Жанр: Любовные романы
Стрекоза в янтаре книги 1-2.
...т, что у
нас есть шанс осуществить то, что мы задумали. Возможно, Джек Рэндолл вовсе не
погибнет в битве при Каллодене, потому
что эта битва так никогда и не состоится.
Я заметила, как, сделав над собой усилие, он поборол волнение, подошел ко мне
и обнял. Потом, склонив голову, уперся
лбом мне в волосы.
- Знаю, это должно огорчить тебя, mo duinne. Но разве не утешает мысль,
скольких бед можно при этом избежать?
- Да, - прошептала я после паузы в складки его рубашки. Потом осторожно
высвободилась из объятий и погладила его
по щеке. Морщинка между бровями стала глубже, глаза смотрели рассеянно, но он
улыбнулся мне. - Джейми, - сказала я,
- иди приляг. А я пошлю записку д'Арбанвиллям, что мы сегодня не придем.
- О нет, - возразил он. - Я чувствую себя прекрасно. Это просто головная
боль, Саксоночка, от чтения и письма.
Подремлю часок, и все пройдет. Ну, так я пошел? - Он было направился к двери,
затем остановился и обернулся с улыбкой
на лице. - И если я буду кричать во сне, Саксоночка, положи мне руку на голову и
скажи просто: "Джек Рэндолл мертв". И я
сразу успокоюсь.
И стол, и общество в доме д'Арбанвиллей были просто превосходны. Мы вернулись
поздно, и, едва коснувшись головой
подушки, я тут же заснула. Спала спокойно и крепко, но в середине ночи вдруг
проснулась, чувствуя, что что-то не так.
Ночь стояла холодная, и нижнее одеяло по своей подлой привычке свалилось на
пол, на мне осталось лишь шерстяное
покрывало. Я перекатилась на другой бок и потянулась к Джейми, в поисках тепла.
Его не было.
Я села в постели, озираясь по сторонам, и увидела его почти сразу же - он
сидел на подоконнике, обхватив голову
руками.
- Джейми! Что случилось? Снова голова разболелась? - Я схватила свечу,
намереваясь раскрыть аптечку, но что-то в
его позе остановило меня, и я подошла к окну.
Он дышал тяжело, с хрипом, словно после бега, и, несмотря на холод, был весь
в поту. Я прикоснулась к его плечу - оно
было холодным и твердым, как у металлической статуи.
При этом прикосновении он вздрогнул и вскочил на ноги - расширенные глаза
казались совсем темными.
- Прости, не хотела тебя пугать, - сказала я. - С тобой все в порядке?
А может, он просто в состоянии лунатического транса, подумала я. Выражение
его лица совсем не изменилось, он
смотрел словно сквозь меня, и ему явно не нравилось то, что он видел.
- Джейми! - резко окликнула его я. - Джейми, проснись!
Он заморгал и вдруг увидел меня. Хотя на лице оставалось все то же выражение
- загнанного зверя.
- Все в порядке, - ответил он. - Я не сплю, - произнес он это таким тоном,
словно убеждал сам себя.
- Но что случилось? Тебе привиделся кошмар?
- Сон. Да, я видел сон...
Шагнув вперед, я положила руку ему на плечо:
- Расскажи. Он не будет тебя больше мучить, если расскажешь.
Он крепко сжал мои руки, словно ища опоры. В окно смотрела полная луна, и я
отчетливо видела, как напряжена каждая
мышца его тела. Он был тверд и неподвижен, как камень, но внутри таилась скрытая
энергия, готовая вырваться наружу.
- Нет, - ответил он все еще каким-то потусторонним голосом.
- Да, - настаивала я. - Скажи мне. Скажи, что ты видел.
- Я не могу... видеть ничего... Я ничего не вижу...
Я развернула его лицом к яркому лунному свету, льющемуся из окна. Похоже,
свет помог, дыхание стало спокойнее, и он,
останавливаясь, запинаясь, начал рассказывать.
Ему приснились каменные стены Уэнтуортской тюрьмы. И пока он рассказывал, в
комнату вошло привидение Джонатана
Рэндолла. И оно, абсолютно голое, улеглось на кровать, поверх моего шерстяного
покрывала.
За его спиной слышалось хриплое дыхание, влажная, покрытая потом кожа
касалась его тела. Человек скрипел зубами от
отчаяния, призрак почувствовал легкое его движение за спиной и рассмеялся.
- О, у нас есть еще время. Прежде чем мы повесим тебя, мой мальчик, -
прошептал он. - Много времени. Достаточно,
чтобы получить удовольствие. - Рэндолл дернулся и непроизвольно издал сдавленный
стон.
Рука Рэндолла откинула Джейми волосы со лба, убрала их за уши. У самого
своего уха Джейми ощущал его горячее
дыхание и отвернулся, чтоб избежать этого, но со свистом вырывающиеся изо рта
слова продолжали преследовать его.
- А ты когда-нибудь видел, как вешают человека, а, Фрэзер? - Слова звенели в
ушах. Не дожидаясь ответа, длинная
тонкая рука обвилась вокруг талии, стала поглаживать по животу, опускаясь все
ниже. - Ну конечно видел! Ты ведь был во
Франции, наверняка видел, как там вешают дезертиров... А знаешь, что висельник
опорожняет при этом кишечник? По мере
того, как петля все туже затягивается на горле? - Рука гладила, легонько
щекотала, теребила, снова начинала гладить. Он
вцепился здоровой рукой в край койки и изо всех сил вжался лицом в кусачее
одеяло, но слова все равно доставали его. -
Вот что случится с тобой, Фрэзер. Еще каких-то несколько часов - и почуешь петлю
на своей шее. - Рэндолл
самодовольно рассмеялся. - И ты пойдешь на смерть, а задницу твою будет жечь от
моих ласк, а потом из тебя начнет
выходить дерьмо и стекать по ногам, а вместе с дерьмом - следы моей страсти, и
капать на землю, под виселицей...
Он не издал ни звука. Он ощущал свой запах, вонь грязи и нечистот темницы, с
кисловатым привкусом пота от страха и
ярости. А от человека за его спиной воняло животным, и этот запах перекрывал
нежный аромат лавандовой туалетной воды.
- Одеяло... - сказал он. Глаза его были закрыты, лицо, освещенное луной,
искажено. - Оно было такое жесткое и
колючее, и я ничего не видел, кроме каменной кладки тюремной стены. Не на чем
было остановиться глазу и мысли... Я
ничего не видел. А потому не открывал глаз и думал только об одеяле под щекой.
Это все, что я чувствовал... Кроме боли... и
его. Я вцепился в это одеяло...
- Джейми, позволь, я обниму тебя. - Я говорила нарочито спокойно, стараясь
унять клокотавшую в нем ярость. Он так
крепко вцепился в мои руки, что они онемели. Но придвинуться к себе он не
позволял, держал на расстоянии, словно боялся
приникнуть ко мне.
Внезапно он отпустил руки, отшатнулся и повернулся к залитому лунным светом
окну. И стоял, весь напряженный и
дрожащий, точно туго натянутая тетива, однако голос звучал уже спокойнее:
- Нет, девочка. Не для того я с тобой встретился. Ты не должна... быть
замешана в этом.
Я сделала к нему шаг, но он быстрым жестом остановил меня. И снова повернулся
лицом к окну, уже совсем спокойный, с
пустым, ничего не выражающим лицом, словно стекло, через которое смотрел.
- Ступай ложись, девочка. Мне надо немного побыть одному. Все хорошо, все в
порядке. Просто тебе нельзя
волноваться.
И, раскинув руки, обнял оконную раму и всем телом заслонил лунный свет. Плечи
его напряглись от усилия, и я поняла,
что он изо всех своих сил вжимается в эту раму.
- Это всего лишь сон... Джек Рэндолл мертв.
В конце концов я заснула, а Джейми все стоял у окна, всматриваясь в лик луны.
Пробудившись на рассвете, я увидела, что
он, завернутый в плед, спит, скорчившись, на подоконнике.
Мои движения разбудили его, и он вновь был самим собой - уравновешенным и
веселым, каким обычно бывал по утрам.
Но веселость эта пугала меня, я помнила, что произошло ночью, и после завтрака
стала рыться в аптечке.
К несчастью, чтоб приготовить превосходную микстуру от бессонницы, мне не
хватало нескольких трав. Но тут я
вспомнила, что Маргерита рассказывала мне об одном человеке. Раймон, торговец
травами, проживал на улице де Варенн.
Колдун - так обозвала она его. Как раз то, что мне нужно. Так, все утро Джейми
будет на складах. В моем распоряжении
карета и кучер. Решено, я еду к Раймону.
По обе стороны от входа тянулся чистый деревянный прилавок, а за ним на
высоту, вдвое превышающую средний рост
человека, поднимались полки. Некоторые из них были застеклены, очевидно, там
хранились самые редкие и дорогие
лекарства. Углы шкафов украшали толстые позолоченные купидоны в развевающихся
одеяниях, дующие в рожки.
Выглядели они довольно лихо и даже развязно, словно вдоволь попользовались
спиртными напитками, выставленными на
прилавках.
- Могу я видеть месье Раймона? - спросила я молодую женщину, стоявшую за
прилавком.
- Метра Раймона, - поправила она меня. Потом простецким жестом вытерла
красный нос о рукав и указала в дальний
конец помещения, где из-за перегородки зловеще выплывали густые клубы
коричневатого дыма.
Являлся ли колдуном Раймон или нет - неизвестно, но обстановка у него была
соответствующая. Из черной плиты,
сложенной из шифера, выплывал дым и кольцами уходил наверх, под низкие
потолочные балки. Над огнем было укреплено
нечто вроде столика из камня с углублениями, откуда торчали стеклянные
перегонные кубы и медные "пеликаны" - так
называют металлические сосуды с длинными носиками, из которых капала в чашки
какая-то подозрительного вида жидкость
- небольшой, но вполне удобный дистиллятор. Я осторожно принюхалась. Над всеми
запахами превалировал густой
спиртной дух, исходивший от огня. На буфете выстроился аккуратный ряд чисто
вымытых бутылок, что лишь усилило мои
подозрения: помимо торговли амулетами и приворотными зельями, метр Раймон, по
всей очевидности, делал немалые деньги
на производстве высококачественного шерри-бренди.
Сам алкогольных дел мастер склонился над огнем, подбрасывая в печь уголь.
Услышав, что кто-то вошел, он выпрямился
и приветствовал меня радушной улыбкой.
- Как поживаете? - вежливо осведомилась я.
Впечатление, что я оказалась в хижине колдуна, было столь сильным, что я ни
чуточки не удивилась бы, услышав в ответ
кваканье.
Ибо больше всего на свете метр Раймон напоминал огромную добродушную лягушку
ростом чуть выше четырех футов, с
бочкообразной грудью и кривыми ножками. Он обладал также толстой и липкой на вид
кожей исконного обитателя болот и
слегка выпученными, дружелюбно глядящими черными глазками. Разве что не зеленый
и без бородавок, а так - самая
настоящая лягушка, по всем статьям.
- Мадонна! - Лицо его расплылось в улыбке. - Чем имею счастье служить вам? -
Оказалось, что у него совершенно
нет зубов, что еще больше усиливало сходство с лягушкой, и я смотрела ему в рот,
словно завороженная. - Мадонна? -
повторил он, вопросительно глядя на меня.
Поняв, насколько мое поведение кажется странным, я покраснела и неожиданно
для себя спросила:
- Я просто задумалась: целовала ли вас когда-нибудь красивая молоденькая
девушка?
Он так и покатился со смеху, и я покраснела еще больше. Потом, широко, во
весь рот ухмыльнувшись, ответил:
- Много раз, мадонна! Но, увы, не помогает. Как видите.
Тут мы уже оба рассмеялись, чем привлекли внимание девушки за прилавком - она
с любопытством заглянула за
перегородку. Метр Раймон прогнал ее жестом, затем, кашляя и держась за горло,
проковылял к окну и распахнул створки,
чтобы немного проветрить помещение от дыма.
- Ну, так лучше? - спросил он, глубоко вдыхая прохладный весенний воздух.
Затем, отбрасывая с плеч длинные седые
пряди, добавил: - Ну-с, мадонна, поскольку теперь мы друзья, может, подождете
немного? Мне тут надо срочно закончить
одно дельце.
Я тут же согласилась, и он вернулся к печи, все еще похохатывая и держась за
бока, и начал наполнять канистру
дистиллятора. Я же тем временем расхаживала по комнате, разглядывая набор самых
разнообразных и удивительных
предметов.
С потолка свисал внушительных размеров крокодил, по всей видимости, чучело. Я
глазела на его желтое брюхо, твердое и
блестящее, точно восковое.
- Настоящий? - спросила я, присаживаясь за исцарапанный дубовый стол.
Метр Раймон поднял на меня глаза и улыбнулся:
- Мой крокодил? Ну разумеется, мадонна. Придает клиентам чувство уверенности,
что они попали по адресу. - Он
кивнул в сторону полки, тянувшейся вдоль стены на уровне глаз. Она была
уставлена белыми керамическими сосудами с
причудливой позолотой на каждом. Там были изображены цветы и звери, и к каждому
прикреплена бирка с рецептом. На
трех ближайших ко мне сосудах красовались бирки с надписями по-латыни, и я с
некоторым трудом, но все же перевела:
крокодилья кровь, печень и желчь того же зверя.
Я взяла один из сосудов, вынула пробку и осторожно принюхалась.
- Горчица, - сморщив нос, заметила я, - и чебрец. Но как это вы умудрились
придать снадобью столь омерзительный
вид? - Я слегка наклонила сосуд, разглядывая жирную черную жидкость внутри.
- О, так, выходит, этот хорошенький носик, мадонна, у вас не просто для
украшения! - На жабьем лице расплылась
широкая улыбка, обнажая крепкие голубоватые десны. - Эта черная жидкость -
перегнившая мякоть тыквы, - сознался он
и, понизив голос, добавил: - А что касается запаха... так это настоящая кровь.
- Но не крокодилья же! - Я подняла глаза к потолку.
- Сколько цинизма у такого нежного создания! - скорбно заметил Раймон. - Дамы
и господа, состоящие при дворе,
куда доверчивее по природе, на свой, аристократический лад, разумеется. Нет,
если честно, это кровь свиньи, мадонна.
Свиньи куда более доступный материал, нежели крокодилы.
- Да, конечно, - согласилась я. - Этот, должно быть, стоил вам недешево.
- Нет, мне повезло. Я получил его в наследство, как и почти все остальное в
этой лавке. От предшествующего владельца.
- Мне показалось, что в глубине добрых черных глаз мелькнуло беспокойство. Но за
последнее время я стала слишком
подозрительна, привыкнув читать различные оттенки выражения на лицах
присутствующих на званых обедах в надежде, что
это может как-то помочь Джейми, а потому тут же отбросила эту мысль.
Маленький толстый колдун придвинулся поближе и доверительным жестом взял меня
за руку.
- Профессионалка, не так ли? - спросил он. - Должен отметить, вы ничуть не
похожи.
Первым порывом было отбросить эту руку, но ее прикосновение, вопреки
ожиданиям, оказалось приятным -
бесстрастным и одновременно утешительным. Я взглянула на окна - края стекол
покрывал слой инея - и поняла, откуда
возникло это ощущение: его руки без перчаток были на удивление теплыми.
- Все зависит от того, какой смысл вы вкладываете в этот термин
"профессионалка", - усмехнулась я. - Я -
целительница.
- Ах целительница? - Он откинулся в кресле, с интересом разглядывая меня. -
Да, наверное, так и есть. А еще?
Предсказания судьбы, приворотные зелья?
Я с содроганием вспомнила наши с Муртагом скитания по дорогам Шотландии,
когда мы искали Джейми. Тогда, чтоб
заработать на кусок хлеба, мы, словно пара цыган, предсказывали судьбу и пели.
- О нет, ничего подобного! - слегка покраснев, ответила я.
- Ну, что вы не профессиональная лгунья, это очевидно, - заметил он, весело
глядя на меня. - А жаль. Однако же чем
могу служить вам, мадонна?
Я объяснила, что мне нужно, он слушал, глубокомысленно кивая головой, длинные
седые волосы спадали с плеч. Парика
он, во всяком случае в лавке, не носил и волосы не пудрил. Просто зачесывал их
назад с высокого и широкого лба, и они
прямыми как палки прядями спадали на плечи, а на концах были ровно подрезаны.
Говорить с ним было легко, он очень хорошо знал травы и ботанику. Он начал
снимать с полок разные склянки и сосуды,
вытряхивать из них какие-то порошки, смешивал их, растирал в ладонях какие-то
травы, давал мне понюхать или
попробовать.
Нашу беседу прервали голоса, доносившиеся из магазина. Там, облокотившись о
прилавок, стоял щеголевато одетый
лакей и что-то говорил продавщице. Вернее, пытался что-то сказать. Его робкие
попытки успешно парировали трескучие
тирады на провансальском. Понимала я далеко не все, но общий смысл был ясен.
Речь шла о капусте и каких-то колбасках,
причем и о том и другом отзывалась девушка далеко не лестно.
Я начала было размышлять об уникальной способности французов сводить любую
дискуссию к еде, как вдруг дверь в
лавке резко распахнулась. К лакею прибыло подкрепление в лице нарумяненной и
пышно разодетой дамы.
- Ага, - пробормотал Раймон, с интересом наблюдая из-под моей руки за драмой,
разворачивающейся у прилавка. -
Виконтесса де Рамбо!
- Вы ее знаете? - Продавщица, очевидно, знала, поскольку перестала нападать
на лакея и шмыгнула за застекленный
шкаф, где хранились слабительные.
- Да, мадонна, - кивнул Раймон. - Эта дамочка обходится мне довольно дорого.
Я поняла, что он имеет в виду, когда увидела, как дама, подняв в руке
маленькую баночку, содержащую по виду некое
замаринованное растение - предмет перебранки, - с удивительной силой и точностью
метнула ее прямо в застекленную
дверь шкафчика.
Грохот стекла, затем настала тишина. Виконтесса ткнула длинным костлявым
пальцем в девушку.
- Ты, - прошипела она голосом, напоминавшим скрежет металлической стружки, -
подай мне черного зелья!
Немедленно!
Девушка открыла было рот возразить что-то, но, заметив, что виконтесса
потянулась за очередным снарядом, тут же
закрыла и выбежала в заднюю комнату.
Предвидя ее бегство, Раймон решительно протянул руку и достал с полки над
головой пузырек, который и сунул ей в
руки, едва она возникла в дверях..
- Вот, отдашь ей, - сказал он. - А то все здесь переколотит.
Девушка робко направилась к прилавку, а он повернулся ко мне и состроил
гримасу.
- Яд для соперницы, - объяснил он. - Или... По крайней мере, она так думает.
- О! - воскликнула я. - А что же там на самом деле? Горький жостер?
Он взглянул на меня с удивлением и уважением.
- А вы здорово разбираетесь, - заметил он. - Природный дар или же учились?..
Ладно, не так уж это важно... - Он
взмахнул пухлой лапкой. - Да, правильно, жостер. Завтра соперница заболеет, а
виконтесса будет наслаждаться зрелищем ее
страданий. Жажда мести будет удовлетворена. К тому же она убедится, что не
напрасно потратила деньги. А когда соперница
выздоровеет, без особого ущерба организму, виконтесса припишет это вмешательству
священника или же противоядию,
которое дал жертве нанятый ею знахарь... Ничего, все утрясется, - спокойно
заметил он. - Ну а через месяц, когда она
явится ко мне за средством для прерывания беременности, я сдеру с нее сумму не
только покрывающую стоимость
испорченного имущества, нет, - достаточную для того, чтобы купить целых три
новых шкафа. И она спорить не станет,
выложит денежки как миленькая. - Он бегло улыбнулся, но улыбка была лишена
обычного добродушия. - Так что всему
свое время.
Я заметила, как черные бусинки глаз испытующе окинули мою фигуру. Живота
видно не было, но я поняла, что он знает.
- А что, средство, которое вы через месяц пропишете виконтессе, сработает? -
осведомилась я.
- Все зависит от срока, - ответил он и задумчиво склонил голову к плечу. -
Если на ранней стадии, то да. Но особенно
тянуть не стоит.
В голосе его отчетливо звучало предупреждение, и я улыбнулась.
- Я не для себя спрашиваю, - заметила я. - Просто интересно.
Он снова расслабился:
- Ага... А я уж было подумал...
Грохот колес с улицы подсказал, что голубая с серебром карета виконтессы
отъехала от дома. Лакей, стоя на запятках,
размахивал руками и криком предупреждал прохожих, они разбегались и прятались за
дверьми или же в боковых улочках,
опасаясь быть раздавленными.
- Все ясно, - тихо пробормотала я. Происходившие последнее время события не
часто позволяли смотреть на будущее
с должным оптимизмом, но это был как раз тот редкий случай, исключение из
правил. - Не спрашивайте, по ком звонит
колокол, - сказала я Раймону. - Иначе окажется, что он звонит по тебе.
Он, похоже, был удивлен:
- Вот как... Ладно. Кстати, вы вроде бы говорили, что черная бетоница хорошо
помогает от запоров? Сам я использую
белую.
- Правда? Но почему?
И, не упоминая больше о виконтессе, мы пустились обсуждать различные
профессиональные тонкости.
Глава 9
ВЕЛИКОЛЕПИЕ ВЕРСАЛЯ
Я тихонько притворила за собой дверь в кабинет и постояла немного, собираясь
с духом. Затем глубоко вдохнула воздух,
но из-за плотно стягивающего грудь корсета из китового уса получился звук,
напоминавший сдавленный писк.
Джейми, сидевший над грудой бумаг, поднял голову и замер с широко раскрытыми
глазами. Приоткрыл было рот, но не
издал ни звука.
- Ну и как тебе? - Придерживая шлейф, я бодро шагнула в комнату и прошлась,
слегка покачивая бедрами, как учила
меня портниха, чтоб показать край плиссировки из прозрачного шелка, которая
украшала нижнюю юбку.
Джейми закрыл рот и заморгал.
- Это... оно... Красное, да? - пробормотал он.
- Ну, почти. Называется "Кровь Христа", если уж быть точным. Самый модный в
сезоне цвет, так мне, во всяком случае,
сказали.
- Не каждая женщина осмелится надеть такое, мадам, - заявила мне портниха
сквозь булавки, зажатые во рту. - Но
вы, с вашим цветом кожи! Бог мой, да мужчины будут просто ползать у ваших ног!
- Пусть только попробуют, сразу пальцы отдавлю, - сурово ответила я. Я вовсе
не собиралась шить столь вызывающий
наряд, хотя, конечно, хотелось, чтоб на меня обратили внимание. Джейми велел мне
заказать такое платье, в котором бы я
выделялась в толпе. Невзирая на утреннюю сонливость, король, оказывается,
запомнил Джейми, и мы получили приглашение
на бал в Версаль.
- Мне надо заручиться поддержкой денежных людей, - объяснял Джейми чуть
раньше, делясь своими планами. - А
поскольку ни положения, ни настоящей власти у меня нет, надо сделать так, чтоб
они сами искали нашего общества. - И он,
глубоко вздохнув, поднял глаза на меня, далеко не блистающую очарованием в
неуклюжем ночном халате. - Боюсь, что в
Париже нам придется часто бывать в обществе. Даже, если получится, появляться
при дворе. Они узнают, что я шотландец,
начнутся расспросы о принце Карле, о том, действительно ли у меня на родине
хотят возвращения Стюартов. Тогда я
косвенным образом дам им понять, что большинство шотландцев готовы хорошо
заплатить, лишь бы не видеть на троне
Стюартов, пусть даже и погрешу при этом против истины.
- Да, лучше не выдавать своих истинных намерений, - согласилась я. - Иначе в
следующий раз Красивый Принц
спустит на тебя всех собак. - С тем, чтобы держаться в курсе планов Карла,
Джейми еженедельно наносил визиты в
маленький особняк на Монмартре.
Он слегка усмехнулся:
- Ну, что касается его высочества и сторонников якобитов, то я полностью
лоялен Стюартам. А поскольку Карла
Стюарта при дворе не принимают, а меня - да, то шансы узнать, о чем я там
болтаю, у него невелики. Все парижские
якобиты, как правило, живут очень замкнуто. Одна из причин: им просто не хватает
денег, чтоб появляться в высшем
обществе. Спасибо Джареду: у нас деньги имеются.
Джаред был полностью согласен с кузеном, что круг знакомств и развлечений
следует расширять, с тем чтобы
французская знать, а также члены богатых семейств проложили себе дорогу к нашему
дому, где их услаждали бы и
соблазняли рейнскими винами, занимательной беседой, изысканными развлечениями и
настоящим шотландским виски в
невероятных количествах. Именно поэтому бедный Муртаг последние две недели
только и знал, что курсировал между
портом и нашими подвалами.
- Им всегда подавай что-нибудь новенькое, - говорил Джейми, набрасывая какойто
рисунок на обратной стороне
листа, где была напечатана поэма, в деталях описывающая непристойную любовную
связь между графом де Севиньи и
супругой министра сельского хозяйства. - И вообще, знать обращает внимание
прежде всего на внешность. Так что для
начала нам надо предоставить им что-нибудь необыкновенное, на чем можно будет
остановить взор.
Судя по его потрясенному виду, я для начала в этом преуспела. Я немного
покружилась по комнате, отчего громадная
юбка закачалась, как колокол.
- Неплохо, правда? - спросила я. - Во всяком случае, заметно.
Он наконец обрел дар речи.
- Заметно? - хрипло пробормотал он. - Заметно! Еще бы, да ты вся
просвечиваешь насквозь!
Я глянула вниз:
- Ну, скажешь тоже! И вовсе это не я, а кружева, а под ними - подкладка из
белого шелка.
- Да? А как похоже на твое тело! - Он встал и подошел поближе, потом
наклонился, разглядывая лиф платья. Заглянул
за корсаж. - Господи, да тебя до самого пупка видать! Неужели ты всерьез
собираешься выйти в этом на люди?
Я слегка ощетинилась. Я и сама чувствовала себя несколько неловко в столь
откровенном туалете, несмотря на полное его
соответствие модным рисункам, которые показывала мне портниха. Но реакция Джейми
заставила занять оборону, и я,
чувствуя шаткость своих позиций, стала агрессивнее.
- Ты же сам велел мне выглядеть заметнее! - напомнила я. - И вообще, это еще
ничто по сравнению с последней
придворной модой. Поверь, я еще выбрала самое скромное, не то что платья мадам
де Периньон и герцогини Руанской. - Я
подбоченилась и с вызовом заглянула ему в глаза. - Или ты хочешь, чтоб я
появилась при дворе в своем старом зеленом
бархатном?
Джейми отвел глаза от декольте и поджал губы.
- М-м-м, - буркнул он. И выглядел в этот момент типичным шотландцем.
Настало время немного утешить мужа. Я подошла и положила руку ему на плечо.
- Ладно, перестань, - сказала я. - Ты ведь бывал при дворе и видел, как там
одеты дамы. И прекрасно знаешь, что по
их понятиям ничего особенно вызывающего в этом платье нет.
Он снова оглядел меня с головы до ног и улыбнулся, слегка пристыженный.
- Да-а, - протянул он. - Да... это, конечно, верно. И все же... Ты ведь мне
жена, Саксоночка. И я не хочу, чтоб другие
мужчины смотрели на тебя и видели то, что я видел у этих дамочек.
Рассмеявшись, я обняла его за шею, притянула к себе и поцеловала. Он положил
мне руку на талию, пальцы
бессознательно гладили скользкий красный шелк. Затем поползли вверх, к шее.
Другая рука легла на грудь, там, где она
мягко и округло выступала из узкого и жесткого корсажа - роскошно и
соблазнительно свободная, прикрытая лишь одним
слоем тончайшего и прозрачнейшего шелка. Наконец он отпустил меня и выпрямился,
удрученно качая головой:
- Ладно. Никуда не денешься, придется, видно, тебе его надеть, Саксоночка! Но
только умоляю, будь осторожней!
- Осторожней? Но чего мне бояться?
Губы его скривились в горестной усмешке.
- Послушай, женщина, ты имеешь представление, как выглядишь в этом платье?
Гл
...Закладка в соц.сетях
