Жанр: Любовные романы
Что было, то было
...ерних улицах чего
только не могло произойти! Наш городишко славится всякой шантрапой... —
Произнеся это не без некоторого пафоса, Стерлинг сунул руки в карманы
джинсов и принял независимый вид. — Кстати, есть еще одна причина, по
которой я не пошел за тобой. Мне показалось, что док хотел с тобой
увидеться. По-моему, он был где-то рядом... — Стерлинг, конечно, приврал,
чтобы выгородить себя, но, заметив, что Бетти покраснела, уже увереннее
пошел в наступление: — Видишь, значит, я прав! Мне-то казалось, он просто
чувствует ответственность за тебя как за своего работника. В общем, я думал,
тут обычные служебные отношения. На самом деле, похоже, все гораздо глубже,
серьезнее... Твой босс, однако, интриган!
— Он всего лишь волновался о том, не опоздаю ли я на следующий день на
работу.
— Ха! Не будь наивной, детка! Кстати, мне почему-то кажется, ты не примешь
мое приглашение куда-нибудь, даже если я поклянусь ни с кем не рассуждать о
родео и пообещаю весь вечер держать тебя за ручку.
Бетти очаровательно улыбнулась.
— Как догадался-то?
В этот момент на пульте зажегся зеленый огонек, и она предложила Стерлингу
пройти к доктору Флинну. Он одарил ее голливудской улыбкой и, поколебавшись,
двинулся к кабинету. У них оказалось так мало общего, что предстоящая
разлука ни ее, ни его, похоже, не огорчала.
Чуть позднее Бетти не выдержала и все-таки спросила у босса, что же такое он
сказал Стерлингу Муру, что тот запомнил каждое его слово.
Рэнди сердито взглянул на свою помощницу и отчеканил:
— Этот записной сердцеед не имел права отпускать вас одну в ночь. Даже в
нашем спокойном патриархальном Кларксвилле. Кому-то ведь нужно было вставить
ему за это фитиль. Вот я и сделал это...
— Прямо тень моего папочки... — пробормотала немного смущенная Бетти. —
Нет, не жалей меня, но всей душой внимай мне...
— процитировала она из
Гамлета
. —
Я дух, я твой отец, приговоренный по ночам скитаться...
Что-то явно изменилось в лице Рэнди. Он посмотрел на Бетти долгим задумчивым
взглядом, потом молча пожал плечами и, повернувшись, пошел в свой кабинет,
но через секунду раздраженно бросил через плечо:
— В следующий раз внимательнее выбирайте себе ухажеров, тогда не придется
столь не к месту поминать Шекспира. Потом, к чему мне лавры телохранителя
моих же медицинских сестер? Я могу провести время более интересно и даже с
некоторой пользой для себя...
— А вас никто и не просит выступать в этой роли! — вспылила Бетти. — Что
касается вашего времяпрепровождения, то лучше бы и не заикались об этом!
Живете, как механизм, как биоробот какой-то... Сначала до посинения
принимаете пациентов здесь, потом вместо положенного отдыха перемещаетесь в
скорую помощь
. Может быть, вы и вправду инопланетянин, которому чуждо все
человеческое? По выходным вы замещаете врачей, которые, как все нормальные
люди, проводят время со своими семьями. Бьюсь об заклад, что за последние
лет пять вы никого не пригласили отужинать в ресторане. Ну а такие
экзотические мероприятия, как сходить в кино, в кегельбан или просто попить
пивка в баре, вам, наверное, даже не снятся!
Рэнди нахмурился. Бетти стало ясно, что вот-вот над ее головой грянет гром.
— Вам нет никакого дела до моей личной жизни, — едва слышно сказал он и
вдруг взвился: — Понятно?! Лучше работайте прилежнее! Осваивайте новые
направления, вникайте в компьютерные программы, которые вам поставлены давным-
давно и которые вы так и не удосужились освоить... Что, я не прав, да?! Вы
посмеете мне что-нибудь возразить?!
Бетти молча смотрела на него: отметила раннюю седину на висках, вспомнила,
что в начале ее работы здесь доктор Флинн был слегка полноват. Сейчас,
сбросив лишний вес, он выглядел стройным, подтянутым. Может быть,
интенсивная работа и заставила его похудеть, подумала Бетти.
— Вы за своей беспрестанной работой не видите, какой мир мог бы открыться
перед вами, — упрямо изрекла она, словно размышляя вслух. — Дети играют в
бейсбол, в баскетбол, в теннис, старики вспоминают былые подвиги, сидя на
скамейках в тенистых уголках парков, садоводы приумножают свои достижения в
разведении цветов... А вы ничего этого не видите, потому что бежите, мчитесь
по жизни без оглядки. — Бетти не отводила взгляда от рассерженного лица
доктора. — Так вы добьетесь только одного: в недалеком будущем вас похоронят
рядом с вашей безвременно ушедшей супругой и...
— Замолчите же, ради Бога!
В его голосе было столько горечи, что Бетти немедленно попросила прощения за
свою вырвавшуюся в сердцах тираду, но вопреки логике тут же продолжила:
— Поймите, никому нет дела до того, что вы себя медленно убиваете. Все
просто пользуются вашей безотказностью. Быть трудоголиком, конечно, лучше,
чем предаваться порокам, но и это занятие до добра не доводит. Вы имеете все
шансы слечь с инфарктом или с инсультом. Не могу поверить, что вы поставили
перед собой такую цель! — Голос девушки стал мягким, почти нежным. — Неужели
вы настолько не можете жить без нее, что...
— Все! Замолчите наконец! — прервал он разговорившуюся подчиненную.
Впрочем, на этот раз в его интонации не было угрозы. Вытянув перед собой
руки, как бы защищаясь, Бетти покорно произнесла:
— Хорошо, замолчу. С этой минуты я превращусь в образцовый экземпляр
медицинской сестры в приемной широко практикующего доктора. Видеть меня вы,
конечно, будете, но больше не услышите ни одного лишнего слова. Обещаю! Вас
это устраивает?
— Великолепное намерение, если вы собираетесь продолжать у меня работать. —
Рэнди, конечно, вложил в эту фразу вполне определенный подтекст. — Если уж
вам непременно надо чем-то занять голову, постарайтесь переключить свои
кипучие мысли на то, чтобы приходить на службу в носочках одного цвета.
Рэнди выразительно посмотрел на ноги девушки. Она перевела взгляд туда же и
покраснела. Действительно, ее гольфы совершенно очевидно были разного цвета.
Однако Бетти не собиралась оставлять за боссом последнее слово. Упрягло
наклонив голову, она изрекла:
— Ну что вы от меня хотите? Тут чисто женское... Как вам объяснить, что я
это делаю не случайно, или по ошибке, а просто пытаюсь привить новую моду?
Возможно, все происходит спонтанно, неосознанно...
Не ожидавший такого поворота Рэнди издал какой-то неопределенный горловой
звук, глаза его озорно блеснули, но он успел отвернуться до того, как ему
пришлось сдерживать вырывавшийся наружу смех.
— Приступайте к работе!
— Слушаюсь, сэр!
Лихо повернувшись на каблуках, Бетти чуть ли не строевым шагом направилась к
своему столику. Она так раскраснелась, что заботливая сестра Кристмас
остановила ее и потрогала лоб.
— Да все нормально, я в полном порядке, — поспешила заверить ее Бетти. — Это
от спешки. Как всегда, торопилась на работу... — И вдруг, обернувшись к
боссу, громко заявила:
— Все же ваш запущенный трудоголизм — очень заразная болезнь!
— Не переживайте вы так, ваши титанические усилия даром не пропадут, — с
нарочитой небрежностью, даже не сочтя нужным обернуться, отозвался Рэнди. —
На День благодарения получите дополнительное денежное вознаграждение...
На лице старшей медсестры Кристмас появилось изумленное выражение.
— О, миссис Кристмас, а вы-то что страдаете? Не стоит так переживать! —
иронично заметил доктор Флинн, по-прежнему не оборачиваясь, чем поверг
подчиненную в еще большее замешательство.
Обретя дар речи, старшая медсестра вдруг обратилась к Бетти:
— Перестаньте спорить с доктором Флинном, все равно он одержит верх!
Бетти покладисто согласилась:
— Конечно, миссис Кристмас...
Она-то считала, что старшая коллега и не догадывается о подтексте их с
боссом разговора, решив, наверное, что Бетти спорила с ним лишь об оплате
своего нехитрого труда. Но не так-то проста была эта мудрая женщина.
— Совершенно искренне советую вам никогда не заговаривать с доктором о его
умершей жене, — снова неожиданно для Бетти изрекла миссис Кристмас ровным
голосом, когда Рэнди исчез в кабинете. — Ну не может он смириться с этим
медицинским фактом, хоть и сам врач! Любое упоминание об умершей Ребекке для
него очень болезненно.
— А когда это все произошло? — осторожно спросила Бетти.
— Шесть лет назад, — понизив голос и с опаской косясь на дверь, за которой
скрылся доктор, ответила миссис Кристмас. — Через несколько месяцев после
этого печального события босс врезался на машине в дерево. Доктор Ребхорн
после этого случая стал его опекать. Они друзья с незапамятных времен и
остались ими, несмотря на то что когда-то между ними встала женщина. Доктор
Рози Дауни раза два появлялась на людях с доктором Флинном, но потом
неожиданно дня всех вышла замуж за доктора Ребхорна. С того момента наш босс
стал настоящим отшельником...
— Да, это его образ жизни, я согласна. — Бетти говорила громким шепотом. —
Но ведь это стыдно, никуда не годится! Доктор Флинн очень хороший человек, и
я уверена, что его бывшая жена не хотела бы, чтобы он всю оставшуюся жизнь
прожил в одиночестве.
Миссис Кристмас покачала головой.
— Конечно! Ребекка была ласковой, нежной, а как любила его! Она желала бы
ему только счастья. Как жаль, что они не могли иметь детей...
— Да, очень жаль.
Вечером того же дня на полу в ванной Бетти снова ожидал увесистый камень.
Оконное стекло, разумеется, разлетелось вдребезги. На этот раз Бетти все-
таки вызвала полицию.
Пришел молоденький полицейский в штатском, представившийся детективом
Дэвидсоном, расспросил Бетти, обошел квартиру, сунул нос во все углы, даже
слазил зачем-то на чердак, а под конец упаковал камень в плотный
полиэтиленовый пакет и унес с собой как улику. Да, и еще не без
издевательского удовольствия порассуждал о чудовищных маньяках, нападающих
на таких вот хорошеньких девушек, как Бетти, привел в пример два-три
леденящих душу случая якобы из собственной практики, предупредил, что надо
быть предельно осторожной, и посоветовал, если злоумышленник снова позвонит,
записать разговор на магнитофон.
Перед уходом он оставил ей свою роскошную с тиснеными буквами визитку, из
которой Бетти узнала, что детектива Дэвидсона зовут Робертом. Веселенькая
жизнь! Если симпатичный парень из полиции рассчитывал всем этим произвести
на нее сильное впечатление, так он своего добился.
Бетти тщательно заперлась на все засовы, легла в постель и, не включая
света, принялась обдумывать случившееся.
Маньяк не маньяк, а кто-то, похоже, взялся за меня довольно основательно. Но
кто? Те трусоватые мальчишки, пристававшие ко мне возле кинотеатра,
наверняка и думать обо мне забыли.
Бетти вдруг захотелось поделиться с кем-нибудь своими сомнениями и страхами,
но не с кем было. Да, так вот и не с кем... Как-то получилось, что ни
подруг, ни приятелей у нее тут, в Кларксвилле, не образовалось. Бетти,
конечно, грешила на отца, на его неуживчивый характер, но не забыла и
собственную нелюдимость и замкнутость.
Если бы жива была мама! — мечтала Бетти. Или хотя бы отец... Ну не с
доктором же Флинном делиться проблемами! Черта с два, с ним на личные темы я
больше и словом не обмолвлюсь!
4
Впрочем, на следующий же день стало ясно, что Бетти и так слишком много
наболтала накануне в порыве откровенности. Едва придя утром на работу,
доктор Флинн сделал ей выговор за беспорядок в приемной. При этом он так
мрачно смотрел на Бетти и говорил таким злым голосом, что невольно хотелось
куда-нибудь спрятаться от него. Босс придрался даже к журналам, лежавшим на
столике, отметив, что им уже пошел второй год.
— Купите новые! — потребовал он. — А эти — на помойку...
— Слушаюсь, сэр, — кротко ответила Бетти, впрочем едва удержавшись от того,
чтобы не отдать скаутский салют.
Босс снова сердито засопел и потребовал туда же выкинуть чахлое, как он
выразился, растение, томящееся в дальнем углу.
— Любой фикус отдаст концы, если жизнерадостные детишки начнут зарывать в
его горшок старую жвачку и выливать недопитую кока-колу... — проворчала
Бетти, начиная, похоже, раздражаться.
— Положите в горшок удобрения и полейте несчастное, исстрадавшееся по вашей
заботе растение. Если и это не поможет, придется выкинуть... А что творится
на вашем столе? — грозно продолжил разнос Рэнди.
— В любом случае, у меня порядка побольше, чем в вашем кабинете! — не
выдержав, огрызнулась Бетти. — По крайней мере, я не храню всю ту
макулатуру, что валяется на вашем столе, пылится неизвестно с каких времен в
шкафах...
Доктор Флинн просто задохнулся от возмущения, но не нашелся, что ответить.
Постояв с полминуты столбом, он резко развернулся и удалился к себе, громко
хлопнув дверью. На шум даже выскочила старшая медсестра Кристмас. Она
вопросительно взглянула на Бетти, но та только развела руками.
Весь день в офисе доктора Флинна витала гроза. Пациенты тихо исчезали, едва
выйдя с приема, даже дети не шумели. Миссис Кристмас ближе к вечеру затеяла
уборку в санузле, боясь оттуда показываться до ухода босса.
Зазвонил телефон. Бетти сняла трубку и краем глаза увидела, что за ее плечом
вырос доктор Флинн и, судя по его лицу, надеется, что на том конце провода
объявится кто-нибудь, на ком можно будет сорвать злость.
— Это Ребхорн, — услышала Бетти низкий вкрадчивый голос в трубке. — Что там
у вас происходит? Наверное, во всех укромных уголках, даже в туалете,
прячутся испуганные пациенты?
— Не только там, — в тон собеседнику ответила девушка, — даже в чуланчике,
где уборщица держит свои орудия труда...
— Скорее дайте ему трубку, пока он вас не поубивал там всех...
Бетти эффектным жестом передала трубку Рэнди. И он, к ее удивлению, остался
у ее стола и стал говорить с доктором Ребхорном, причем наклонился к Бетти
невероятно низко и словно невзначай провел ладонью по ее лопаткам. Девушку
словно ударило высоковольтным разрядом, но ощущение было на редкость
приятным.
Рэнди задал Ребхорну какой-то вопрос и потом долго выслушивал ответ. Пока он
молчал, его темные непроницаемые зрачки несколько раз упирались в зеленые
глаза Бетти. У девушки перехватило дыхание и возникло ощущение, что сейчас
начнется приступ астмы, потому что воздуха чудовищно, катастрофически не
хватало. Однако ни она, ни Рэнди не отводили друг от друга горящих глаз. В
атмосфере физически ощущалось какое-то напряжение. Бетти заметила, что Рэнди
стиснул зубы, мышцы его лица напряглись, а в глазах промелькнуло что-то,
напугавшее ее. Раньше она босса таким не видела.
Как поняла Бетти из реплик Рэнди, доктор Ребхорн пригласил коллегу и друга
на ужин в ресторан. В какой-то момент она ощутила на себе ненавидящий взгляд
босса и услышала, как он зло прошипел в трубку:
— Никого я с собой брать не намерен!
Бетти опустила глаза. Больше всего ей хотелось вскочить и убежать. Но Рэнди
по-прежнему нависал над ней и перекрывал дорогу к отступлению.
— Ладно, это могу... — буркнул он, завершая беседу.
Повесив трубку, он еще ниже наклонился к девушке и, неожиданно резко подняв
пальцами ее подбородок, заглянул Бетти в глаза.
— Вы разговаривали с Рози?
Бетти с трудом выдохнула воздух из легких и пролепетала:
— Вы имеете в виду доктора Ребхорн? Я... я не видела ее с Рождества.
— Мне абсолютно не нужно семейство Ребхорн в роли коллективной свахи. И я не
собираюсь приглашать вас ни на обед, ни на ужин, ни куда-нибудь еще! —
излишне спокойно отчеканил доктор Флинн. Он чуть не прожег Бетти злым
взглядом, тем не менее, впрочем, отметив, как вздымается и опадает высокая
грудь девушки, словно той не хватает воздуха. Рэнди подозревал, что Бетти
догадывается, какое впечатление производит на него. И в эту минуту просто
ненавидел ее за это.
— Не забывайте, — едва сдерживаясь, продолжал он, — что вы для меня — просто
нанятая мною медсестра, и ничего больше. И, пожалуйста, объясните это
Ребхорнам!
— Объясняйте сами! В конце концов, это ваши друзья! — Бетти и сама
удивлялась, с чего вдруг завелась. — И еще, просто для информации: вы меня
вообще ни в каком смысле не интересуете и не волнуете. Я не могу иметь дело
с мужчиной, женатым на привидении, на призраке, на видении, на воспоминании,
наконец!
Рэнди, изумленный этой гневной тирадой, пришел в себя, лишь услышав чьи-то
шаги за дверью. Он понял, что до сих пор его длинные пальцы держат маленький
мягкий подбородок Бетти, и тут же отдернул руку, успев сделать это до того,
как в комнату вошла старшая медсестра Кристмас.
Неожиданно для себя он вспылил:
— А вам-то что тут надо?! Вообще кто-нибудь намерен сегодня работать?!
— Вы зря сердитесь, доктор Флинн. Сейчас обеденный перерыв, — осадила его
миссис Кристмас.
— Тогда какого черта вы обе не отправитесь куда-нибудь перекусить?! — не
сдавался Рэнди.
Он буквально вылетел из приемной в свой кабинет. Бетти, сестра Кристмас и
один из пациентов, ставший невольным свидетелем всей этой сцены, остались в
немом изумлении.
Далее все развивалось быстро и смешно, как в комедийном фильме. Сначала
появился разъяренный пациент, мистер Патрик. Он в диком возбуждении
прокричал Бетти, что благодарен доктору Флинну за лечение — похудел на
двенадцать килограммов, бросил курить, выжимает левой рукой
шестнадцатикилограммовую гирю, но сюда снова придет лишь тогда, когда доктор
научится не лаять на пациентов.
Только за взбешенным мистером Патриком с грохотом закрылась дверь, как
появился и сам доктор Флинн, подозрительно спокойный, с непроницаемым лицом.
Бетти подняла руки, сдаваясь на милость победителя.
И тут Рэнди неожиданно заразительно рассмеялся. Видимо, он просто
сдерживался, чтобы раньше времени не выдать изменение своего настроения.
— Неужели дело обстоит так плохо?
— Не то слово, — в тон ему ответила Бетти. — Миссис Кристмас пошла в церковь
помолиться за мою загубленную жизнь. Что касается несчастного мистера
Патрика, кстати изрядно похудевшего благодаря вашим рекомендациям, ставлю
сто против одного: он к нам уже никогда не вернется. Можно отдавать
приказание навсегда удалить его карточку из картотеки...
Рэнди посмотрел на часы и вздохнул.
— Ну вот, из-за всех вас я опоздал на деловой ужин. Да, уже не успеть
вовремя... Идите, Бетти, домой, подумайте над случившимся.
— Я и сама собиралась... Не заставлю себя ждать!
Она схватила жакет, надела и начала лихорадочно застегивать пуговицы, но
пальцы дрожали, пуговицы не попадали в петли...
— О Господи! Бетти, вы безнадежны!
Нетерпение и досада слышались в голосе Рэнди. Рэнди приблизился к ней, и
Бетти почувствовала его горячее дыхание на своем лице. Он принялся привычно
перестегивать пуговицы, легко, словно невзначай, касаясь кончиками пальцев
ее чутких грудей. По телу Бетти прокатилась волна сладостной слабости, ноги
мгновенно ослабли и едва держали ее.
Рэнди испытывал похожие ощущения и изо всех сил противился им. Во-первых,
сегодня был особенный день — очередная годовщина смерти его обожаемой
Ребекки. А во-вторых, доктор Флинн чувствовал себя виноватым за то, что
поддается очарованию своей медсестры — этика отношений между боссом и
подчиненной не была для него пустым звуком. Все это целый день раздражало
его, выводило из равновесия, бесило, в конце концов.
Он увидел совсем рядом пухлые нежные губы Бетти. Интересно, что я
почувствую, если поцелую ее? — спросил себя Рэнди. Его действительно занимал
этот вопрос, он ведь не целовал ни одной женщины и даже не прикасался к
женскому телу со дня трагической кончины своей жены. На самом деле Рэнди
Флинн был одинок и жалок, и сам прекрасно понимал это...
Пальцы его непроизвольно поднялись к лицу Бетти и нежно погладили ее гладкую
щечку. Еще какие-то мгновения Рэнди отчаянно пытался справиться с неодолимой
тягой к этой прекрасной девушке, но, разумеется, проиграл. Он привлек Бетти
еще ближе к себе и жадно впился в ее податливые и мягкие губы долгим
поцелуем.
Раздался стон. Бетти услышала его как бы со стороны и не сразу догадалась,
что стонала она сама, а когда поняла, страшно удивилась.
Рэнди инстинктивно сжал плечи девушки, словно боялся, что она отстранится.
Но он напрасно беспокоился — Бетти безропотно покорилась судьбе.
Рэнди тоже застонал, и его губы еще сильнее впились в ее рот, словно
стремясь наверстать упущенное за годы одиночества. Сдерживая себя, он
пробовал губы Бетти на вкус, как если бы они были дорогим вином, а руками
еще крепче прижимал стройное тело девушки к себе.
Второй поцелуй показался ей еще слаще, чем первый.
Где-то далеко, на отлете сознания, у Бетти промелькнула противная мысль о
том, что она нужна Рэнди только для того, чтобы закрыться от тени жены,
постоянно возникающей перед ним. Но оказалось, что ей все равно, почему он
целует ее. Еще никто в жизни не целовал Бетти в таком откровенном порыве
страсти, никто не желал ее столь открыто и напористо.
Она уже была готова уступить Рэнди, во всяком случае, желание и любопытство
были велики. Ведь Бетти знала, что такое одиночество. Неважно, что Рэнди
ищет в ней только успокоения, она готова дать ему это. И Бетти прильнула к
нему, не заглядывая вперед и не пытаясь оценить последствия своего
отчаянного порыва. Пусть будет что будет.
Ей вдруг захотелось, чтобы Рэнди стал более дерзким, действовал решительнее,
и, словно прочитав ее мысли, он резко распахнул и снял с нее жакет, а затем
накрыл ладонью ее грудь. Застонав, Бетти обессилено запрокинула голову. Она
чувствовала, как горячие губы коснулись ее шеи, потом перешли к ямочке за
ухом и наконец сомкнулись на мочке.
Рэнди нежно потер сосок Бетти подушечкой большого пальца. Тонувшая в волне
блаженства девушка не сразу поняла, как случилось, что блузка ее оказалась
расстегнутой и грудь открытой.
Наклонив голову, Рэнди, лизнув сосок, взял его в рот и, услышав в ответ
короткий, резкий, сладострастный вздох Бетти, ощутил острый приступ
наслаждения. Каким-то необъяснимым образом юбка девушки оказалась на полу,
вслед за ней спланировали легкие кружевные трусики...
Рука Рэнди скользнула по животу Бетти, и она чуть заметно напряглась, но он
успокоил ее нежным поцелуем. А его ладонь тем временем уверенно скользнула к
завиткам волос, скрывающим средоточие женского естества, и, почувствовав
влагу лона, Рэнди ощутил прилив острого, пьянящего, неудержимого желания.
Время, казалось, остановилось в этой большой, пустой сейчас комнате. О том,
что происходящее все же реально, напоминало мерное тиканье больших напольных
часов.
Бетти почувствовала, как Рэнди усадил ее на край стола и, осторожно
раздвинув ее ноги, встал между ними. Несколько мгновений он с немым
восхищением смотрел Бетти в глаза, а потом снова прильнул к ее губам и долго
не мог насытиться сладчайшим нектаром источаемой ими неги.
Нервная дрожь Бетти возбуждала его мужскую страсть, и Рэнди даже не пытался
собраться с мыслями и хоть как-то проанализировать происходящее, зная, что
потуги будут тщетными. И вдруг его мозг молнией пронзила догадка: поцелуи
Бетти так же сладки, ее ласки так же волнующи, ее тело так же возбуждает
его, как когда-то поцелуи, ласки и тело... Ребекки!
— Господи! Опять Ребекка...
Ошарашенный, Рэнди резко отстранился от Бетти. Опять нахлынули стыд и
чувство вины... Ему нет прощения! Он настолько потерял душевное равновесие,
что слова, роившиеся в мозгу, невозможно было не произнести вслух. Его
поразил неожиданный жест Бетти — мягкой ладошкой она слегка похлопала по его
щеке.
— Не волнуйтесь, доктор, все в порядке...
В глазах девушки не было озадаченности или испуга, в них светилось мудрое,
почти невозможное для столь юного возраста понимание.
Бетти повторила:
— Все в порядке, доктор. Я знаю, что сегодня вам не хватает ее еще острее, чем в любой другой день.
Сердце Рэнди сжалось, дыхание остановилось, он не мог вымолвить ни слова.
Бетти приблизилась к нему и нежно, как-то по-матерински, обняла. Он в
очередном порыве страсти тоже обнял ее.
Со дня смерти Ребекки Рэнди не знал покою. Ее родители тоже, конечно,
тосковали по ней, но все же они не были такими чувствительными, как Рэнди.
Его принимали, когда он приходил, как старого приятеля, и в их обществе он
не ощущал и десятой доли того, что чувствовал сейчас.
Бетти потерлась щекой о плечо Рэнди и улыбнулась.
— На ужин вас пригласили Ребхорны, правда? — мягко спросила она.
Его рука гладила волосы девушки, как раз там, где они были перехвачены
небольшим матерчатым колечком, потом спустилась по спине до талии. Ощущение
было великолепным!
— Ребхорны... — подтвердил Рэнди.
Он вздохнул и закр
...Закладка в соц.сетях
