Жанр: Любовные романы
Стрекоза в янтаре книги 1-2.
...ядя на него, так и хочется тебя
изнасиловать, прямо с ходу. А эти лягушатники, разве они обладают моей
выдержкой? - Он слегка нахмурился. - А ты не
могла бы... чем-нибудь прикрыться сверху? - Он махнул рукой в сторону своего
камзола с кружевным жабо, сколотым
булавкой с рубином. - Ну, шарфиком там или платочком.
- Вы, мужчины, - заявила я ему, - не имеете ни малейшего представления о
моде! Ладно, не беспокойся. Портниха
объяснила мне, для чего существует веер. - И я жестом, который разучивала минут
пятнадцать, раскрыла веер из кружев в
тон платью и, обмахиваясь им, кокетливо прикрыла бюст.
Джейми задумчиво взирал на это представление, затем достал из гардероба мой
плащ.
- Сделай мне одно одолжение, Саксоночка, - сказал он, накидывая тяжелый
бархат мне на плечи. - Возьми веер
побольше.
В плане привлечения всеобщего внимания платье имело несравненный успех. Что
же касается кровяного давления
Джейми, то тут эффект был скорее отрицательным.
Он все время держался поблизости, бросая яростные взоры на любого мужчину,
осмеливавшегося взглянуть в мою
сторону, пока Аннализ де Марийяк не углядела нас с другого конца залы и не
поплыла навстречу, тонкие черты лица
сморщены в приветливой улыбке. Улыбка на моих губах тут же застыла. Аннализ де
Марийяк была, по словам Джейми, его
старой "знакомой", он знал ее еще со времени первого приезда в Париж. К тому же
она была красива, обаятельна и на
удивление хрупка.
- Мой маленький дикарь! - приветствовала она Джейми. - Хочу вас кое с кем
познакомить. Вернее, сразу с
несколькими людьми. - Словно фарфоровая куколка, она качнула головой в сторону
группы мужчин, собравшихся в углу
возле столика для игры в шахматы. Они яростно о чем-то спорили. Я узнала герцога
Орлеанского и Жерара Гоблена,
известного банкира. Судя по всему, там действительно собрались влиятельные люди.
- Идемте, сыграете с ними в шахматы,
- настаивала Аннализ, положив на руку Джейми свою крошечную белую ручку. - К
тому же там очень удобное место для
встречи с его величеством, он появится чуть позже.
Король должен был появиться после ужина, примерно через час или два. В
ожидании его гости бродили по дворцу,
болтали, разглядывали живопись на стенах, флиртовали, прикрываясь веерами,
поглощали сладости, тарталетки и вино и
время от времени исчезали в небольших занавешенных альковах. Альковы были так
ловко вделаны в стены, что казались
незаметными, пока, приблизившись, вы не слышали доносившиеся оттуда голоса.
Джейми колебался, и Аннализ потянула его за руку.
- Идемте же! - настаивала она. - А за свою даму не волнуйтесь, - она окинула
мой туалет одобрительным взором, -
в одиночестве ей долго скучать не придется.
- Этого я и боюсь, - пробормотал Джейми еле слышно. - Ну, так и быть, разве
что на минутку. - На миг ему удалось
высвободиться из цепких рук Аннализ, и он шепнул мне на ухо: - Если найду тебя в
одном из этих альковов, Саксоночка,
мужчина, с которым ты там будешь, считай - покойник. А что касается тебя... -
Рука его бессознательно потянулась к
шпаге, висевшей на поясе.
- О нет, не выйдет, - возразила я. - Ты ведь на своем кинжале поклялся, что
никогда больше не будешь меня бить.
Какова же тогда цена твоим клятвам, а?
Он через силу усмехнулся:
- Нет. Бить я тебя не буду, во всяком случае - не так, как бы мне хотелось.
- Вот и хорошо. А что тогда ты со мной сделаешь? - продолжала дразнить я его.
- Что-нибудь да придумаю, - мрачно ответил он. - Еще не знаю, что именно, но
тебе вряд ли понравится.
И, окинув напоследок присутствующих испепеляющим взором и сжав мое плечо
жестом собственника, он позволил
Аннализ увести себя, словно маленькому, но бойкому буксиру, толкающему огромную
баржу.
Аннализ оказалась права. Не защищенная более внушительным присутствием мужа,
я тотчас же оказалась в окружении
джентльменов, налетевших на меня, как стая попугаев на спелый плод страсти.
Мне многократно целовали и жали ручку, осыпали цветистыми комплиментами,
подносили бессчетное число чаш с
вином, приправленным пряностями. Через полчаса заныли ноги. И лицо тоже - от
улыбок. И руки - от непрерывного
обмахивания веером.
За смену веера я даже испытывала к Джейми нечто похожее на чувство
благодарности. Идя навстречу его пожеланиям, я
взяла с собой самый большой из имевшихся вееров, гигантское сооружение не менее
фута в длину, на котором были
изображены, по всей видимости, горные олени, продирающиеся сквозь вересковые
заросли. Джейми критически отозвался
об оленях, но размеры одобрил. Грациозно отмахнувшись от назойливых приставаний
некоего чрезмерно пылкого юнца в
красном, я опустила веер чуть ниже, к подбородку, чтоб уберечь платье от крошек
тоста с семгой, который жевала. И не
только от крошек. Джейми был выше меня на добрый фут и божился, что видел всю,
до пупка, однако же эта часть моего
организма была недоступна взорам французских придворных, большинство из которых
были ниже меня. Но с другой
стороны...
Я очень любила лежать, уткнувшись носом Джейми в грудь, вернее - в маленькую
ямочку в центре. Похоже, что
некоторые из здешних моих малорослых обожателей разделяли эту страсть, и вот я
не покладая рук бешено обмахивалась
веером, сдувая им кудри с лица или же, если это не помогало, с треском
захлопывала веер и довольно чувствительно шлепала
им по напудренным головам.
А потому настоящим облегчением было услышать, как лакей, стоявший у двери,
вдруг вытянулся и выкрикнул:
- Его величество король Людовик!
Поднимался король на рассвете, но расцветал, очевидно, к ночи. Он вошел в
зал, неся себя с таким достоинством и
изяществом, что казался куда выше своих пяти футов и шести дюймов, бросая налево
и направо приветливые взгляды,
величественными кивками отвечая на грациозные поклоны своих придворных.
То, что я видела, вполне соответствовало моим представлениям о том, как
должен выглядеть монарх. Не слишком
красивый, он держался так, словно был писаным красавцем; впечатление это
усиливала не только роскошь наряда, но и
поведение окружающих. На нем был парик с зачесанными назад по последней моде
волосами, камзол из бархата, расшитый
сотнями пестрых шелковых бабочек. В середине, в глубоком вырезе, виднелся жилет
из соблазнительного кремового шелка с
бриллиантовыми пуговицами, туфли украшали широкие пряжки в виде бабочек.
Темные, полуприкрытые веками глаза шныряли по толпе, надменный типично
бурбонский нос принюхивался, словно
выискивая нечто заслуживающее интереса.
Джейми, одетый в килт, но при этом еще и в камзол и жилет из плотного желтого
шелка, с огненными кудрями,
падавшими на плечи, с пледом, перекинутым через плечо, и маленькой косичкой
сбоку, согласно старинной шотландской
моде, безусловно заслуживал этого интереса. По крайней мере именно он, как мне
показалось, привлек внимание короля
Людовика, раз тот вдруг изменил направление и двинулся прямо к нам, раздвигая
толпу, которая отхлынула в разные
стороны, словно волны Красного моря. Мадам Несл де ла Турель - я как-то видела
ее на одном из приемов - следовала за
ним, точно ялик в фарватере большого судна.
Я позабыла о красном платье: его величество остановился прямо против меня и
отвесил изящный поклон.
- Chere Madam! - сказал он. - Мы очарованы!
Я слышала, как глубоко вздохнул Джейми. Затем он выступил вперед и поклонился
королю:
- Позвольте представить вам мою жену, ваше величество, миледи Брох Туарах!
Король выпрямился и отступил на шаг. Я тупо смотрела на него, затем по
быстрому взмаху руки Джейми поняла, что он
требует, чтоб я поздоровалась с королем.
Я автоматически присела в глубоком реверансе, стараясь не поднимать глаз от
пола и не думать, как буду выглядеть,
когда выпрямлюсь. Мадам Несл де ла Турель стояла совсем рядом с Людовиком,
наблюдая за представлением со скучающей
миной на лице. Ходили слухи, что она в данное время является его фавориткой.
Согласно последней моде, она была одета в
платье с вырезом ниже грудей, которые прикрывал лишь клочок сверхпрозрачного
газа, скорее для украшения, чем для
защиты от холода или слишком любопытных взглядов.
Однако вовсе не платье и не прелести, которые оно обнажало, впечатлили меня,
хотя справедливости ради следует
отметить, что грудки у мадам де ла Турель были достаточно округлые, приятных
очертаний и украшены крупными
коричневатыми сосками, которые, в свою очередь, украшало довольно замысловатое
сооружение из драгоценных камней,
чуть прикрывая, но и не пряча совсем от глаз. Пара инкрустированных алмазами
лебедей с рубиновыми глазками тянули шеи
друг к другу, они небрежно свисали с двух золотых колечек. Ювелирная работа
поражала мастерством, да и камни были
отменные, но, заметив, что золотые колечки были продеты в соски, я едва не
потеряла сознание. Соски были не на шутку
изуродованы, но этот факт скрывали огромные жемчужины, по одной над каждым,
свисающие на тонюсеньких золотых
цепочках с золотых колец и, словно маятники, раскачивающиеся из стороны в
сторону.
Я поднялась, покраснев и кашляя, извинилась и, прижав ко рту платок,
отступила в сторону, едва не столкнувшись с
Джейми. Тот, совершенно позабыв о приличиях, пялился на любовницу короля во все
глаза.
- Она говорила Мари д'Арбанвилль, что соски ей прокалывал метр Раймон, -
шепнула я мужу. Он по-прежнему не
сводил с грудок мадам де ла Турель завороженного взгляда. - Хочешь, и я запишусь
на очередь? - спросила я его. -
Полагаю, что мне он сделает это бесплатно, в обмен на рецепт тоника из тмина.
Наконец Джейми перевел глаза на меня. Потом, взяв под локоть, подтолкнул к
одному из альковов.
- Если еще хоть раз услышу об этом метре Раймоне, - прошипел он уголком рта,
- я сам их тебе проколю, зубами.
Тем временем король направился к залу Аполлона, свободный проход, оставшийся
за ним, быстро заполнялся гостями,
выходившими после ужина. Видя, что Джейми остановился и заговорил с месье Жене,
главой процветающей корабельной
компании, я стала искать укромное местечко, где можно было бы присесть и хоть на
минуту скинуть туфли.
Один из альковов, что поблизости, оказался свободным. Я отослала настырного
обожателя за вином, затем, озираясь по
сторонам, торопливо скользнула за штору.
Обстановка алькова располагала к интиму - кушетка, маленький столик и пара
хрупких стульев, пригодных разве для
того, чтоб бросить на них снятую одежду, а вовсе не сидеть. Тем не менее я
уселась на один из них, скинула туфли и со
вздохом облегчения положила ноги на второй.
Легкое позвякивание колец шторы за спиной подсказало, что исчезновение мое не
осталось незамеченным.
- Мадам! Ну, наконец-то мы одни!
- Да, к сожалению, - вздохнула я. Наверное, один из этих бесчисленных графов.
Но нет, то оказался виконт, кто-то
представил мне его чуть раньше. Виконт де Рамбо, коротышка. Я вспомнила, как
вожделенно заглядывали его маленькие,
похожие на бусинки глазки за вырез моего декольте.
Не теряя времени даром, он проворно уселся на соседний стул и положил мою
ногу себе на колени, страстно прижав
обтянутую шелковым чулком ступню к паху.
- О, моя маленькая! Сколько изящества! Ваша красота совершенно смутила мою
душу!
Про себя я подумала, что насчет моих ног он, пожалуй, заблуждается - слишком
изящными их вряд ли можно было
назвать. Поднеся ступню к губам, он начал нежно покусывать мои пальцы.
- Вот какая маленькая свинка поселилась в городе, вот какая свинка...
Я выдернула ногу из цепких пальцев и торопливо, насколько позволяли
громоздкие юбки, поднялась.
- Уж если говорить о свиньях, которые населяют этот город, - нервно начала я,
- не думаю, что мой муж будет в
восторге, обнаружив вас здесь.
- Ваш муж! Фу! - Он отмахнулся. - Уверен: какое-то время он будет занят. А
пока кошки нет... Иди же ко мне, моя
маленькая мышка. Позволь услышать твой нежный писк!
Очевидно, с целью взбодриться виконт достал из кармана эмалевую табакерку с
нюхательным табаком, ловко вытряс
несколько темных крошек на тыльную сторону ладони и изысканным жестом поднес к
ноздрям.
Он глубоко втянул воздух, глазки-бусинки светились радостным предвкушением,
затем запрокинул голову, но тут со
звоном медных колец внезапно распахнулась штора. Рука виконта дрогнула, и он
громко чихнул, сдувая крошки табака
прямо мне на грудь.
Я взвизгнула.
- Вы, отвратительное маленькое ничтожество! - воскликнула я и залепила ему
пощечину сложенным веером.
Виконт отпрянул, глаза его наполнились слезами. Затем, споткнувшись о мои
туфли девятого размера, валявшиеся на
полу, вылетел из алькова и прямиком угодил в объятия Джейми.
- Да уж, наделал ты шуму, - заметила я.
- Ба! - Он отмахнулся. - Пусть еще спасибо скажет, подонок, что я не оторвал
ему поганую голову и не заставил ее
сожрать!
- Да, занимательное было бы зрелище, - сухо ответила я. - Однако искупать его
в фонтане тоже была недурная идея.
Он поднял на меня синие глаза, на хмуром лице возникло подобие улыбки.
- Э-э, ладно, что там говорить. Слава Богу, что еще не утопил.
- Полагаю, виконт оценил твою сдержанность.
Джейми фыркнул. Он стоял в центре гостиной, входившей в небольшие дворцовые
апартаменты, куда король,
отсмеявшись, распорядился отвести нас, мотивируя тем, что в такое позднее время
домой возвращаться не стоит.
- И потом, mon chevalier, - заметил он, оглядывая мощную фигуру Джейми, с
которого капала на пол вода, - нам не
хотелось бы подвергать риску ваше здоровье. Вы можете простудиться, и тогда двор
лишится немалой толики развлечений, а
мадам мне этого никогда не простит. Не правда ли, дорогая? - Он протянул руку и
игриво ущипнул мадам де ла Турель за
сосок... Любовница, похоже, была раздражена этой фривольностью, однако с
готовностью улыбнулась. Впрочем, я заметила,
что всякий раз, когда король отвлекался, она бросала зазывные взоры на Джейми. И
неудивительно. Следует признать, он
действительно производил впечатление, стоя на террасе, под лучами света
направленного на него фонаря, в мокрой одежде,
прилипшей к телу. Понять я ее могла, однако была далеко не в восторге от этих
взглядов.
Он сорвал с себя мокрую рубашку и бросил на пол. Без нее он был еще красивее.
- Что же касается тебя, - зловеще начал он, - разве я не предупреждал, чтоб
ты держалась подальше от альковов?
- Да. Но забудем об этом на секунду, мистер Линкольн. Как вам понравилась
игра? - вежливо осведомилась я.
- Что? - Он уставился на меня, как на сумасшедшую.
- Да ничего, это я просто так, к слову. Просто хотелось узнать: ты, наверное,
встретил какого-то очень полезного
человека, раз вместо того, чтоб защищать свои супружеские права, просидел с ним
столько времени, не обращая на меня ни
малейшего внимания?
Он яростно растер волосы полотенцем, взятым с умывальника.
- Ну, да... Сыграл партию в шахматы с месье Дюверни. Кстати, разделал его в
пух и прах. Он страшно разозлился.
- О-о, звучит многообещающе. А кто он такой, этот месье Дюверни?
Он кинул мне полотенце и усмехнулся:
- Министр финансов Франции, Саксоночка.
- О! И ты радуешься, что рассердил его?
- Да он сам на себя обозлился за то, что проиграл, Саксоночка. Теперь не
успокоится, пока не выиграет у меня хотя бы
партию. Так что в воскресенье придет к нам, будем опять играть.
- Неплохо, - заметила я. - И во время игры ты постараешься внушить ему, что
перспективы Стюартов весьма
туманны, и убедить в том, что Людовик не намерен оказывать им финансовую
поддержку, невзирая на родство?
Он кивнул, расчесывая волосы пальцами. Огонь в камине еще не разожгли, и он
немного дрожал.
- А где же ты научился играть в шахматы? - с любопытством спросила я. - Я и
не подозревала, что ты умеешь.
- Колам Макензи научил, - ответил он. - Мне было шестнадцать, и я целый год
жил в замке Леох. Ко мне приходили
учителя, учить французскому, немецкому, математике и прочему. Но каждый вечер я
на часок забегал к Ко-ламу играть.
Правда, он расправлялся со мной меньше чем за час, - сердито добавил он.
- Не удивительно, что теперь ты такой замечательный игрок, - сказала я.
Дядюшка Джейми, Колам, перенес какую-то
болезнь и был прикован к креслу, но неподвижность свою компенсировал умом,
способным посрамить самого Макиавелли.
Джейми встал, расстегнул пояс со шпагой и сузил глаза.
- Не думай, что я не понимаю, куда ты гнешь, Саксоночка. Сменила тему и
льстишь, точно куртизанка. Разве я не
предупреждал тебя насчет этих альковов?
- Но ты же обещал не бить меня, - напомнила я и на всякий случай немного
отодвинулась вместе с креслом.
Он снова фыркнул, бросил пояс на сундук, а килт - на пол, на промокшую
рубашку.
- Неужели я похож на человека, который будет бить беременную женщину? -
спросил он.
Я с сомнением окинула его взглядом. Абсолютно голый, с белыми шрамами,
покрывающими тело, и мокрыми темнорыжими
кустиками волос, он походил сейчас на викинга, сошедшего с корабля и
готового насиловать и грабить.
- Если честно, то похож на типа, способного на все, - ответила я. - А что
касается алькова... Да, предупреждал.
Наверное, мне следовало снять туфли где-нибудь в зале, прямо на людях. Откуда
мне было знать, что этот кретин попрется за
мной и будет лизать мне пятки?.. Ну, если не бить, то что же ты все-таки будешь
со мной делать? - И я вцепилась в ручки
кресла.
Он лег на постель и усмехнулся:
- Сними это шлюхино платье, Саксоночка, и иди ко мне.
- Что?
- Раз уж нельзя отлупить тебя или искупать в фонтане... - Он пожал плечами. -
Ты заслужила хорошей трепки, но чтото
у меня глаза прямо слипаются. - Он широко зевнул и снова усмехнулся. -
Слушай, напомнишь, чтоб я сделал это утром,
когда проснемся, идет?
- Ну, что, получше? - Темно-синие глаза Джейми глядели на меня с тревогой. -
Неужели это нормально, когда так
сильно тошнит, а, Саксоночка?
Я откинула волосы с потного лба и накрыла лицо влажным полотенцем.
- Не знаю, нормально или нет, - голос мой звучал слабо, - остается лишь
надеяться, что да. Некоторых женщин
тошнит до самого конца. - Перспектива выглядела малоприятной.
Чтобы определить время, Джейми по своей привычке взглянул не на расписные
каминные часы, но в окно, на солнце.
- А ты сможешь спуститься к завтраку, Саксоночка? Или попросить служанку
принести что-нибудь сюда?
- Нет, не надо, мне уже лучше. - Я не лгала. Как ни странно, но если не
считать выматывающих приступов утренней
тошноты, чувствовала я себя в целом прекрасно. - Дай только рот прополощу.
Только я склонилась над тазиком и стала плескать в лицо холодную воду, как в
дверь постучали. Очевидно, слуга,
которого мы послали в наш парижский дом за сменой одежды.
Но, к моему удивлению, то оказался придворный с запиской. Нас приглашали на
ленч.
- Его величество обедает сегодня с английскими аристократами, - объяснил он,
- они только что прибыли в Париж. А
перед тем решил пригласить на ленч видных английских торговцев, его высочество
герцога и нескольких его
соотечественников. И кто-то подсказал его величеству, что ваша супруга -
англичанка, настоящая английская леди, а
потому он просит быть также и вас.
- Хорошо, - ответил Джейми, бросив на меня быстрый взгляд. - Можете передать
его величеству, что мы почтем за
честь.
Вскоре после этого приехал Муртаг, как всегда мрачный и сосредоточенный, с
огромным свертком одежды и моей
аптечкой, которую я тоже просила доставить. Джейми отвел его в гостиную, где
начал отдавать различные деловые
распоряжения, я же тем временем торопливо переоделась в свежее белье и платье,
впервые пожалев о том, что отказалась от
услуг горничной. После ночи, проведенной в объятиях огромного промокшего
шотландца, волосы мои были в страшном
беспорядке - пряди торчали в разные стороны, и укротить их с помощью лишь
расчески и щетки казалось невозможным.
Наконец я кое-как привела голову в порядок и появилась на пороге,
раскрасневшаяся и сердитая от усилий. Джейми,
глянув на меня, пробормотал что-то насчет ежей, но я в ответ обожгла его таким
укоризненным взором, что у него хватило
ума не продолжать.
Прогулка среди террас и фонтанов дворцового сада значительно улучшила мое
самочувствие. Листва на большинстве
деревьев еще не распустилась, но день для конца марта выдался на удивление
теплый, а набухающие на ветках почки пахли
свежо и пряно. Казалось, слышно, как бегут соки в стволах высоких каштанов и
тополей, обрамляющих тропинки и
скрывающих под сенью своих ветвей мраморные статуи.
Я прошла мимо статуи полуодетого мужчины с виноградной гроздью в кудрях и
поднесенной к губам флейтой. Огромный
козел с шелковистой шерстью жадно тянулся к другим гроздьям, спадающим с
мраморных складок плаща.
- Кто это? - спросила я. - Пан?
Джейми усмехнулся и покачал головой. На нем был старый килт и старый камзол.
Но даже в этом одеянии он был куда
красивее разодетых в пух и прах придворных, проходивших мимо нас щебечущими
группками.
- Нет. Статуя Пана здесь тоже, кажется, есть, но это не он. Это один из
четырех "соков" человека.
- Соков? - удивилась я. - Пожалуй... Во всяком случае, выглядит он довольно
сочным. - Я покосилась на виноград.
Джейми улыбнулся:
- Да не в этом смысле! Ты ведь вроде бы врач, Саксоночка! Должна знать.
Неужели ничего не слышала о четырех соках,
из которых состоит организм человека? Вот это Кровь. - Он указал на мужчину,
играющего на флейте, потом - по другую
сторону аллеи. - А это Меланхолия. - Высокий человек в неком подобии тоги держал
в руке раскрытую книгу. - А вон
там, - Джейми указал вперед, - там Желчь. - Голый мускулистый молодой человек
сердито и без всякого сожаления
взирал на мраморного льва, готового вцепиться зубами ему в ногу. - А вот это
Флегма.
- Неужели? - Флегма, бородатый джентльмен в шляпе, стоял, скрестив руки на
груди, у ног его сидела черепаха. -
Гм...
- А что, врачам в ваши времена не объясняли, что такое соки?
- Нет, - ответила я. - Вместо этого нам объясняли, что такое микробы.
- Вот как? Микробы... - тихо пробормотал он, словно пробуя слово на вкус,
перекатывая его на кончике языка с
характерным шотландским рыком, отчего оно приобрело уже совсем зловещее
звучание. - Мик-р-р-р-обы! А на что они
похожи, эти микробы?
Я взглянула на статую Америки - достигшая брачного возраста дева в юбке и
головном уборе из перьев, с крокодилом у
ног.
- Ну, такую колоритную статую им не следовало бы здесь выставлять, -
объяснила я.
Крокодил у ног Америки напомнил мне о метре Раймоне.
- Так ты не хочешь, чтоб я пошла к метру Раймону? - спросила я. - Прокалывать
соски?
- Естественно не хочу... чтоб ты прокалывала соски, - решительно заявил он и,
взяв меня под локоть, увлек вперед по
аллее, видимо, опасаясь, что голые груди Америки вдохновляют меня на эту затею.
- И вообще, нечего тебе ходить к этому
метру Раймону. О нем ходят разные слухи.
- Обо всех в Париже ходят слухи, - заметила я. - И уверена, что метр Раймон
наслышан о них.
Джейми кивнул, волосы блеснули в бледном свете весеннего солнца.
- Да уж, наверняка. А я слышал, что о нем болтают в тавернах и гостиных. Метр
Раймон является главой одного тайного
общества, но это отнюдь не сторонники якобитов.
- Правда? Кто же тогда?
- Кабалисты, оккультисты. Возможно, колдуны.
- Надеюсь, Джейми, ты не принимаешь все эти сказки о колдунах и демонах
всерьез?
Мы подошли к части сада, известной под названием "Зеленый ковер". Стояла
ранняя весна, и лужайка еще только
начинала зеленеть, но по ней бродили люди, радуясь на редкость ясной и теплой
погоде.
- Нет, в колдунов не верю, - ответил он после паузы и, отыскав уютный уголок
возле живой изгороди, сел на траву. -
Разве что граф Сент-Жермен исключение.
Мне вспомнился взгляд черных глаз Сент-Жермена в Гавре, и я слегка
вздрогнула, несмотря на солнце и шерстяную
шаль, накинутую на плечи.
- Думаешь, он как-то связан с месье Раймоном?
Джейми пожал плечами:
- Не знаю. Но ведь ты сама пересказывала мне все эти слухи о Сент-Жермене. И
если метр Раймон действительно член
этого общества, думаю, Саксоночка, тебе надо держаться от него подальше. - Он
криво усмехнулся. - В конце концов, не
все же время мне спасать тебя от костра.
Тень под деревьями напомнила мне о мраке, царившем в каземате для воров в
Крэйнсмуире, и я снова содрогнулась и
придвинулась поближе к Джейми и солнечному свету.
В траве под цветущим кустарником ворковали голуби. Придворные дамы и господа
занимались примерно тем же,
расхаживая по аллеям, украшенным скульптурами. Разница состояла в том, что
голуби производили куда меньше шума.
За нашими спинами возникло видение в шелковом одеянии цвета морской волны,
громким голосом выражающее восторг
по поводу вчерашней пьесы, показанной при дворе. Три сопровождавшие его дамы,
хоть выглядели и не столь эффектно, но
полностью разделяли его мнение.
- Великолепно! Просто великолепно! Какой голос у этой ла Куэль!
- Да, потрясающе! Прелесть!
- Восхитительно, просто восхитительно! Великолепно - вот самое точное слово.
- Да, великолепно!
Все четыре голоса звучали пронзительно и визгливо - такой звук издают гвозди,
выдергиваемые из дерева. В отличие от
них у голубя-кавалера, бродившего в траве в нескольких футах от моих ног, голос
отличался приятным сладкозвучным и
низким тембром, он ворковал так нежно и выразительно, надувая грудь и
беспрерывно раскланиваясь с таким видом, словно
бросал свое сердце к ногам возлюбленной, на которую, впрочем, это не производило
особого впечатления.
Я перевела взгляд с птиц на придворного "голубка" в аквамариновом шелке,
который в этот момент бросился поднять с
земли отделанный кружевом платочек, игриво оброненный одной из его спутниц,
очевидно, не без тайного умысла.
- Дамы прозвали этого человека "Сосиской", - заметила я. - Интересно, почему?
Джейми сонно промычал что-то и приоткрыл один глаз - взглянуть на
удаляющегося придворного.
- M-м? А, ну да, "Сосиска". Наверное, за длинный член, который он никак не
может удержать в панталонах. Не
пропускает никого. Гоняется за дамами, лакеями, куртизанками, пажами. Ходят
слухи, что не брезгует даже маленькими
собачками, - добавил он, глядя вс
...Закладка в соц.сетях
