Жанр: Любовные романы
Стрекоза в янтаре книги 1-2.
...ля Плаймера, подписан инициалами, датируется тысяча
семьсот восемьдесят шестым годом.
Дама с вьющимися каштановыми волосами, уложенными в высокую прическу, в розовом
платье с пышным воротником, на
фоне облачного неба". - Он поднял лежавшую рядом миниатюру квадратной формы. -
"Джентльмен", работы Горация
Хоуна, подписан монограммой, датируется тысяча семьсот восьмидесятым годом.
Господин с напудренными волосами,
собранными в хвост, в коричневом сюртуке, синем жилете, с жабо и орденом,
возможно, Почетным орденом Бата".
На миниатюре был изображен круглолицый мужчина со сложенными бантиком губами
- характерная мина для
портретов XVIII века.
- Художники нам известны, - продолжал он, откладывая миниатюры. - Они или
подписывали свои работы, или же
оставляли какой-либо ключ в манере письма, сюжете рисунка, позволяющий
определить авторство. Но что мы знаем о
людях, которых они писали? Да, мы видим их, и однако же ничего о них не знаем.
Странные прически, чудная одежда, они
не похожи на известных вам людей, верно? А стиль письма, он делал их похожими
друг на друга. Поэтому что мы можем о
них сказать? Иногда, правда, встречаются исключения. - Рука парила над
миниатюрами, потом выбрала одну, овальную. -
"Джентльмен..."
Он поднял миниатюру. С нее из-под шапки огненных волос, в кои-то веки
прибранных, заплетенных в косицу и
завязанных ленточкой по тогдашней моде, смотрели синие глаза Джейми. Острый как
нож нос едва не касался пышных
кружев высокого воротника, крупный рот приоткрыт, уголок его приподнят - того
гляди заговорит.
- Но ведь то были реальные люди, - настойчиво продолжал звенеть голос Фрэнка.
- Они занимались тем же, что и вы,
ну разве что не ходили в кино и не носились по автострадам. - Со стороны
аудитории послышался одобрительный смешок.
- Они заботились о своих детях, любили своих мужей и жен... Ну, иногда они... -
Громкий смех. - "Дама", - продолжил
он после паузы, бережно держа последнюю миниатюру в ладони. - "С каштановыми
роскошно вьющимися волосами до
плеч, в жемчужном ожерелье. Даты нет. Художник неизвестен".
Это было зеркало, а не миниатюра. Щеки у меня вспыхнули, губы задрожали -
пальцы Фрэнка нежно коснулись
подбородка, потом - изящной линии шеи. Слезы наполнили глаза и покатились по
щекам, а в ушах все звучал поучительный
голос. Потом он отложил миниатюру, и глаза мои уставились в деревянный потолок.
- Без даты... Неизвестен. Но ведь когда-то... она была живая.
Нечем стало дышать, сперва мне показалось, что из-за стекла, в которое была
вставлена миниатюра. Но вот к моему носу
прикоснулись чем-то мягким и влажным. Я отдернула голову и проснулась, чувствуя,
что подушка под щекой мокра от слез.
На плече лежала большая и теплая рука Джейми, он нежно тряс меня.
- Ш-ш-ш, девочка! Ну, тихо, тихо... Тебе просто приснился сон... Я здесь.
Повернув голову, я уткнулась носом в его обнаженное плечо. Я крепко приникла
к нему, а в уши медленно входили
знакомые домашние шумы, вновь возвращая к жизни, которая была моей... Моей!
- Прости, - прошептала я. - Мне снилось... снилось, что...
Он похлопал меня по спине и полез под подушку за платком.
- Знаю. Ты назвала его имя. - Голос звучал печально.
Я снова уткнулась ему в плечо. От него пахло теплом, взъерошенными со сна
волосами, и этот запах смешивался со
слабым ароматом свежего постельного белья.
- Прости, - повторила я.
Он фыркнул, но на смех это походило мало.
- Сказать, что я ревную тебя к этому человеку, было бы ничего не сказать.
Жутко ревную. Но возражать против того,
чтоб он тебе снился... Или чтоб ты плакала из-за него, тут я бессилен. - Палец
нежно провел по мокрому следу у меня на
щеке, потом он промокнул его платком.
- Так ты не возражаешь?
Он криво улыбнулся в полумраке:
- Нет. Ты ведь его любила. Разве я могу обижаться на то, что ты его
оплакиваешь? К тому же меня утешает одна мысль.
- Он замолк, я протянула руку и откинула взъерошенные рыжие волосы со лба.
- Какая же?
- Что, в случае чего, ты и меня тоже будешь оплакивать, - еле слышно произнес
он.
Я вжалась лицом в его грудь, слова звучали приглушенно.
- Я не буду оплакивать тебя потому, что не придется. Не собираюсь терять
тебя, слышишь? - Тут меня осенила одна
мысль, и я подняла на него глаза. - Ты ведь не думаешь, что я хочу вернуться, а?
Не смей так думать только потому, что я
иногда вспоминаю Фрэнка!
- Нет. - Он произнес это быстро и тихо и еще крепче сжал меня в объятиях. -
Нет, - повторил он еще тише. - Мы
принадлежим друг другу, ты и я, и ничто на свете не в силах нас разлучить. - Он
погладил меня по волосам. - Помнишь,
как я поклялся в день нашей свадьбы?
- Да, кажется. "Плоть от плоти моей, кровь от крови..."
- И я отдаю тебе свою плоть, чтоб мы могли стать единым целым, - закончил он.
- Я собираюсь сдержать эту клятву,
Саксоночка! И ты тоже. - Он бережно повернул меня к себе лицом, ладонь с
нежностью опустилась на слегка
округлившийся живот. - Кровь от крови, - прошептал он, - и плоть от плоти. Ты
носишь меня в себе, Саксоночка, и ты не
можешь, не в силах оставить меня, что бы ни случилось. Ты моя, вся и навсегда,
хочешь ты того или нет, хочешь ты меня или
нет! Моя, и никуда я тебя не отпущу.
Я положила руку поверх его ладони и сжала.
- Да... - тихо пробормотала я. - И ты меня не оставишь тоже.
- Нет. - Он улыбнулся. - Поскольку уж придется держать эту клятву до конца,
до самого последнего ее слова. - Он
обнял меня, склонил голову и прошептал в самое ухо в темноте, я ощущала на лице
его теплое дыхание. - И мы будем
вместе, пока не разлучит нас смерть!
Глава 11
ПОЛЕЗНЫЕ ЗАНЯТИЯ
- Кто этот странный маленький человечек? - с любопытством спросила я Джейми.
Человек, о котором шла речь,
медленно прокладывал себе дорогу среди гостей, собравшихся в главном зале
особняка де Роханов. Останавливался на
секунду-другую, окидывал группу гостей критическим взглядом, затем или пожимал
худенькими плечиками и шел дальше,
или подходил к мужчине или даме, что-то подносил им к лицу и выпаливал какую-то
команду. Чем бы он там ни занимался,
но, похоже, действия его очень веселили публику.
Прежде чем Джейми успел ответить, человечек, низенький, худенький и
морщинистый, в сером саржевом костюме вдруг
увидел нас, и лицо его просияло. Он накинулся на Джейми, как какая-нибудь
маленькая хищная птичка кидается с высоты на
крупного, но тем не менее испуганного кролика.
- Пойте! - скомандовал он.
- Что? - растерянно моргая, Джейми с удивлением глядел сверху вниз на
крошечную фигурку.
- Я сказал: пойте, - терпеливо ответил человечек. И с восхищением ткнул
Джейми в грудь морщинистым кулачком. -
С такой грудной клеткой мы будем иметь такой резонанс! Какие объемы!..
- Да, объемы у нас имеются, - весело заметила я. - Стоит ему разозлиться, и
голос слышен за три квартала.
Джейми сердито зыркнул на меня глазом, а человечек гак и кружил возле,
измеряя ширину спины, похлопывая по плечам
и другим частям тела, словно дятел, долбящий высокое мощное дерево.
- Но я не умею петь, - запротестовал муж.
- Ерунда, ерунда! Конечно, умеете! Приятным бархатным баритоном, - с
восхищением бормотал человечек. -
Великолепно! Просто превосходно! Вы как раз то, что я ищу! Вот... Сейчас я
помогу вам. Попробуйте повторить эту ноту.
С этими словами он проворно выхватил из кармана маленький камертон, стукнул
им о колонну и поднес к уху Джейми.
Джейми закатил глаза к потолку, затем, пожав плечами, послушно пропел ноту.
Человечек отпрянул, будто его
подстрелили.
- Нет... - пробормотал он, словно ушам своим не веря.
- Боюсь, что да, - с сочувствием заметила я. - Он вам не врал. Он
действительно совсем не умеет петь.
Человечек обиженно покосился на Джейми, затем снова стукнул камертоном и
поднес к его уху.
- Попробуйте еще раз, - крякнул он. - Просто прислушайтесь, а потом выдайте
тот же звук.
Мой терпеливый муж внимательно прислушался к ля, исходившему от камертона,
затем пропел, изобразив нечто среднее
между ми-бемоль и ре-диез.
- Нет, это невозможно! - воскликнул уже окончательно разочарованный
человечек. - Так фальшивить нельзя даже
нарочно!
- Как видите, можно, - весело ответил Джейми и вежливо поклонился человечку.
К этому времени вокруг нас уже
собралась небольшая кучка любопытных. Луиза де ла Тур славилась как превосходная
хозяйка, и ее салон привлекал сливки
парижского общества.
- Он может, - уверила я нашего собеседника. - Он абсолютно лишен слуха.
- Да, вижу. - Человечек был совершенно убит этим обстоятельством. Затем глаза
его оживились - он начал
присматриваться ко мне.
- Нет, только не я! - со смехом воскликнула я.
- Но не можете и вы, мадам, тоже страдать отсутствием слуха! - Глаза его
сверкали, как у змеи, гипнотизирующей
птичку. Он приближался ко мне, держа в руке камертон, который в этот момент
больше всего походил на раздвоенное жало.
- Погодите! - Я, защищаясь, вытянула руку. - Позвольте сперва узнать, кто вы.
- Это герр Иоганн Гертсман, Саксоночка. - Джейми поклонился человечку. -
Учитель пения его величества.
Позвольте представить вам мою жену, герр Гертсман. Леди Брох Туарах. - К этому
времени Джейми знал при дворе
каждого человека, даже самого ничтожного.
Иоганн Гертсман... Ну конечно! Я различала еле уловимый акцент в его беглом
аристократическом французском. Немец
или австриец?..
- Я организую небольшой любительский хор, - объяснил учитель пения. - Голоса
не обязательно должны быть
хорошо поставленными, но сильными и искренними. - Он снова бросил разочарованный
взгляд на Джейми. Тот ответил
ему ухмылкой. Потом взял из рук Гертсмана камертон и поднес мне.
- Ну, так и быть, - согласилась я и пропела.
То, что все услышали, похоже, настолько взбодрило rep-pa Гертсмана, что он,
убрав камертон, пристально уставился мне
в лицо. Парик был ему великоват и слегка съехал на ухо. Он небрежно сдвинул его
назад и сказал:
- Отличное звучание, мадам! Очень, очень недурно! Возможно, вам знакома эта
мелодия из "Бабочки"? - Он пропел
несколько тактов.
- Ну, по крайней мере, слышала, - осторожно ответила я. - Гм, мелодию, во
всяком случае. А слов я не знаю.
- О! Нет проблем, мадам! Ведь в хоре вы просто...
Тут я обнаружила, что он крепко держит меня за запястье и тащит куда-то в
дальнюю комнату, откуда доносятся звуки
клавесина. При этом герр Гертсман неумолчно жужжал мне что-то в ухо, словно
обезумевший шмель.
Я бросала беспомощные взгляды на Джейми, но тот только усмехнулся в ответ и
прощальным жестом поднес к губам
бокал, а затем вступил в беседу с месье Дюверни-младшим, сыном министра
финансов.
Дом де ла Туров - если слово "дом" вообще пригодно для определения этого
жилища - был освещен снаружи
гирляндами ламп, протянутыми в саду и обрамлявшими террасу. Пока герр Гертсман
волок меня по коридорам, я видела, как
снуют вокруг слуги, накрывающие стол к обеду, который должен был начаться чуть
позже. В большинстве "салонов",
которые мы посещали, давались весьма скромные приемы, но у щедрой по натуре
Луизы де ла Тур все было на широкую
ногу.
Я познакомилась с принцессой неделей раньше, на другом приеме, и, увидев ее,
была удивлена. Полненькая, довольно
простоватая на вид, с круглым лицом и пухлым подбородком, бледно-голубыми
глазами, напрочь лишенными ресниц, и
маленькой мушкой в виде звездочки, которая мало соответствовала ее внешности. И
эта дама умудрилась обворожить принца
Карла, заставила его пренебречь общественными и моральными приличиями, думала я,
приседая в глубоком реверансе.
Однако была в ней какая-то живость, шарм, к тому же природа наделила ее
совершенно прелестным розовым ротиком,
самой привлекательной и яркой чертой лица.
- Я очарована! - воскликнула она тогда, хватая меня за руку. - Очень рада
наконец-то с вами познакомиться. Муж и
отец без конца поют милорду Брох Туараху такие дифирамбы, а о его очаровательной
жене не сказали ни слова! Я
совершенно счастлива видеть вас наконец, моя дорогая миледи. Должна ли я
называть вас Брох Туарах или достаточно
просто леди Туарах? Страшно трудно запомнить, но с одним словом как-нибудь
справлюсь, даже если оно и такое странное.
Кстати, это шотландская фамилия? Совершенно очаровательно!
Дословно Брох Туарах означает "башня, глядящая на север", но даже если б ей
захотелось называть меня "леди, глядящая
на север", я бы не возражала. Впрочем, она быстро оставила попытки запомнить это
трудное для нее имя и стала называть
меня просто "ma chere Клэр".
В музыкальном салоне среди певцов находилась и сама Луиза; она порхала от
одного гостя к другому, болтала, смеялась.
При виде меня простоватое ее личико озарилось радостью, и она побежала навстречу
так быстро, насколько позволяли
громоздкие юбки.
- Моя дорогая Клэр! - воскликнула она, безжалостно отрывая от меня герра
Гертсмана. - Вы как нельзя более
вовремя! Идемте, поможете мне говорить с этим глупеньким английским ребенком!
"Глупеньким английским ребенком" на деле оказалась молоденькая, не старше
пятнадцати, девушка с темными
блестящими локонами и щеками настолько раскрасневшимися от смущения, что они
напомнили мне полыхающие маки.
Именно по щекам я и узнала ее: это была та самая девушка, которую я заметила в
дворцовом парке как раз перед столь
расстроившим меня появлением Александра Рэндолла.
- Мадам Фрэзер - тоже англичанка, - объясняла Луиза девушке. - Скоро она
заставит вас чувствовать себя здесь как
дома. Бедняжка так стесняется, - заметила она мне, не переводя дух. -
Побеседуйте с ней, уговорите спеть вместе с нами.
Уверена, у нее восхитительный голосок. Ну-с, дети мои, веселитесь! - И через
секунду она оказалась уже в другом конце
зала, где принялась громко выражать восторг по поводу платья только что
прибывшей гостьи, затем остановилась приласкать
перекормленного юношу, сидевшего за клавесином, и, рассеянно наматывая его
кудряшки на палец, вступила в беседу с
герцогом де Кастеллоти.
- Наблюдать за ней - занятие довольно утомительное, не правда ли? -
улыбнувшись, обратилась я к девушке поанглийски.
В ответ на ее лице возникла робкая улыбка, и она коротко кивнула, но
не произнесла ни слова. Да, бедняжка
совершенно растерялась, подумала я. И ничего удивительного - от этих приемов в
доме Луизы у меня тоже всегда
раскалывалась голова. А эта девочка-мак, она, должно быть, прямо со школьной
скамьи... - Я - Клэр Фрэзер. Однако
Луиза забыла назвать ваше имя. - Я сделала выжидательную паузу, но она снова не
ответила, лишь еще больше покраснела
и плотно поджала губы. Увидев это, я слегка встревожилась, но тут девочка
наконец проявила желание заговорить. Она
набрала воздуху в грудь и решительно вздернула подбородок. С таким видом, словно
ей предстояло взойти на эшафот.
- М-м-меня зовут... М-м-м... - начала она, и я тут же догадалась, в чем
причина ее молчания и болезненной
застенчивости. Прикрыв глаза, она яростно кусала губы, затем предприняла вторую
отчаянную попытку: - М-м-мэри
Хоукинс, - выдавила она наконец. - И п-п-петь я не умею, - решительно добавила
она.
Если до этого я глядела на нее с интересом, то теперь была совершенно
заворожена. Так, значит, это и есть племянница
Сайласа Хоукинса и дочь баронета, невеста виконта Мариньи! Нет, этот брак не для
нее, это уж слишком! Я огляделась по
сторонам, ища глазами виконта, и, к облегчению своему, убедилась, что его среди
гостей нет.
- Ничего страшного, - сказала я и заслонила ее собой от толпы гостей,
наполнивших залу. - Не хочется говорить - и
не надо. Хотя, пожалуй, попробовать спеть что-нибудь было бы нелишне. - Тут меня
осенила идея. - Я знала одного врача,
он как раз специализировался по заиканию. Так вот, он уверял, что при пении
заикание исчезает.
Глаза Мэри Хоукинс удивленно расширились. В этот миг я заметила поблизости
альков, где за шторой виднелась уютная
скамья.
- Сюда. - Я взяла ее за руку. - Можно отсидеться здесь, тут не надо будет
говорить с людьми. А если захочется спеть,
можете выйти и присоединиться, когда мы начнем. А нет - так сидите себе спокойно
до самого конца приема. - С минуту
она молча смотрела на меня, потом лицо ее озарила благодарная улыбка, и она
нырнула в альков.
Я немного подежурила рядом, болтая с гостями и не давая любопытным слугам
беспокоить Мэри в ее убежище.
- Вы так чудесно выглядите сегодня, ma chere! - Это была мадам де Рамаж, одна
из фрейлин королевы, важная и очень
достойная дама средних лет, она пару раз приходила к нам на ужин. Она тепло
обняла меня, затем осмотрелась - нет ли кого
поблизости. - Надеялась встретить вас здесь, дорогая, - сказала она,
приблизившись почти вплотную и понизив голос. -
Хотела бы дать вам один совет. Остерегайтесь графа Сент-Жермена!
Проследив за ее взглядом, я увидела, что в зал входит тот самый мужчина с
худощавым лицом, которого я видела в доках
Гавра. Он вел под руку спутницу - молодую элегантно одетую даму. Очевидно, он
меня не заметил, и я поспешно отвела
глаза.
- Что... разве он... то есть... - пробормотала я, чувствуя, что краснею.
- Да, люди слышали, что он о вас говорил, - ответила мадам де Рамаж, помогая
мне преодолеть замешательство. - Я
так поняла, что между вами в Гавре произошла какая-то размолвка?
- Да, что-то в этом роде, - ответила я. - Причина сводилась лишь к тому, что
я обнаружила на его корабле
заболевшего оспой. Правда, после этого корабль пришлось уничтожить... Ну и он
был... не слишком доволен этим, - робко
закончила я.
- Ах, так вот оно что... - Похоже, мадам де Рамаж удовлетворил мой ответ. Я
полагала, что мое объяснение даст ей
теперь преимущество во время светской болтовни и сплетен, из которых,
собственно, и состояла светская жизнь в Париже. -
А он тут уверял разных людей, что вы - ведьма! - заметила она с улыбкой и
помахала рукой какому-то знакомому. -
Прелестная история! Никто, разумеется, ему не поверил, - утешила она меня. -
Каждый знает: если какой-нибудь скандал
связан с именем Сент-Жермена, он сам тому виной!
- Вот как? - Я не совсем поняла, что она имеет в виду, но в этот момент в
толпу, громко хлопая в ладоши, ворвался
герр Герстман:
- Сюда, сюда, месье, мадам! Все в сборе, мы начинаем.
Хор торопливо выстроился возле клавесина, а я обернулась к алькову, где
пряталась Мэри Хоукинс. Мне показалось, что
занавеска дрогнула, но уверена я не была. А когда заиграла музыка и зал
наполнился стройным пением, то показалось, что из
алькова доносится чистый голос, высокое сопрано, но опять же уверена я не была.
- Очень мило, Саксоночка, - сказал Джейми, когда я, раскрасневшаяся и
запыхавшаяся, присоединилась к нему после
концерта. Усмехнулся и покровительственно похлопал меня по плечу.
- Откуда тебе знать? - сказала я, беря с подноса у проходившего мимо лакея
бокал вина. - Ты же совсем не
разбираешься в пении.
- Ну, во всяком случае, оно было достаточно громким, - невозмутимо ответил
он. - Было слышно каждое слово. -
Тут я заметила, как он весь напрягся, и обернулась посмотреть, кого же он там
увидел.
Только что вошедшая дама была хрупка и мала ростом, она едва доставала Джейми
до нижнего ребра. Ручки и ножки -
словно кукольные, тонкие, как на китайских рисунках бровки над глубокими иссинячерными
глазами, напоминавшими
ягоды можжевельника. И шаг у нее был легкий и немного подпрыгивающий, словно она
не шла, а танцевала.
- Аннализ де Марийяк, - любуясь ею, сказала я. - Прелестное создание, не
правда ли?
- О да. - Что-то в его голосе заставило меня поднять глаза. Мочки ушей у него
порозовели.
- Именно над ней ты одерживал свои первые романтические победы во Франции? -
язвительно спросила я.
К моему удивлению, он рассмеялся. Услышав этот звук, дама обернулась, и при
виде Джейми на лице ее засияла
ослепительная улыбка. Она уже было направилась к нам, но тут ее внимание отвлек
некий джентльмен в парике и нарядном
шелковом камзоле цвета лаванды - он довольно нахально остановил ее за руку.
Перед тем как обернуться к новому своему
собеседнику, она кокетливым жестом махнула веером в сторону Джейми.
- Что тут смешного? - спросила я, видя, как он все еще улыбается, провожая
глазами нежно колышущиеся кружевные
юбки дамы.
Слова заставили его вспомнить о моем присутствии, и он снова улыбнулся - на
этот раз мне.
- О, да ничего особенного, Саксоночка. Просто ты сказала о победах, и я
вспомнил, что первая моя дуэль, да, по правде
сказать, и последняя, состоялась именно из-за Аннализ де Марийяк. Мне было
восемнадцать.
Голос его звучал немного мечтательно, и он следил глазами за темным париком с
короткими завитками, мелькавшим в
толпе. Перед ним склонялись напудренные головы и белоснежные локоны - среди этих
пышных волн то здесь, то там
мелькали парики с розоватым оттенком - последний крик моды.
- Дуэль? Но с кем? - спросила я, ища глазами возле китайской куколки
господина, которому могло бы взбрести в
голову продолжить старую ссору.
- О, его здесь нет, - ответил Джейми, заметив и верно истолковав мой взгляд.
- Он умер.
- Ты убил его? - Взволнованная, я произнесла эти слова громче, чем следовало
бы. Несколько голов с любопытством
обернулись в нашу сторону. Джейми подхватил меня под локоть и торопливо отвел к
стеклянной створчатой двери.
- Потише, Саксоночка! Нет, я его не убивал. Хотел, - злобно добавил он, - но
не убил. Он умер два года назад, от
болезни горла. Джаред сказал.
Он вывел меня в сад, на аллею, освещенную фонарями. Их держали слуги, они
стояли, словно швартовые тумбы, через
каждые пять футов - от террасы до фонтана, которым заканчивалась аллея. В
центре, над поблескивающей темной водой
выступали туловища четырех дельфинов, поливающих струями довольно раздраженного
на вид Тритона, пытавшегося
отогнать их трезубцем, впрочем - безуспешно.
- Ну, не томи же меня! - настаивала я, когда мы удалились от террасы на
достаточное расстояние. - Что произошло?
- Ладно, так и быть. - Он вздохнул. - Ты, наверное, заметила, что эта Аннализ
довольно хорошенькая?
- Правда? Ну, раз уж даже ты так считаешь, придется, видно, признать этот
факт, - нарочито ласковым тоном заметила
я. При этом глаза мои злобно сверкнули, а рот искривила ироническая усмешка.
- Да. Так вот... Я был в Париже не единственным кавалером, придерживающимся
этого мнения. Я совершенно потерял
голову. Бродил словно в тумане, караулил на улице, в надежде увидеть, как она
выходит из дома и садится в карету. Джаред
говорил, что камзол болтался на мне как на вешалке, и вообще я походил на
воронье пугало с всклокоченными волосами. -
Он бессознательно провел рукой по волосам, прикоснулся к безупречно аккуратному
узелку, связанному синей ленточкой и
лежащему на шее. - Забывал есть...
- Забывал есть? Господи, похоже, дела твои были действительно плохи, -
заметила я.
Он усмехнулся.
- Да. Но стало еще хуже, когда она начала флиртовать с Шарлем Голуазом. Надо
заметить, - честно признался он, -
что она флиртовала с каждым первым встречным, что было, то было, но, на мой
взгляд, слишком часто выбирала этого
Шарля соседом по столу, слишком много с ним танцевала и... Ну, короче,
Саксоночка, как-то раз поздно вечером я застиг их
целующимися на террасе под луной и вызвал его на дуэль.
К этому времени мы уже дошли до фонтана. Джейми остановился, и мы присели на
бортик, там, где водяная пыль из
толстогубых пастей дельфинов нас не доставала. Джейми опустил руку в темную
воду, затем поднял и задумчиво созерцал
серебристые капли, стекающие с пальцев.
- Тогда в Париже дуэли были категорически запрещены, как, впрочем, и сейчас.
Но удобное местечко всегда можно
было отыскать. Выбирать должен был он. Он и нашел, в Булонском лесу. Поляну,
рядом с дорогой Семи Святых, ее надежно
укрывала от любопытных взоров дубовая рощица. Выбор оружия тоже принадлежал ему.
Я предпочел бы пистолеты, но он
выбрал шпаги.
- Но почему? Ты достал бы его с любого расстояния! - Я не была экспертом по
этой части, но все же кое-что знала о
стратегии и тактике фехтования. Раз в два-три дня Джейми с Муртагом упражнялись
в саду: со звоном скрещивали они
шпаги, парировали удары, прыгали, делали выпады - к вящему восторгу слуг обоего
пола, которые высыпали на балкон
полюбоваться.
- Почему он выбрал шпаги? Да потому, что владел этим оружием чертовски
здорово. К тому же, как я до-гадываюсь, он
опасался, что я могу застрелить его по чистой случайности. Он ведь понимал, что
убивать его я не собираюсь, просто хочу
унизить. Шарль знал, что я прекращу бой после первой же крови, - добавил он. -
Нет, он был далеко не дурак, этот Шарль.
- И Джейми печально покачал головой.
От влаги, исходившей от фонтана, выбившиеся из моей прически пряди
закурчавились и обрамляли теперь лицо облаком
мелких локонов. Я отбросила их назад и спросила:
- Ну и удалось тебе его унизить?
- Ранить по крайней мере удалось. - Уловив в его тоне нотку удовлетворения, я
удивленно приподняла бровь. - Он
обучался этому искусству у самого ле Жене, одного из лучших фехтовальщиков
Франции, зацепить его было труднее, чем
муху, тем более что я фехтовал правой. - Он снова провел рукой по волосам,
словно проверяя, в порядке ли прическа. -
Помню еще, волосы у меня растрепались, сломалась шпилька, а ветер дул прямо в
лицо, и я видел перед собой просто белое
пятно, Шарль был в белой рубашке. Пятно, делающее выпады и верткое, точно
гольян. Ну а потом я все же его достал...
Знаешь, как прокалывают рыбу острогом? Он так взвыл, словно я пронзил его
насквозь, хотя я точно знал, что только задел
по руке. Тут наконец я убрал волосы с лица и, обернувшись, увидел, что на краю
лужайки стоит Аннализ. Глаза у нее были
огромные и темные, как озера. - Он указал на отливающую серебром гладь воды. -
Так вот, я убрал шпагу, откинул волосы
и стоял, ожидая, что она бросится ко мне в объятия...
- Гм... - деликатно хмыкнула я. - Однако она, очевидно, не бросилась?
- Ах, что я тогда понимал в женщинах! - воскликнул он. - Нет! Она подбежала к
нему, рухнула рядом на колени. -
Он насмешливо и одновременно разочарованно фыркнул. - Месяц спустя они
поженились. Вот так
...Закладка в соц.сетях
