Жанр: Любовные романы
Девочки мадам Клео
... журналистом. Мы поняли, что
надо спасать книгу. Сначала мы решили, что надо свести тебя с мадам Соланж.
Мадам Клео согласилась, что, поскольку она сама не может говорить о себе,
пусть это сделает Дексия. Таким способом ты получал нужные тебе сведения, а
мы обретали последнюю надежду спасти книгу.
— Послушайте, Питер, — сказала Сью-Би. — Мы собираемся сказать вот что:
мы думали и пришли к решению, что есть один выход, который устроит нас всех.
Теперь, когда вы располагаете всей информацией, вы должны писать книгу, но
не биографию мадам.
— Не биографию? — Питер перевел взгляд на Клео. — А что же?
Все девушки повернулись к мадам и ждали, что она скажет.
— Пусть это будет роман, мой дорогой, — сказала мадам. — Да, роман.
Сью-Би возбужденно склонилась к Питеру и вцепилась в его колено:
— Разве это не замечательно? Распоряжайтесь всем, что вам известно о
нас, как душе угодно. Только измените имена.
— Надеюсь, Питер, ты убедился, что мы не намерены создавать тебе
препятствий, напротив, — вмешалась Сандрина. — Пожалуйста путь открыт!
— Вперед, Питер, и не держи зла, — добавила Анжела.
— Девочки, девочки! — Мадам помахивала мундштуком. — Хватит! Дайте
мистеру Ши перевести дух. Думаю, самое время рассказать ему о наших новых
планах.
— Новых планах? — переспросил Питер. — Значит, вы нашли другой выход из затруднений с налогами?
— Мы не знали, как вы себя поведете, поэтому сами обо всем
позаботились. — Сью-Би встала и направилась к шнурку звонка. — Давайте
выпьем шампанского. От этого я не отказалась. Это скорее лакомство, чем
выпивка.
— Для меня тоже. — Сандрина сделала гримасу. — Так где наше лакомство?
— Знаешь, Санди, — сказала Анжела, — ты ведь сейчас уже не в пленулюбви
— можешь попробовать отказаться от спиртного.
Сандрина не обратила внимания на ее слова, а Сыо-Би попросила подоспевшего
Гловера принести
Дом Периньон
.
Когда все взяли свое шампанское, Сью-Би обратилась к мадам:
— Выпьем за окончательное освобождение мадам Клео!
Все женщины, кроме Клео, торжественно подняли бокалы.
Все еще держа свой в руке, Питер удивленно переспросил:
— За освобождение?
— За освобождение от Франции и ее ужасной налоговой службы, — пояснила
Сандрина, улыбаясь ему через стекло.
— Вы покидаете Францию? — спросил Питер мадам Клео.
— Ну что ж, если суждено, — сказала мадам.
— А что с вашим домом? С вашими... вещами?
— Ерунда — взмахнула руками мадам. — Правительству долгие годы придется
выяснять, кому это на самом деле принадлежит. Так им и надо.
Питер улыбнулся. Не уплатив за сорок с лишним лет ни сантима налогов, мадам
вовсе не чувствовала, что задолжала что-то своей стране.
— К концу месяца я буду свободна от Гарна, — сказала Сандрина. — И я
как раз подыскала очаровательный домик в Найтсбридже, где мадам может
открыть новое дело.
— А я как раз купила пять новых сногсшибательных туалетов, — вступила в
разговор Анжела. — Ведь мне нужен новый гардероб, чтобы открыть нью-йоркский
филиал.
— Анжела тоже участвует в деле? — Питер обернулся к мадам Клео. — Но вы
же говорили, что поссорились.
Мадам тепло улыбнулась Анжеле:
— Все забыто!
Сью-Би захихикала:
— Анжела нам нужна! Барри всегда сможет разобраться с нью-йоркскими
бюрократами.
— Ах так? А если бы я не была замужем за мафиози, я была бы не нужна? —
рассмеялась Анжела.
Сандрина тоже засмеялась:
— Мы все любим тебя, дорогая, но твое замужество может быть очень
полезно. Таковы женские правила. Моя новая подруга недавно мне это
объяснила.
Питер взглянул на Сандрину:
— Новая подруга — это случайно не Фидл Налл?
— Именно она, — сказала Сандрина довольным тоном. — Значит, ты тоже
знаком с женскими правилами?
— Я — нет. — Питер иронически улыбнулся. — Но теперь, кажется, прохожу
ускоренный курс.
Питер обратился к Сандрине:
— А почему ты решила сейчас развестись с Гарном?
— Сандрина! — потребовала Анжела. — Ты должна рассказать Питеру, на ком
собирается жениться Журдан.
Сандрина застонала.
Прикрыв рот ладонью, Анжела прошептала:
— Он собирается жениться на матери Сандрины.
У Питера челюсть отвисла:
— На Тите Мандраки? Как же это могло случиться?
Сандрина засмеялась:
— После нашей встречи с девушками в мае я решила, что пора кончать с
моим браком. Это меня убивало. Но Журдан такой собственник — я не знала как
быть. И вот у мадам родилась гениальная идея — представить Журдана моей
матери. Я знала, что Тита не упустит такого шанса.
Сью-Би подошла к ней и похлопала по плечу:
— Ты бесстыдница, Сандрина!
— Зато я от него отделалась. — Сандрина тоже похлопала Сью-Би по плечу.
— Ведь я вышла замуж из-за денег. И теперь они у меня есть.
Клео обернулась к Питеру:
— Пора поговорить о вашем участии в деле.
— Господи, только меня избавьте от этого! — Питер выбросил вперед руки,
как бы отстраняясь от всех неприятностей, исходящих от этих необыкновенных
женщин.
— Выслушайте нас, — сказала мадам. Она обратилась к остальным: —
Сказать ему?
— Конечно, — дружно ответили девушки.
— Если вы согласны написать роман, я не буду претендовать ни на что.
Все деньги ваши. После того, что вы от нас вытерпели, вы их заслуживаете.
Питер поставил бокал и уставился на мадам Клео:
— Что вы имеете в виду?
— То, что сказала.
Питер долгое время молчал.
— Сью-Би, — спросил он наконец, — а ваш муж его издаст?
— Я его уже спрашивала, — твердо ответила Сью-Би. — Он сказал, что да.
Он думает, что роман — это прекрасная идея. Все знают, что вы работали с
мадам. Он сказал, что это будет хорошей рекламой.
Питер встал.
— Спасибо вам всем, но об этом не может быть и речи.
Он никогда не писал беллетристики. Он даже не знал, как за это браться. Он
журналист и человек слишком немолодой, уже сложившийся, чтобы учиться иному
ремеслу, какова бы ни была цена.
Сандрина сидела, устремив глаза вниз. Он проследил за ее взглядом.
— Прекрасные туфли. — Она взглянула на него.
Питер молча смотрел на нее не отрываясь.
— Дорогие туфли, — продолжала она. — Думаю, раньше ты не мог себе
позволить такие.
Питер на секунду закрыл глаза. О Боже, видимо, он во всем исповедался Фидл
во время своего отчаянного пьяного звонка.
Надо ему уйти отсюда и все обдумать. Необходимо побыть одному. Он хотел
глотнуть свежего воздуха.
— Мадам Клео, — нетерпеливо сказал Питер, неловко вставая. — Спасибо за
вашу искренность, но теперь мне пора идти.
— Понимаю, — ответила она. — Но подумайте, пожалуйста, о книге. Я имею
в виду роман. Только таким образом я смогу отблагодарить вас за
долготерпение.
—
Подумайте
— самое удачное слово, мадам. — Он взял поданный Гловером
плащ. — Хорошо, я подумаю.
Он поблагодарил Сью-Би за то, что она пригласила его, попрощался с
остальными. Гловер проводил его до площадки.
Когда открылась дверь лифта, Питер услышал стук высоких каблуков по
полированному полу. Обернувшись, он увидел спешащую за ним Сандрину, волосы
ее упали на лицо.
— Я тоже иду. Можно с тобой спуститься?
— А... да, конечно, — пробормотал Питер недоуменно, удивленно.
— Я хочу поговорить с тобой наедине.
У Питера задрожали колени:
— Наедине? Ну конечно, конечно. Может быть, зайдем куда-нибудь выпить?
— Нет, спасибо. Лучше пройдемся немного.
Оба молчали, пока не вышли на улицу.
В вечернем воздухе ощущался запах зелени и свежести. Внезапный дождь,
прошедший, пока они сидели у Сью-Би, прибил пыль и оставил на мостовой
блестящие лужицы.
— Так почему же ты не хочешь написать о нас, Питер? Мне кажется, эта
большая и удачная книга может изменить твою жизнь.
— Я не уверен, что так уж этого хочу.
— Конечно, хочешь! Иначе зачем бы тебе соглашаться на ту книгу?
Питер остановился, руки в карманах.
— Согласился я по разным причинам, да ты и сама знаешь. Но признаю, что
деньги сыграли не последнюю роль.
— И теперь ты можешь покупать хорошие вещи? — спросила она, указывая на
туфли.
Он смущенно отставил ногу в сторону, затем принял прежнюю позу.
— Ну, туфли всегда можно купить.
— За шесть сотен баксов?
— Но я же зарабатываю себе на жизнь! — возразил Питер.
— Да, но одно дело повседневная жизнь, а другое — неожиданная удача.
Когда приходит удача, мы все позволяем себе делать то, что никогда бы раньше
не сделали.
— Неожиданная удача, — повторил он. — Для тебя это богатство Журдана?
Сандрина покачала головой:
— Нет. Как я понимаю, это те деньги, которые заработаны и которые можно
свободно тратить. Для меня удачей могло бы быть мое наследство. Если бы мать
не отняла его, я могла бы стать балериной, выдающейся личностью.
— Я и так считаю тебя выдающейся личностью.
— Спасибо. — Она улыбнулась ему.
Неожиданно она показалась ему очень уязвимой и одинокой. В свете уличного
фонаря он увидел крохотные морщинки в уголках ее глаз — раньше он их не
замечал. Если бы он мог заставить себя заговорить о ночи, проведенной ими
вместе, возможно, он перестал бы об этом думать.
Сандрина отвернулась и медленно пошла вперед.
— Я буду рада, если ты изменишь свое решение и напишешь этот роман, —
сказала она. — А коли так, почему бы тебе, по старой памяти, не назвать меня
Мадлен?
Питер задержал дыхание. Ему хотелось подойти и обнять ее, но что-то
остановило его. Ее слова снова звучали у него в голове, прояснившейся
благодаря свежему воздуху. Темные улицы действовали успокаивающе.
Сандрина Мандраки-Гарн, видимо, решила не останавливаться ни перед чем,
стремясь добиться своего, и теперь била на его чувства.
Вот ты как... Ну ладно
, — подумал Питер.
Он взглянул ей прямо в глаза:
— Сколько барон заплатил тебе за ту ночь со мной, Мадлен?
Сандрина посмотрела в темное небо и поджала губы.
— Ну, думаю, хватило бы на дюжину пар итальянских туфель, не считая
доли мадам. У всех нас есть нечто, имеющее цену, Питер. Все зависит лишь от
того, хотим ли мы это продать.
— Это тоже женское правило?
— Угу! Полагаю, да.
Он кивнул и положил ей руку на талию.
— Где ты остановилась?
— В Беркли, в постоянном номере моего в скором будущем экс-мужа.
— Пойдемте, леди, — предложил он. — Я посажу вас в такси.
Они молча направились к стоянке на углу. Он назвал шоферу отель, помог ей сесть и захлопнул дверцу.
Наконец-то
, — подумал он, наблюдая, как такси заворачивает за угол.
Он почувствовал внезапное облегчение, пришедшее от ясного понимания, что
теперь он свободен в своих поступках.
— Фидл, — сказал он вслух. — Дай мне пару дней. Я возвращаюсь домой.
В канун Рождества 1990 года свет в офисе Фидл горел еще долго после того,
когда все уже ушли, чтобы успеть что-нибудь купить в подарок родным по
дороге домой.
Фидл, как обычно, ждала завершающего день телефонного звонка.
Когда зазвонил ее личный аппарат, она вскочила и поспешно схватила трубку.
— Федалия Налл слушает. — Она зажала трубку плечом, засовывая пробные
отпечатки обратно в конверт.
— Питер Ши говорит. — Питер имитировал ее интонацию.
— Пусть звенят твои колокольчики, Питер.
— Пусть веет весельем от твоих... Как насчет ужина?
— Да, хочу что-нибудь огромное и не диетическое.
— У меня есть для тебя подарок, — продолжал Питер.
— Что? Что?
— Я закончил черновик рукописи.
— О Боже! — выдохнула она. — Не могу в это поверить.
— До последней точки — и это на неделю раньше срока. Теперь жду не дождусь, когда ты прочтешь.
— Возьми рукопись с собой в
Рашен Ти Рум
. Встретимся за моим
столиком. Через полчаса. — Фидл говорила взволнованно.
— Но ты же не сможешь прочесть ее там. — Питер засмеялся.
— Я и не собираюсь читать. Я хочу приласкать ее. Это ведь наш ребенок.
— Я люблю вас, миссис Ши.
— И я люблю вас, мистер Ши, — мягко сказала Фидл.
Когда Питер вернулся из Парижа, Фидл продолжала хранить молчание. Ясно, что
в Лондоне у него было свидание с Сандриной. Как еще можно объяснить его
внезапный отъезд из Парижа, а потом три лишних дня, которые он провел в
Рице
?
Она знала, что все его расходы по кредитным карточкам
Америкэн Экспресс
будут отнесены на счет журнала. Она позвонила в гостиницу, чтобы ей по факсу
передали копию счета, который свидетельствовал, что Питер оставался там до
конца недели. Счет за обслуживание в номере был впечатляющим. Он составлял
почти семьсот долларов!
Фидл не отвечала на его звонки, потому что сознавала: скажет он ложь или
правду — ей будет в равной степени тяжело.
Через неделю после его приезда она со злорадством попросила Вики отклонить
его очередную статью.
— Но у нас в плане нет статьи Питера Ши. — Вики подняла взгляд от
журнала для записей.
— А что с тем материалом об Эйлере? — раздраженно спросила Фидл.
— Но официально он никогда ему не заказывался, Фидл. На тебя не похоже,
чтобы ты забыла. В чем дело?
Фидл больше не могла сдерживаться. Она закрыла лицо руками и начала рыдать,
хватала ртом воздух и ничего не могла с собой поделать.
— Я не могу без него, — только и смогла вымолвить Фидл, когда Вики
молча, в замешательстве остановилась перед ней.
— Фидл! — умоляюще сказала Вики. — Но если тебе так плохо, почему ты не
отвечаешь на его бесконечные звонки? Бедняга день и ночь пытается
дозвониться до тебя, с момента приезда.
Фидл дотянулась до бумажных салфеток и громко высморкалась.
— Не могу... Не хочу, чтобы он изворачивался.
— Чего это вдруг?
— Не станет же он рассказывать, как развлекался с Сандриной Гарн в
Рице
.
— Ты в этом уверена? — Вики выглядела смущенной.
— Взгляни. — Фидл открыла ящик стола и протянула Вики факс с копией
счета из
Рица
.
— Весь этот счет совпадает 40 пенни с чеком, который только что принес
посыльный.
— Чек? Откуда? От кого?
— От Питера Ши, возмещение журналу.
— Ха-ха! — язвительно заметила Фидл. — Это не говорит мне ни о чем,
кроме одного: он сообразил, что не стоит включать расходы на нее в счет,
предъявляемый журналу.
— Да хоть бы и так, Фидл. Он не обязан отчитываться перед тобой.
— Да, ты права, Вики. Ты права, как всегда... Но он, по крайней мере,
мог бы...
— ...позвонить, — закончила предложение Вики. — Но он же звонит,
солнышко. Он все время звонит. Поговори с ним!
— Не кричи на меня.
— Я не буду кричать, если ты спустишься со своего креста. Сжалься над
парнем, ведь он тебе ничего не должен.
— Как же, не должен! — Фидл ударила ладонью по крышке стола. — Он
должен дать мне подробные объяснения, почему бросил книгу о Клео. Я достала
ему эту работу. Я старалась спасти книгу...
Вики повернулась и направилась обратно к своему столу.
— Как я понимаю, ты настолько потеряла рассудок, что не замечаешь, что
Венди Клэруайн уже не звонит и не пытается всучить нам что-нибудь.
— А что это должно означать? — хмуро спросила Фидл.
— Ты не читала хронику Лиз Смит сегодня утром? Я сейчас принесу.
Через несколько секунд Вики вернулась, держа утреннюю газету, открытую на
странице со светскими сплетнями, и протянула ее Фидл. Сообщение внизу было
обведено красным карандашом.
—
Суперагент
, — начала читать вслух Фидл. — Боже, никто уже не может
сказать просто
агент
, всегда только
суперагент
.
— Ты читай! — оборвала ее Вики. Фидл вздохнула:
—
Суперагент Венди Клэруайн, сидя за своим личным столиком в Авроре
,
без умолку говорила о секретной сделке, в которой участвовал ее секретный
клиент на секретной встрече в секретной квартире в Лондоне несколько дней
назад. Клэруайн заявила, что после трех дней непрекращающихся переговоров
она и ее клиент получили от английского издателя побивающий все рекорды
аванс за будущий роман. Мы знаем кто есть кто, но обещали держать это в стро-о-о-о-
гом секрете
.
— А знаешь, в чем, мне кажется, истинный секрет? — спросила Вики.
— В чем? — Фидл отложила газету.
— Как Венди Клэруайн, которая весит тридцать шесть килограммов, включая
четыре килограмма украшений, удалось сожрать столько, чтобы при ее участии
получился такой счет за гостиничное обслуживание.
У Фидл расширились глаза.
— Соедини меня с Лиз Смит, — потребовала она.
Десятью минутами позже Фидл снова сидела в своем кресле за письменным столом
и улыбалась. Она знала, что завтра утром в колонке Лиз Смит главным будет
сообщение, что Сандрина Гарн тайно разводится с Журданом Гарном, что
готовится договор о разделе имущества. Информация поважнее, чем обычная купля-
продажа.
Когда она заговорила с Вики, в голосе ее звучало торжество и великое
облегчение.
— Вики, милая, когда в следующий раз позвонит Питер Ши, — проворковала
она в переговорное устройство, — соедини меня с ним немедленно.
Венди и Питер действительно встретились в Париже, чтобы определить размер
аванса, причем договор предусматривал необычайную свободу автора.
В тот день, когда Венди, по просьбе Питера, прибыла в
Риц
, пришел пакет с
подписанными документами от адвоката, представляющего Клео О'Куан, Сандрину
Мандраки-Гарн, Анжелу Уэйнстайн-Риццо и леди Сюзанну Слайд-Мосби, которые
давали Питеру Ши и его издателю полное право использовать факты их биографии
любым образом, на усмотрение автора.
Через несколько часов после того как она узнала подробности о
новой
книге
Питера, Фидл подняла голову от стола — и увидела нового Питера Ши, не
похожего на того, с которым она рассталась в Париже. Казалось, он стал выше
ростом. Бледное, посеревшее лицо — она отметила это во время их короткого
ужина на Левом берегу — теперь приобрело нормальный цвет. Напряженное
выражение исчезло, а движения стали более быстрыми и уверенными. На нем был
льняной пиджак прекрасного покроя и новые, очень дорогие итальянские туфли.
— О! — сказала Фидл. — Отлично выглядишь!
— Ты могла бы заметить это несколько дней назад, подруга. — Питер
склонился над столом и нежно поцеловал ее в щеку.
Фидл опустила голову.
— Да, знаю, — прошептала она. — Мне было жаль себя.
— Не особенно хорошо с твоей стороны. — Питер сел в шезлонг.
— Но ты ведь бросил меня, ничего не объяснив, Питер, — кротко сказала
она.
— Да, получилось так. Но не это тебя расстроило. Ты решила, что я в
Лондоне был с Сандриной. Это мне льстит, но я с ней не был.
Фидл нахмурилась:
— Почему ты думаешь, что я...
Питер сделал рукой запрещающий жест уличного регулировщика:
— Не отрицай! Я теперь специалист по женщинам. Знаю, как они думают,
как действуют. Если бы ты злилась на то, что я уехал, ты могла бы взять
телефон и найти меня.
— Кроме того, Вики сказала мне...
— Вики тебе сказала! Как, эта маленькая... — Фидл, в гневе на свою
секретаршу, потянулась к переговорнику.
— Мне разрешается пригласить тебя завтра на ужин?
Фидл улыбнулась, довольная, что он изменил тему разговора:
— Конечно. А куда?
— В гостиницу в Монтоке.
— В Монтоке? Но туда же четыре часа езды!
— Нет проблем. Я заказал комнаты на все выходные. Думаю, что за меньшее
время я не смогу рассказать тебе о необычной встрече с
шелковой армией
мадам Клео в Лондоне.
—
Шелковая армия
, — повторила она, улыбаясь. — Мне это нравится.
— Мне тоже понравилось, когда я услышал. Это не мое. Ну что, едем?
— О да, конечно... Монток, выходные. Почему бы и нет, Питер, конечно.
Это звучит прекрасно, давай... эх, давай поедем!
Питер встал и застегнул пиджак.
— Великолепно, — улыбнулся он. — Заеду за тобой домой ровно в пять.
В этот вечер в комнате, выходящей на мокрый пляж, они ужинали и
разговаривали. Было уже распито две бутылки красного вина. Они все говорили,
говорили и смеялись. А когда кончили говорить и смеяться, он сжал ее так
крепко, что она заплакала. Это были слезы облегчения, не похожие на злые,
спазматические рыдания — те, в офисе, перед Вики. Такими слезами плачут
женщины, находя в них выход своим чувствам, когда видят, что наступает конец
их одиночеству и они наконец получают то, чего слишком долго хотели.
На следующий день они читали, бродили, держась за руки, по мокрому пляжу,
снова говорили. Ужинали они, как и обещал Питер, в гостинице. После чего,
утомленные, упали в постель, спихнув на ковер воскресную
Таймс
, и, как
пишут в любовных романах, слились в единое целое.
— Знаешь, я наберусь духу и использую подобное выражение в книге, —
сказал Питер позже, положив голову ей на плечо.
— Подобное? — Она захмелела от вина, морского воздуха и любви.
— ...И они
слились в единое целое
.
— Не смей.
Он поднял голову и посмотрел ей прямо в глаза.
— Мне придется, — возразил он. — Я же не могу написать целый роман о
женщинах, о любви и сексе, не употребляя пошлых, избитых фраз.
— Кто же тебе сказал, что ты будешь писать о женщинах, о любви и сексе?
Ты будешь писать о женщинах и сексе, о жадности, честолюбии, о лжи, алчности
и преступлениях. Но ни слова о стоящих членах, о мужской силе, о млеющих
женщинах, жаждущих совокупления.
Питер уже оказался на ней.
— А когда он вошел в нее, — произнес он, входя в нее, — она наконец
перестала разговаривать.
Фидл перестала разговаривать.
Питер попросил ее руки в день, когда поместил свой аванс на специальный счет
в банке
Манью-факчурер Гановер
. Они в этот день обедали в
Рашен Ти Рум
,
но не за обычным своим столиком.
Он заказал по бокалу белого вина и взял меню, которое знал наизусть.
— Пора браться за дело, — сказал он, прикрываясь меню.
— Что? Закажем блины?
— Я не о еде.
— А о чем? Что ты имеешь в виду? За что надо браться?
— Язык не поворачивается. — Питер опустил меню, полностью открыв лицо.
— Это звучит так банально...
— Бога ради, Питер. Что с тобой? — спросила Фидл.
Когда она посмотрела на официанта, подносящего им вино, ей показалось, что
на лестнице мелькнуло лицо Вики. Она приподнялась, чтобы рассмотреть
получше. Это действительно была Вики.
— Питер, — сказала Фидл. — Это Вики! Что она здесь делает?
— Черт побери, — простонал Питер. — Она пришла слишком рано.
— Питер, я сейчас начну кричать. Что происходит?
Питер обошел вокруг столика и взял ее руки в свои:
— Фидл, давай поженимся.
Фидл сглотнула и обернулась, чтобы убедиться, что никто ее не слышит.
— А зачем это нам? — спросила она невозмутимо, хотя удары сердца
отдавались у нее в ушах.
— Затем, что мы с тобой пара. Затем, что мы любим друг друга и не
должны жить отдельно. Мне не нужна соседка, я хочу иметь партнера. И — ну
ладно, я скажу это... Потому что мы единое целое — когда сливаемся.
Фидл прикусила губу, чтобы она не дрожала. Она была способна лишь слабо
кивнуть головой.
— Это означает
да
? — спросил Питер.
— Да. Если человек кивает головой, это означает
да
.
Питер повернулся и сделал знак Вики, которая все еще стояла на лестнице.
Через мгновение она оказалась у их столика.
— Что она сказала? — не дыша спросила Вики.
— Она сказала
да
! — Питер сиял.
— Вы сначала поедите?
— Думаю, стоит подкрепиться.
— Хорошо, я подожду.
Фидл переводила взгляд с Питера на Вики, потом
Закладка в соц.сетях
