Жанр: Любовные романы
Великолепие чести
...едяным тоном, не допускающим дальнейших возражений.
Джилард взял Мадлен за руку.
— Мадлен, — промолвил он, — если ты хочешь, чтобы я
остался...
— Не спорь со своим старшим братом, — отрезала Мадлен.
Адела расплакалась, вызвав этим новый приступ гнева у Мадлен. Она подошла к
девушке и потрепала ее по плечу, хотя на этот раз не смогла заставить себя
улыбнуться.
— Успокойся, Адела, — промолвила Мадлен, — Будь уверена, я
вообще не выйду замуж.
— Нет, выйдешь, — с издевкой заявил Дункан. Мадлен показалось,
будто он ударил ее. Она отступила назад, отрицательно качая головой:
— Я не выйду за Моркара!
— Да, не выйдешь.
Его ответ озадачил девушку.
Отвернувшись от Мадлен, Дункан проводил взглядом братьев и сестру,
направлявшихся к дверям. Судя по их медленным шагам, можно было не
сомневаться, что они намерены как можно дольше слушать его разговор с
Мадлен, и виной этому — его пленница. До ее появления в замке его родным
никогда не приходило в голову хоть в чем-то ослушаться его.
Но с той поры, как нога леди Мадлен ступила в его дом, все здесь
перевернулось вверх дном! Особенно беспокоил барона Джилард. Младший брат
стал главным союзником пленницы. Дункан вздохнул: он предпочитал хорошую
битву семейным дрязгам.
— Эдмонд, — вдруг крикнул барон, — разыщи нашего нового священника и пришли его сюда!
Эдмонд вопросительно посмотрел на брата.
— Немедленно! — приказал Дункан.
От окрика барона по спине Мадлен поползли мурашки. Она повернулась к
Эдмонду, но Векстон не дал ей вымолвить ни слова:
— Не вздумай говорить ему, чтобы он меня не слушался, а не то я завяжу
твои рыжие волосы в узел и заткну ими твою глотку!
Мадлен возмущенно вскрикнула. Дункан был удовлетворен: по-видимому, его
угроза возымела действие. Он добьется послушания пленницы, и она должна
понять, что ее ждет.
Но когда Мадлен направилась к нему, испепеляя барона яростным взглядом, тот
усомнился, что ему удалось приструнить пленницу. Судя по ее виду, было
трудно предположить, что девушка намеревается безоговорочно подчиняться.
— Как ты смеешь оскорблять меня?! У меня вовсе не рыжие волосы, и ты
прекрасно это знаешь! Они каштановые! — вскричала девушка. — Рыжие
волосы приносят несчастье, и мои — не рыжие!!!
Векстон ушам своим не верил. Какое уж тут послушание! Ее только могила
исправит. За крепостными стенами замка пленницу поджидали воины Луддона,
угрожавшие напасть на замок, если к утру им не отдадут девушку. Она должна
испытывать страх, а вместо этого несет какую-то чушь о цвете своих волос.
Они и в самом деле скорее рыжие, чем каштановые, так почему же она так
недовольна, что барон назвал их рыжими?!
— Твои оскорбления невыносимы, — заявила Мадлен, остановившись
прямо перед Дунканом, и внезапно разрыдалась. Она отвела взгляд от Дункана
и, наверное, поэтому не успела воспротивиться, когда он заключил ее в свои
объятия.
— Ты не вернешься к Луддону, Мадлен, — хриплым голосом промолвил
Дункан.
— Тогда я останусь у тебя в замке до весны, — прошептала пленница.
В дверях показался Эдмонд, сопровождаемый новым священником.
— Я привел отца Лоренса, Дункан, — объявил он, желая привлечь
внимание брата.
Мадлен отстранилась от Дункана и повернулась, чтобы взглянуть на священника.
У него был не очень-то привлекательный вид — изрытое оспинами лицо,
неопрятная одежда. Он был довольно молод и показался девушке знакомым, хотя
она не могла припомнить, где могла видеть его прежде, — ведь к отцу
Бертону приходили главным образом пожилые священники. Возможно, она
ошибается и никогда прежде не встречала отца Лоренса.
Внезапно Дункан привлек Мадлен к себе. Они стояли так близко к огню, что
девушка начала тревожиться за свое платье: оно могло загореться. Но едва она
попыталась отодвинуться от барона, тот удержал ее, обхватив за плечи сильной
рукой. Странным образом близость барона несколько успокоила Мадлен; сложив
ладони у груди, она могла собраться с мыслями.
Тут в комнату ворвался Джилард. Он словно поменялся ролями с Эдмондом:
теперь средний брат улыбался, а Джилард хмурился и, судя по выражению его
лица, был готов к битве.
— Дункан! — воскликнул Джилард. — Я женюсь на леди Мадлен! Я
хочу принести себя в жертву! — Джилард покраснел и явно с умыслом
заговорил о
жертве
, чтобы старший брат не узнал об его истинных чувствах к
девушке. — Она же спасла мне жизнь, — добавил он менее решительно,
когда Дункан ничего не ответил ему.
Барон отлично понимал, чем занята голова младшего брата: наверняка тот решил, что влюблен в Мадлен.
— Замолчи, Джилард, и не вмешивайся не в свои дела, — наконец
произнес Дункан. — Я принял решение, и ты подчинишься ему. Ты понял
меня, брат?
Дункан говорил тихо, но в его голосе, однако, звучала угроза. Тяжело
вздохнув, Джилард согласно кивнул головой.
— Я не стану противиться твоему решению, Дункан, — заявил он.
— Кто это на мне женится? — удивленно выдохнула Мадлен. — И
почему вы говорите о какой-то жертве?!
Глава 14
...обращайтесь благоразумно с женами, как с немощнейшим сосудом...
— Я совсем не собираюсь выходить замуж! — Мадлен хотела закричать,
но голос не слушался ее, он был еле слышен. Девушка совсем растерялась,
поняв наконец намерения Дункана. Может, Джилард и не станет противиться
старшему брату, но она-то будет вести себя иначе.
Однако барон, кажется, принял твердое решение. Не обращая внимания на
попытки пленницы вырваться из его объятий, Векстон дал священнику знак
начинать церемонию.
Отец Лоренс был до того удивлен и смущен, что забыл все приличествующие
случаю слова, а Мадлен была настолько разъярена, что едва ли толком
понимала, что происходит. Услышав наконец, что барон дает согласие взять ее
в жены, девушка замотала головой. И когда священник спросил, согласна ли она
стать женой барона Векстона, Мадлен выпалила:
— Нет, я не согласна. Я против этого!
Дункан не обратил на ее слова никакого внимания. Он так крепко держал руку
Мадлен, что рисковал сломать ее.
Намотав на руку волосы Мадлен, барон запрокинул ее голову назад и взглянул
ей в глаза.
— Ответь-ка священнику еще раз, Мадлен, — елейным голосом произнес
он.
Решимости у девушки несколько поубавилось.
— Сначала отпусти меня, — огрызнулась она.
Решив, что Мадлен готова слушаться его, Дункан выпустил из рук ее локоны и
снова обнял за плечи.
— Спросите ее еще разок, — обратился он к священнику.
Казалось, еще немного — и отец Лоренс потеряет сознание.
Но он все же собрался с духом и задал свой вопрос снова.
Мадлен не ответила ни да, ни нет. Она вообще не сказала ни слова.
Пусть все
стоят тут хоть до утра, — подумала она. — Я не стану принимать
участие в этом посмешище
.
Но ей не пришло в голову, что в церемонию может вмешаться Джилард. У него
был такой вид, словно он готов прикончить старшего брата. Когда рука
молодого человека потянулась к рукоятке меча, и он сделал шаг вперед,
девушка вздрогнула.
Господи, Джилард, похоже, собирается убить Дункана!
—
мелькнуло у нее в голове.
— Да, я согласна стать женой барона Векстона, — торопливо
пробормотала она, не сводя глаз с Джиларда. Увидев, что тот колеблется,
девушка добавила: — Даю священную брачную клятву по доброй воле.
Рука Джиларда опустилась, и Мадлен вздохнула с облегчением.
Адела подошла к братьям и встала между ними. Она широко улыбалась подруге, а
Мадлен... Мадлен хотелось обрушиться на обоих Векстонов, но она не
осмеливалась на это, потому что у Джиларда все еще был достаточно угрожающий
вид.
Остальную часть церемонии святой отец провел совсем второпях. Неловко
взмахнув рукой, чтобы благословить новобрачных, он поспешил ретироваться.
Лицо его позеленело, и он не мог скрыть ужаса. Мадлен отлично его понимала.
Барон наконец отпустил девушку, и она тут же набросилась на него.
— Эта свадьба — просто комедия! — яростно прошептала она, но
стараясь, чтобы Джилард ее не слышал. — Священник толком и не
благословил нас.
Дункан имел наглость улыбнуться.
— Ты ведь говорил мне, Дункан, что никогда не совершаешь ошибок. Но на
сей раз ты ошибся. Ты сам испортил себе жизнь! Но с какой целью? Неужто
только из ненависти к моему брату? Она, видно, не имеет границ?!
— Мадлен, это была самая настоящая свадьба. Иди в мою комнату и жди
меня. Я скоро поднимусь туда, жена.
Он намеренно подчеркнул слово
жена
. Мадлен недоуменно уставилась на него,
увидев, к своему удивлению, теплые искорки в его глазах. Идти в его комнату?
Мадлен подскочила на месте, когда подошедшая к ней Адела ласково дотронулась
до ее плеча, поздравила и шепнула, что все будет хорошо.
Конечно, Аделе легко это говорить, она же не связана навек с волком в
образе человека
, — с горечью подумала Мадлен.
Она должна была побыть одна и еще раз подумать хорошенько обо всем.
Поднявшись с места, Мадлен направилась к дверям.
Эдмонд остановил ее, взяв за руку.
— Добро пожаловать в нашу семью, — приветливо промолвил он.
Эти ласковые слова разъярили девушку не меньше, чем несвойственная ему
улыбка. Мадлен предпочла бы, чтобы Эдмонд, как обычно, хмурился.
— Не смей улыбаться мне, Эдмонд, а не то я ударю тебя.
Мадлен была весьма удовлетворена, увидев, что средний из братьев оторопел от
ее слов.
— Насколько я помню, — возразил Эдмонд, — прежде ты угрожала
мне этим совсем по иной причине.
Мадлен даже не представляла, что имеет в виду Эдмонд. К тому же ей это было
совершенно безразлично — у нее были заботы поважнее, чем размышлять над
сказанным Эдмондом. Вырвав у него свою руку и бормоча вполголоса, что желает
ему подавиться за обедом, Мадлен вышла из зала.
Джилард поспешил было за ней, но Эдмонд остановил его.
— Отныне она жена твоего брата. Будь добр уважать ее, — тихо,
чтобы не услышал Дункан, промолвил он.
Барон, повернувшись к камину, задумчиво смотрел на огонь.
— Я бы мог сделать Мадлен счастливой, — горячо проговорил
Джилард. — Ей пришлось так много пережить. Она заслуживает счастья!
— Ты, кажется, ослеп, брат? — воскликнул Эдмонд. — Неужто ты
не замечал, какими глазами Мадлен и Дункан смотрят друг на друга? Они давно
влюблены.
— Ты ошибаешься, — возразил Джилард. — Мадлен ненавидит
Дункана.
— Мадлен ни к кому не испытывает ненависти. Она просто не способна
ненавидеть, — улыбнулся Эдмонд. — Ты не хочешь признать
очевидного. Черт возьми, я ведь сразу заметил, как привлекательна Мадлен,
как она нравится брату. Ведь Дункан ни на шаг не отходил от нее, пока она
болела!
— Но он делал это лишь потому, что считал себя в ответе за нее, —
не сдавался Джилард, пытаясь настоять на своем, но в глубине души сознавая,
что Эдмонд прав.
— Пойми же наконец, Дункан женился на Мадлен, потому что хотел этого, а
не потому, что выполнял долг перед ней, — продолжал Эдмонд. —
Джилард, это же замечательно, что наш брат женился по любви. В наше время
такие браки — большая редкость. Он не получит за ней никакого приданого. Ему
грозит лишь немилость короля.
— Дункан не любит ее, — упрямо проворчал Джилард.
— Любит, — возразил Эдмонд. — Просто еще сам не знает,
насколько сильно.
Не обращая внимания на братьев, барон обдумывал свои намерения на будущий
день. Посланец Луддона намекал, что воины атакуют замок с первыми же лучами
солнца, если им не выдадут Мадлен. Дункан понимал, что Луддон просто
пытается запугать его, и это даже разочаровало Дункана — он жаждал вступить
в битву с людьми Луддона. Но можно было не сомневаться, что эта жалкая кучка
вояк с отмерзшими за ночь задницами не рискнет напасть на крепость
Векстонов, несмотря на угрозы их лорда. Они же отлично знают, что их меньше,
да и обучены они куда хуже его воинов. Наверняка Луддон послал их для того,
чтобы потом явиться к королю и сообщить ему, что он сделал все возможное для
спасения своей сестры.
Убежденный в правильности своих мыслей, Дункан решил пока оставить их и
направить помыслы на устройство новой жизни, жизни с Мадлен.
Любопытно, — подумал он, — сколько времени ей понадобится, чтобы
по-настоящему признать во мне мужа?
Конечно, Дункан готов был ждать сколько
угодно, но чем быстрее Мадлен свыкнется с мыслью о том, что стала его женой
и чем быстрее она действительно станет ею, тем лучше.
Он готов на все, чтобы защитить Мадлен от любых неприятностей и сделать ее
счастливой. Вернуть ее Луддону означало бы отправить несмышленого ребенка в
клетку со львом.
— Черт! — пробормотал барон. Он ведь с самого начала знал, что
никогда не отпустит Мадлен от себя. Знал с того самого момента, когда
впервые дотронулся до нее. — Она и впрямь сводит меня с ума.
Мадлен очень нравилась ему. Дункан даже не представлял себе, до чего убога
была его жизнь, пока в ней не появилась и не украсила ее эта женщина. Одного
ее невинного взгляда было достаточно, чтобы возбудить его. Мысли о Мадлен ни
на секунду не оставляли Дункана. Что из того, что она сестра мерзавца
Луддона? У Мадлен чистая душа, и она способна на настоящую любовь.
Дункан улыбнулся. Интересно, как поведет себя Мадлен, когда он придет к ней?
Разъярится, как это часто бывало, или постарается сохранить спокойствие?
Покажется ли ему вновь обретенная супруга котенком или тигрицей?
Выйдя из зала, барон направился на поиски Энтони. Выслушав его поздравления
по поводу женитьбы, Дункан дал ему необходимые распоряжения на ночь,
напомнив, что караульные ни на миг не должны забывать о близости врага.
Затем Дункан, как обычно, побрел к своему озеру. Он не спешил, решив дать
Мадлен время осознать себя его законной супругой.
Наконец Векстон решил, что пора возвращаться, и побежал наверх, перескакивая
через две ступеньки. Непросто будет убедить Мадлен в том, что он должен
выполнить свой супружеский долг. Впрочем, Дункан твердо решил не применять
силы, как бы долго Мадлен ни испытывала его терпения. Пусть придется
подождать, но он добьется того, что жена сама захочет его.
Однако все благие намерения держать себя в узде мгновенно испарились, когда
Дункан увидел, что его комната пуста. Тяжело вздохнув, он направился в
башню.
Неужели Мадлен думает, что сможет скрыться от него? Эта мысль вызвала у
барона улыбку. Впрочем, улыбка пропала, когда, толкнув дверь, Дункан
обнаружил, что она заперта изнутри.
Мадлен волновалась. Она вернулась в свою комнату в крайне возбужденном
состоянии и нетерпеливо ожидала, когда ей приготовят ванну. Вообще-то Мод
уже приступила к своим ежевечерним обязанностям, но Мадлен казалось, что
сегодня она выполняет их медленнее обычного и слуги нарочито медлят с тем,
чтобы нести в комнату горячую воду. Девушка нервничала все больше и больше,
боясь, что не успеет принять ванну до прихода барона.
Деревянная перекладина лежала там, куда она ее спрятала, — под
кроватью. Когда Мадлен наконец засунула тяжелую доску в металлические скобы,
из ее груди вырвался вздох облегчения.
Плечи девушки ныли от непривычных усилий. Нервы ее были напряжены до
предела, и она не могла придумать ничего лучшего, чем запереться в своей
комнате. Неужели Дункан вздумал жениться на ней лишь для того, чтобы
разозлить Луддона? А как же леди Элеанор?
Мадлен долго плескалась в воде. Волосы она, правда, вымыла еще накануне и
сейчас увязала их в тугой узел на затылке, но под конец как назло почти все
кудри рассыпались по влажным плечам.
Господи, даже ванна ничуть ее не успокоила! Мадлен хотелось кричать от гнева
и плакать от унижения. И больше всего ее раздражала явная нелепость
совершившегося бракосочетания.
Мадлен выбиралась из ванны, когда на лестнице раздались шаги Дункана. Руки
девушки затряслись, и она принялась искать платье, уверяя себя, что дрожит
от холода, а не от страха.
Шаги затихли — похоже, Дункан остановился прямо за дверью. Девушка замерла,
проклиная себя за трусость. Она ведет себя как ребенок! Мадлен лихорадочно
затянула на себе поясок, совсем забыв, что Дункан не может увидеть ее сквозь
дверь.
— Мадлен, отойди от двери! — раздался голос барона.
К ее удивлению, он говорил почти спокойно. Только почему это Дункан не
хотел, чтобы она стояла у двери?
Ответ на этот вопрос не заставил себя ждать. Грохот был таким сильным, что
девушка отскочила назад и ударилась головой о стену. Мадлен лишь охнула,
когда толстая деревянная перекладина разлетелась в щепки; дверь с треском
распахнулась, и в комнате появился барон Векстон.
По правде говоря, он собирался-таки уволочь жену силой к себе, но когда
увидел, что она испуганно забилась в уголок, сердце его смягчилось. Дункану
даже пришло в голову, что она задумала выпрыгнуть в окно, чтобы спастись от
него.
А ведь он вовсе не хотел пугать Мадлен. Тяжело вздохнув, барон прислонился к
дверному косяку. Он даже заставил себя улыбнуться, ожидая, пока Мадлен
придет в себя.
— Ты мог бы и постучать, Дункан, — проговорила девушка. Выражение
ее лица быстро переменилось. Она уже не тряслась в углу комнаты, а,
нахмурившись, стояла перед ним, и по ее виду трудно было предположить, что
она собирается броситься из окна. Скорее можно было подумать, что она, того
и гляди, вытолкает из комнаты его самого.
Дункан едва сдерживал смех: ему не хотелось задевать гордость Мадлен и было
совсем не по нраву, что жена прячется от него по углам!
— А ты бы открыла мне дверь, жена? — тихо спросил он.
— Не смей называть меня женой, Дункан! — огрызнулась
девушка. — Ты силой заставил меня произнести брачную клятву. И
посмотри, что ты сделал с дверью! Теперь из-за тебя мне придется спать на
сквозняке.
— Так ответь: ты бы все-таки открыла мне дверь? — ухмыльнулся
барон. Судя по всему, ему нравился ее гнев.
Мадлен и в самом деле являла собой привлекательное зрелище. На рассыпавшихся
по плечам кудрях играли красноватые отблески пламени. Девушка стояла
подбоченившись, платье, которое она не успела застегнуть, открывало взору
Дункана соблазнительную ложбинку между округлых грудей.
Интересно, — подумал Дункан, — когда же она заметит, что ее
одежда не в порядке?
Незастегнутое платье, казалось, вот-вот свалится с ее
узких плеч, к тому же Векстон понял, что под платьем на Мадлен ничего нет.
Улыбка медленно сползла с лица барона, глаза его потемнели. Мадлен завладела
всем его вниманием.
Девушка не могла понять, что происходит с Дунканом. Его лицо внезапно
помрачнело, но это не портило его, а делало особенно привлекательным.
— Конечно, я не открыла бы тебе дверь, Дункан, но ты все равно должен
был постучать, — выпалила Мадлен, чувствуя себя под суровым взглядом
сущей дурочкой.
— Ты ведь, кажется, никогда не лжешь? — поинтересовался Дункан,
желая отвлечь внимание девушки. Это ему удалось, и, медленно расправив
плечи, Векстон вошел в комнату.
— Я всегда говорила правду, даже если это причиняло кому-то
боль, — ответила Мадлен. — И тебе это известно. —
Неприветливо взглянув на барона, девушка направилась к нему — она многое
намеревалась сказать Векстону и, несомненно, сделала бы это, если бы в своем
торопливом порыве не наступила на полу длинного платья. Девушка споткнулась
и едва не упала в стоящую на пути ванну, но Дункан успел удержать ее.
Мадлен нагнулась, чтобы потереть подвернувшуюся ногу.
— Как только ты оказываешься рядом, я непременно получаю какое-нибудь
увечье, — вполголоса пробормотала она, но барон слышал каждое ее слово.
— Я никогда не сделал тебе ничего плохого, — заявил он уверенно.
— Да, но ты угрожал мне, — проговорила Мадлен, выпрямляясь и лишь
сейчас заметив, что Векстон держит ее за талию. — Отпусти меня сейчас
же! — потребовала она.
— Как ты считаешь, мне лучше оттащить тебя в мою комнату, как мешок с
мукой, или ты проследуешь туда сама, как и подобает новобрачной? —
задумчиво спросил Дункан, медленно поворачивая ее к себе.
Мадлен упрямо смотрела барону в грудь, но, взяв ее за подбородок, он поднял
лицо девушки вверх.
— Почему ты не оставишь меня в покое? — прошептала Мадлен,
встречаясь с ним взором.
— Я пытался, Мадлен. — На этот раз его голос прозвучал необычно
нежно и ласково, словно легкий весенний ветерок.
Его палец легонько скользнул по подбородку девушки, и она вздрогнула,
недоумевая, почему такая незатейливая ласка вызывает в ней столь странные
чувства.
— Ты пытался околдовать меня, — прошептала она, не двигаясь с
места, когда палец Дункана поднялся выше и дотронулся до ее нижней губы.
— Нет, это ты меня околдовала, — неожиданно охрипшим голосом
проговорил барон.
Сердце Мадлен забилось быстрее, дыхание участилось. Кончиком языка она
дотронулась до пальца Дункана. Девушка твердо решила, что больше ничего не
позволит себе, но даже от этой невинной ласки колени ее задрожали. Неужто
она и впрямь его околдовала? Эта мысль доставляла ей не меньшее наслаждение,
чем его поцелуи. Мадлен очень хотела, чтобы Дункан поцеловал ее. Один
поцелуй, сказала себе девушка, а потом она потребует, чтобы барон оставил
ее.
Казалось, Векстон собирался стоять в ее комнате всю ночь. Мадлен не обладала
таким запасом терпения. Приподнявшись на цыпочки, она запечатлела на его
щеке дружеский поцелуй.
Барон даже не шевельнулся. Тогда Мадлен положила руки ему на плечи. Дункан
смотрел на нее сверху вниз, но девушка не решалась еще раз поцеловать его,
почувствовав, что спокойствие изменяет ему.
— Я просто хочу поцеловать тебя на ночь, — промолвила Мадлен, не
узнавая собственного голоса. — Я правда хочу поцеловать тебя, но больше
— ничего!
Векстон по-прежнему не двигался. Мадлен казалось, что она даже не слышит его
дыхания. Она не знала, рассердили или обрадовали его ее слова, но внезапно
его губы коснулись ее губ.
Мадлен поняла, что ей хочется более страстного поцелуя. Ее язычок скользнул
в его рот. Казалось, время остановилось, и Мадлен хотелось, чтобы этот
поцелуй длился вечно, но, едва осознав это, она отстранилась от Дункана.
Векстон обхватил Мадлен за бедра, с любопытством ожидая ее дальнейших
действий. Его жена была поистине удивительной особой.
Мадлен боялась поднять на Дункана глаза, она густо покраснела и явно была
очень смущена.
Вдруг Векстон взял ее на руки, улыбаясь тому, как девушка поспешно прикрыла
платьем открывшиеся его взору колени. Он едва сдержался, чтобы не сказать
ей, что ее стыдливость излишня: ведь, ухаживая за Мадлен во время болезни,
он видел ее в самых разных позах. Но, подумав, барон решил смолчать.
Когда они миновали почти половину лестницы, девушке пришло в голову, что она
вовсе не готова провести ночь с Дунканом.
— Я не взяла с собой ночной сорочки, — пробормотала она. —
Спать в платье неудобно и...
— Тебе совсем ничего не понадобится, — перебил ее Векстон.
— Нет, понадобится, — настаивала девушка, хотя хорошо знала, что
все ее возражения окажутся тщетными, когда они подойдут к комнате барона. Но
обратного пути не было. Дверь в покои Дункана с треском распахнулась, он
внес ее к себе в спальню.
Положив Мадлен на кровать, Дункан вернулся к двери и запер ее, опустив, как
обычно, в металлические скобы толстую деревянную перекладину. Затем он
подошел к постели и, сложив руки на груди, улыбнулся жене.
Улыбка была ему очень к лицу. Можно даже сказать, что на его щеках появились
ямочки, вот только слово это едва ли могло подойти к человеку его роста и
сложения.
В голове у Мадлен все смешалось. Почему Дункан так странно смотрит на нее?!
Она чувствовала себя крохотным мышонком, загнанным в угол большим котом.
— Ты нарочно пугаешь меня? — спросила Мадлен.
Дункан покачал головой. Он понял, что Мадлен боится его
...Закладка в соц.сетях
