуйста, — пылко произнесла медсестра. —
Я надеялась, что вы сядете за этот столик. Скучно одной. Я сижу здесь уже
несколько часов. Хотите выпить?
— Разумеется, выпью, — сказала Сандрина, оборачиваясь в поисках
официанта, который оказался у нее за спиной. — Принесите мне водки. Двойную
порцию. — Она вновь посмотрела на медсестру. — Не составишь компанию?
— Еще одну чашку горячего чаю с лимоном, пожалуйста, — с ярко
выраженным южным акцентом ласково сказала официанту блондинка.
Официант принял ее заказ кивком и исчез. Медсестра вновь направила взгляд на
Сандрину.
— Меня зовут Сью-Би, — сказала она, — Сью-Би Слайд. Я из Техаса и во
всем городе знаю только тех, кто сидит за тем столом.
— Меня зовут Сандрина, — прошептала она. — Но ты помалкивай. Парню я
назвалась другим именем.
— Зачем это? — невинно поинтересовалась Сью-Би.
— Сама не знаю, — пожала плечами Сандрина. — Он мне не очень нравится.
— Ну, тогда спасибо, — сказала Сью-Би, улыбаясь еще шире.
— За что?
— За то, что сказала мне, как тебя зовут на самом деле.
— Да ради Бога, — сказала Сандрина.
Девушка была мила. Чуть, может, наивна, но мила.
— Так ты за весь вечер ничего не выпила? — спросила она.
Сью-Би придвинулась к Сандрине и проговорила едва ли не шепотом:
— Я вообще не пью. Но если бы даже и пила, здесь этого сделать бы не
смогла. Никто из этих людей не пьет в открытую. Это запрещает их религия.
— Зато они успешно восполняют упущенное в узком кругу, без свидетелей,
— сказала Сандрина со смехом.
— Еще как! — по-прежнему почти шепотом сказала Сью-Би. — Особенно
налегают на
Джонни Уокер
с красной этикеткой. Может, потому, что не могут
достать его на родине. Ты бы видела, как они накидываются наверху, в люксе.
— В люксе? Значит, вы здесь все живете?
Сью-Би энергично закивала головой:
— У-гу. Все, кроме человека в костюме, который разговаривает с твоим
приятелем. Это адвокат шейха Заки. То есть один из адвокатов.
— А кто остальные?
— Телохранители. За исключением маленького, того, что в дальнем конце,
с бородкой клинышком. Он водит машины и делает часы.
Сандрина была теперь насторожена и загипнотизирована странным собранием, на
какое случайно затесалась.
— Часы? — спросила она, хмуря брови от любопытства.
— Шейх Заки любит раздавать часы. Ну, знаешь, как подарки.
— Настоящие?
— Конечно, настоящие, — пылко заверила Сью-Би. — Вот, сама убедись. —
Сью-Би вытянула накрахмаленный белый рукав.
Под манжетой на руке у нее были изящные, миниатюрные
Пиаже
с ободком
вокруг циферблата, украшенным бриллиантами.
— Подарил? Красивые.
— Он дарит мне много вещей.
— Ну да, — сказала Сандрина, не вполне уверенная, что, собственно,
имеет в виду.
— Так этот парень — не твой друг? — спросила Сью-Би.
— Какой там друг! — сказала Сандрина. — Просто парень, которого я сняла
в
Уингс
. Он сказал, что знает местечко, где можно выпить. Я не
предполагала, что мы отправимся на заседание ООН.
— А что такое
Уингс
?
Господи, — подумала Сандрина, — откуда она такая, с другой планеты, что
ли?
— И давно ты в городе? — спросила она.
— Почти три месяца, — сказала девушка, не сознавая, что Сандрина
подтрунивает, над ней.
— Три месяца живешь в
Уолдорфе
? — скептически спросила Сандрина.
— М-м-м. Мне так наскучило, до поросячьего визга. Работа
круглосуточная. Все это время ни с кем, кроме этих людей, не разговаривала.
Наконец-то официант вернулся и небрежно поставил водку и чай.
— Желаете еще чего-нибудь? — мрачно спросил он.
Сандрина подняла на него глаза и часто-часто заморгала.
— Будьте добры, принесите мне пачку
Мор
.
— Киоск в вестибюле уже закрыт, — ворчливо пробурчал он. — Посмотрю,
может, остались в автомате. — Он не собирался уходить.
— Ах да, деньги... Деньги возьмите вон с того мужчины, в сером костюме,
в дальнем конце стола. — Она приложилась к водке, а официант устало и нехотя
поплелся к другому столу, получил несколько долларовых банкнот и удалился.
— Зря он так выпендривается. Часов не получит, — глядя на него, сказала
Сью-Би.
Простодушная откровенность Сью-Би вдруг заразила Сандрину эйфорической
веселостью. Она запрокинула голову и рассмеялась таким раскатистым, громким
смехом, что мужчины за соседним столиком прервали разговор и все разом
обернулись.
— Что смешного? — спросила Сью-Би, сама начиная мелко хихикать.
— Да, в общем-то, ничего, — с улыбкой ответила Сандрина. — Как тебя
угораздило связаться с этой бандой? В Нью-Йорке нет такого агентства,
которое могло бы заставить тебя сидеть взаперти три месяца. Рабство, похоже,
запретили давно.
— Ну почему — рабство? — не согласилась Сью-Би. — Номер просто отличный
— пять спален, камин, даже белое пианино, такое, знаешь, как в кино. У него
в штате есть даже настоящий шеф-повар.
— И ты просто так живешь здесь, чтобы шейху скучно не было? — что можно
было терпеть такую нудную работу, впечатляло.
— Да нет, — улыбаясь, сказала Сью-Би. — Я его кормлю, даю лекарство от
сердца. Купаю, одеваю. Часто смотрим вместе телевизор. Он ужасно любит
мыльные оперы
и телевикторины.
— А больше ничего для него не делаешь? — многозначительно спросила
Сандрина. — Ты только не обижайся, пожалуйста, на такой грубый вопрос.
— Да, делаю. От лекарств у него случаются ужасные запоры. Он очень
страдает, тогда я сижу с ним в туалете, иногда по часу. Мы играем там в
карты.
Сандрина едва не подавилась.
— Играете в карты, покуда он сидит на очке? И как же оплачивается такая
работа, позволь тебя спросить?
— Я не знаю. Мне деньги не нужны. Правда. А если, бывает, надо что-
нибудь купить, я получаю их от одного из его людей. Он часто говорит, что
когда поправится настолько, что сможет отправиться домой, позаботится обо
мне. И мне нечего, мол, беспокоиться.
— А я бы побеспокоилась, — категорически заявила Сандрина и отпила еще
один глоток водки.
Эта девушка либо недоразвита, либо совершенно невинна. Как бы там ни было,
она ей нравилась. Она первый честный человек, если не считать Марту, с кем
она беседовала в кои-то веки.
— Так ты думаешь, мне следовало бы побеспокоиться? — встревоженно
спросила Сью-Би.
Выражение лица Сью-Би удержало Сандрину от того, чтобы дать жесткий,
правдивый ответ. Ей вдруг показалось, что кто-то стоит у нее за спиной.
Прежде чем она успела обернуться, чтобы посмотреть, кто это, Сью-Би встала и
вышла из-за стола. Сандрина медленно повернулась и увидела мужчину
маленького роста с бородкой клинышком, который, прикрыв рот ладонью,
шептался о чем-то со Сью-Би. Сью-Би кивнула головой и, улыбаясь, поспешила
обратно.
— Он хочет с тобой познакомиться, — чуть запыхавшись, сообщила
вернувшаяся Сью-Би.
— Со мной? — удивилась Сандрина. — Кто?
— Шейх Заки. Ты согласна? Он действительно большая душка. Он велел
мистеру Небеху привести тебя. — Она кивнула в сторону часовщика шейха. — Он
говорит, что у тебя ангельское лицо. Он хочет сделать тебе подарок.
Сандрина бросила взгляд на шейха. Он не отводил от нее глаз, ожидая, что она
вот-вот прибежит к нему на полусогнутых.
— Сью-Би, — сказала она, вставая и снимая со спинки свою сумку и шубу,
— самое приятное за сегодняшний вечер — это встреча с тобой. Позвони мне как-
нибудь, когда тебе будет совсем скучно. — Она вынула визитную карточку,
подаренную ей каким-то парнем в начале вечера, и записала на ней свой номер
телефона и адрес.
— Неужели уходишь? — недоверчиво спросила Сью-Би. — А как же шейх Заки?
Сандрина набросила шубу на плечи и улыбнулась:
— А боссу своему передай, что у меня есть часы.
Уже проталкиваясь через вращающуюся дверь, она заметила, как мистер Акулья
Шкура стремительно сбегает по ступенькам в вестибюль.
— Подожди! — кричал он, бешено размахивая руками. — Подожди, Дезире!
Подожди!
Догнал он Сандрину в тот момент, когда она уже тянула на себя дверцу
единственного такси, припаркованного на стоянке. По его лицу стекали капли
пота.
— Что ты вытворяешь? — сердито крикнул он.
— Собственными силами выбираюсь из неприятного положения, — объяснила
она, уже ступив одной ногой в такси.
— Но с тобой хотел познакомиться шейх Заки! Ты знаешь, кто такой Заки?
— Конечно, знаю. Но кто такой ты — его сутенер?
— Дезире, — воскликнул он обиженным и вместе с тем укоряющим голосом. —
Пожалуйста, не уходи! Прошу тебя!
— Считай, уже ушла. — Она проскользнула на заднее сиденье, он
последовал за ней.
— Куда ты едешь? — спросил он, хлопнув дверцей.
— Танцевать. Как и собиралась.
— Я с тобой.
— Как хочешь, — пожав плечами, сказала Сандрина. — Водитель, вы знаете,
где находится
Палладиум
?
— Знаю, — не поворачивая головы ответил водитель и завел машину.
Марта торопливо поднималась по лестнице, то и дело нагибаясь, чтобы собрать,
как она делала каждое утро, беспорядочно разбросанные вещи Сандрины.
Подобрала валявшуюся на ступеньке туфлю, потом несколькими ступеньками выше
сняла с перил небрежно брошенный роскошный наряд, пояс для чулок и короткую
комбинацию, а уже на самом подходе к двери подхватила с пола поехавший чулок
— все эти следы заканчивались у закрытой двери комнаты Сандрины.
Если миссис Мандраки и мистер Джемс проснутся раньше, чем она успеет навести
в доме порядок, будут большие неприятности. К счастью, они приехали из
Парижа под самое утро, так что не проснутся, пожалуй, до полудня.
Марта не имела ни малейшего представления, в котором часу девушка пришла
домой, но по опыту знала, что, скорее всего, это было на рассвете, и она не
имела никакой возможности предупредить Сандрину, чтобы та вела себя тихо,
потому что ее мать вернулась из заграничного вояжа и почивала у себя в
спальне.
А коль скоро миссис Мандраки вернулась, можно, наверное, как-то повлиять и
на Дрини.
С ней не все ладно. Ну разве можно, в самом деле, всю ночь пропадать где-то.
Конечно, так никуда не годится, но Марта понимала, что делать за это выговор
и неуместно, и бесполезно — все равно девушка не послушается.
Марта не упрекала Дрини и за то, что та пользуется гардеробом матери. Все
равно эти дорогие, красивые вещи, от которых в хозяйкиной комнате шкафы
ломятся, пропадают зазря. Все, что Сандрина брала из гардероба, Марта потом
чистила, гладила и помещала туда, где им положено быть. Обнаружив как-то на
раковине ванной комнаты Сандрины принадлежащие Тите браслеты, она стала
регулярно проверять ларец с драгоценностями. Как раз накануне вечером она
обнаружила, что пропало большое бриллиантовое колье, которое всегда лежало в
верхнем отделении. Она решила осмотреть комнату Сандрины, чтобы забрать
колье и положить его обратно, пока мать не заметила.
Она открыла дверь настолько, чтобы можно было разглядеть тело спящей
Сандрины под льняной простыней. Марта подошла на цыпочках, подняла с пола
разбросанную одежду и положила ее на стул около туалетного столика. Тихо-
тихо она ходила по комнате. Проверила ночной столик, заглянула под кровать,
потом обследовала ванную комнату, каждый ее уголок. Колье не нашлось ни в
карманах Сандрины, ни в ее сумочке, ни среди всяких безделушек и
косметических штучек, сваленных в кучу на трюмо. Вдруг она услышала сначала
какой-то шум, потом крики и наконец визг. Визжала миссис Мандраки, визжала
во всю мощь своих легких.
— Вызывай полицию, Джеми! Девять-один-один. Пропало мое колье от
Бюльгари! Меня обворовали!
8
Из дневника Питера — Париж, 23 июня 1990 года. Субботнее утро, отдых от трудов праведных. Моя комната раскалена до предела.
А потому я сел в такси и поехал в сад Тюильри, чтобы подышать свежим
воздухом.
Эта неделя была посвящена Сандрине Мандраки. К концу недели я окончательно
решил, что эта девушка — не Мадлен. В Сандрине нет той чистоты, без которой
просто нельзя представить себе Мадлен. Зато я все больше склоняюсь к мысли,
что как раз у нее может быть больше мотивов возжелать крови мадам, чем у Сью-
Би. Сандрина необыкновенно хитра. Хитра и способна решиться на убийство.
Разлад с матерью, недовольство собой. К тому же теперь, когда она достигла
поставленной цели, ее вряд ли может прельщать перспектива, что весь свет
узнает: когда-то она была
девушкой по вызову
. Более того, нетрудно
вообразить, какое раздражение это может вызвать у Гарна, так дорожащего
светской репутацией. Так что если не Сандрина, то не исключено, что сам
Гарн.
Мадам вздрогнула и выпятила нижнюю губу, когда я сказал, что подозреваю их
обоих. Однако она не отрицала, что они бывали на
Ля Фантастик
.
Я решил непременно заняться более тщательной проверкой Гарна. Чисто из
любопытства к скандальной информации мне было интересно узнать и о матери
Сандрины. Тита Мандраки, безусловно, была одной из самых неприятных женщин,
которых я когда-либо встречал в Нью-Йорке.
Когда у нее украли бриллиантовое колье, была великая суматоха. Газеты два
дня кряду писали об этом
происшествии
на первых страницах как о
грандиозном преступлении на Парк-авеню. Она, вероятно, вытрясла кучу денег
из страховой компании. Как забавно, что виновата ее дочь.
Я уже убрал свой магнитофон и надел пальто, когда мадам как бы невзначай
сказала, что в конце пятидесятых Тита Мандраки работала на нее и вышла замуж
за одного из ее лучших клиентов, Отто Мандраки. Когда Сандрина нанималась к
ней на работу, Клео вспомнила фамилию, а по внешнему сходству убедилась, что
перед ней дочь Титы. Клео ничего не сказала ей о прошлом матери. Как я уже
убедился, она умеет держать язык за зубами.
Теперь мы перенесли наши встречи в садик около особняка Клео. Сидеть часами
в крохотной комнате без кондиционера стало невыносимо.
Садик весьма приятный, в нем много тенистых деревьев, а против наших
плетеных кресел бьет фонтан.
Наведывался Мартин, помощник Клео, — и чтобы послушать самому, и чтобы
внести свою малую лепту в повествование о Сандрине.
Мартин весьма странный тип. Жутко пристойный и изысканный аристократ.
Интересно, как так вышло, что он связал свою судьбу с мадам Клео.
На следующий день после встречи с Сандриной в
Быке и Медведе
Сью-Би
невольно думала только о ней. Впервые после того, как она покинула Техас,
Сью-Би разговаривала, пусть и недолго, с человеком, близким ей по возрасту.
В этой девушке столько жизненной умудренности, и одета она была в такое
красивое платье! Сью-Би понравилась бесцеремонность, с которой Сандрина
обращалась с парнем, приведшим ее в ресторан. Казалось, у Сандрины есть
твердая опора в жизни и она чувствует себя совершенно независимой от кого бы
то ни было, во всяком случае от мужчины.
Сидя на краю постели шейха, занятая обычным для себя делом, она впервые
задумалась о своей собственной зависимости от Заки.
Сью-Би чуть передвинулась на кровати. В одной руке она держала бутылочку с
глицерином и розовой водой. Другой водила кругами по груди шейха Заки,
оставляя на черных волосах следы.
— Может, спустимся сегодня пониже, Сью-Би? — сказал Заки.
Его рот был слетка приоткрыт, глаза затуманены.
— Посмотрим, — нежно произнесла она, не поднимая глаз.
— Мистер Питон скучает по тебе, — скромно сказал он.
— У-гу, — отвечала Сью-Би.
— Мистер Питон хочет выйти наружу и пошалить.
Это была их игра. Каждый раз, когда она делала ему массаж, он заводил
разговор о мистере Питоне.
— Перевернитесь, — скомандовала Сью-Би.
Шейх Заки надул губы:
— Но мне придется придавить мистера Питона, а он стремится выйти
наружу.
— Ничего не сделается с вашим мистером Питоном, — пожурила она. — Мне
нужно помассажировать вам спину, а то у вас опять начнутся эти жуткие
пролежни. Так что переворачивайтесь.
Заки неохотно перевернулся в огромной постели.
Старательно массируя Заки, она одновременно думала о Сандрине. Не слишком ли
она много рассказала ей о Заки? Во всяком случае, она не рассказала про
мистера Питона.
Ее очень расстроило, когда Сандрина сказала, что Сью-Би следует
побеспокоиться о деньгах. Что с нею станет, если Заки и его люди возьмут да
улетят в Аравию или откуда они там прилетели?
Нужно найти себе работу. Медсестрой ее нигде не примут. У нее нет
сертификата. Без работы и жилья она попадет в хорошенький переплет.
Шеф-повар шейха, крупный лысый мужчина с огромными черными усами, владел
английским. Однажды, на второй или третий день после их приезда в гостиницу,
она шла в кухню за обедом для Заки. Шеф покосился на нее злобными глазками и
сказал, что ей следует вернуться в Техас, если она желает себе добра. Что ж,
она отлично знала, в чем состоит для нее добро, уж во всяком случае — это не
возвращение в Техас.
Размышляя о том положении, в котором она теперь находится, Сью-Би постепенно
двигалась вниз к эластичному поясу шелковой пижамы Заки. Закончив массаж
поясницы, она широкими плавными движениями вновь поднималась вверх к
лопаткам.
Его глаза были закрыты, он жалобно постанывал.
— Мистер Питон тяк одинёк. — Он всегда переходил на детский лепет,
когда его охватывало нетерпеливое желание поиграть в эту игру.
— Перевернитесь, — сказала она, слегка, играючи, ударяя его по крестцу.
— А? — сказал Заки, приподнимая голову.
В его широко раскрытых глазах светилась надежда.
— Я сказала — перевернитесь. Я хочу задать вам один деликатный вопрос.
— Хорошо, — возбужденно сказал он.
— А после того как мы поговорим, я подумаю, стоит ли мне посетить
мистера Питона.
— Правда?
— Видно будет, — строго сказала она.
С того раза каждую пятницу вечером, покуда Сью-Би пребывала при шейхе Заки в
качестве няньки и спутника, секретарь Заки, мистер Хаким, вручал Сью-Би три
стодолларовые купюры. Он вынимал их из портфеля, который всегда носил с
собой и который Заки называл
кассой для мелких расходов
.
На свое первое
жалованье
Сью-Би купила себе четыре новеньких хрустящих
медицинских халата. Она дополнила экипировку парой белых модельных кожаных
туфель на высоком — десятисантиметровом — каблуке, купленных на распродаже в
универмаге
Александерс
.
Заки пошел на поправку и теперь часто разъезжал по стране, проводил встречи
в разных городах и за границей. Но он всегда возвращался в люкс
Уолдорфа
,
к Сью-Би. Он имел обыкновение говорить, что неважно себя чувствует и
нуждается в массаже, в соляной ванне Эпсома, словно придумывал извинение,
как бы улечься на несколько дней в постель и целиком отдать себя под ее
безраздельную опеку.
Дважды, когда она говорила ему о своем скучном, безрадостном существовании,
о необходимости как-то устроить свою жизнь, он закатывал ей такие сцены, что
приходилось вызывать врача. Загнанная в угол, не находя выхода, она
примирилась с тем, что все останется как есть на неопределенный срок.
К открытию весенней сессии ООН 1985 года шейх Омар Заки уже работал в
представительстве Саудовской Аравии при ООН. Он объявил персоналу, что
отныне будет использовать свои гостиничные апартаменты не только как жилище,
но и как офис.
В апартаментах забила жизнь — постоянно проводились то переговоры, то
приемы, то вечеринки, заканчивавшиеся далеко за полночь.
Ночью все было иначе.
Почти каждый вечер Сью-Би наблюдала с кухни, как гостиная наполняется
мужчинами в темных костюмах и длинных до пят балахонах. Они флиртовали и
беседовали с женщинами такой поразительной красоты, каких Сью-Би себе и
представить не могла.
Однажды поздним вечером Сью-Би лежала в постели у себя в комнате за кухней,
смотрела передачу с Джонни Карсоном и мысленно подсчитывала, сколько денег у
нее накопилось в коробке из-под туфель, которая хранилась
...Закладка в соц.сетях
