Жанр: Любовные романы
Стрекоза в янтаре книги 1-2.
...и
мужчина. Темноволосый, с щеголеватой грацией, читавшейся в каждом изгибе тела,
он стоял у входа в госпиталь,
застигнутый репортером в тот момент, когда собирался навестить свою вновь
обретенную жену.
Роджер внимательно разглядывал длинный, четко очерченный подбородок, наклон
головы и внезапно осознал, что ищет
сходства Брианны с отцом. Заинтригованный этой мыслью, он поднялся и взял с
полки одну из книг Фрэнка Рэндолла. Там,
на задней стороне обложки, нашел более четкую фотографию. Нет, волосы у него не
рыжие, а темно-каштановые. Должно
быть, она унаследовала эту сверкающую гриву от дедушки или бабушки, и темносиние
глаза с кошачьим разрезом - тоже.
У матери ее красивые глаза, но совсем другие. И у отца тоже другие. Сколько он
ни старался уловить хоть малейшее
сходство этой рыжеволосой богини со знаменитым историком, ему это не удалось.
Со вздохом он отложил книгу и собрал газетные вырезки. Хватит заниматься
всякой ерундой, пора и за дело, иначе
придется заниматься разборкой бумаг не меньше года.
Он уже складывал вырезки в папку, как вдруг на глаза ему попался заголовок:
"Похищена феями?" И не столько сам
заголовок, сколько дата под ним: "6 мая 1948 года".
Роджер осторожно опустил на стол вырезку, словно то была бомба, готовая
взорваться в руках. Закрыл глаза и припомнил
сегодняшнюю беседу. "А в Массачусетсе придется дожидаться, пока тебе не стукнет
двадцать один год, - сказала Клэр. -
Брианне ждать еще восемь месяцев". Выходит, ей двадцать? Брианне Рэндолл
двадцать...
Быстро отсчитать назад в уме пресловутые девять месяцев он не смог. Подошел к
"вечному" календарю, которым
пользовался викарий, он был пришпилен к стенке там, где нашлось свободное место.
Отыскал дату и замер с пальцем,
прижатым к календарю, лицо его побледнело.
Клэр Рэндолл вернулась после своего таинственного исчезновения оборванной и
истощенной, бормочущей бессвязно
какие-то слова и... беременной.
В конце концов Роджеру удалось заснуть, но сказалась ночь, проведенная в
бдении, и проснулся он поздно и с тяжелой
головой. Не помогли ни холодный душ, ни щебет Фионы за завтраком.
Он чувствовал себя так скверно, что отложил работу и решил прогуляться.
Моросил мелкий дождик, но свежий воздух
сделал свое дело - головная боль почти прошла. Правда, это возымело и
отрицательный эффект: мысли его прояснились и
он снова начал размышлять о своем ночном открытии.
Брианна ничего не знает. Это совершенно очевидно, судя хотя бы по тому, как
она говорит о своем покойном отце,
вернее, о человеке, которого считает отцом. О Фрэнке Рэндолле. И очевидно, что
Клэр не хочет, чтоб дочь знала, иначе бы
давно рассказала ей обо всем. Или же их нынешнее путешествие в Шотландию должно
послужить прелюдией к разговору?
Ее настоящим отцом был, вероятно, какой-нибудь шотландец, ведь Клэр исчезла, а
потом появилась именно в Шотландии.
Интересно, он все еще здесь?..
Поразительная мысль!.. Неужели Клэр привезла дочь в Шотландию специально,
чтоб познакомить с настоящим отцом?
Роджер с сомнением покачал головой. Нет, это чертовски рискованно - делать такие
эксперименты. Это посеет в душе
Брианны лишь боль и смятение, да и в душе самой Клэр тоже. И потом, может ли тот
человек занять место покойного? Ведь
девушка была очень привязана к Фрэнку, это очевидно. Как она поведет себя,
узнав, что человек, которого так любила и
идеализировала всю свою сознательную жизнь, вовсе ей не отец?
Роджер ощутил острое чувство жалости к ней и к себе тоже. Не стоило ему
влезать во все это, лучше было остаться в
счастливом неведении. Ему нравилась Клэр Рэндолл, очень нравилась, и просто
претила мысль о том, что она могла
изменить мужу. Впрочем, он тут же укорил себя за столь старомодную
сентиментальность. Как знать, возможно, она была
несчастна с Фрэнком Рэндоллом?.. Возможно, у нее имелись все основания сбежать с
другим мужчиной? Но почему же она
тогда вернулась?..
Вспотевший и мрачный Роджер побрел обратно к дому. Повесил пиджак в прихожей
и отправился в ванную. Иногда
ванна очень помогала успокоиться, а он так нуждался в успокоении.
Он провел рукой по ряду вешалок в гардеробе в поисках своего изрядно
поношенного махрового халата. Затем, после
секундного колебания, полез в дальний угол, расталкивая вешалки, пока не нащупал
то, что искал. С нежностью глядел он на
потрепанный домашний халат. Желтый шелк подкладки выцвел, но разноцветные
павлины были по-прежнему великолепны
- величественно расправив свои красочные хвосты, они смотрели на него маленькими
глазками, напоминавшими черные
бусинки. Он поднес мягкую ткань к носу и глубоко вздохнул, прикрыв глаза. Слабый
аромат "Боркум Рифф" и пролитого
виски так живо напомнил ему преподобного Уэйкфилда, как никакой другой предмет.
Сколько раз вдыхал он этот умиротворяющий запах с оттенком одеколона "Олд
Спайс", прижимаясь лицом к гладкому и
скользкому шелку, а полные руки священника обнимали его, словно защищая от всех
бед и суля надежное прибежище! Всю
остальную одежду священника он отдал Оксфэму, но с халатом расстаться не смог.
Действуя чисто импульсивно, он накинул халат на голые плечи, дивясь его
легкости и теплоте. Ткань ласкала кожу,
словно нежные пальцы. Он слегка подвигал плечами, наслаждаясь этим ощущением,
затем плотнее запахнул на себе халат и
завязал пояс небрежным узлом.
Настороженно озираясь, не видно ли поблизости Фионы, он прошел через холл в
ванную. Газовая колонка размещалась
наверху, в изголовье ванной, словно страж и хранитель священной воды, надежный,
приземистый и вечный. Снова
вспомнилось детство - боязнь поднести спичку к горелке, чтобы включить газ и
нагреть воду. Над головой с угрожающим
шипеньем и свистом выходил газ, руки не слушались, потные и скользкие от страха,
что в любой момент газ взорвется и
тогда смерть неминуема. Он чиркал одной спичкой за другой по металлической
поверхности.
Уже давно загадочные внутренности колонки подверглись реконструкции, и она
действовала теперь автоматически,
мирно бурчащая горелка была надежно упрятана под металлическим кожухом. Роджер
до отказа повернул треснутый кран
горячей воды, до половины открыл кран холодной, затем в ожидании, пока
наполнится ванна, принялся изучать себя в
зеркале.
Вроде бы и не так плох собой, подумал он, втягивая живот и выпрямляясь перед
высоким, в человеческий рост зеркалом,
вставленным в дверь. Крепкий. Стройный. Длинноногий, но не долговязый. Возможно,
чуточку костляв в плечах. Он
критически прищурился и изогнулся всем телом.
Провел рукой по жестким черным волосам, торчавшим на затылке, как щетина
кисточки для бритья, пытаясь представить
себя с бородой и длинными волосами, как ходят теперь некоторые из его студентов.
Пойдет ли это ему или, напротив,
состарит?.. А может, вставить в ухо серьгу? Тогда он станет похожим на пирата,
как Эдвард Тич или Генри Морган. Он
грозно свел брови и оскалил зубы...
- Гр-р-р, - сказал он отражению.
- Мистер Уэйкфилд? - ответило отражение.
Роджер испуганно отпрянул и пребольно ушиб палец ноги о выступ ножки ванной в
виде когтистой лапы.
- Ой!..
- Вы в порядке, мистер Уэйкфилд? - спросило зеркало. Фарфоровая ручка двери
задергалась.
- Конечно в порядке! - рявкнул он злобно. - Уходите, Фиона! Я принимаю ванну.
Из-за двери послышался смешок:
- Да, по два раза на дню! Не пижонство ли это, а? Может, хотите мыло с
лавровишней? Оно там, в шкафчике.
- Нет, не хочу! - огрызнулся он. Вода уже заполнила ванну до половины, и он
завернул краны. Настала
умиротворяющая тишина, и он глубоко вдохнул пар в легкие. Слегка морщась, ступил
в горячую воду и медленно погрузился
в нее, чувствуя, как на лице выступили мелкие капельки пота.
- Мистер Уэйкфилд? - Голос вернулся снова. Она ворковала за дверью, словно
малиновка.
- Уйди, Фиона, - буркнул он, вытягиваясь в полный рост. Горячая вода омывала
тело, ласкала кожу, словно руки
возлюбленной. - У меня все есть!
- Нет, нету.
- Нет, есть! - Взгляд скользнул по целому строю бутылочек, банок и прочих
принадлежностей, расставленных на
полке. Шампунь трех видов. Кондиционер для волос. Крем для бритья. Бритва. Мыло
для тела. Мыло для лица. Лосьон после
бритья. Одеколон. Дезодорант... - Мне ничего больше не нужно, Фиона!
- А полотенца? - нежно вопросил голос.
В отчаянии он принялся озираться в поисках полотенец, но не обнаружил ни
одного. Закрыл глаза, стиснул зубы и начал
считать до десяти. Этого оказалось недостаточно. Пришлось считать до двадцати.
Наконец бешенство, охватившее его,
немного улеглось, и он произнес как можно спокойнее:
- Хорошо, Фиона. Принесите и положите у двери. И пожалуйста... пожалуйста,
прошу вас, Фиона, уходите!
Шорох за дверью сменился звуком удаляющихся шагов. С облегчением вздохнув,
Роджер полностью отдался радостям
уединения. Тишина... Покой... Фионы нет.
Теперь, размышляя уже более хладнокровно о своем удивительном открытии, он
вдруг понял, что ему страшно хочется
знать, кем же он был, этот таинственный настоящий отец Брианны. Судя по
внешности девушки, человек этот обладал
редкостными физическими данными и привлекательностью. Но было ли этого
достаточно, чтоб соблазнить такую женщину,
как Клэр Рэндолл?..
Был ли он шотландцем, настоящий отец Брианны? Жил ли - а может, и теперь
живет - в Инвернессе? Возможно,
именно присутствием этого человека где-то поблизости объясняется нервозность
Клэр и ее таинственность. Но как это
соотносится с ее странной просьбой? Ведь она просила его не брать Брианну на
Крэг-на-Дун, не упоминать имени капитана
из Брох Туараха в ее присутствии. Почему?..
Следующая мысль настолько поразила его, что он резко сел, расплескивая воду.
А что, если ее интересовал вовсе не воинякобит
XVIII века, а лишь его имя? Что, если человека, являющегося настоящим
отцом ее дочери, тоже звали Джеймсом
Фрэзером? Это ведь довольно распространенное в Шотландии имя.
Да, решил он, это все объясняет. Что же касается стремления Клэр самой
показать дочери круг из каменных столбов, то,
возможно, это также каким-то образом связано с тайной происхождения девушки.
Может, именно там встретила Клэр этого
человека, именно там была зачата Брианна Рэндолл? Он знал, что у каменных
столбов принято назначать свидания. Он и сам,
будучи старшеклассником, не раз встречался там с девушками в надежде, что некая
аура языческих таинств заставит их
держаться более раскованно. И надо сказать, что расчет этот срабатывал
безотказно.
Он вдруг с необычайной отчетливостью представил себе красивые белые ноги Клэр
Рэндолл, в дикой судороге страсти
обхватившие обнаженное мускулистое тело рыжеволосого мужчины. Тела, скользкие от
дождя, в стеблях травы,
извивающиеся в экстазе... Видение это настолько потрясло его, что он вдруг
почувствовал, что весь дрожит, а по груди
струйками стекает пот, смешиваясь с горячей водой в ванной.
Господи!.. Как же он посмотрит теперь в глаза Клэр Рэндолл, когда они
встретятся в следующий раз? Что он скажет
Брианне при этой встрече? "Читали последнее время что-нибудь интересное? Видели
какой-нибудь хороший фильм?
Известно ли вам, что вы - незаконнорожденная?"
Он покачал головой, пытаясь отогнать эти мысли. Суть в том, что он не знает,
как быть дальше. Так все запуталось!.. Ему
вовсе не хочется участвовать во всем этом, и однако, он участвует. Ему нравится
Клэр Рэндолл, нравится Брианна Рэндолл -
нет, больше, чем просто нравится, это следует признать. Ему хотелось защитить
ее, уберечь от боли. Но как это сделать, он
не знал. Все, что ему оставалось, - это держать рот на замке, пока Клэр Рэндолл
не осуществит то, что задумала. А потом
начать подбирать осколки...
Глава 3
МАТЕРИ И ДОЧЕРИ
Интересно, сколько же в Инвернессе маленьких уютных лавок и магазинчиков? По
обе стороны Хай-стрит, насколько
хватал глаз, тянулись бесчисленные кафе и лавочки, торгующие сувенирами для
туристов. С тех пор как королева Виктория
сделала Шотландию безопасной для туристов, они потоком хлынули на север и
количество их с каждым годом возрастало.
Шотландцы, не ожидавшие со стороны юга ничего, кроме военного или политического
вмешательства, достойно встретили
это нашествие.
Буквально на каждом шагу на главной улице любого шотландского городка
попадались магазины и киоски, торгующие
песочным печеньем, эдинбургской карамелью, платочками с вышитыми на них
трилистниками, игрушечными волынками,
клановыми кокардами из алюминия, открывалками в виде палашей, кошельками для
мелочи в форме шотландских сумок -
отделанных мехом, а иногда еще и украшенных брелоками в виде миниатюрной фигурки
шотландца, а также
разнообразнейшими клетчатыми тканями и изготовленными из них предметами - от
кепи, галстуков и салфеток до мужских
панталон "бьюкэнен" совершенно чудовищного желтого цвета.
Разглядывая горы чайных полотенец с примитивным изображением лохнесского
чудовища, распевающего "Auld Lang
Syne" , я подумала, что Виктория за многое должна ответить.
Брианна медленно шла по узкому проходу в лавке и, запрокинув голову, с
изумлением разглядывала висящие перед
глазами сувениры.
- Как думаешь, они настоящие? - спросила она, указывая на рога горного оленя,
торчащие среди целого леса басовых
трубок волынок.
- Рога? О да, разумеется. Не думаю, что местная технология изготовления
пластиковых, изделий достигла таких высот,
- ответила я. - И потом, взгляни на цену! Все, что стоит свыше сотни фунтов,
имеет право претендовать на подлинность.
Глаза Брианны расширились, она опустила голову:
- Господи... Слушай, может, тогда купить Джейн вместо них отрез шотландки на
юбку?
- Настоящая шерстяная шотландка стоит не меньше, - суховато заметила я. -
Правда, удобнее будет везти домой в
самолете. Давай заглянем в магазин готовых юбок, там всегда продавались вещи
лучшего качества.
Начался дождь, как же в Шотландии без него... Мы сунули свои пакеты в
оберточной бумаге под дождевики. Как хорошо,
что я настояла захватить их. Неожиданно Брианна прыснула:
- Мы так привыкли называть эти штуки "мак" , что уже забыли, как они
называются на самом деле! Нисколько не
удивляюсь, что это шотландское изобретение, - добавила она, глядя, как с края
капюшона стекает вода. - Здесь что, все
время идет дождь?
- Ну, не все время, но очень часто, - ответила я, всматриваясь, не видно ли
приближающихся машин. - Хотя всегда
подозревала, что этот мистер Макинтош был изрядным неженкой. Большинство
шотландцев - это я точно знаю - вполне
терпимы к дождю... - Тут я прикусила губу, но Брианна, похоже, не заметила
обмолвки. Она смотрела на бурный поток
воды, бегущий вдоль обочины и с грохотом исчезающий в сточной канаве.
- Слушай, мам, давай лучше пойдем к переходу. Здесь нам не перебраться...
Кивнув в знак согласия, я последовала за ней по улице. Сердце тревожно
билось. "Боже, доколе же это будет
продолжаться? - спрашивала я себя. - Сколько можно следить за своей речью,
спохватываясь, замолкать на полуслове?
Почему бы не сказать ей прямо сейчас?"
Еще не время, твердила я себе. Я не трусиха. А если даже и трусиха - плевать!
Но еще не время. Пусть сперва посмотрит
Шотландию. И не эту ерунду - мы как раз проходили мимо витрины, где были
выставлены детские туфельки из клетчатой
ткани, - на окрестности, природу... Больше всего на свете мне хотелось бы
поведать ей, чем закончилась история. Но для
этого мне необходим Роджер Уэйкфилд...
Тут мысли мои словно материализовались, внимание привлек старенький "моррис",
с оранжевым верхом, на стоянке,
слева от нас, яркий, словно цветок мака на сером туманном фоне.
Брианна тоже заметила его - в Инвернессе не так много автомобилей столь
специфического цвета и в таком плачевном
состоянии - и, указав на него, воскликнула:
- Гляди, мам, а это машина не Роджера Уэйкфилда?
- Да, кажется, - ответила я. Справа находилось кафе, откуда доносился аромат
свежеиспеченных ячменных лепешек,
горячих тостов и кофе, растворявшийся в пропитанном влагой воздухе. Я схватила
Брианну за руку и направилась к кафе.
- Знаешь, я что-то проголодалась, - заметила я. - Давай выпьем какао с
бисквитами.
Любого ребенка можно соблазнить сладким, к тому же они голодны почти все
время. Бри спорить не стала и, войдя в
кафе, села и взяла со стола закапанный чаем листок бумаги, служивший меню.
Не то чтобы мне так хотелось какао. Просто нужно было время немного подумать,
сосредоточиться. На бетонной стене
автостоянки красовалась надпись: "Парковка машин только для отъезжающих с
вокзала", ниже перечислялось, что грозит
владельцам транспортных средств, осмелившихся оставить здесь свою машину и не
имевших при этом билета на поезд. Или
Роджер больше знал о порядках и законах в Инвернессе, чем я, или же
действительно сел на поезд. Да, похоже, он всерьез
вознамерился заняться этим исследованием, бедный мальчик...
Сами мы прибыли поездом из Эдинбурга. Я пыталась вспомнить расписание, но
безрезультатно.
- Интересно, вернется ли Роджер вечерним поездом? - сказала Брианна, словно
прочитав мои мысли, отчего я едва не
подавилась какао. Тот факт, что ее заботит приезд Роджера, заставляет
подозревать мою девочку в некотором неравнодушии
к молодому человеку.
А может, даже больше, чем просто неравнодушии?..
- Я тут подумала, - небрежно продолжила она, - наверное, надо купить Роджеру
какой-нибудь подарок, раз уж мы все
равно ходим по магазинам? В благодарность за помощь.
- Неплохая идея, - ответила я. - А как думаешь, что бы ему понравилось?
Она, задумчиво хмуря брови, уставилась в чашку, словно хотела отыскать там
ответ.
- Не знаю. Что-нибудь хорошее... Ведь похоже на то, что ему придется изрядно
повозиться с этими исследованиями. -
Вдруг она подняла на меня глаза. - Почему ты попросила об этом именно его? Есть
специальные службы, которые
занимаются поиском людей, генеалогией и прочим. Папа обращался в компанию "Скот
- Серч", когда ему надо было
установить чью-то генеалогию, а времени заняться этим самому не было.
- Не знаю, - ответила я и глубоко вздохнула. Мы ступили на скользкую почву. -
Это исследование... отец придавал
ему большое значение. Это он хотел, чтоб Роджер Уэйкфилд занялся им.
- О-о... - Она помолчала немного, следя за жемчужными каплями дождя,
сползающими по оконному стеклу. - Ты
скучаешь по папе? - спросила она вдруг и снова наклонилась к чашке: ресницы
опущены, глаза избегают моего взгляда.
- Да, - ответила я. Провела пальцем по ободку своей чашки, вытирая следы
какао. - Мы не всегда с ним ладили,
знаешь ли, но в целом... Да, мы уважали друг друга, а это уже очень много. И
любили друг друга, несмотря ни на что. Да, я
по нему скучаю.
Она, не произнося ни слова, кивнула, накрыла мою руку ладонью и легонько
стиснула. Я обхватила ее длинные теплые
пальцы, и с минуту мы сидели вот так, в молчании, попивая какао.
- Знаешь, - сказала я наконец и отодвинула скрипнувший по линолеуму
металлический стул. - Я совсем забыла.
Хотела отправить письмо в клинику. Собиралась, когда мы выходили, а потом просто
вылетело из головы. Думаю, если
побегу прямо сейчас, то успею до закрытия. А ты тем временем сходила бы в
магазин юбок, это недалеко отсюда, на той
стороне улицы. Я же только загляну на почту - и тут же к тебе.
Похоже, Бри была немного удивлена, однако с готовностью кивнула:
- О'кей. А почта далеко отсюда? Ты ведь промокнешь!
- Не волнуйся. Возьму такси. - Я оставила на столе фунтовую бумажку,
расплатиться за еду, и влезла в макинтош.
В большинстве городов таксистов отличает манера исчезать с улиц вместе со
своими машинами, как только начинается
дождь. Но в Инвернессе такие экземпляры попадаются редко. Не успела я пройти и
квартала, как обнаружила приткнувшиеся
возле отеля два приземистых черных таксомотора и скользнула в теплое, пропахшее
табаком нутро одного из них с
радостным чувством узнавания. Мало того, что в здешних такси больше места, чтоб
вытянуть ноги, и удобнее, чем в
американских, в них и пахнет совсем по-другому. Я сама не понимала, как
соскучилась по ним за эти двадцать лет.
- Номер шестьдесят четвертый? Такой старый дом? - Несмотря на то что печка в
машине работала, водитель был в
теплой куртке, укутан шарфом до ушей, а голову прикрывало от сквозняков плоское
кепи. Да, современные шотландцы
превратились в настоящих неженок, подумала я, совсем не то, что прежнее
поколение, здоровяки. Те могли спать хоть на
земле, поросшей вереском, в одной рубашке, прикрывшись пледом. С другой стороны,
самой мне, например, вовсе не
улыбается перспектива спать в вереске под сырым пледом. Я кивнула водителю, и
машина, со всплеском врезаясь в лужи,
отъехала от тротуара. Конечно, это не очень красиво - влезать в чужой дом в
отсутствие хозяина, чтоб побеседовать с
экономкой. И к тому же обманывать Брианну. Но объяснить всем им, чем я
занимаюсь, так трудно, почти невозможно... Я
еще не решила, когда и как скажу им все то, что должна сказать, однако сейчас
еще не время.
Пальцы нащупали во внутреннем кармане макинтоша твердый уголок конверта из
"Скот - Серч". Не слишком
внимательно следя за работой Фрэнка, я тем не менее знала о существовании этой
фирмы, где работало с полдюжины
экспертов-профессионалов, специализирующихся на генеалогии шотландцев. "Скот -
Серч" вовсе не походила на контору,
где вам выдавали рисунок генеалогического древа, демонстрирующего степень вашего
родства с Робертом Брюсом , и
считали при этом свой долг выполненным.
Они провели свои, как всегда тщательные и конспиративные, исследования по
Роджеру Уэйкфилду. Теперь я знала, кто
были его родители и прародители до седьмого, а то и восьмого колена. Но я еще не
знала, из какого материала сделан этот
молодой человек. Время покажет...
Я расплатилась с таксистом и прошлепала по лужам ко входу в дом священника.
На крыльце было сухо, и я успела
отряхнуться, прежде чем на мой звонок отворилась дверь.
Фиона расцвела в приветливой улыбке, у нее было круглое веселое личико. На
таких улыбка всегда как нельзя кстати.
Наряжена она была в джинсы и фартук с оборками, от складок его так и веяло
ароматом лимонной мастики для натирки
полов и свежей выпечкой.
- Ой, миссис Рэндолл! - воскликнула она. - Уж не знаю, чем могу вам помочь,
но...
- Я подумала, что можете, Фиона, - ответила я. - Мне хотелось бы поговорить о
вашей бабушке.
- Ты уверена, что в порядке, мама? Может, позвонить Роджеру и попросить его
приехать завтра, а я останусь с тобой? -
Брианна стояла в дверях спальни, озабоченно хмурясь. Одета она была для прогулки
- сапоги, джинсы, свитер, однако
добавила к этому наряду яркий оранжево-синий шелковый шарф, который Фрэнк привез
ей из Парижа за два года до своей
смерти.
- Прямо под цвет твоих глаз, маленькая красотка, - сказал он тогда и,
улыбаясь, накинул шарф ей на плечи. -
Оранжевый!
Это прозвище, "маленькая красотка", стало домашней шуткой, с тех пор как в
пятнадцать Брианна обогнала в росте отца с
его скромными пятью футами. Впрочем, он часто называл ее так еще в детстве, а
теперь с нежностью обращался к дочери,
приподнимаясь на цыпочки, чтоб дотянуться до кончика ее носа.
Шарф, в синей своей части, действительно был под цвет глаз Брианны - цвет
шотландских озер и летнего неба, оттенок
туманной синевы далеких гор. Я знала, что она очень бережет этот шарф, и тот
факт, что она надела его сегодня,
свидетельствовал, что к Роджеру Уэйкфилду интерес проявляется нешуточный.
- Да нет, все в порядке, мне ничего не нужно, - ответила я и указала на
столик возле кровати, где стоял чайник,
заботливо прикрытый вязаным чехольчиком, чтобы не остыл, и тостер, где, тоже в
тепле, хранились тосты. - Миссис Томас
принесла мне чай с тостами, чуть позже перекушу, а сейчас что-то не хочется. - Я
надеялась, что Брианна не слышит
голодного урчания моего желудка под одеялом, что могло вызвать сомнения в
искренности моего высказывания.
- Ну, тогда ладно. - Она нехотя направилась к двери. - Думаю, надолго в
Каллодене мы не задержимся.
- Из-за меня можете не спешить! - крикнула я ей вслед.
Я подождала, пока не захлопнется за ней внизу входная дверь, и только тогда
полезла в ящик туалетного столика и
извлекла оттуда плитку шоколада "Херши" с миндалем, которую припрятала накануне
вечером.
Удовлетворив потребности желудка, я откинулась на подушки, рассеянно следя,
как сереет небо за окном. В стекло
стучала ветка липы с набухшими почками, поднимался ветер. В спальне было тепло,
у изножья кровати журчала батарея
центрального отопления, но меня вдруг пробрал озноб. Как, должно быть, холодно
на Каллоденском поле...
Наверное, так же холодно, как тогда, в апреле 1746-го, когда Красивый принц
Чарли вывел своих людей на это поле,
навстречу дождю со снегом и оглушительному грохоту канонады. Исторические
хроники утверждали, что стужа в тот день
стояла страшная, и раненые шотландцы лежали вперемешку с убитыми, насквозь
промокшие от крови и дождя, в ожидании
милосердия со стороны английских победителей. Но герцог Кумберлендский,
командующий английской армией, раненых не
пощадил.
Мертвецов сгребали, точно поленья, и сжигали, чтобы предотвратить
распространение заразы. История свидетельствует,
что и многих раненых постигла та же участь, им было отказано даже в такой
милости, как последняя пуля в лоб. И все они
покоятся теперь на Каллоденском поле, под зеленой травой, безразличные к войнам,
непогоде, безразличные ко всему.
Я видела это место однажды, лет тридцать назад, когда мы с Фрэнком ездили в
свадебное путешествие. Теперь Фрэнка
тоже нет в живых, и я привезла в Шотландию дочь. Я хотела, чтоб Брианна увидела
Каллоден, но никакая сила в мире не
заставила бы меня вновь ступить на эту страшную, поросшую вереском землю.
И вот я решила остаться в постели под предлогом внезапного недомогания, чтоб
не сопровождать Брианну с Роджером в
этой поездке. Стоит только встать и заказать ленч, и миссис Томас наверняка
проболтается. Я заглянула в ящик. Еще целых
три плитки шоколада и развлекательный роман. Будем надеяться, этого хватит на
весь день.
Роман оказался довольно любопытным,
...Закладка в соц.сетях
