Жанр: Любовные романы
Клуб Мефисто
...ать
на все на свете. — Она помолчала. — Тогда я и сделала это.
— Как?
— Я схватила лопату. Она стояла у стенки. Даже не помню, как она
оказалась у меня в руках. Я и тяжести-то ее не почувствовала. Руки у меня
были как будто... как будто чужие. Он упал, но был все еще в сознании и
начал от меня отползать. — Лили глубоко вздохнула. И чуть слышно
прибавила: — Тогда я снова ударила его.
На улице стало тихо. Пронизывающий холод прогнал с улиц последних прохожих,
и только редкие машины проезжали мимо.
— А потом?
— Единственное, о чем я тогда думала, — как избавиться от тела. Я
запихнула его в мамину машину. Подумала, может, сойдет за несчастный случай.
Стояла ночь, поэтому никто ничего не видел. Села в машину и поехала к
карьеру, что в нескольких километрах от города. Подъехала к самому краю и
столкнула машину в воду. Надеялась, рано или поздно ее заметят. И сообщат
куда следует. — Лили горько усмехнулась. — Но никто ничего не
нашел и никуда не сообщил. Можете себе такое представить? — Она
посмотрела на Джейн. — Машину так и не нашли.
— И ты продолжала жить дальше.
— Я закончила школу. И уехала из города, навсегда. Не хотела оказаться
там в тот момент, когда обнаружат его труп.
Некоторое время женщины молча смотрели друг на друга. Потом Джейн сказала:
— Думаю, ты понимаешь: сейчас ты сама призналась в убийстве Доминика
Соула. И я вынуждена тебя арестовать.
Лили и бровью не повела.
— Я сделала бы это снова. Он заслужил.
— Кто знал об этом? Кому еще было известно, что ты его убила?
Лили помолчала. Мимо них прошли двое, пряча головы от ветра, кутаясь в
воротники пальто.
— Сара и Лори-Энн знали?
— Они были моими лучшими подругами. Пришлось им рассказать. Они поняли,
почему я это сделала. И поклялись хранить тайну.
— И теперь твои подруги мертвы.
— Да. — Лили вздрогнула и обхватила себя руками. — Это я
виновата.
— А еще кто-нибудь об этом знал?
— Я больше никому не рассказывала. Думала, все кончено. — Она
вздохнула. — Ну а потом Сара получила ту открытку.
— С отсылкой к Откровению?
— Да.
— Значит, о том, что ты сделала, знал еще кто-то. Тот, кто видел тебя
той ночью или где-то услышал об этом. И теперь забавляется, издеваясь над
тобой.
Лили покачала головой.
— Ту открытку мог послать только Доминик.
— Но ведь он умер. Как же он мог?
Лили некоторое время молчала, отлично понимая — то, о чем она собиралась
рассказать, наверняка покажется этой женщине, доверяющей только логике,
полным бредом.
— Вы верите в жизнь после смерти, детектив? — спросила она.
Как Лили и догадывалась, Джейн только хмыкнула.
— Я верю в то, что жизнь дается только раз. И прожить ее надо как
следует.
— А вот древние египтяне верили в жизнь после смерти. Они считали, что
у каждого человека есть
ба
, они изображали ее в виде птицы с человеческим
лицом. Ба — это наша душа. После смерти человека она высвобождается из его
тела и может снова вернуться в мир живых людей.
— И какое же отношение вся эта египетская дребедень имеет к твоему
двоюродному брату?
— Он же родился в Египте. От матери ему досталась куча книг, некоторые
из них — довольно-таки старые, с текстами из египетских саркофагов.
Магические заклинания, позволяющие вернуть ба к жизни. И у него, думаю,
получилось.
— Ты это о чем — о воскрешении?
— Нет. Об одержимости.
Наступившая вдруг тишина, казалось, будет длиться вечно.
— Ты имеешь в виду одержимость дьяволом? — наконец спросила Джейн.
— Да, — тихо проговорила Лили. — Ба находит новое обиталище.
— И что, вот так завладевает чьим-то телом? Заставляет человека
убивать?
— У души нет физической формы. Она должна распоряжаться настоящим,
живым человеком. Понятие одержимости дьяволом — штука не новая. Католическая
церковь знала об этом всегда, они даже описывали подобные случаи. У них есть
обряды изгнания дьявола.
— Ты хочешь сказать, эта самая
ба
твоего братца переселилась в чье-то
тело? И таким образом он за тобой гоняется. И таким образом ему удалось
убить двух твоих подруг.
Лили уловила в голосе Джейн нотку сомнения и вздохнула.
— Какой смысл говорить об этом? Ведь вы в такие вещи не верите.
— А ты? Я имею в виду — взаправду?
— Двенадцать лет назад не верила, — тихо проговорила Лили. И
посмотрела на Джейн. — А теперь верю.
Двенадцать лет под водой!
— думала Джейн.
Она стояла на краю карьера, дрожа от холода и прислушиваясь к мерному рокоту
двигателя подъемного крана и скрипу троса, натянувшегося в струну под
тяжестью давно затонувшей машины, которую теперь доставали со дна. А что
происходит с телом, пролежавшим в воде, среди водорослей, зацветающих каждое
лето двенадцать лет подряд, и в холоде — за двенадцать зим? Люди, стоявшие
позади Джейн, хранили суровое молчание: они, как и Риццоли, конечно же с
ужасом ожидали, когда перед ними предстанет тело Доминика Соула. Окружной
судмедэксперт доктор Кибби поднял воротник пальто и прикрыл шарфом лицо —
почти целиком, будто прячась от того, что происходило вокруг, будто желая
оказаться где угодно, только не здесь. Где-то наверху, на ветках деревьев,
каркали три вороны — им, как видно, не терпелось увидеть добычу и отведать
мертвечины.
Хоть бы на костях не осталось плоти
, — думала Джейн.
Скелет еще куда ни шло. Скелеты — праздничное украшение для Хэллоуина,
бряцающий пластик. Ничего человеческого.
Она мельком глянула на Лили — та стояла рядом.
Тебе-то, поди, еще хуже.
Ведь ты знала его. И убила своими собственными руками
. Но Лили даже не
отвернулась — она так и застыла возле Джейн, пристально вглядываясь в
глубину карьера.
Трос натянулся еще туже — из черной проруби, где плавали мириады осколков
льда, вот-вот должен был показаться зловещий груз. Под воду уже спускался
водолаз, чтобы подтвердить: машина действительно находится там, но вода
оказалась до того темной, а всколыхнувшийся со дна осадок — до того густым,
что салон пока нельзя было разглядеть. Вдруг вода словно вскипела — и на
поверхности наконец показалась машина. Благодаря воздуху в шинах при
погружении она перевернулась колесами вверх — и сейчас так же всплывала,
кверху ржавым, прохудившимся днищем, сплошь в щелях, из которых вытекала
вода. Вслед за тем, напоминая всплывшего кита, на поверхности показался
задний бампер: номерной знак на нем было не разглядеть — за все эти годы он
успел зарасти водорослями и покрыться илом и песком. Двигатель подъемного
крана оглушительно взревел и завыл, и вой механизмов, казалось, пронзил
голову Джейн насквозь. Она почувствовала, как Лили, сжавшись, прислонилась к
ней, и подумала, что вот теперь-то девушка не выдержит и убежит в ее машину.
Однако Лили выдержала: она стояла и молча наблюдала, как зловещий груз
показался над краем карьера и медленно опустился на снег.
Рабочий высвободил трос. Двигатель рявкнул еще раз, кран дернулся — и машина
перевернулась на колеса. Вода, вытекавшая из нее ручьями, окрасила снег в
грязно-коричневый цвет.
Некоторое время к машине никто не подходил. Все ждали, когда из нее
полностью вытечет вода. Затем доктор Кибби натянул перчатки и, осторожно
ступая по грязному снегу, направился к машине. Взялся за ручку дверцы,
дернул, но дверца не открылась. Тогда он зашел со стороны пассажирского
сиденья и налег на ручку той дверцы. И тут же отскочил, намочив ботинки и
брюки.
Доктор Кибби оглянулся на остальных и снова уставился на дверь, откуда все
еще струилась вода. Затем он перевел дух и, чуть помедлив, заглянул внутрь
машины. Какое-то время он так и стоял — согнувшись, выпятив зад наружу.
Потом вдруг резко выпрямился и обернулся к остальным.
— Там ничего нет, — констатировал он.
— Что? — удивилась Джейн.
— Пусто.
— Что, никаких останков?
Доктор Кибби покачал головой.
— Тела в машине нет.
— Водолазы тоже ничего не нашли, Лили. Ни тела, ни скелета. Ни одного
доказательства, что твой двоюродный брат был в воде.
Они сидели вдвоем в машине Джейн, а хлопья падающих снежинок медленно
ложились на лобовое стекло, затягивая его белой кружевной вуалью, которая с
каждой минутой становилась все плотнее.
— Но мне же это не приснилось! — воскликнула Лили. — Я же
знаю, что это случилось на самом деле. — Она бросила на Джейн
затравленный взгляд. — Зачем мне было все придумывать? И признаваться,
что я его убила, если бы это была неправда?
— То, что это машина твоей матери, мы установили. В течение двенадцати
лет регистрация не обновлялась. Ключи так и остались в замке зажигания.
— Я же говорила, они там. И точное место, где искать машину, тоже
указала.
— Да, все, что ты рассказала, подтвердилось, кроме одной мелочи. Тело
отсутствует.
— Оно же могло разложиться, совсем.
— Тогда остался бы скелет. Но ведь ничего же не осталось. Ни одежды, ни
костей. — Джейн помолчала. — Сама знаешь, что это значит.
Лили сглотнула. И уставилась на лобовое стекло, теперь уже полностью
засыпанное снегом.
— Он жив.
— И убегаешь ты вовсе не от призрака. И не от злого духа. Доминик
состоит из плоти и крови и, похоже, сильно рассержен на тебя за то, что ты
пыталась его убить. Так-то вот, Лили. Все дело в мести. Двенадцать лет назад
он был еще мальчик. А теперь стал мужчиной — и жаждет отыграться. В августе
прошлого года он потерял твой след в Италии и не знал, где тебя искать. Вот
он и отправился к Саре и Лори-Энн, чтобы разузнать о тебе. Но они тоже не
знали, где ты, — от них не было никакого толка. Тогда ему пришлось
придумывать другой способ, как тебя найти.
— Через Фонд Мефисто, — пробормотала Лили.
— Если Фонд действительно на хорошем счету, значит, о нем известно не
только правоохранительным органам. Ясное дело, и Доминик слыхал о них. И
конечно же знал, чем привлечь их внимание. Вот он и позвонил тогда Джойс
О'Доннелл. Исписал стены латинскими словечками, ракушку подбросил, начертал
сатанинские знаки — и все только для того, чтобы в Фонде Мефисто подумали:
без Сатаны тут явно не обошлось. А я думаю, он просто играл с ними.
— Они были нужны Доминику, чтобы выйти на меня.
— И они славно потрудились, верно? Нашли тебя всего-то за десять дней.
Лили ненадолго задумалась. Потом сказала:
— Так, тела нет. Значит, в убийстве меня теперь не обвиняют. В таком
случае вы не можете меня больше задерживать.
Джейн посмотрела в ее испуганные глаза и подумала:
Она хочет сбежать
.
— Ведь я свободна, так?
— Свободна? — Джейн усмехнулась. — И ты считаешь это свободой
— жить, как затравленный заяц?
— Но я ведь выжила, верно?
— И как же ты собираешься защищаться? Неужели так и будешь бегать без
конца? Речь идет не о дьяволе — о человеке. Его можно обезвредить.
— Вам легко говорить. Он же не за вами охотится!
— Верно, это я охочусь на него, и мне нужна твоя помощь. Так помоги
мне, Лили. Ты же знаешь его лучше, чем кто бы то ни было.
— Поэтому он не может оставить меня в живых.
— Даю слово, ты будешь в безопасности.
— Вы не сможете сдержать обещание. Думаете, он не знает, где я? Вы даже
не представляете, какой он дотошный. Не упускает ни одной мелочи, ни
малейшей возможности. Пусть он живой и дышит воздухом. Только вы ни за что
не убедите меня, что он человек.
Тут у Джейн зазвонил сотовый телефон — и обе женщины вздрогнули. Отвечая на
звонок, она чувствовала на себе взгляд Лили — напряженно-вопросительный.
Она ждет худшего
.
Звонил Барри Фрост.
— Вы где там? — спросил он.
— Все еще в Норвиче. Уже поздно, так что заночуем здесь, в мотеле, а в
город вернемся только завтра утром.
— Думаю, лучше не привозить ее сюда.
— Почему это?
— Потому что у нас тут большая неприятность. Оливер Старк мертв.
— Что?
— Кто-то позвонил с телефона Старка по девять-один-один и не положил
трубку. Так мы на это дело и вышли. Сейчас я в его доме. Господи, да здесь
настоящая кровавая бойня! Он так и сидит, привязанный к креслу-каталке,
только его совсем не узнать. Бедный парень, вот не повезло! — Фрост
замолчал, ожидая, что она на это скажет. — Риццоли!
— Надо предупредить остальных, Сансоне и госпожу Фелуэй.
— Я уже звонил им, и доктору Айлз тоже. В Европе тоже есть члены Фонда
Мефисто, теперь и они там все начеку — принимают меры предосторожности.
Джейн вспомнила, что несколько минут назад сказала ей Лили:
Вы ни за что не
убедите меня, что он человек
. Какие же нужны меры предосторожности против
убийцы, способного проходить чуть ли не через стены?
— Он устроил на них охоту, на всех, — заметила Джейн.
— Похоже на то. Положение оказалось хуже, чем мы думали. Дело не только
в Лили Соул. Оно касается всех членов Фонда.
— Какого черта он заварил всю эту кашу? Почему охотится за ними?
— Знаешь, как это назвал Сансоне? — сказал Фрост. —
Истребление. Может, мы просчитались насчет Лили Соул. Может, главная мишень
вовсе не она.
— В любом случае назад я ее не повезу.
— Лейтенант Маркетт считает, в Бостоне ей будет небезопасно, и я того
же мнения. Мы тут разрабатываем кое-какие долгосрочные планы, но на это
уйдет пара дней.
— И что мне все это время с ней делать?
— Сансоне предлагает перевезти ее в Нью-Хэмпшир, в домик на Белых
горах. Говорит, там безопасно.
— Чей это дом?
— Какого-то приятеля госпожи Фелуэй.
— Думаешь, мнению Сансоне можно доверять?
— Маркетт уже дал
добро
. Сказал, начальство в нем не сомневается.
Выходит, они знают о Сансоне побольше моего
.
— Ладно, — согласилась Джейн. — Как найти тот дом?
— Госпожа Фелуэй позвонит тебе и все растолкует.
— А как же Сансоне с Маурой? Им-то что делать?
— Они тоже туда подъедут. И будут ждать вас там.
36
Был час пополудни, когда они пересекли границу штата Массачусетс и въехали в
Нью-Хэмпшир. Лили не проронила и двух слов с тех пор, как они выехали из
Онеонты, где ночевали в мотеле. Их путь лежал на север, к Белым горам, и
единственное, что сейчас нарушало тишину в машине, — это шуршание
стеклоочистителей, смахивавших снежинки с лобового стекла.
Она слишком
взволнована, чтобы болтать
, — решила Джейн, взглянув на молчаливую
попутчицу. Ночь они провели в двухместном номере, и Джейн слышала, как Лили
металась и крутилась на соседней кровати; теперь глаза девушки казались
запавшими, а лицо так осунулось, что сквозь бледную кожу проступали скулы.
Прибавь Лили Соул несколько килограммов веса, и ее вполне можно было бы
назвать хорошенькой. Сейчас же, глядя на нее, Джейн видела просто живой
труп.
Возможно, это так и есть
.
— Вы и этой ночью будете рядом со мной? — Вопрос прозвучал так
тихо, что был едва различим сквозь мерное шуршание дворников.
— Посмотрим, как там дела обстоят, — ответила Джейн. — А
потом я решу.
— То есть вы, может, и не будете со мной.
— Там ты будешь не одна.
— Вам ведь хочется скорей домой, правда? — вздохнула Лили. —
А муж у вас есть?
— Да, я замужем.
— А дети?
Джейн помолчала.
— Дочка.
— Вам не очень-то хочется рассказывать о себе. Выходит, вы мне не
доверяете.
— Я же тебя плохо знаю.
Лили вздохнула и поглядела в окно.
— Всех, кто меня знал хорошо, уже нет в живых. — Она
запнулась. — Кроме Доминика.
Снегопад на улице напоминал белую вуаль, которая становилась все плотнее.
Они ехали через густой сосновый лес, и Джейн впервые ощутила тревогу при
мысли, что ее
Субару
не осилит дорогу, если снег будет валить и дальше.
— Да и с какой стати вы станете мне доверять? — горько усмехнулась
Лили. — Ведь вы знаете обо мне только одно — что я пыталась убить
своего двоюродного брата и не сумела.
— Та надпись на стене в спальне Лори-Энн, — сказала Джейн, —
она предназначалась тебе, так?
Я согрешила
.
— Я ведь действительно согрешила, — проговорила Лили. — И до
сих пор за это расплачиваюсь.
— А четыре столовых прибора у нее на столе. Это своего рода
олицетворение семьи Соул, так? Вас же было четверо.
Лили потерла глаза рукой и уставилась в окно.
— Я последняя. Четвертый прибор...
— Знаешь что? — вдруг проговорила Джейн. — Я бы тоже убила
этого сукиного сына.
— И вам бы это удалось.
Дорога стала круче.
Субару
с трудом ехала в гору, пробуксовывая в
свежевыпавшем снегу. Джейн глянула на свой сотовый — ни одного сегмента. Они
не могли проехать мимо домика — до него еще по меньшей мере километров пять.
Может, повернуть обратно? — подумала Джейн. — Я должна сохранить
ее живой и здоровой, а не заморозить насмерть в этих горах
.
Но та ли это дорога?
Она прищурилась, вглядываясь в лобовое стекло и силясь разглядеть горную
вершину. И тут заметила домик, примостившийся на самой верхотуре, точно
орлиное гнездо. Другого жилья по соседству не было — к домику на вершине
горы вела только эта, одна-единственная дорога. Оттуда, должно быть,
открывался захватывающий вид на долину. Вскоре они въехали в ворота,
оставленные специально для них открытыми.
— Безопаснее места, похоже, не сыскать, — заметила Джейн. —
Если запереть ворота, сюда никакими путями не пробраться. Здесь он тебя
достанет, только если у него есть крылья.
Лили окинула взглядом скалу.
— И отсюда не сбежать, — тихо заметила она.
Перед входом в дом стояли две машины. Джейн припарковалась за
Мерседесом
Сансоне, и женщины выбрались из
Субару
. Ступив на подъездную дорожку,
Джейн оглядела фасад, сложенный из грубо обтесанных бревен и увенчанный
остроконечной крышей, устремленной в подернутое снежной пеленой небо. Потом
подошла к багажнику, достала вещи, громко его захлопнула и вдруг услышала у
себя за спиной рычание.
Из леса, точно тени, выскочили два добермана — так тихо, что она их даже не
заметила. Псы, оскалившись, подбирались все ближе — обе женщины застыли как
вкопанные.
— Не вздумай бежать, — шепнула Джейн Лили. — Даже не
двигайся.
Она достала пистолет.
— Балан! Баку! Стоять!
Псы замерли и оглянулись на хозяйку — она только что вышла из домика и
теперь стояла на крыльце.
— Простите, если они вас напугали, — извинилась госпожа
Фелуэй. — Пришлось их выпустить побегать.
Джейн не стала убирать пистолет в кобуру. Она не доверяла этим зверюгам, а
они явно не доверяли ей. Доберманы так и остались стоять напротив нее,
наблюдая за ней своими черными змеиными глазками.
— У них очень сильно развит территориальный инстинкт, но они мигом
начинают отличать друзей от врагов. Так что теперь вам нечего опасаться.
Спрячьте пистолет и ступайте ко мне. Только не очень быстро.
Джейн неохотно сунула пистолет в кобуру. И вместе с Лили осторожно двинулась
мимо собак к крыльцу — доберманы меж тем следили за каждым их шагом. Эдвина
провела женщин в дом — в огромную комнату, где пахло дымом от камина. Под
потолком тянулись огромные балки, на стенах, обшитых сучковатой сосной,
висели чучельные головы лосей и оленей. В каменном камине горели,
потрескивая, березовые поленья.
Маура встала с дивана, чтобы поприветствовать вновь прибывших.
— Наконец-то вы приехали! — сказала она. — А то из-за бурана
мы уже начали беспокоиться.
— Дорога сюда просто ужасная, — заметила Джейн. — А вы-то
сами когда добрались?
— Вчера вечером. Сразу после того, как позвонил Фрост.
Джейн подошла к окну и глянула на простиравшуюся внизу долину. Сквозь густую
пелену валившего снега она едва различала маячившие вдалеке другие горные
вершины.
— Продуктов-то хватит? — поинтересовалась она. — А топлива?
— Хватит на несколько недель, — заверила ее Эдвина. — У моего
приятеля всегда полно запасов. Вплоть до вина в погребе. Дров тоже
предостаточно. И генератор имеется, если будут перебои с электричеством.
— А у меня есть оружие, — вставил Сансоне.
Джейн не слышала, как он вошел в комнату. Повернувшись, она заметила, что
Сансоне выглядит довольно мрачно. За последние сутки он здорово изменился.
Теперь он и его друзья находились на осадном положении, и это читалось на
его изможденном лице.
— Рад, что вы поживете с нами, — проговорил он.
— На самом деле... — Джейн посмотрела на свои часы. — Мне
кажется, здесь и впрямь безопасно.
— Надеюсь, ты не собираешься сегодня уезжать, — снова заговорила
Маура.
— Надеялась, что смогу уехать.
— Через час стемнеет. А дороги расчистят только к утру.
— В самом деле, вам лучше остаться, — поддержал ее Сансоне. —
Дороги сейчас действительно ужасные.
Джейн снова выглянула в окно — снег по-прежнему валил вовсю. Она вспомнила,
как буксовала, вспомнила пустынные горные дороги.
— Думаю, вы правы, — согласилась она.
— Значит, вся шайка остается здесь? — уточнила Эдвина. —
Тогда пойду запру ворота.
— Нам нужно выпить — помянуть Оливера, — предложила Эдвина.
Они сидели все вместе в просторной комнате возле огромного каменного камина.
Сансоне подбросил в огонь березовое полено, и тонкая, как бумага, кора
вспыхнула, точно порох. Снаружи сгустилась тьма. За окнами свирепствовал
вихрь, а сами окна нещадно дрожали; резкий порыв ветра выдул облачко дыма из
вытяжной трубы в комнату.
Как будто Люцифер заявляет о своем
прибытии
, — подумала Джейн. Оба добермана, лежавшие смирно возле
кресла Эдвины, тут же вскинули головы, словно почуяв незваного гостя.
Лили встала с дивана и подсела поближе к очагу. Хотя пламя разгорелось во
всю силу, в комнате было холодно — Лили укуталась в одеяло и уставилась на
пламя, отбрасывавшее на ее лицо оранжевые блики. Все они как будто оказались
в ловушке, но Лили — самая настоящая пленница. Только вокруг нее
действительно сомкнулась тьма. Почти весь вечер Лили молчала. К ужину едва
притронулась, даже к вину не прикоснулась, в отличие от всех остальных.
— За Оливера! — проговорил Сансоне.
Они подняли бокалы в молчаливо-скорбном почтении. Джейн только пригубила
вино. Риццоли хотелось пива, и она пододвинула свой бокал к Мауре.
— Фонду нужны новые силы, Энтони, — снова заговорила
Эдвина. — Я уже обдумываю кандидатов.
— Я никому не могу предложить членство в нашем фонде. Во всяком случае
пока. — Он посмотрел на Мауру. — Прошу прощения, что вы оказались
втянуты в эту историю. Вы ведь этого очень не хотели.
— Я знаю одного подходящего человека в Лондоне, — между тем
продолжала Эдвина. — Уверена, он захочет к нам присоединиться. Я уже и
Готтфриду о нем сказала.
— Сейчас не время, Винни.
— А когда же это время наступит? Человек этот много лет назад работал с
моим мужем. Он египтолог и наверняка сумеет истолковать все, что Оливер...
— Никто не заменит Оливера!
Резкий ответ Сансоне поразил Эдвину.
— Ну, разумеется, — наконец сказала она. — Я же в другом
смысле.
— Он учился у вас в Бостонском колледже? — по
...Закладка в соц.сетях
