Жанр: Любовные романы
Барабаны осени.
...т немного в сторону
гниющую реальность смерти.
Я с силой выдохнула через нос, пытаясь избавиться от запахов, воображаемых и
засевших в памяти. Когда я вдохнула, мои ноздри наполнились ароматами
влажной земли и горячей смолы, капавшей с моего факела, и слабым, прохладным
отзвуком живого духа сосен, высившихся над нашими головами.
— Они еще берут бездомных и преступников из тюрем, — малыш Ян,
похоже, слышавший наш обмен репликами, хотя и не понявший его,
воспользовался возможностью на минутку прекратить работу, оперся на черенок
лопаты и вытер лоб. — Па рассказывал мне о том, как его как-то раз
арестовали, поймали в Эдинбурге и заперли в Толбуте. Он сидел в камере еще с
тремя мужчинами, и у одного из них была чахотка, и он страшно кашлял, не
давал им уснуть ни днем, ни ночью. Ну, а потом как-то ночью кашель
прекратился, и они увидели, что он мертвый. Но па сказал, они так устали,
что даже не смогли прочитать над ним молитву, а просто уснули.
Парнишка ненадолго замолк и почесал свербевший нос.
— Па сказал, что он проснулся от того, что кто-то схватил его за ноги,
а еще кто-то — за руки, и подняли. Он дрыгнул ногами и закричал, и тот, кто
держал его за руки, тут же их отпустил, так что па грохнулся головой о
каменный пол. Он сел и стал тереть макушку, и тут увидел, что прямо перед
ним стоит доктор из тюремной больницы, и с ним — два парня, которых док
привел, чтобы утащить труп в анатомичку.
Ян ухмыльнулся во весь рот при этом воспоминании, и отвел со лба влажные
волосы.
— Па сказал, он не знает, кто больше перепугался, он сам или эти парни,
которые схватили не того. И еще па говорил, что доктор вроде как сожалел,
что помер не тот, кто надо — дескать, па более интересный экземпляр, потому
что у него ноги нет.
Джейми засмеялся, поднимая руки, чтобы дать отдых плечам. С лицом и торсом,
перемазанными красной землей, с волосами, стянутыми сзади, с платком,
повязанным на лоб, он выглядел так же непристойно, как настоящий могильный
вор.
— Да, я помню эту историю, — сказал он. — Ян тогда заявил,
что все доктора — вурдалаки, и нет для них достойного наказания, — он
усмехнулся, глядя на меня; я ведь была врачом-хирургом — в моем собственном
времени, но здесь я могла быть всего лишь знахаркой, искусной в лечении
травами.
— К счастью, я не боюсь вурдалаков, — сообщил он и наклонился ко
мне, чтобы быстро поцеловать. Его губы были теплыми и имели вкус эля. Я
могла рассмотреть в тусклом свете капли пота, повисшие на курчавых волосах
на его груди, и его соски, похожие на темные бутоны. От мысли о том, что
ничего невозможно изменить в нашем зловещем окружении, по моей спине
пробежала дрожь. Он заметил это и заглянул мне в глаза. Потом глубоко
вздохнул, и я тут же ощутила всю тесноту лифа моего платья и тяжесть грудей,
зажатых пропотевшей тканью.
Джейми слегка шевельнулся, переменив позу так, чтобы тесные штаны не слишком
давили на его плоть.
— Черт, — тихо пробормотал он. Потом опустил глаза и отвернулся с
печальной улыбкой.
Я не ожидала этого, но я, конечно, все поняла. Внезапный порыв страсти был
обычной, хотя и специфической реакцией на близость смерти. Солдаты
испытывают подобное во время затишья между боями; то же случается и с
врачами, видящими кровь и сражения. Возможно, Ян был совершенно прав, считая
докторов вурдалаками.
Рука Джейми коснулась моей спины, и я вздрогнула, а с факела посыпались
искры. Джейми забрал у меня факел и кивнул в сторону соседней могилы.
— Сядь, Сасснек, — сказал он. — Незачем тебе стоять так
долго.
Во время кораблекрушения я сломала берцовую кость левой ноги, и хотя она
срослась быстро, время от времени нога еще давала о себе знать.
— Я в порядке.
Но все-таки я шагнула к камню, по пути погладив Джейми. Он источал жар, но
его обнаженная кожа оказалась прохладной, пот, испаряясь, остудил ее. Я
почувствовала его запах.
Я посмотрела на него и увидела пупырышки, покрывшие кожу там, где я
коснулась ее. Я тяжело сглотнула, отгоняя внезапно нахлынувшее видение: мы с
ним обнимаемся в темноте, на смятой траве...
Его рука чуть задержалась на моем локте, когда он помогал мне сесть на
камень. Рядом лежал Ролло, он часто дышал, и капли его слюны поблескивали в
свете факела. Раскосые желтые глаза прищурились на меня.
— Даже и не думай, — я прищурилась в ответ. — Попробуй только
укусить меня, и я затолкаю башмак тебе в глотку!
— Уаф... — негромко ответил Ролло. Он опустил морду на лапы, но
лохматые уши настороженно шевелились, ловя едва заметные звуки.
Лопата мягко вонзилась в землю у ног Яна, он выпрямился, вытер пот с лица
грязной ладонью, оставив черные полосы на подбородке. Переведя дыхание, он
посмотрел на Джейми, изобразив на лице полное изнеможение и даже высунув
язык.
— Ай, я думаю, достаточно глубоко, — кивнув, ответил Джейми на его
молчаливую мольбу. — Я принесу Гэйвина.
Фергус неуверенно нахмурился, черты его лица казались в свете факела более
острыми.
— Разве тебе не понадобится помощь, чтобы перенести тело? — Видно
было, что ему совсем не хочется браться за эту работу, но он все же
предложил. Джейми криво улыбнулся ему.
— Я вполне справлюсь, — сказал он. — Гэйвин был маленьким
человеком. Но ты можешь нести факел, посветишь мне.
— Я тоже пойду, дядя! — Малыш Ян торопливо выбрался из ямы, его
тощие плечи блестели от пота. — Вдруг тебе все-таки надо будет
помочь? — добавил он, отдуваясь.
— Боишься остаться в темноте? — язвительно спросил Фергус. Я
подумала, что темнота и на него повлияла, заставив нервничать; хотя он часто
дразнил Яна, к которому относился как к младшему брату, все же он редко
бывал по-настоящему суров с мальчиком.
— Да, боюсь, — просто ответил Ян. — А ты нет?
Фергус открыл рот, вздернув брови, — но тут же снова закрыл его, не
сказав ни слова, и повернулся к черному пятну крытого выхода на кладбище,
предназначенного для выноса гробов, в котором исчез Джейми.
— Тетя, тебе не кажется, что тут жутковато? — тихо пробормотал Ян
за моим плечом, подобравшись настолько близко ко мне, насколько позволяла
путаница камней, и следя за мельканием факела в руках Фергуса. — Я все
думаю о той истории, которую дядя Джейми рассказал. И думаю, что теперь,
когда Гэйвин умер, может быть, та холодная штуковина... ну, я имею в виду,
тебе не кажется, что
оно может... прийти за ним? —
Слышно было, как Ян сглотнул, выговорив наконец свой вопрос, и мне
показалось, будто чей-то ледяной палец коснулся моей спины, у самого
основания шеи.
— Нет, — ответила я, пожалуй, слишком громко. Я схватила руку Яна,
не потому, что мне была нужна поддержка, а чтобы укрепить его пошатнувшийся
дух. — Конечно, нет! Идем!
Его кожа была липкой от высохшего пота, но его мускулы все же показались мне
надежной защитой. Его почти невидимая фигура слегка напоминала Джейми; Ян
был почти так же высок, как его дядя, и почти так же силен, хотя продолжал
еще расти и выглядел долговязым и неуклюжим, как любой подросток.
Мы оба с искренним облегчением шагнули в слабое пятно света, испускаемого
факелом Фергуса. Этот мерцающий свет сочился сквозь колеса фургона, бросая
тени, похожие на растянутую в пыли паутину. На дороге было так же жарко, как
на кладбище, но воздуха здесь было все-таки побольше, и когда мы вышли из-
под удушающих крон деревьев, дышать стало легче.
К моему немалому удивлению, Дункан не спал; он сидел, ссутулившись, на месте
кучера, похожий на сонную сову, его плечи почти касались ушей. Он что-то
напевал себе под нос, но умолк, завидев нас. Долгое ожидание, похоже, слегка
протрезвило его; он довольно уверенно спустился на землю и пошел к задней
части фургона, чтобы помочь Джейми.
Я с трудом сдержала зевок. Я знала, что буду просто счастлива, когда мы
наконец покончим с этой печальной процедурой и отправимся спать, даже если
постелью нам послужит всего лишь куча листьев.
—
Ifrinn an Diabhuil! A Dhia, thoir cobhair! —
Sacr?e Vierge! Моя голова резко дернулась. Все разом закричали, а лошади, напуганные,
заржали и принялись рваться из упряжи, заставив фургон подпрыгивать и
раскачиваться, как пьяный таракан.
— Гав! — сообщил Ролло.
— Иисусе! — выдохнул Ян, таращась куда-то за фургон. — Иисусе
Христе!
Я повернулась в ту же сторону — и завизжала. Бледная фигура выглядывала из
спальной части фургона, раскачиваясь в такт с ним.
Ролло подобрал зад и с рычанием метнулся сквозь тьму, добавив свой голос к
крикам Джейми и Яна и жуткому вою привидения.
За своей спиной я слышала французские ругательства — это Фергус бежал назад
в церковный двор, спотыкаясь и грохоча по камням.
Джейми уронил факел; тот подмигнул и зашипел на пыльной дороге, грозя
погаснуть. Я упала на колени, схватила его и взмахнула, отчаянно стараясь
оживить пламя.
Хор криков и рыков нарастал, и когда я встала, держа факел в руке, то
обнаружила, что Ян сражается с Ролло, пытаясь удержать зверюгу подальше от
смутно видимых фигур, сцепившихся в облаке пыли.
—
Arr?te, esp?ce de cochon! — Фергус вырвался из
темноты, вооруженный лопатой. Обнаружив, что на его слова никто не обратил
внимания, он шагнул вперед и опустил лопату на голову пришельца с громким
бамс!
Потом повернулся к Яну и Ролло.
— И ты тоже помолчи! — сказал Фергус собаке, грозя лопатой. —
Заткнись на минутку, чертова тварь, или я вышибу тебе мозги!
Ролло огрызнулся, показав внушительные зубы, и я перевела его рык примерно
так:
Или я тебе?
— но от неминуемой гибели Фергуса спас Ян, обхвативший
пса за шею и заставив его замолчать.
— Откуда он взялся? — изумленно спросил Ян. Он вытянул шею,
стараясь рассмотреть лежавшего в пыли, но не отпуская при этом Ролло.
— Из ада, — коротко ответил Фергус. — И я сейчас же отправлю
его обратно. — Он дрожал от пережитого потрясения и физических усилий;
свет слабо блеснул на его крюке, когда Фергус отвел им с глаз густую прядь
черных волос.
— Не из ада, с виселицы. Ты не узнал его?
Джейми медленно поднялся на ноги, отряхивая штаны. Он дышал тяжело и был
весь перепачкан, однако вроде бы не пострадал. Он поднял упавший шейный
платок и огляделся по сторонам, вытирая лицо.
— Где Дункан?
— Здесь, Макдаб, — донесся сердитый голос из-за передней части
фургона. — Видишь ли, лошадкам не слишком нравился Гэйвин, и они
расстроились, решив, что он воскрес. Ну, — добавил он честно, —
вообще-то я так перепугался, что чуть не описался. — Он неодобрительно
посмотрел на человека, лежавшего в пыли, и крепко похлопал по шее одну из
храпящих лошадей. — Да это ведь просто глупый оборванец,
luaidb, так что заткнитесь все, а?
Я отдала факел Яну и опустилась на колени, чтобы осмотреть нашего незваного
гостя. Похоже, он не слишком пострадал и уже шевельнулся. Джейми оказался
прав; это был тот самый человек, который утром избежал повешения. Он был
молод, около тридцати, мускулист и хорошо сложен, его светлые волосы
свалялись от пота и грязи. От него пахло тюрьмой и долгим страхом. Ничего
удивительного.
Я взяла его под руку и помогла сесть. Он охнул и приложил ладонь к голове,
поморщившись от света факела.
— Ты в порядке? — спросила я.
— Спасибо, мэм, вы так добры... ничего, все пройдет. — У него был
низкий мягкий голос, и говорил он с легким ирландским акцентом.
Ролло, приподняв верхнюю губу как раз настолько, чтобы показать угрожающие
клыки, сунул нос подмышку незнакомцу, фыркнул, потом отдернул голову и шумно
чихнул. Легкий смешок пробежал по кругу зрителей, и напряжение мгновенно
спало.
— И долго ты просидел в фургоне? — резко спросил Дункан.
— Да с самого полудня. — Мужчина неловко встал на колени, слегка
пошатываясь после удара лопатой. — Ох, Иисус! Я туда забрался, как
только они расправились с беднягой Гэйвином.
— А до того где вы были? — спросил Ян.
— Прятался под висельной подводой. Я подумал, что это единственное
место, куда они не заглянут. — Он наконец с трудом поднялся на ноги,
закрыв глаза, чтобы справиться с головокружением, потом снова открыл их.
Глаза эти в свете факела выглядели бледно-зелеными, как морская вода на
отмели. Я видела, как они пробежали от лица к лицу и остановились на Джейми.
И тут человек поклонился, стараясь не тряхнуть головой.
— Стефан Боннет. К вашим услугам, сэр. — Но он не сделал даже
попытки протянуть руку для пожатия, и Джейми тоже.
— Мистер Боннет, — кивнул в ответ Джейми, и его лицо хранило
отсутствующее выражение. Я не знаю, как он умудрялся выглядеть настолько
внушительно, — одетый всего лишь во влажные и грязные штаны, — но
он умудрялся. Он оглядел чужака, изучая до мелочи его внешность.
Боннет был тем, что деревенские называют
крепко сбит
, — с длинным
мощным торсом и бочкообразной грудью; черты его лица были тяжелыми, но
обладали грубоватой привлекательностью. Ростом он был на несколько дюймов
ниже Джейми и стоял спокойно, чуть покачиваясь на пятках и наполовину сжав
кулаки, словно будучи в любой момент готов к драке.
Да, он явно не был смиренником, судя по его слегка искривленному носу и
небольшому шраму в углу рта. Но эти небольшие дефекты ничуть не умаляли
общего впечатления животной притягательности; он был из тех мужчин, которым
обеспечено внимание женщин. Определенного типа женщин, поправила я себя,
когда он бросил на меня задумчивый взгляд.
— За что вас приговорили к казни, мистер Боннет? — спросил Джейми.
Он тоже стоял спокойно, но настороженность его взгляда была сродни
настороженности Боннета. Такой взгляд бывает у прижавших уши псов, перед
тем, как они бросаются друг на друга.
— Контрабанда, — коротко бросил Боннет.
Джейми промолчал, только слегка вскинул голову. Одна его бровь вопросительно
поднялась.
— И пиратство, — губы Боннета слегка дернулись, то ли пытаясь
изобразить улыбку, то ли от невольной судороги страха.
— И вы кого-нибудь убили, совершая свои преступления, мистер
Боннет? — лицо Джейми застыло, лишь глаза оставались предельно
внимательными.
Подумай как следует, — говорил его
взгляд. — Дважды, а то и трижды подумай
.
— Никого, кто не пытался бы сам убить меня, — ответил Боннет.
Слова прозвучали легко, тон был почти беспечным, однако кулаки его при этом
сжались окончательно.
Мне вдруг пришло в голову, что Боннет должен себя чувствовать сейчас, как
если бы он стоял перед судьей и присяжными, что уже было с ним когда-то. Он
ведь не мог знать, что нам почти так же не нравится находиться рядом с
военным гарнизоном, как и ему самому.
Джейми долго молча смотрел на Боннета, внимательно разглядывая того в
пляшущем свете факела, потом кивнул и отступил на полшага назад.
— Ладно, идите, — тихо сказал он. — Мы не станем вам мешать.
Боннет громко вздохнул; я видела, как расслабилось его крупное тело, как
плечи опустились под рваной льняной рубашкой.
— Спасибо, — кивнул он. Он провел ладонью по лицу и еще раз
глубоко вздохнул. Потом зеленые глаза метнулись ко мне, к Фергусу, к
Дункану... — Но... не поможете ли вы мне?
Дункан, успокоившийся после слов Джейми, откровенно удивился.
— Помочь тебе? Грабителю?
Голова Боннета дернулась в сторону Дункана. Железное кольцо темной линией
прочертило его шею, и от этого создавалось жутковатое впечатление, будто его
голова отделена от тела и плавает в воздухе в нескольких дюймах над плечами.
— Помогите мне, — повторил Боннет. — Этой ночью на дорогах
будет полным-полно солдат, они ищут меня. — Он махнул рукой в сторону
фургона. — Вы можете меня провезти мимо них... если захотите. — Он
снова повернулся к Джейми и выпрямился, его плечи снова напряглись. — Я
прошу вас о помощи, молю именем Гэйвина Хайза, который был моим другом так
же, как и вашим... и вором, как и я.
Мужчины несколько мгновений молча изучали его взглядами, переваривая
услышанное. Фергус вопросительно посмотрел на Джейми; решение должен был
принять он.
Но Джейми, после долгого изучения Боннета, повернулся к Дункану.
— Что скажешь, Дункан?
Дункан смерил Боннета таким же взглядом, как Джейми, и наконец кивнул.
— Ради Гэйвина, — сказал он и отвернулся к кладбищенским воротам.
— Ладно, хорошо, — решил Джейми. Он вздохнул и завел выбившуюся
прядь волос за ухо. — Помоги нам похоронить Гэйвина, — обратился
он к новому члену нашей команды. — А потом поедем.
Часом позже могила Гэйвина превратилась в аккуратный прямоугольник
свежевскопанной земли, резко выделявшийся среди травы.
— Надо, чтобы над ним было написано его имя, — решил Джейми. И
старательно кончиком ножа нацарапал все буквы имени и даты рождения и смерти
на гладком куске известняка. Я стряхнула копоть с факела на камень и
растерла ее, и буквы сразу стали видны на этом своеобразном надгробии. А Ян
соорудил нечто вроде пирамиды из гальки, на которую и водрузили камень. На
верхушку маленького памятника Джейми осторожно поставил огрызок свечи,
позаимствованный в таверне.
Мы все некоторое время смущенно стояли вокруг могилы, не зная, как
попрощаться с Гэйвином. Джейми и Дункан встали бок о бок, глядя в землю. Они
уже попрощались со многими из своих друзей после Калодена, и с куда меньшей
торжественностью.
Наконец Джейми кивнул Фергусу, и тот взял сухую сосновую ветку, запалил ее
от факела, наклонился и зажег огарок.
—
Requiem aetemam dona ei, et lux perp?tua luceat
ei... — тихо произнес Джейми.
— Да будет он вечно покоиться в мире, о Боже... и пусть над ним сияет
вечный свет, — эхом откликнулся малыш Ян, и его лицо выглядело в свете
факела очень торжественным.
Не добавив больше ни слова, мы повернулись и ушли с церковного кладбища.
Позади нас свеча ровно горела в спокойном, тяжелом воздухе, как лампада в
пустой церкви.
К тому времени, когда мы добрались до военной заставы за городской стеной,
луна уже поднялась высоко в небо. Это был, правда, всего лишь полумесяц, но
он светил достаточно ярко, чтобы мы могли видеть грязные разбитые колеи
дороги, по которой катил наш фургон, — дороги достаточно широкой, чтобы
два фургона могли ехать по ней рядом.
Мы уже проехали мимо нескольких таких застав по пути от Саванны до
Чарльстона, и на большинстве из них обитали умирающие от скуки солдаты, не
трудившиеся проверять пропуск, который мы раздобыли в Джорджии. Заставы эти
в основном занимались поиском контрабанды, да еще ловлей беглых рабов и
нарушивших контракт рабочих.
Даже будучи грязными и оборванными, мы легко миновали большинство из них;
другие путешественники выглядели не лучше. Фергус и Дункан просто не могли
быть рабочими по контракту из-за своих увечий, а внешность Джейми говорила
сама за себя — был ли он одет в рваное пальто или в целое, никто и никогда
не принял бы его за слугу.
Но в эту ночь все было по-другому. На заставе вместо обычных двух солдат
находилось целых восемь, и все они были вооружены и насторожены.
Стволы мушкетов блеснули в лунном свете, когда мы услышали из темноты:
Стой! Кто такие, куда направляетесь?
Потом в шести дюймах от моего лица
вдруг появился фонарь, на мгновение ослепив меня.
— Джеймс Фрезер, направляюсь в Велмингтон с семьей и слугами. —
Голос Джейми звучал ровно и спокойно, и его руки держали поводья уверенно и
твердо; он передал их мне, чтобы достать из кармана пальто пропуск.
Я слегка склонила голову, стараясь выглядеть усталой и безразличной. Я и в
самом деле устала — я готова была упасть прямо на дорогу и заснуть, —
но весьма далека от безразличия. Что они с тобой сделают, если узнают, что
ты прячешь приговоренного к виселице, думала я, что? Капля пота медленно
стекла по моей шее на спину.
— Вы никого не встретили по дороге, сэр? — Это
сэр
было
произнесено с явной неохотой; ветхость пальто Джейми и моего платья была
отлично заметна в желтом свете фонаря.
— Только один экипаж обогнал нас; полагаю, вы и сами его видели, —
ответил Джейми. Сержант отозвался чем-то вроде хрюканья, внимательно изучил
пропуск, потом всмотрелся в темноту, чтобы сосчитать людей и убедиться в
правильности их количества.
— Какие товары вы везете? — Сержант вернул пропуск и подал знак
одному из подчиненных, чтобы тот осмотрел фургон. Я нечаянно дернула
поводья, и лошади тут же зафыркали и встряхнули головами. Нога Джейми тут же
коснулась моей, но он не посмотрел в мою сторону.
— Только домашние вещи, — все так же спокойно сказал он
сержанту. — Половина оленьей туши и мешок соли для питания. И тело.
Солдат, который уже потянулся было к занавеске фургона, резко остановился.
Сержант внимательно посмотрел на Джейми.
— Что?
Джейми взял у меня поводья и как бы машинально обмотал их вокруг запястий.
Уголком глаза я видела, как Дункан осторожно двигался в темноту, к лесу;
Фергус, с его проворством карманного вора, уже исчез из поля зрения.
— Труп человека, которого повесили сегодня днем. Мне он был знаком; я
попросил у полковника Франклина разрешения доставить тело родственникам
казненного, на север. Именно поэтому мы едем ночью, — добавил он тоном
намека.
— Понятно. — Сержант кивнул солдату, державшему фонарь, чтобы тот
подошел поближе. Потом одарил Джейми долгим задумчивым взглядом, чуть
прищурился и кивнул. — Я вас помню, — сообщил он. — Вы его
окликнули в последний момент. Друг, да?
— Я когда-то с ним встречался. Несколько лет назад.
Сержант снова кивнул, не сводя глаз с Джейми.
— Глянь туда, Грисволд!
Грисволд. которому было, пожалуй, лет четырнадцать, вовсе не проявил
энтузиазма, услышав этот приказ, но послушно отодвинул полог и поднял
фонарь, вглядываясь во внутренности фургона. С огромным усилием я удержалась
от того, чтобы не обернуться.
Левая лошадь фыркнула и вскинула голову. Если нам придется удирать, коням
понадобится несколько секунд, чтобы сдвинуть фургон с места Я слышала, как
Ян слегка передвинулся за моей спиной, положив руку на дубинку из древесины
гикори, спрятанную за сиденьем.
— Да, сэр, там труп, — доложил Грисволд. — В саване. —
Он опустил полог со вздохом облегчения и с силой выдохнул через нос.
— Прикрепи штык и проколи его пару раз, — приказал сержант, по-
прежнему глядя на Джейми.
Наверное, я издала какой-то звук, потому что глаза сержанта обернулись ко
мне.
— Вы испортите мой фургон, — возразил Джейми. — В конце
концов, этот человек весь день пролежал на солнце, он уже немножко протух,
а?
Сержант нетерпеливо фыркнул.
— Ладно, кольни его в ногу. Давай, Грисволд!
С откровенной неохотой солдат прикрепил к мушкету штык, поднявшись на
цыпочки, начал робко тыкать в постель. Ян за моей спиной начал тихонько
насвистывать. Это была гэльская мелодия, название которой звучало примерно
как
Мы умрем утром
, и я подумала, что Ян проявил отсутствие вкуса.
— Нет, сэр, он точно мертвый, — Грисволд с видимым облегчением
опустился на пятки. — Я его сильно ткнул, но он и не дернулся.
— Ну, хорошо. — Коротким жестом отпустив молодого солдата, сержант
кивнул Джейми. — Поезжайте, мистер Фрезер. Но я бы посоветовал вам в
будущем поосторожнее выбирать друзей.
Я видела, как побелели пальцы Джейми, стиснувшие поводья, но он просто
выпрямился и поглубже натянул шляпу на голову. Щелкнув языком, он резко
пустил лошадей с места, и фургон тронулся, подняв облако светлой пыли,
заслонившее фонарь.
Тьма казалась т
...Поділитися у соцмережах
