Жанр: Любовные романы
Стрекоза в янтаре книги 1-2.
...торым своим клиентам. Ты не будешь скучать, а?
- Конечно нет, - ответила я. - Осмотрю дом, познакомлюсь со слугами. - Вчера
вечером, сразу по прибытии, я
видела всех слуг разом, но потом, поскольку мы обедали у себя в комнате, уже ни
одного, кроме лакея, подававшего к столу,
и горничной, которая пришла рано утром поднять шторы и разжечь огонь в камине, а
также вынести ночной горшок. Меня
немного страшила мысль о том, что предстоит командовать целым штатом прислуги,
но затем я успокоила себя, решив, что
ничего страшного тут нет - ведь в больнице я довольно успешно отдавала
распоряжения медсестрам и няням, а еще раньше,
в 1943 году, во Франции сама служила медсестрой.
После ухода Джейми я решила привести себя в порядок насколько это возможно,
имея под рукой лишь расческу и воду -
единственные доступные здесь предметы гигиены. И потом, если Джаред
действительно хочет, чтобы я давала званые обеды,
следует всерьез задуматься о новом платье.
В боковом кармашке моей аптечки лежали высушенные веточки ивы, с помощью
которых я чистила зубы. Я достала одну
и принялась за дело, размышляя о превратностях судьбы, которая завела нас сюда.
Путь назад, в Шотландию, был нам заказан, а потому предстояло искать себе
новое прибежище или в Европе, или же
иммигрировав в Америку. Зная об отношении Джейми к морским путешествиям, я
ничуть не удивлялась, что он с самого
начала решил остановиться на Франции.
Фрэзеры всегда имели самые тесные связи с Францией; многие из них, подобно
аббату Александру и Джареду,
обосновались здесь, и редко кто ездил или возвращался затем на родину. Кроме
того, как сказал мне Джейми, среди них было
много якобитов, тех, кто последовал за своим королем в ссылку - все они жили
теперь во Франции или Италии в ожидании
его возвращения на престол.
- Об этом только и говорят, - сказал он мне, - но по большей части дома, а не
в тавернах. Вот почему до сих пор нет
никакого результата. Если бы такие разговоры начались в тавернах, это означало
бы, что дело приняло серьезный оборот.
- Скажи, - спросила я Джейми, глядя, как он отряхивает пыль с одежды, - все
шотландцы прирожденные политики
или только ты?
Он рассмеялся, но тут же посерьезнел и, раскрыв дверцы огромного гардероба,
повесил туда свой камзол. Он выглядел
таким поношенным и жалким в этом пустом, просторном, пахнущем кедром
пространстве.
- Вот что я скажу тебе, Саксоночка. Пока не знаю. Но принадлежность к таким
двум кланам, как Фрэзеры и Макензи, не
позволяет особенно выбирать. И потом, год жизни во Франции и два года службы в
армии научили меня, что между тем, что
сказано вслух, и тем, что имеется в виду, - две большие разницы. В наши времена
я не один такой, в Шотландии нет ни
одного помещика или батрака, который остался бы в стороне от этих событий.
- Событий? А что, собственно, должно случиться? - спросила я. Что случится,
если все наши усилия не принесут
плодов и грянет вооруженное восстание, предпринятое с целью восстановить
монархию Стюартов, восстание, возглавляемое
принцем Карлом Эдуардом Казимиром Мария Сильвестром Стюартом, сыном ссыльного
короля?.. - Красивый Принц
Чарли... - тихо произнесла я, глядя на свое отражение в высоком трюмо. Он здесь,
в этом городе, возможно, совсем
недалеко отсюда... Интересно, как он выглядит? Я имела представление о его
внешности лишь по известному старинному
портрету, на котором был изображен красивый, немного женственный юноша лет
шестнадцати или около того, с нежным
розовым ртом и напудренными, согласно тогдашней моде, волосами. Видела я и
другие картины, уже вымышленные, а не с
натуры, где мужественного вида молодой человек выходил из лодки на берег
Шотландии, воинственно размахивая широкой
шпагой.
На берег Шотландии, которую он разрушит и погубит в попытке восстановить свою
власть и власть своего отца.
Обреченный на поражение, он сумел набрать достаточно сторонников, чтобы
расколоть страну и пройти вместе с ними через
гражданские войны к бесславному кровавому концу в битве при Каллодене. Оттуда он
побежит искать спасения во Франции,
а враг его обрушит, возмездие на головы тех, кого он оставил на родине.
Именно для того, чтоб предотвратить эту беду, мы и пришли сюда. В доме
Джареда нас окружал такой комфорт и покой,
что грядущие несчастья казались невероятными. Как же предотвратить восстание?
Ну, раз его подогревают разговоры в
тавернах, можно попробовать начать со званых обедов. Я пожала плечами и
улыбнулась своему отражению в зеркале, потом
сдула упавший на лицо локон и пошла вниз, морочить голову кухарке.
Прислуга, вначале воспринявшая меня с испуганной настороженностью, вскоре
сообразила, что я вовсе не собираюсь
вмешиваться в их работу, расслабилась и пустилась исполнять свои обязанности со
сдержанным усердием. При первом
знакомстве, когда все слуги стояли в холле, выстроившись в ряд, мне показалось,
что их дюжина. На деле их оказалось
шестнадцать, в том числе лакей, мальчик-конюшенный и еще один мальчик,
исполнявший на кухне обязанности резальщика
- в первый момент в общей суете я их вовсе не заметила. Я еще лучше поняла
секрет процветания Джареда, когда узнала,
насколько мало платит он своим слугам; так, например, лакей получал в год пару
новых башмаков и два ливра; горничные и
посудомойки - и того меньше. Чуть больше платили таким важным персонам, как
мадам Вионе, кухарке и дворецкому
Магнусу.
Изучая организацию домашнего хозяйства, я по крохам собирала информацию,
пользуясь в основном сплетнями
горничных. Джейми каждый день уходил с Джаредом встречаться с клиентами и
прочими нужными людьми, готовя себя к
службе его величеству и обзаводясь разными полезными связями, которые могли
пригодиться принцу. Именно среди
приглашенных в дом гостей рассчитывали мы найти союзников.
- Сент-Жермен? - переспросила я, услыхав в болтовне Маргериты, полирующей
паркет, знакомое имя. - Граф СентЖермен?
- Да, мадам. - Это была низенькая толстушка со странно плоским лицом и
выпуклыми глазами, что делало ее похожей
на рыбу тюрбо, однако нисколько не мешало быть приветливой и услужливой. Она
сложила губки в маленький кружок, явно
приготовившись выдать какую-то скандальную информацию. Я, насколько это
возможно, приободрила ее взглядом.
- У этого графа, мадам, очень скверная репутация, - многозначительно
произнесла она.
Поскольку точно так же, если верить Маргерите, можно было охарактеризовать и
всех остальных гостей, приходивших к
нам на обеды, я приподняла бровь и приготовилась выслушать подробности.
- Он продал душу дьяволу, - заявила она, понизив голос, и обвела комнату
настороженным взглядом, словно этот
джентльмен мог неожиданно выпрыгнуть вдруг откуда-нибудь, скажем, из камина. -
Он посещает черные мессы, где разные
подлецы и развратники пьют кровь и едят плоть невинных младенцев.
Да, чудный персонаж выбрала ты себе в качестве противника, подумала я.
- Да это каждый знает, мадам! - уверила меня Маргерита. - Но на женщин это не
влияет, они все от него без ума. Куда
бы он ни шел, они так и падают перед ним! Наверное, потому, что очень уж он
богат... - Очевидно, это достоинство, по
разумению Маргериты, вполне перевешивало даже факт поедания плоти и питья крови
невинных младенцев.
- Как интересно! - заметила я. - Мне всегда казалось, что месье граф -
конкурент вашему Джареду, ведь он тоже
импортирует вина, разве нет? Почему же тогда месье Джаред приглашает его в дом?
Маргерита подняла глаза от паркета и рассмеялась:
- Почему, мадам? Да потому, что месье Джаред может подать за обедом лучшее
вино и сказать месье графу, что только
что приобрел десять бочек такого, а потом, после обеда, вручить ему бутылочку, с
собой.
- Понимаю, - ответила я и усмехнулась. - А месье Джареда тоже приглашают на
обеды к графу?
Она кивнула, белый фартук снова навис над бутылкой с мастикой и тряпкой.
- О да, мадам! Но не слишком часто.
К счастью, на сегодняшний вечер граф Сент-Жермен приглашения не получил. Мы
обедали в тесном семейном кругу, и
Джаред посвящал Джейми в последние детали и дела перед отъездом. Из них
важнейшим был прием, который король давал в
Версале.
Приглашение в Версаль, по словам Джареда, расценивалось как знак благоволения
со стороны власть имущих.
- Это не к тебе относится, дружок, - добродушно заметил он, ткнув в сторону
Джейми вилкой. - Ко мне. Король хочет
убедиться, что я вернусь из Германии. А если не он, так Дюверни, министр
финансов, уж точно. Последнее повышение
налогов крепко ударило по купцам, и многие из них, иностранцы, уехали. Надеюсь,
понимаешь, как это отразилось на
королевской казне. - При мысли о налогах он скроил гримасу и бросил хмурый
взгляд на надетого на вилку крошечного
угря. - Собираюсь отправиться в понедельник. Жду только сообщения о
благополучном прибытии в Калас
"Вильгельмины", и тут же в путь. - Джаред откусил еще кусочек угря и кивнул
Джейми. - Оставляю дело в надежных
руках, парень, тут мне беспокоиться не о чем. Хотя есть еще кое-какие детали,
которые следовало бы обсудить. Есть
договоренность с графом Маришалем вместе сходить на Монмартр через пару дней.
Тебе следует засвидетельствовать свое
почтение его высочеству принцу Карлу.
Сердце у меня взволнованно екнуло, и мы с Джейми обменялись быстрыми
взглядами. Он кивнул Джареду с таким
видом, словно в предложении кузена не было ничего особенного, однако я заметила,
как яростно сверкнули при этом его
глаза. Итак, началось...
- Его высочество ведет здесь очень уединенный образ жизни, - говорил Джаред,
подцепляя на вилку последнего
скользкого от масла угря. - Он не может позволить себе появляться в обществе до
тех пор, пока король не примет его
официально. А потому редко выходит из дому и видится с крайне ограниченным
кругом людей, за исключением, разумеется,
сторонников отца, которые приходят засвидетельствовать свое почтение.
- А я слышала совсем обратное, - решила вмешаться я.
- Вот как? - На меня удивленно уставились две пары глаз, а Джаред даже
отложил вилку, предоставив последнего угря
самому себе.
Джейми приподнял бровь.
- Что же ты слышала, Саксоночка, и от кого?
- От слуг, - ответила я и занялась своим угрем. Увидев, как помрачнел Джаред,
я вдруг впервые поняла, что
сплетничать с горничными - занятие для дамы не слишком достойное. Ну и черт с
ним, с некоторой долей злорадства
подумала я. А что еще остается делать? - Горничная сказала, что его высочество
принц Карл часто посещает принцессу
Луизу де ла Тур де Рохан, - сказала я, подцепив угря на вилку, и стала медленно
жевать. Изумительно изысканное блюдо,
однако я всегда относилась к угрям с некоторым недоверием, они казались мне
живыми. Разжевала, проглотила... Нет, вроде
бы ничего, все в порядке. - В отсутствие ее мужа, разумеется, - добавила я.
Джейми, похоже, позабавила эта сплетня, Джаред же смотрел на меня с ужасом.
- Принцессу? - переспросил он. - Мари Луизу Генриетту Жанну де ла Тур
д'Оверн? Но семья ее мужа -
приближенные короля. - Он задумчиво провел ладонью по губам, отчего на ней
остался жирный след. - Это очень
опасно... - пробормотал он, словно разговаривая сам с собой. - Интересно, этот
ничтожный дурак... Но нет, он все же не
настолько глуп... Должно быть, это просто по неопытности, он не так часто бывает
в обществе, и потом, в Риме все подругому.
И все же... - Он замолк и вопросительно взглянул на Джейми. - Вот тебе
первое задание, друг мой. Ты почти
одного возраста с его высочеством, но у тебя есть опыт жизни в Париже и, смею
польстить себе, моя выучка тоже не прошла
даром. - Он бегло улыбнулся Джейми. - Ты можешь подружиться с его высочеством,
помочь ему наладить отношения с
полезными людьми. Большинство из них тебе уже знакомы. А также объяснить его
высочеству, как можно тактичнее, что
ухаживание за этой дамой может нанести огромный вред и помешать осуществлению
целей его отца.
Джейми рассеянно кивнул, мысли его были где-то далеко.
- А как наша горничная узнала о похождениях его высочества, Саксоночка? -
спросил он. - Она ведь выходит из дому
не чаще чем раз в неделю, и то только в церковь, верно?
Я покачала головой и поспешно проглотила очередной кусок, прежде чем
ответить:
- Насколько я поняла, посудомойке рассказал это поваренок с кухни, который, в
свою очередь, слышал это от
конюшенного, а тот - от лакея соседей. Не знаю, сколько еще людей посвящено в
эту тайну, но семья де ла Тур живет всего
в трех домах от нас. Полагаю, что и принцесса о нас все знает, - весело добавила
я. - По крайней мере, если любит
судачить со своими посудомойками.
- Дамы не вступают в беседу с посудомойками, - холодно заметил Джаред. И
многозначительно сузил глаза, давая
Джейми понять, что тот должен призвать свою жену к порядку. Я заметила, как
дрогнул уголок губ у Джейми, но он лишь
отпил еще глоток мантра и, сменив тему, начал обсуждать последнюю сделку Джареда
- поставку рома кораблем с Ямайки.
Когда Джаред позвонил, чтобы убрали посуду и принесли бренди, я извинилась и
встала из-за стола. Джаред имел
привычку курить за бренди длинные черные сигары с обрезанными концами, и у меня
возникло подозрение, что как бы
тщательно ни пережевывала я угрей, они непременно попросятся обратно, стоит мне
вдохнуть вонючий густой дым.
Лежа в постели, я, без особого, впрочем, успеха, старалась выбросить из
головы угрей. Закрыла глаза и стала думать о
Ямайке - о чудесных белых пляжах, залитых тропическим солнцем. Но мысли о Ямайке
навели на мысль о "Вильгельмине",
потом - о кораблях и море, и перед глазами снова неотвратимо возникли огромные
угри, они корчились и извивались в
зеленых водорослях. А потому я с облегчением приветствовала появление в спальне
Джейми и даже радостно привстала в
постели.
- Фу! - Он облокотился спиной о запертую дверь, обмахиваясь кружевным концом
своего жабо. - Чувствую себя
копченой сосиской. Я очень люблю Джареда, но тем не менее буду счастлив, когда
он увезет свои вонючие сигары в
Германию.
- Раз от тебя пахнет сигарой, ко мне не подходи, - сказала я. - Угри не
выносят дыма.
- Можно ли винить их в этом! - Он снял сюртук и расстегнул рубашку. - А
знаешь, у меня появилась идея, -
признался он, косясь на дверь и стаскивая рубашку. - А на мысль натолкнули
пчелы.
- Пчелы?!
- Знаешь, как переносят ульи с пчелами? - спросил он, распахивая окно и вешая
рубашку на крючок возле него. -
Берешь трубку самого что ни на есть крепкого табака, втыкаешь ее в улей и
вдуваешь туда дым. Пчелы так и валятся,
одурманенные, и ты можешь переносить их куда угодно. Думаю, примерно то же
делает со своими клиентами Джаред:
одурманивает их дымом, и они не глядя подписывают заказы на втрое большие
поставки вина, чем собирались прежде, не
успев очухаться.
Я хихикнула, а он усмехнулся в ответ и приложил палец к губам - в коридоре
послышались шаги Джареда, он шел к себе
в спальню.
Когда опасность миновала, Джейми подошел и растянулся рядом со мной, в одном
килте и чулках.
- Не слишком воняет? - спросил он. - А то могу пойти спать в гардеробную. Или
высунуть голову в окно, чтоб
выветрился запах.
Я принюхалась - рыжеватые пряди слабо пахли табаком. Отблеск свечи придавал
им золотистый оттенок, и я начала
теребить его шевелюру пальцами, ощущая их нежность и шелковистость и твердость
кости черепа.
- Да нет, не так уж и страшно, не волнуйся. Тебя не тревожит, что Джаред
скоро уедет?
Он поцеловал меня в лоб и уперся головой в валик под подушкой, потом
улыбнулся:
- Нет. Я перезнакомился со всеми главными его клиентами и с капитанами, знаю
всех складских рабочих и портовых
чиновников. У меня есть перечень цен, а список инвентаря я затвердил назубок.
Пора перейти к практике. Джареду уже
нечему меня учить.
- А принц Карл?
Он полузакрыл глаза и тихонько хмыкнул.
- О да. Но тут следует скорее полагаться на милость Божью, а не на Джареда.
Потом мне кажется, будет лучше, если
Джаред уедет и не увидит, какие шаги мы предпринимаем.
- А какие шаги? - спросила я. - У тебя уже есть какая-нибудь идея, Джейми?
Я ощущала на лице его теплое дыхание, пахнущее бренди, и, приподняв голову,
поцеловала его. Мягкие губы раскрылись
под моими, и целую минуту, прежде чем ответить, он наслаждался этим поцелуем.
- О, есть, - со вздохом ответил он и откинул голову. - Не знаю, к чему они
приведут, но идеи имеются.
- Расскажи.
- М-м-м... - Он устроился поудобнее, лег на спину и, обняв меня одной рукой,
заставил положить голову ему на плечо.
- Ну, - начал он, - насколько я понимаю, это прежде всего вопрос денег,
Саксоночка.
- Денег? - Самой мне казалось, что это прежде всего вопрос политики, а не
денег. - Разве не потому французы хотят
восстановления на троне Джеймса, что это нанесет удар Англии? Насколько я
понимаю, Людовик хотел, вернее, захочет, -
поправилась я, - отвлечь внимание короля Георга с помощью Карла Стюарта от того,
что он, Людовик, намерен совершить
в Брюсселе?
- Это верно, - ответил Джейми, - но для возвращения на престол короля
требуются деньги. А их у Людовика не так
много, чтоб одновременно вести войну с Брюсселем и финансировать вторжение в
Англию. Слышала, что говорил о
королевской казне и налогах Джаред?
- Да, но...
- Нет, тут все зависит не от Людовика, - заметил он поучительным тоном. -
Хотя, конечно, и он может сказать свое
слово. Существуют и другие источники денег, к которым хотят подобраться Джеймс и
Карл. Это французские банкиры,
Ватикан и испанский королевский двор.
- Тогда, наверное, Джеймс обхаживает Ватикан и испанцев, а Карл - французских
банкиров? Ты как считаешь?
Он кивнул, не сводя глаз с резных панелей потолка. Сделанные из орехового
дерева, они в свете свечей отливали мягким
светло-коричневым блеском, а по углам их украшали более темные по цвету розетки
и ленты, тоже из дерева.
- Да. Дядя Алекс показывал мне письма от его величества короля Джеймса. Судя
по ним, он больше всего рассчитывает
на испанцев. Папа был вынужден поддерживать Джеймса, поскольку тот католик, Папа
Клемент вообще поддерживал его
много лет, и теперь, после его смерти, это продолжает Папа Бенедикт, но уже на
более скромном уровне. А Филипп
Испанский и Людовик приходятся Джеймсу кузенами; это их долг - помогать Бурбону.
- Он искоса взглянул на меня и
слегка улыбнулся. - Однако жизненный опыт подсказывает мне, Саксоночка, что,
когда речь заходит о деньгах, зов крови
ослабевает.
Приподняв по очереди ноги, он одной рукой стащил чулки и швырнул их на стул,
рядом с постелью.
- Джеймс получил деньги от испанцев тридцать лет назад, - заметил он, - а
также небольшой флот и людей. И
результат - восстание в тысяча семьсот пятнадцатом. Но ему не повезло, войска
потерпели поражение при Шерифсмуире
еще до того, как сам Джеймс прибыл туда. А потому, думаю, испанцы не слишком
стремятся финансировать вторую попытку
реставрации Стюартов, во всяком случае, пока не убедятся, что она будет
успешной.
- Поэтому Карл и прибыл в Париж обрабатывать Людовика и банкиров, - заключила
я. - И. насколько мне известно из
истории, он в этом преуспеет. Что же тогда остается делать нам?
Джейми отпустил мое плечо, потянулся. Матрац прогнулся под его весом.
- Мне остается лишь торговать вином, Саксоночка, - зевнув, сказал он. - А
тебе - сплетничать с горничными. И если
удастся выдуть много дыма, пчелы будут одурманены.
Накануне отъезда Джаред отвез Джейми в небольшой особняк на Монмартре, где в
ожидании, предпримет или не
предпримет Людовик какие-либо действия в поддержку притязаний своего
бедствующего кузена на трон, томился его
высочество принц Карл Эдуард Казимир и так далее.
Я проводила их, одетых в лучшие платья, а в ожидании возвращения пыталась
вообразить, как прошла встреча.
- Ну как? - спросила я Джейми, как только мы оказались наедине. - Каков он из
себя?
Джейми задумчиво поскреб в затылке.
- Ну... - пробормотал он, - у него болят зубы...
- Что?
- Так он сказал. И было видно, что бедняга мучается, щека распухла, все лицо
перекошено. Уж не знаю, может, он
вообще молчун или это из-за зубов, но говорил он очень мало.
Обменявшись положенными приветствиями и представив Джейми, Джаред, граф
Маришаль и некий болезненного вида
персонаж, которого все называли "Balhaldy", отошли в сторонку и начали обсуждать
шотландскую политику, предоставив
его высочество и моего мужа самим себе.
- Выпили по чарке вина, - признался Джейми под моим давлением. - Ну, и я
спросил его, как ему нравится Париж, а
он ответил, что находит его довольно скучным, потому как не может выезжать на
охоту. И тогда мы поговорили об охоте. Он
сказал, что предпочитает охотиться с собаками, а не с загонщиками, я сказал, что
тоже. Тут он начал рассказывать, сколько
фазанов подстрелил, пока был в Италии. И говорил об Италии до тех пор, пока от
холодного сквозняка из окна у него вконец
не разболелись зубы... Следует заметить, домишко у него неважнецкий, так,
маленькая вилла. Тогда мы выпили еще, чтоб
снять зубную боль, а я рассказал ему об охоте на оленей в Шотландии, и он
сказал, что хотел бы попробовать, и спросил,
хорошо ли я стреляю из лука. Ну и я сказал, что да, прилично, и тогда он сказал,
что надеется как-нибудь пригласить меня на
охоту в Шотландии. Тут вдруг Джаред спохватился, что по дороге домой нам нужно
еще заскочить на склад, и тогда его
высочество протянул мне руку, я поцеловал ее, и мы расстались.
- Гм... - скептически буркнула я. Хоть разум и подсказывал, что все
знаменитости, бывшие или будущие, точно такие
же люди, как и остальные, и мало чем отличаются от них в поведении, отчет о
визите к Красивому Принцу все же немного
разочаровал. Правда, Джейми пригласили заходить еще. Самый важный этап пройден,
сказал он. Его представили принцу,
теперь лишь остается неусыпно следить за его планами. Интересно, подумала я,
неужели король Франции такой же скучный
персонаж?..
Чтоб выяснить это, ждать особенно долго не пришлось. Неделю спустя Джейми
поднялся еще затемно и начал одеваться,
готовясь к долгому путешествию в Версаль, чтобы присутствовать на почетной
церемонии утреннего одевания короля.
Людовик имел привычку подниматься рано, в шесть утра. К этому раннему часу в
зале перед спальней собирались
несколько приближенных с тем, чтобы иметь счастье лицезреть утренний туалет
короля. Они присоединялись к целой
процессии слуг и придворных, готовых помочь его величеству приветствовать
наступление нового дня.
Разбуженный дворецким Магнусом, Джейми сонно выкарабкался из постели и стал
одеваться, позевывая и чертыхаясь.
Организм мой вел себя в эти часы прилично, и я наслаждалась восхитительным
чувством умиротворения, которое нисходит
на нашу душу при созерцании ближнего своего, вынужденного делать что-то
неприятное, от чего судьба тебя освободила.
- Смотри, держи ухо востро! - сквозь сон пробормотала я. - Чтоб потом все мне
рассказал.
Буркнув что-то в знак согласия, он наклонился, поцеловал меня и вышел со
свечой в руке, проверить, как будут седлать
его лошадь. Последнее, что я услышала перед тем, как снова погрузиться в сладкую
дремоту, был голос Джейми,
доносившийся снизу: в ночном прохладном воздухе он звучал удивительно громко и
отчетливо. Муж прощался со своим
лакеем.
Зная, что до Версаля путь неблизок, а также учитывая возможность - об этом,
кстати, предупреждал Джаред, - что
мужа могут пригласить на ленч, я не слишком волновелась, видя, что он не
вернулся к полудню. Однако меня так и
разбирало любопытство, и я с нарастающим нетерпением ждала его приезда. И
дождалась как раз к чаю.
- Ну как прошел визит к королю? - спросила я, помогая Джейми снять камзол. На
нем были плотные перчатки из
свиной кожи, обязательные при дворе, и ему никак не удавалось расстегнуть
фигурные серебряные пуговицы, украшающие
скользкий бархат.
- Ну, вот, так-то лучше, - сказал он, с облегчением расправляя широкие плечи.
Камзол был немного узковат в плечах,
и, стягивая его, он извивался точно угорь. - Очень интересно, Саксоночка, -
ответил он, - по крайней мере, первый час
или около того.
Процессия, состоящая из знати и придворных, вошла в королевскую опочивальню,
каждый нес свой церемониальный
предмет - полотенце, бритву, чашу для полоскания, королевскую печать и так
далее. Придворный, прислуживающий в
спальных покоях, раздвинул тяжелые шторы на окне, затем балдахин над огромной
королевской кроватью, и лик короля
Людовика предстал любопытному взору восходящего солнца.
Затем короля приподняли и усадили на край кровати, где он сидел какое-то
время, зевая и почесывая подбородок, пока
слуги накидывали на королевские плечи шелковую мантию, тяжелую от золотого и
серебряного шитья, потом, опустившись
на колени, стащили с ног толстые чулки, в которых король спал, и вместо них
натянули тончайшие шелковые, а затем надели
мягкие шлепанцы с оторочкой из кроличьего меха.
Придворные по очереди подходили, падали на колени у ног своего властелина и,
почтительно приветствуя его,
спрашивали, как его величество изволил почивать.
- Не слишком хорошо, как я понял, - заметил Джейми. - Выглядел так, словно
спал всего час или два и видел при
этом дурные сны.
Однако, несмотря на покрасневшие заспанные глаза и отвисшие щеки, его
величество любезно кивал своим придворным,
затем поднялся на ноги и раскланялся с почетными гостями, собравшимися в покоях.
Ленивым взмахом руки он подозвал
прислуживающего в спальных покоях, тот подвел его величество к креслу, в которое
король и уселся, и, полуприкрыв глаза,
наслаждался суетой вокруг него, а герцог Орлеанский подводил к нему по одному
визитеров. Те падали на колени и
бормотали слова приветствия. Официальные петиции подавались чуть позже, когда
Людовик уже окончательно проснулся и
мог выслушать их.
- У самого у меня никаких просьб не было, я пришел лишь засвидетельствовать
королю свое почтение, - объяснил
Джейми, - а потому просто опустился на колени и сказал: "Доброе утро, ваше
величество", а герцог тем временем объяснил
королю, кто я такой.
- А король что-нибудь ответил? - спросила я.
Джейми улыбнулс
...Закладка в соц.сетях
