Жанр: Любовные романы
Клуб Мефисто
... не
оберешься.
— Ладно, мам, — вздохнула Джейн и направилась к телефону. —
Раз ты не хочешь говорить, что случилось, спрошу у папы.
— Что ты делаешь?
— Звоню ему. Держу пари, он уже раскаялся и готов извиниться. —
Держу пари, он сидит голодный как волк и мечтает, чтобы его шеф-повар
поскорей вернулся
.
Джейн сняла трубку и стала набирать номер.
— Можешь не трудиться, — сказала Анжела.
В трубке раздался один гудок, другой.
— Говорю же, он не возьмет трубку. Его дома нет.
— Ну и где же он? — удивилась Джейн.
— У нее.
Джейн стояла как вкопанная, вслушиваясь в долгие, безответные гудки телефона
в родительском доме. Затем она медленно положила трубку и повернулась к
матери.
— У кого?
— У нее. У этой потаскушки.
— Господи, мам!
— Господь тут ни при чем.
Анжела вдруг резко вздохнула и всхлипнула. А потом нагнулась, еще крепче
прижав Реджину к груди.
— Папа что, с кем-то встречается?
Анжела безмолвно кивнула. Подняла руку, чтобы утереть лицо.
— С кем? С кем он встречается? — Джейн села напротив матери и
поглядела ей в глаза. — Кто она, мам?
— С работы... — прошептала Анжела.
— Так у них же там одни старики.
— Она новенькая. Она... она... — голос у Анжелы вдруг
дрогнул. — Молодая.
Зазвонил телефон.
Анжела вскинула голову.
— Я не буду разговаривать с ним. Так и передай.
Джейн взглянула на дисплей определителя — номер был незнакомый. Может, и
правда папа звонит. Только с ее телефона. С потаскушкиного.
— Детектив Риццоли, — рявкнула она в трубку.
И после короткой паузы услышала:
— Что, неважный выдался вечерок?
Хуже не бывает
, — тут же ответила она сама себе, узнав голос
детектива Даррена Кроу.
— Что там еще? — спросила она.
— Плохо дело. Мы тут в Бикон-Хилле. Вам с Фростом тоже надо бы
подъехать. Незавидная выпала мне роль — сообщать такое, но...
— Разве сейчас не твое дежурство?
— Думаю, теперь наше общее, Риццоли. — Голос у Кроу звучал как
никогда мрачно, без тени свойственного ему сарказма. Он тихо добавил: — На
сей раз жертва из наших.
Жертва из наших. Полицейский.
— Кто? — спросила она.
— Ева Кассовиц.
Джейн не могла вымолвить ни слова. Стояла, крепко сжав пальцами трубку
телефона, и думала:
А я ведь видела ее всего несколько часов назад
.
— Риццоли!
Джейн откашлялась.
— Давай адрес.
Она положила трубку и заметила, что Габриель уже отнес Реджину в детскую, и
Анжела теперь сидела, печально понурившись, с пустыми руками.
— Прости, мам, — сказала Джейн. — Мне надо идти.
Анжела сокрушенно пожала плечами.
— Конечно. Ступай.
— Поговорим, когда вернусь.
Она наклонилась поцеловать маму в щеку, и только сейчас, вблизи, разглядела,
какая дряблая у Анжелы кожа, какие потухшие глаза.
Когда же ты успела так
постареть?
Джейн защелкнула кобуру с пистолетом и достала из шкафа куртку.
Застегиваясь, она услышала, как Габриэль произнес:
— Не самое подходящее время.
Она повернулась к нему.
Что будет, когда я тоже состарюсь, как мама?
Неужели и ты бросишь меня ради какой-нибудь молоденькой фифы?
— Я могу задержаться, — предупредила она. — Так что не ждите.
11
Маура выбралась из своего
Лексуса
и ступила на заиндевелую мостовую — лед
затрещал у нее под ногами, как разбитое стекло. Снег, подтаявший за день,
когда потеплело, снова смерзся на пронизывающе холодном ветру, который к
вечеру усилился, и в многочисленных отсветах огней патрульных машин каждая
пядь земли лоснилась, отливая коварным блеском. Маура увидела, как по
тротуару, размахивая руками, скользит полицейский, силясь удержаться на
ногах, и как у обочины протащило юзом фургон с бригадой криминалистов, так
что тот едва не врезался в задний бампер припаркованной у тротуара
патрульной машины.
— Осторожней там, док, — крикнул патрульный через улицу. —
Один из наших тут уже навернулся. Думали, руку сломал.
— Могли бы и солью посыпать.
— Угу, — буркнул он. — Могли бы. Только кому это сейчас нужно — город уже давно спит.
— Где детектив Кроу?
Полицейский махнул рукой в сторону стоявших в ряд элегантных частных
домиков.
— Сорок первый номер. Это недалеко — через несколько домов. Могу
проводить.
— Не стоит, я сама как-нибудь. Спасибо.
Маура остановилась, пропуская очередную патрульную машину, которая свернула
за угол, чуть было не наехав на край тротуара. Она насчитала по меньшей мере
восемь полицейских машин, запрудивших улицу.
— Понадобится место и для труповоза, а ему тут не развернуться, —
сказала она. — Неужели всем этим машинам так уж необходимо здесь
находиться?
— Да, необходимо, — бросил полицейский. Услышав такой тон, Маура
оглянулась на него. В пульсирующих отблесках полицейских мигалок по его лицу
пробегали мрачные тени. — Нам всем надо быть здесь. Мы перед нею в
долгу.
Маура вспомнила тот ужасный вечер в сочельник — как Ева Кассовиц стояла на
улице, скрючившись, и ее выворачивало наизнанку прямо на снег. Вспомнила она
и то, как патрульные подтрунивали над слабой девушкой-детективом. Теперь она
мертва, и насмешники притихли в скорбном почтении к павшему полицейскому.
Патрульный тяжело вздохнул.
— Ее приятель тоже.
— Полицейский?
— Да. Помогите нам поймать этого гада, док.
Маура кивнула:
— Постараюсь.
И двинулась дальше по тротуару, чувствуя на себе взгляды всех полицейских,
конечно же заметивших, как она подъехала. Они узнали ее машину; да и кто она
сама, они тоже знали. Маура видела, как они, похожие на тени, приветственно
кивали ей, сгрудившись в кучку, и как изо рта у них валил пар, точно дым у
курильщиков, собравшихся перекурить на скорую руку. Они знали о трагическом
поводе ее приезда, равно как и о том, что однажды кто-нибудь из них тоже
может стать объектом ее внимания.
Внезапный порыв ветра поднял облако снега — Маура зажмурилась и опустила
голову, пряча лицо от жалящих снежинок. А когда снова ее подняла, заметила
человека, которого она никак не ожидала здесь увидеть. На другой стороне
улицы стоял отец Даниэл Брофи и тихо разговаривал с молоденьким полицейским,
привалившимся спиной к патрульной машине, как будто его ноги не держали.
Одной рукой Брофи обхватил плечо другого полицейского, стараясь его
успокоить, — тот припал к его груди, рыдая, и Брофи пришлось обнять его
уже обеими руками. Остальные полицейские стояли чуть поодаль в неловком
молчании, шаркая ногами и потупив глаза, оттого что чувствовали себя крайне
неудобно при виде столь бурного проявления горя. Хотя Маура не могла
разобрать слов Брофи, она видела, как молоденький полицейский кивал. И
слышала, как что-то отвечал сквозь слезы.
Никогда не смогла бы работать так, как Даниэл
, — подумала она. Куда
легче резать мертвецов и распиливать кости, чем утешать в скорби живых.
Даниэл вдруг вскинул голову и заметил ее. Некоторое время они смотрели друг
на друга. Затем она отвернулась и пошла дальше — к дому, где на крыльце,
отделанном чугунной решеткой, уже трепетала на ветру лента оцепления. У
Брофи своя работа, а у нее — своя. Пора сосредоточиться. Однако, хотя она и
старалась смотреть прямо перед собой, на тротуар, мысли ее возвращались к
Даниэлу. Будет ли он еще здесь, когда она управится с делами? И если да, то
что потом? Пригласить его на чашечку кофе? А не будет ли это поспешностью
или проявлением слабости с ее стороны? Может, просто пожелать ему доброй
ночи и пойти своей дорогой, как всегда?
А чего я вообще хочу?
Маура подошла к нужному зданию и остановилась на тротуаре, оглядывая изящный
трехэтажный особняк. Во всех окнах горел свет. Кирпичные ступени вели к
массивной парадной двери, на которой в отсветах декоративных газовых фонарей
поблескивало медное кольцо. Несмотря на праздник, никаких украшений на
крыльце не было. Этот дом был единственным не украшенным строением на улице.
Через широкие эркеры Маура заметила проблески пламени в растопленном камине
— но ни одного рождественского огонька.
— Доктор Айлз?
Она услышала скрежет металлических петель и увидела, как кто-то из
детективов распахнул боковую калитку из кованого чугуна. Это был Роланд
Трипп, один из старейших полицейских в отделе по расследованию убийств, и
сейчас он выглядел на свой возраст. Он стоял под газовым фонарем,
отбрасывавшим желтоватые отсветы на его лицо, отчего кожа у него под глазами
и на опущенных веках казалась еще более дряблой. Хотя на нем была просторная
длинная куртка, он явно озяб, и говорил он, стиснув зубы, словно силясь
сдержать их стук.
— Жертва там, с задней стороны, — сказал Трипп, придерживая
калитку, чтобы она могла войти.
Маура прошла через калитку, и та со скрежетом захлопнулась. Детектив провел
ее в узкий боковой дворик, подсвечивая дорогу пляшущим лучом карманного
фонарика. После недавнего снегопада широкую кирпичную дорожку успели
расчистить, и сейчас кирпичи были лишь слегка припорошены свежим снегом.
Трипп остановился и указал лучом фонарика на низенький сугроб у края
дорожки. Забрызганный чем-то красным.
— Это и насторожило дворецкого. Он первый увидел кровь.
— Здесь что, есть дворецкий?
— Ну да. Здесь речь идет именно о таких деньгах.
— Чем же он занимается? Хозяин дома?
— Говорит — профессор истории на пенсии. Преподавал в Бостонском
колледже.
— Не думала, что профессора истории так хорошо живут.
— Вам лучше заглянуть внутрь. Не очень-то похоже на профессорский дом.
У этого парня другие деньги. — Трипп указал фонариком на боковую
дверь. — Дворецкий вышел отсюда с мешком для мусора. Дальше пошел вон к
тем мусорным бакам, и тут заметил, что калитка открыта. Тогда-то он первый
раз и заподозрил неладное. Ну а после двинул обратно, по этому дворику,
чтобы оглядеться. Увидел кровь и смекнул — дело и правда дрянь. И вот здесь,
на кирпичах, он разглядел следы крови — они вели на задворки.
Маура посмотрела на землю.
— Значит, жертву волокли по этой дорожке.
— Сейчас все покажу.
И Трипп направился к задней части особняка, где располагался небольшой
внутренний дворик. Луч фонарика скользнул по обледенелому плитняку и
клумбам, прикрытым от зимних холодов сосновыми ветками. Посреди дворика
стояла белая беседка. Должно быть, летом приятно посидеть здесь, в теньке,
потягивая кофе и вдыхая живительные запахи сада.
Только нынешняя обитательница беседки уже ничего не могла вдохнуть.
Маура сняла шерстяные перчатки и натянула резиновые. Они совсем не защищали
от пронизывающего до костей ледяного ветра. Присев на корточки, она
отдернула полиэтиленовую пленку, прикрывавшую фигуру в смятой одежде.
Детектив Ева Кассовиц лежала на спине, с вытянутыми по бокам руками. Ее
светлые волосы слиплись от крови. Она была во всем черном — в черных
шерстяных брюках, бушлате и ботинках. Бушлат — расстегнут, свитер задрался
кверху, под ним — испачканное кровью тело. На ней была кобура, оружие — на
месте. Маура перевела взгляд на ее лицо — и тут же отпрянула в ужасе. У
девушки были отрезаны веки — огромные глаза так и остекленели, ничем не
прикрытые. На висках застыли струйки крови, точно красные слезы.
— Я видела ее всего лишь шесть часов назад, — сказала
Маура. — На другом месте преступления. — Она взглянула на Триппа.
Его лицо было скрыто тенью, и единственное, что она увидела, — нависший
над нею нескладный силуэт. — Там, в Восточном Бостоне.
Трипп кивнул.
— Ева пришла к нам всего-то несколько недель назад. Перевелась из
отдела по борьбе с наркотиками и проституцией.
— Она что, живет где-нибудь по соседству?
— Нет, мэм. Квартира у нее в Маттапане.
— Тогда что она здесь делала, в Бикон-Хилле?
— Этого даже ее парень не знает. Хотя кое-какие догадки у нас имеются.
Маура вспомнила паренька-полицейского, который рыдал в объятиях Даниэла.
— Тот полицейский — ее парень? Ну тот, что был с отцом Брофи?
— Для Бена это настоящий удар. Да и новость эту он узнал чертовски
мерзким способом. Был на патрулировании и услышал по радио.
— И он совсем без понятия, что ее занесло в этот район? Вся в черном,
да еще с оружием.
Трипп замялся и надолго смолк — Маура не могла не обратить на это внимания.
— Детектив Трипп! — окликнула она.
Он вздохнул.
— Мы не слишком хорошо с ней поступили. Сами знаете, как оно вышло в
сочельник. Похоже, с насмешками сильно переборщили.
— О том, что ей стало плохо на месте преступления?
— Ну да. Знаю, все это ребячество. У нас в отделе потешаются друг над
дружкой каждый божий день. Дурачатся, подначивают один другого. А Ева,
боюсь, приняла все близко к сердцу.
— Но это не объясняет тот факт, что она оказалась в Бикон-Хилле.
— Бен говорит, после всех этих шуточек она решила доказать, на что
способна. Думаю, она здесь что-то копала. И не стала ничего рассказывать в
отделе.
Маура посмотрела на лицо Евы Кассовиц. На ее вылупленные глаза. Руками в
перчатках она раздвинула ее слипшиеся от крови волосы, чтобы нащупать на
голове рваную рану, но никаких трещин на черепе не обнаружила. Удар, от
которого оторвался лоскут кожи с волосистой части головы, был не очень
сильный и не мог повлечь за собой смерть. Тогда Маура принялась обследовать
туловище. Осторожно приподняла свитер, обнажив грудную клетку, и осмотрела
запачканный кровью бюстгальтер. Глубокая колотая рана располагалась почти
под самой грудиной. Кровь уже высохла и обрамляла края раны смерзшейся
коркой.
— Когда ее обнаружили?
— Вечером, часов около десяти. Слуга выходил с мусором и раньше, часов
в шесть, но ее не заметил.
— Он что, выносил мусор дважды за вечер?
— В доме был обед на пять персон. Много еды, много отходов.
— Получается, смерть наступила где-то между шестью и десятью вечера.
— Выходит, так.
— Когда молодой человек детектива Кассовиц видел ее живой последний
раз?
— Днем, часа в три. Перед тем как заступил на смену.
— Значит, у него алиби.
— Железное. Он весь вечер был с напарником. — Трипп
замялся. — Хотите измерить у нее температуру тела или чего там еще?
Температуру воздуха, если хотите знать, мы уже измеряли. Одиннадцать
градусов мороза.
Маура взглянула на тепло одетое тело.
— Ректальную температуру я тут не измерю. Не хочу раздевать ее в
темноте. Да и ваш свидетель уже помог установить примерное время смерти.
Будем считать, что он прав.
Трипп крякнул.
— Кажись, с точностью до секунды определил. Вам бы поговорить с этим
малым, дворецким Джереми. Теперь-то я точно знаю, что значит быть
зацикленным на деталях.
Внезапно луч света прорезал тьму. И Маура увидела, как кто-то идет к ним
через двор, подсвечивая себе путь фонариком.
— Привет, док! — послышался голос Джейн. — Не знала, что ты
уже здесь.
— Только подъехала. — Маура выпрямилась. Но лица Джейн в темноте
не разглядела — только ореол ее кудряшек. — Не думала встретить тебя
здесь. Мне ведь звонил Кроу.
— Он и мне звонил.
— А сам-то он где?
— В доме, хозяина допрашивает.
Трипп презрительно фыркнул.
— А где ж ему еще быть! Там тепло. Это я только должен морозить здесь
задницу.
— Бог мой, Трипп! — воскликнула Джейн. — Похоже, ты любишь Кроу так же горячо, как я.
— О да, он отличный парень! Неудивительно, что его прежний напарник
подался на пенсию раньше срока. — Он вздохнул, и спирали пара вырвались
в темноту. — По мне, так пора бы пустить Кроу по кругу, чтобы всем в
отделе досталось от него помаленьку. Пускай каждый терпит нашего Красавчика
по очереди.
— Уж поверь, я от него уже натерпелась выше крыши, — сказала
Джейн. Она взглянула на Еву Кассовиц, и голос ее смягчился. — С ней он
повел себя как последняя сволочь. Ведь это была идея Кроу, верно? Выставить
ведро на стол?
— Ну да, — согласился Трипп. — Только мы все виноваты, как ни
крути. Может, она бы и не оказалась здесь, если б... — он
вздохнул. — Ты права. Мы все сволочи.
— Значит, говорите, она пришла сюда выяснять что-то по делу, —
напомнила Маура. — Был повод?
— О'Доннелл, — сказала Джейн. — Она была здесь сегодня в
гостях, обедала.
— Кассовиц следила за ней?
— Разговор о слежке у нас с ней был, но так, в двух-трех словах. О
своих намерениях она ничего мне не говорила.
— Значит, О'Доннелл была здесь, в этом доме?
— Она и сейчас здесь, ее допрашивают. — Джейн еще раз взглянула на
тело. — По-моему, верный поклонник О'Доннелл сделал ей очередной
подарок.
— Думаешь, убийца тот же?
— Я это знаю.
— Здесь изуродованы только глаза, а все части тела на месте. Да и
ритуальных знаков нет, как в Восточном Бостоне.
Джейн посмотрела на Триппа.
— Ты что, ничего ей не показывал?
— Как раз собирался.
— Не показывал что? — насторожилась Маура.
Джейн вскинула фонарик и осветила черный ход. От того, что Маура там
увидела, у нее по спине поползли мурашки. На двери были нарисованы три
перевернутых креста. А под ними, красным мелом, — один-единственный
выпученный глаз.
— По-моему, это дело рук нашего мальчика, — заметила Джейн.
— Может, какой-нибудь подражатель? Ведь точно такие же знаки в спальне
Лори-Энн Такер видела куча народу. Потом, слухи среди полицейских.
— Если тебе нужны еще доказательства... — Джейн направила луч
фонарика на нижнюю часть двери. На единственной гранитной ступеньке, ведущей
в дом, лежал маленький, завернутый в ткань предмет. — Мы едва успели
его развернуть, как все стало ясно, — сказала Джейн. — Похоже,
нашлась левая кисть Лори-Энн Такер.
Внезапный порыв ветра, пронесшийся через задний двор, поднял клубы снежной
пыли, обжегшей Мауре глаза и щеки. Во внутреннем дворике зашуршала опавшая
листва, заскрипела и содрогнулась беседка.
— Думаешь, Джойс О'Доннелл имеет отношение к сегодняшнему убийству? — тихо спросила Маура.
— А то! Кассовиц следит за ней. Убийца видит ее и выбирает следующей
жертвой. Связь с О'Доннелл по-прежнему налицо.
— А может, он видел Кассовиц в сочельник. Она ведь тоже была на месте
преступления. Не исключено, что он следил и за домом Лори-Энн Такер.
— Думаете, глядел и радовался? — спросил Трипп.
— Да. Смотрел и наслаждался всей этой суетой, ведь из-за него понаехало
столько полицейских. Из-за того, что он натворил. Надо же было почувствовать
свою значимость.
— Выходит, он явился сюда следом за Кассовиц, — предположил
Трипп, — потому что заметил ее в прошлый раз? Черт, но тогда дело
принимает уже совсем другой оборот.
Джейн взглянула на Мауру.
— Значит, он мог с тем же успехом выследить любого из нас. Теперь он
знает всех нас в лицо.
Маура наклонилась и снова прикрыла тело пленкой. Когда она стянула резиновые
перчатки, чтобы опять надеть шерстяные, руки у нее до того замерзли, что
пальцы едва сгибались.
— Я совсем окоченела. И уже вряд ли что смогу здесь сделать. Лучше
перевезти ее в морг. А мне надо отогреть руки.
— Перевозку вызвала?
— Уже едут. Если не возражаешь, пойду подожду их в машине. Не могу
больше торчать на этом ветрище.
— По мне, так нам всем пора бы от него укрыться, — заметил Трипп.
Они втроем направились через боковой двор обратно и, пройдя через калитку,
вышли к крыльцу, освещенному изжелта-зеленым светом газового фонаря. На
другой стороне улицы в отблесках мигалок патрульных машин виднелась толпа
полицейских. Даниэл стоял вместе с ними: он был на голову выше их всех, руки
держал в карманах пальто.
— Может, пойдешь с нами и подождешь в доме? — предложила Джейн.
— Да нет, — ответила Маура, не сводя глаз с Даниэла. — В
машине посижу.
Джейн замолчала. Она тоже заметила Даниэла и, наверное, догадалась, почему
Мауре захотелось остаться на улице.
— Если хочешь согреться, док, — сказала Джейн, — то ловить
тебе здесь нечего. Впрочем, делай как знаешь. — Она похлопала Триппа по
плечу. — Идем. Пошли в дом. Поглядим, как поживает наш Красавчик.
И они поднялись по ступенькам в дом.
Маура стала на тротуаре, не отрывая взгляда от Даниэла. А он ее как будто не
замечал. Кругом стояло столько полицейских, и ей было как-то неловко. Хотя
что тут, собственно, такого? Она здесь для того, чтобы делать свое дело, а
он — свое. Разве старые знакомые не могут просто поприветствовать друг друга
— это же так естественно.
Она перешла улицу и направилась прямиком к кучке полицейских. И только тогда
Даниэл увидел ее. Остальные тоже ее заметили — и разом смолкли, когда она
подошла. Хотя Маура общалась с полицейскими изо дня в день и видела их на
каждом месте преступления, в их компании она всегда чувствовала себя как-то
неловко, а может, это им становилось неловко в ее присутствии. Впрочем,
сейчас, когда она чувствовала на себе их взгляды, взаимная неловкость
ощущалась как никогда прежде. Маура догадывалась, что они о ней думали.
Чопорная доктор Айлз — улыбки от нее ни в жизнь не дождешься. А может, они
просто робеют; может, это ее титул доктора медицины смущает окружающих и
делает ее неприступной.
Или, может, дело во мне? Может, они просто боятся меня?
— Машина для перевозки трупов будет с минуты на минуту, — сказала
она, начав разговор на авось. — Может, освободите для нее место на
улице?
— Само собой, док, — сказал кто-то из полицейских и кашлянул. И
снова наступила тишина — пританцовывая от холода на обледенелой мостовой,
полицейские смотрели кто куда, только не на нее.
— Что ж, спасибо, — поблагодарила она. — Я подожду в своей
машине.
На Даниэла она даже не взглянула — просто отвернулась и пошла прочь.
— Маура!
Она оглянулась на голос и увидела, что полицейские, все как один, глядят ей
вслед.
Постоянно кругом какая-то публика, — подумала она. — Нам с
Даниэлом, видно, не судьба побыть наедине
.
— Есть какие-нибудь новости? — спросил он.
Она заколебалась, зная, что за ней наблюдают окружающие.
— Пока никаких — все уже все знают.
— Может, поговорим? Возможно, я сумею как-нибудь утешить офицера
Лайэлла, если узнаю побольше о случившемся.
— Это не совсем удобно. Не думаю...
— Можешь сказать только то, что сочтешь нужным.
Маура задумалась.
— Давай посидим в машине. Она тут недалеко.
И они направились к машине, держа руки в карманах и пряча головы от порывов
ледяного ветра. Маура думала о Еве Кассовиц, одиноко лежавшей во внутреннем
дворике: тело ее уже окоченело, кровь в жилах застыла. В такую ночь да на
таком ветру охотников составить компанию убитой не нашлось. Они подошли к ее
машине и забрались внутрь. Маура запустила двигатель и включила
обогреватель, но воздух, хлынувший из воздуховода, тепла не принес.
— Этот Лайэлл был ее молодым человеком? — спросила она.
— Для него это страшное горе. Не уверен, что мне удалось его утешить.
— Я бы не смогла так, как ты, Даниэл. Человеческое горе для меня
невыносимо.
— Но ведь твоя работа связана с ним. Тебе приходится.
— Но не на такой стадии, как тебе, когда надо иметь дело с совсем
...Закладка в соц.сетях
