Жанр: Любовные романы
Девочки мадам Клео
...я мучит, называется дислексией. Это болезнь,
когда глаза посылают в мозг неправильный сигнал. Если бы ты училась в другой
школе в другом городе. Кто-нибудь давным-давно установил бы этот изъян и ты
была бы избавлена от стольких мук, которые тебе пришлось перетерпеть.
Ужасно, что так случилось, и это меня очень злит.
Сью-Би не знала, верить ли ей тому, что она слышала. Неужели можно было вот
так просто, в двух словах, описать все пережитые страдания? И даже если
миссис Вайсман говорила правду, что можно было теперь исправить?
— Не плачь, дорогая, — сказала миссис Вайсман и все еще обнимала Сью-Би
за плечи, стоя на коленях возле стула.
Миссис Вайсман встала с колен и вернулась к столу.
— Послушай, Сью-Би, не позволит ли тебе отец зайти ко мне как-нибудь в
гости? Я бы хотела познакомить тебя с моим мужем. Мне кажется, у меня
родилась хорошая мысль.
— Миссис Вайсман, — сказала она, овладев собой.
— Да, дорогая.
— Значит, я не получу аттестат, правда?
Она ответила не сразу. Сью-Би ждала, затаив дыхание, боясь шелохнуться.
— Наверное, что-нибудь можно будет придумать, Сью-Би. Я подумаю, как
тут поступить.
— Благодарю вас, — мягко сказала Сью-Би.
— А теперь скажи, ты согласна прийти ко мне на обед?
— Хорошо, — прошептала Сью-Би, — я спрошу разрешения у папы. Вообще-то,
в будние дни я готовлю ему еду.
— В таком случае договариваемся на субботу.
— Хорошо, миссис Вайсман. Я думаю, папа не откажет. — Сью-Би
наклонилась, подобрала с пола свои книжки и двинулась к двери, потом
повернулась.
— Благодарю вас, мэм, — сказала она с ласковой улыбкой. — За все.
— Всегда готова тебе помочь, дорогая, — улыбнулась в ответ миссис
Вайсман.
Сью-Би казалось, что она умерла и вознеслась на небеса. Доктор и миссис
Вайсман жили в настоящем доме — с подъездной дорожкой и огромной лужайкой
вокруг. В доме была настоящая лестница, которая вела на второй этаж, и
настоящий палас во весь пол, цвета морской волны. И еще огромная кухня, в
углу которой стоял морозильник, и две ванные комнаты — одна внизу, другая
наверху.
Обед оказался восхитительным. Доктор Вайсман приготовил его на большом гриле
у себя на заднем дворике, где они и ели. Все было выложено кирпичом, а
вокруг стояли массивные деревянные стулья с подушечками на сиденьях. Сью-Би
решила для себя, что они, наверное, очень богатые, раз он доктор и все
такое.
После обеда доктор Вайсман вынес большой поднос, на котором стояли вазочки с
орехами, конфетами и добавками к мороженому. Сью-Би, которая обычно ела
мороженое прямо из картонки, никогда не видела подобного роскошества.
Доктор Вайсман налил себе еще кофе и сел рядом со Сью-Би.
— Сью-Би, жена говорила мне, что ты была бы рада работать медсестрой.
Сью-Би опустила глаза, ошеломленная и вместе с тем польщенная, что они еще и
говорят о ней.
— Да, сэр, раньше хотела.
— А теперь нет?
Сью-Би бросила взгляд на миссис Вайсман. Начавшая было вновь охватывать ее
паника сразу как-то рассеялась от доброжелательного взгляда директрисы.
— Видите ли, сэр. У меня есть дефект... — Она замолчала.
Ей не хватало решимости заставить себя произнести это слово вслух.
— Моему мужу все известно, Сью-Би, — вступила в разговор миссис
Вайсман. — Мы, собственно, хотели только узнать, не согласишься ли ты
приходить и работать в его кабинете часть дня. Если тебе понравится, то
после экзаменов можно будет работать и полный день.
Сью-Би взглянула сначала на доктора Вайсмана, потом на его жену, потом снова
на доктора. Тот кивал головой.
— Я не понимаю, — сказала Сью-Би. — Что же я буду делать?
— Мне нужен человек, который отвечал бы на телефонные звонки, — сказал
доктор Вайсман. — Работа, конечно, в основном, рутинная, но для меня
необыкновенно важная.
Сью-Би обязательно нужно было задать вопрос, хотя ей и казалось, что слова ни за что не выговорятся.
— А читать придется? — Она чувствовала, как лицо ее начинает заливаться
краской.
— О, совсем немного, — незамедлительно ответил он. — Преимущественно
регистрационную книгу.
Сью-Би почувствовала, как внутри у нее что-то екнуло.
— Я сумею! Я могу читать строку или фамилию. Теряюсь я только тогда,
когда слов много.
— По твоему тону я заключаю, что ты согласна меня выручить, — улыбаясь, сказал доктор Вайсман.
— Господи, Господи, Господи, — медленно, нараспев, произнесла Сью-Би,
качая головой: она все еще не верила своим ушам. — Никогда за всю мою жизнь
не думала, что со мной может произойти такое. Конечно, я выручу вас, доктор
Вайсман. Но сначала мне нужно будет спросить разрешения у папы.
По лицу миссис Вайсман пробежала легкая тучка.
— Ты думаешь, он не станет возражать? — спросила она.
— Я уверена, что ему понравится предложение доктора, — сказала Сью-Би,
мысленно моля Бога, чтобы ее заверение не оказалось ошибочным.
— Значит, договорились, — воскликнул доктор Вайсман, легонько хлопнув себя ладонями по коленям.
— Хидди, подыщи, пожалуйста, к завтрашнему утру подходящий по размеру
белый медицинский халат для Сью-Би!
У Сью-Би отвисла челюсть. Медицинский халат! Она взглянула через стол на
миссис Вайсман.
— Вы хотите сказать, что я буду носить халат медсестры?
— Мне думается, пациентов это настраивает на более оптимистичный лад,
верно ведь? — ответила миссис Вайсман.
— А теперь, полковник, расслабьтесь, пожалуйста, расслабьтесь. Чуть-
чуть, совсем немножко. Вот так. Колени чуть вперед, локти чуть дальше.
Отлично.
Голос Сью-Би звучал, как мурлыканье кошки. Проговаривая эти слова, она
слегка поглаживала по мускулистым предплечьям несчастного, стоявшего на
корточках на операционном столе. Его филейная часть была задрана высоко
вверх так, что большая часть его немалого веса давила на локти. Сью-Би
продолжала его гладить, пока он наконец не перестал рыдать.
Доктор Вайсман сидел у другого конца стола на крутящемся табурете, на лбу у
него резинкой держался фонарь. Он вводил в прямую кишку полковника стальную
трубку. Несмотря на солидную дозу успокоительного перед процедурой,
униженный офицер ужасно страдал.
С тех пор, как медсестра доктора Вайсмана, миссис Николс, ушла в отпуск по
беременности, Сью-Би помогала ему на приеме; доктор Вайсман учил ее в
процессе работы. После окончания школы она перешла на полный рабочий день,
делая все, начиная с измерения кровяного давления и заканчивая черновой
работой в лаборатории. На самом деле это было легко, и она не понимала,
зачем изучать химию, чтобы различить, в какой цвет окрасилась лакмусовая
бумажка — в розовый или голубой.
В последние несколько месяцев она узнала много нового для себя, обратила, в
частности, внимание на то, что к доктору Вайсману приходят в большом
количестве военнослужащие армейской базы с такими болезнями, о которых они
не хотели бы сообщать врачам армейского госпиталя.
Сталкиваясь с новым и необычным случаем, Сью-Би каждый раз просматривала
соответствующий раздел в чудесной книге, которой снабдил ее доктор Вайсман и
в которой были помещены картинки, изображающие все, что только может
произойти с человеческим телом, — многоцветные, широкоформатные, роскошно
наглядные.
Поначалу доктор Вайсман был обеспокоен, выдержит ли психика Сью-Би валом
обрушившиеся на нее неприглядные картины человеческих недугов. Его приятно
удивило, что даже самые отталкивающие, самые омерзительные состояния и
запахи она воспринимает без излишнего любопытства и с юмором. Миниатюрная
девочка, не умевшая читать, никогда не ходившая на свидание с парнем и, он
был уверен, никогда не видевшая воочию мужского члена, тем более члена
рядового первого класса после боевого уик-энда в местном борделе, исполняла
свои совсем недавно возложенные на нее обязанности с таким пылким,
восторженным энтузиазмом, с такой сноровкой, что Вайсман просто диву
давался.
В тот сентябрьский полдень термометр показывал сорок градусов. Прожаренная
земляная корка так отсвечивала, что смотреть на нее можно было только с
прищуром. Сегодня проводились специальные учения. Сидевший на своем
металлическом сиденье за спиной у стрелка Дэррил вытер с бровей соленый пот,
стекавший в глаза, и приготовился вогнать в переднее, стопятимиллиметровое
орудие очередной снаряд. Внезапно что-то случилось. Не успел никто и глазом
моргнуть, как снаряд взорвался.
Сержант Джо Макгроу, водитель танка, шедшего следом непосредственно за
танком Дэррила Слайда, постоянный партнер Слайда по карточной игре, был
первым, кто видел, как сорвало крышку люка с танка Дэррила. В то же
мгновение, ослепленный языком пламени, вспыхнувшим в воздухе, Макгроу
вскинул к лицу руку, заслоняя глаза, и завопил во всю мощь своих легких.
Любому танкисту известно: сила внутреннего взрыва настолько разрушительна,
что люди в танке буквально изжариваются.
Отняв руку от глаз, Макгроу приник к наблюдательной щели, расположенной
прямо перед ним на уровне глаз. Танк Дэррила перестал вращать гусеницами и
остановился, бешено содрогаясь. Джо Макгроу знал, что найдет в нем, когда он
остынет настолько, что к нему можно будет подойти. Он также понял, что
завтрак в нем не задержится.
Услышав звонок телефона, Сью-Би Слайд спрятала медицинский учебник с
картинками в ящик стола.
— Приемная клиники, — ответила она приятным голосом.
— Полковник Райс из военного госпиталя. Мне нужно срочно переговорить с
доктором Вайсманом, будьте добры.
— Извините, сэр. У него пациент, — сказала Сью-Би.
Она не знала, кто этот офицер, но он был такого ранга, что привык к
беспрекословному подчинению.
— Немедленно соедините, черт возьми! — проорал он. — У нас тут чепе!
— Да, сэр! — мгновенно отреагировала она.
Вероятно, на базе действительно что-то случилось, раз им понадобился еще
один доктор. Обычно со всеми чепе справлялись их собственные медики.
Через несколько секунд после звонка полковника доктор Вайсман уже мчался
мимо ее стола к выходу.
— Я в военный госпиталь, на базу, — крикнул он на ходу и хлопнул
дверью.
Следующий звонок она приняла от командира роты, в которой служил сержант
Слайд. Он-то и сказал ей, что с ее отцом произошло несчастье. Он немедленно
высылает машину, которая довезет ее домой. Кто-нибудь с базы побудет с ней.
Она все еще дрожала, когда садилась в полевой армейский седан цвета хаки.
Шофер молчал все время, пока они мчались на восток к кемпингу. Сью-Би не
нуждалась в его словах. Всем своим существом она чувствовала — папа мертв.
На нижней ступеньке их домика Сюзанну поджидала красивая женщина в форме
лейтенанта медицинской службы. Выйдя из машины, Сью-Би покачала головой,
чтобы не дать ей заговорить. По выражению глаз женщины она определила, что
это будут за слова, и не хотела слышать их. Так, сколько она себя помнила,
смотрели на нее все, кто знал, что у нее нет матери, и взгляд этот был ей
ненавистен. Он делал ее не такой, как все, выделяя ее из круга нормальных
людей. Она научилась отказываться от помощи, не обращать внимания на
соболезнования.
Хотя люди делают это, чтобы успокоить тебя, порыв их не приносит никакой
пользы.
Всю нескончаемо долгую ночь в крохотный домик на колесах приходили и
приходили люди. Иногда их скапливалось так много, что им едва хватало места
даже в огороженном дворике.
Внезапно она услышала знакомый голос, вопивший:
Прекратите! Прекратите! Прекратите!
Как ни удивительно, но голос этот был ее собственный.
— Кто-нибудь скажет мне хоть что-то? — вопила она. — Он сварился? У
него слезла кожа? Торчат кости наружу? Что с моим папой? Бога ради, хоть кто-
нибудь, скажите мне хоть что-нибудь!
Сью-Би знала людей, собравшихся вокруг и глазевших на нее. Просто глазевших,
и только. Никто не удосужился сказать о том, что ей было совершенно
необходимо знать. Осталась ли она одна-одинешенька в мире? Выживет ли ее
отец?
— Он умер, малыш, — раздался голос из открытой двери.
Она подняла голову и увидела входившего, в переполненную комнатку крупного
мужчину в форме полковника; на лацканах его кителя были нашиты капелланские
кресты.
— Он умер примерно час назад. Его последние мысли были о тебе.
Она узнала в нем того полковника, которому доктор Вайсман делал
проктоскопию. Того самого, который беспрестанно плакал, а она гладила его по
руке.
Сью-Би по-прежнему молчала, баюкая и тиская подушку. Внутри нее бушевала
ярость.
Его последние мысли были о тебе
. Да как вы могли слышать его
мысли? Откуда ему известно, о чем думал отец перед смертью? Ее вообще не
интересовали последние мысли отца. Ей было важно знать, что было сделано,
чтобы облегчить его страдания.
Человек, наверное, просто не может сгореть до смерти, не чувствуя при этом
боли. Наверное, ему было унизительно выказывать боль. Он умер в одиночестве.
Почему ее не отвезли к нему? Почему ей ничего не сказали? Неужели думали,
что она недостаточно крепкая? Что она еще маленькая?
Когда она сидела, раскачиваясь из стороны в сторону, в глубине души
происходил некий, почти физиологический, процесс. Как будто рана в ее душе
зарастала, покрывалась рубцом из ее собственной решимости. До знакомства с
четой Вайсманов в жизни Сью-Би были только две ценности — любовь отца и его
защита, пусть порой и очень жесткая. Теперь в главную ценность, ради которой
стоило жить, превратилась ее работа у доктора Вайсмана.
После обрядовых похорон с отданием всех почестей и богослужением в церкви
при военной базе и последующего оформления документов, произведенного
интендантом в рабочем кабинете роты, ее отвезли к домику на колесах. Ей как
раз исполнилось восемнадцать, и по техасским законам она достигла
совершеннолетия, что облегчило решение некоторых юридических вопросов. Ей не
требовался опекун. Она получит страховку за отца в положенное время, а
фургончик со всей обстановкой вместе с отцовским мотоциклом и микроавтобусом
уже были в ее распоряжении.
Пора было браться за составление плана. Мысленно она выложила все, чем
обладала, на стол и начала подводить итоги. Денежных проблем у нее нет. Это
пошло в плюс. Она не дурнушка. Еще один плюс. У нее серьезные трудности с
чтением, разрешить которые она пока не знает как, так что придется
продолжать напрягаться. Это большой минус. Был у нее и еще один недостаток.
Его она стала примечать за собой, когда слушала речь Вайсманов. Этим
недостатком была ее манера разговаривать и ее произношение. Недостаток этот,
с ее точки зрения, был более весомым, чем даже неспособность определить
смысл написанного слова. Произношение телевизионных ведущих разительно
отличалось от ее собственного, за исключением разве что ведущих фестивали
музыки кантри. Начало было положено.
После смерти отца она перебралась в глубину домика — там было просторней,
удобней и светлей. К тому же там она чувствовала себя ближе к отцу, ведь
теперь она спала на его постели.
Она скучала по нему. Больше всего ей не хватало его защиты и
покровительства. Через некоторое время после того, как он погиб, в домик
стали захаживать его приятели по игре в покер — они постукивали костяшками
пальцев по сетчатой двери трейлера, желая войти внутрь.
Теперь, когда в доме не было мужчины, они вели себя иначе, чем прежде, —
заигрывали с ней, приглашали на свидания, сходить в кино или в ресторан. Но
она прекрасно понимала, что им на самом деле нужно — тискать ее груди,
совать ей в рот язык, снимать одежду, лежать с ней на отцовской постели. Ну,
к чему это приводит, она отлично знает!
Наведывавшиеся к ней мужчины, едва заслышав ее решительное
нет
, начинали
грубить. Особенно докучал Элрой Тилли. Все звали его Громила. Своими формами
и габаритами он напоминал стоявший непосредственно за ее домиком алюминиевый
трейлер, в котором он жил вместе с двумя своими, еще более крупными, чем он,
братьями. Все знали, что братья Тилли наполовину дебилы, и потому
сторонились их.
Каждый раз, когда он появлялся, она кричала ему через дверь, чтобы он
убирался прочь. Однажды вечером, наблюдая, как он стоит в темноте и
безостановочно скребется, она наконец не выдержала, подошла и с силой
захлопнула внутреннюю дверь прямо перед его носом.
В субботу, когда вечер уже давно превратился в ночь, а он так и не появился,
Сью-Би немножко успокоилась. Почувствовав облегчение от того, что Громила
наконец-то одумался, она поправила подушку, устраиваясь поудобней, и
зарылась в нее головой. Она сначала задремала, а потом заснула, и во сне ей
почудилось, будто кто-то задирает ей ночнушку, пытаясь оголить ноги. Еще не
вполне проснувшаяся, она протянула руку вниз и почувствовала щекотку.
Сью-Би рывком села на постели. В силуэте, маячившем на фоне окна, она узнала
массивную фигуру Громилы. Сью-Би вырвалась из его рук, порвав ночную
рубашку, и включила настольную лампу. Громила хрюкнул от удивления и прикрыл
глаза волосатой рукой. Другой рукой он держался за свой гигантский член,
торчавший из расстегнутой ширинки замызганных джинсов.
— Убирайся отсюда, Громила! — завопила она. — Свинух вонючий! Убирайся!
— Я хочу тебя трахнуть, — пробормотал он.
Сью-Би соскочила с постели и стала пятиться в угол, прежде чем поняла, что
очутилась в западне. Она не могла пробежать мимо него или вокруг постели — в
любом случае он успевал схватить ее. Внезапно ее взгляд упал на полку над
постелью, на которой отец хранил военную коллекцию. Поверх лежавших в ряд
запыленных касок и патронташей на подставке стояло мачете. Не долго думая,
она схватила мачете, рванула его из подставки и наугад, не управляя собой,
нанесла удар.
Громила не издал ни звука. Во всяком случае, в первое мгновение. Но когда в
воздух брызнула жирная дуга крови, послышался самый громкий и безумно
жалобный звук, какой она когда-либо слышала. То был пронзительный звериный
вой, разрывающий ночь. Потом он припал лицом к постели, с минуту трясся в
диком ознобе, потом затих — то ли потерял сознание, то ли умер — этого Сью-
Би не знала.
Только перевернув его на спину, она узнала, что же она сделала. Пока он
падал с постели на пол, она разглядела, что он все еще держится рукой за
член. Точней, за часть его. Другая часть была попросту кровавым обрубком.
В шоке она перешагнула через Громилу, закрыла дверь спальни.
Звонок телефона прорезал туман, наполнивший ее мозги. Она двинулась к
телефону, точно лунатик.
От резкого движения руки аппарат свалился со стойки, она подхватила его и
промычала в трубку нечто нечленораздельное.
— Сью-Би, это ты? — Звонил доктор Вайсман.
Он так часто дышал, будто только что пробежал кросс.
— Извини, что разбудил. Одевайся. Заеду за тобой через пять минут.
— Да? — удивленно сказала она, мотая головой, чтобы прийти в себя.
— Я приеду на
скорой
. Мы подберем тебя в конце аллеи. Договорились?
— В чем дело, доктор Вайсман? Что случилось?
— За городом на автостраде произошла большая авария. Полиция штата
говорит, что автострада завалена телами.
— Какое несчастье! — воскликнула Сью-Би, к которой полностью вернулась
способность адекватно воспринимать реальность.
— И не забудь надеть халат, пожалуйста, — предупредил он. — Мне нужно
будет провести тебя через полицейский кордон.
Со времен Джонсона, когда президентский визит означал, что сотрудники
секретной службы наводняют собой весь город, заступившим в ночную смену
служащим далласской гостиницы
Фермонт
не приходилось наблюдать столь
основательных мер безопасности. Конференция длилась всю неделю.
Присутствовали руководители четырех компаний, являвшихся учредителями
товарищества
Арамко
, среди них был не только Генри Киссинджер, но и шейх
Омар Захиди Заки, который путешествовал вместе со своей свитой, состоявшей
из угрожающего вида вооруженных мужчин, с ног до головы облаченных в белое.
Встречей в президентском люксе мыслилось завершить эти переговоры к полудню.
Было уже почти одиннадцать, а они все еще заседали. Выстроившиеся в длинный
ряд напротив главного входа лимузины стояли наготове уже несколько часов, и
водители начали скучать и раздражаться.
Дэнни Робак, шофер головной машины арабской делегации бросил последний
окурок в решетку канализации, скомкал пустую пачку и брезгливо прошипел:
С-
суки
— и тут все стеклянные двери центрального входа гостиницы разом
распахнулись. Из холла гостиницы на улицу устремились люди. Дэнни заметил
главного шейха, которого он возил, в окружении телохранителей, медленно
двигающихся в его направлении. Он быстро обошел сбоку огромную машину и
распахнул заднюю дверцу. Шейх и три его телохранителя сели в машину. Дэнни
торопливо обежал ее и испытал чувство облегчения от того, что можно наконец
тронуться в путь.
Он мастерски вывел большой сигарообразный лимузин на пустынную улицу и
направил его туда, где можно было выбраться на автостраду. Три других
лимузина, в которых ехали остальные члены делегации шейха, пристроились за
ним.
Дэнни взглянул в зеркало заднего обзора, чтобы узнать, чем заняты его
подопечные. Ему очень захотелось выкурить сигарету. Он рассчитывал на то,
что они все-таки должны когда-нибудь воду отлить. Тогда он и купит пару
пачек. А может, даже рюмочку пропустит.
Довольно скоро пассажиры Дэнни оправдали его ожидания. Как только огни
передних фар ударили по дорожному знаку с надписью:
Вейлин. Остановка для
отдыха
, бесплотный голос с заднего сиденья велел ему сделать остановку.
Он оглянулся через плечо, чтобы посмотреть, может ли он безопасно перейти в
правый ряд. Решетка радиатора восемнадцатиколесного грузовика, кубарем
катящегося на него, была последним, что он видел в жизни.
Однажды Сью-Би видела по телевизору мощный взрыв пропана неподалеку от
Амарильо. Машины, обломки, искореженный металл и лужи крови на всем
расстоянии, которое охватывала камера. А еще тела, облаченные в белые
балахоны. Именно такое зрелище и предстало взору работников спасательной
службы Вейлина, когда они высыпали из салона
скорой помощи
на автостраду
неподалеку от выезда с федерального шоссе № 40. Когда доктор Вайсман
распахнул заднюю дверцу
скорой помощи
, холодный ночной ветер обжег ему
лицо и разметал волосы. Он снял с крючка возле дверцы голубую медицинскую
накидку и подал ее назад Сью-Би, которая стояла за его спиной.
В воздухе пахло гарью: резиной, бензином и чем-то приторным, в котором она
по опыту, приобретенному в клинике, узнала зловонный запах горелого
человеческого мяса. Когда Сью-Би и доктор Вайсман подошли ближе, полицейские
с громадными фонариками в руках указали им на группу мерцающих огней.
Основная масса людей стояла в центре шестирядной автострады возле огромного
перевернутого грузовика, лежавшего на боку, словно огромный раненый зверь.
Под телом грузовика лежал колесами вверх длинный черный лимузин, нос
которого причудливо задрался вверх.
— Господи! — содрогнувшись, выдавил из себя доктор Вайсман.
Сью-Би почти натолкнулась на него. Она остановилась и уставилась на это
зрелище.
— Вы доктор Вайсман? — спросил огромного роста полицейский, стоящий
справа.
— Да, сержант, — ответил доктор Вайсман. — Что здесь?
— Лимузин ударили сбоку. Когда грузовик выскочил...
— Сержант, — перебил доктор Вайсман, — мне важно знать только одно:
сколько человек было в машине и там ли они еще.
— Не могу сказать. Мы вырезали дверцу водителя. Он мертв. В салоне
видны тела троих, но поскольку крыша смята...
Доктор Вайсман обошел грузовик и оказался на противоположной стороне.
— Я смотрю, дверца лимузина с этой стороны открыта. Не могло ли кого-
нибудь выбросить? Может быть, кто-нибудь лежит там на обочине?
— Да нет, док, исключено. Мы уже проверяли. Только эти трое в салоне.
— А как насчет других машин?
— Ими занимается спецбригада из Темпла. Мы лучше сосредоточимся на этих
ребятах.
— Идем, Сью-Би, — крикнул доктор Вайсман. — Если эти люди живы, то они
наверняка в шоковом состоянии. Мне понадобятся адреналиновые шприцы, глюкоза
для внутривенного вливания, весь набор для снятия шока.
Не прошло и двух минут, как полицейские отжали дверцу. Когда они сняли ее,
Сью-Би заглянула на заднее сиденье. Все, что она увидела, казалось небрежно
бр
...Закладка в соц.сетях
