Жанр: Любовные романы
Великолепие чести
... любви, Дункан, — промолвила
Мадлен.
— Да, но сомневалась в другом: ты думала, тебя никто не ценит.
— Теперь все сомнения позади.
Мадлен еще раз поцеловала мужа и вновь увлекла его в бурное море любви...
Когда отец Бертон вернулся в дом, Мадлен и Дункан уже были одеты. Барон
сидел за столом, не сводя глаз с жены, которая готовила ему завтрак.
— Мне необходим священник, отец Бертон, — заговорил барон. —
Немедленно. Вы не могли бы на некоторое время приехать в мой замок?
Мадлен от восторга захлопала в ладоши.
Ласково улыбнувшись, отец Бертон отрицательно покачал головой.
— Дело в том, сын мой, что старый граф привык к моим визитам. Я не могу
оставить его теперь, когда он так плох. Нет, не могу, — повторил он.
Мадлен понимающе кивнула.
— Может, вы приедете к нам, дядюшка, когда граф немного оправится?
Честно говоря, мне кажется, он всех нас переживет.
— Мадлен! Как ты можешь говорить такое! — возмутился священник.
— Ничего особенного я не сказала, дядюшка, — опустила глаза
Мадлен. — Простите меня, я понимаю, что вы в долгу перед графом.
Дункан кивнул:
— Ну хорошо. Тогда мы приедем к вам в гости, а когда долг не будет
заставлять вас оставаться здесь, вы переедете к нам.
Как умно действовал муж! Мадлен увидела, что Бертон слегка улыбнулся и
согласно кивнул.
— Сколько мы еще здесь пробудем? — спросила Мадлен мужа.
— Мы должны ехать сегодня же.
— Может, останемся здесь до конца лета? — предложила женщина.
— Мы едем сегодня, — повторил барон.
Мадлен вздохнула: Дункан откровенно давал ей понять, что не потерпит
возражений.
— Хорошо, пусть так.
Священник вышел из комнаты, сделав вид, что направился в кухню за хлебом.
Как только дверь за ним закрылась, Мадлен напустилась на мужа:
— Могу же я иметь собственное мнение! Или мне ходить только по твоей
указке?!
Векстон ухмыльнулся:
— Мне известна твоя самостоятельность, Мадлен. Но ты как-никак моя
жена, и тебе придется меня слушаться. Остаться здесь...
— Понимаю, — вздохнула женщина. — Извини, я просто откладываю
неизбежное. Знаешь, тебе нужно знать всю правду о своей жене, Дункан.
Понимаешь, временами я бываю ужасно трусливой.
Векстон расхохотался.
— Да ты храбрее всех моих воинов! — промолвил он. — Кто
осмелился освободить врага своего брата?
— Я, но...
— Кто стоял за спиной Джиларда и спас его?
— Тоже я, Дункан, но я была напугана и...
— А кто заботился о моей сестре? Кто укротил Силена? Кто?..
— Ну я, конечно, — согласилась Мадлен и, охвати лицо мужа
ладонями, добавила: — Но ты должен понять, что каждый раз, когда я делала
нечто такое, я просто умирала от страха.
— Но это вовсе не означает, что ты трусиха. Страх — вполне обычная
вещь. Только глупцы ничего не опасаются.
— Ты должен посоветовать мне, как себя вести, когда мы вернемся ко
двору, — попросила Мадлен. — Я, знаешь ли, не хочу ставить тебя в
глупое положение перед королем, неловко отвечая на его вопросы. Ведь он
будет задавать мне их, не так ли, Дункан?
Услышав тревогу в ее голосе, барон покачал головой:
— Мадлен, как бы ты ни вела себя, я уверен, что ты будешь действовать
правильно. Что касается вопросов короля, могу посоветовать лишь одно: говори
только правду.
— Но это же мне советовал и Луддон, — пробормотала Мадлен. —
Он надеется, что именно правда загонит тебя в ловушку.
— Это моя битва, жена! — воскликнул Векстон. — Повторяю: твое
дело говорить королю чистую правду. В остальном положись на меня.
Мадлен тяжко вздохнула, хотя и понимала правоту мужа. Дункан постарался немного развеять ее страхи.
— Мне надо еще побриться до отъезда в Лондон, — подмигнув,
проговорил он.
Мадлен покраснела.
— Я бы предпочла, чтобы ты вообще больше не брился. Я... Мне очень
нравится ваша борода, милорд.
Дункан оценил откровенность жены и наградил ее горячим поцелуем.
Барон и баронесса Векстон прибыли в Лондон через два дня. Джилард, Эдмонд и
Джеральд поджидали их у ворот. У всех них был довольно хмурый вид.
Дружески обняв Мадлен, Эдмонд сообщил Дункану, что их сторонники уже
расположились в отведенных им покоях.
Вторым золовку приветствовал Джилард. Он подозрительно долго держал Мадлен в
своих объятиях, а когда повернулся к брату, его рука все еще обнимала ее
талию.
— Ты отправишься к королю сегодня же вечером?
Дункан решил, что младший брат позволяет себе слишком много. Рывком
освободив Мадлен из рук Джиларда, барон ответил ему:
— Я иду к королю немедленно.
— Но Луддон полагает, что Мадлен все еще находится у своего дяди, хотя,
возможно, кто-нибудь уже донес ему о ее возвращении. И должен напомнить
тебе, Дункан, что Луддону известно о незаконности вашего брака, —
добавил Джеральд.
— Теперь он узаконен, — сообщил Дункан. — Обряд венчания
совершил сам отец Бертон, а мои воины были свидетелями. Джеральд радостно
улыбнулся.
— Думаю, королю это не очень понравится, — скривился
Эдмонд. — Женитьба без его ведома — это оскорбление для монарха.
Векстон не успел ответить брату, как его внимание отвлекли воины короля. Они
строем, под предводительством брата Вильгельма — Генри, направлялись к
Дункану и его окружению.
Сделав воинам знак остановиться, Генри обратился к Дункану:
— Мой брат прислал своих воинов, чтобы они сопроводили леди Мадлен в ее
покои.
— Я немедленно иду к королю, чтобы сказать ему все, что думаю по этому
поводу. Я не хотел бы отпускать от себя леди Мадлен куда бы то ни было.
Когда она недавно находилась здесь под защитой короля, с ней плохо
обращались, — хмуро добавил он.
— Сомнительно, что король вообще знал о том, что она здесь, —
спокойно ответил ему Генри. — Луддон...
— Я больше не позволю Луддону или еще кому-либо так обходиться с леди
Мадлен, — перебил его барон.
— Так ты хочешь, чтобы эта милая леди оказалась причиной раздора между
тобой и ее братом? — осведомился Генри.
Дункан не успел ответить, как Генри предложил ему:
— Отойдем в сторону. Мне надо кое-что сказать тебе наедине.
Векстон не задумываясь повиновался. Они отошли в пустынный уголок двора.
Говорил главным образом Генри. Мадлен, понятно, не представляла, о чем шла
речь, но, судя по выражению лица барона, тот был весьма недоволен. Как
только они вернулись, Дункан велел:
— Мадлен, отправляйся с Генри. Он поможет тебе устроиться.
— В твоих апартаментах, Дункан? — спросила Мадлен, стараясь
сохранять спокойствие.
— У вас будут собственные комнаты, дорогая, — вмешался в разговор
брат короля, — и вы будете находиться под защитой моих собственных
воинов. До тех пор пока дело не решено, ни Луддон, ни Дункан не приблизятся
к вам. Ничего не поделаешь — у моего брата суровый нрав. Так что не будем
подливать масла в огонь. Вечером все прояснится.
Мадлен вопросительно поглядела на мужа. Увидев, что он утвердительно кивнул
ей, она поклонилась Генри. Тут Дункан, извинившись, на минуту отвел ее в
сторону и что-то прошептал на ухо. По-видимому, нечто приятное, потому что,
когда Мадлен подняла голову, на лице ее сияла радостная улыбка.
Джилард молча наблюдал, как Мадлен взяла Генри под руку и они направились к
дверям замка.
— О чем ты шептал ей, брат?! — воскликнул он. — Всего
мгновение назад казалось, что Мадлен того и гляди заплачет, и вдруг она
вовсю заулыбалась!
— Я просто напомнил ей содержание одной легенды, — пожал плечами
барон и умолк.
Эдмонд предложил брату привести себя после дороги в порядок и даже поспать
несколько часов.
Предложение отдохнуть Дункан счел смешным, а вот переодеться, по его мнению,
не мешало.
— А я, пожалуй, пойду вслед за Мадлен, — сказал Эдмонд. —
Может, Энтони уже стоит у ее дверей, так что до вечера я составлю ему
компанию.
— Хорошо. Только, не дай Бог, Генри подумает, что мы усомнились в его
стражниках, — заметил Дункан.
С этими словами барон удалился в свои покои. Джилард повернулся к барону
Джеральду:
— Мы, кажется, счастливо миновали схватку. Дункан пойдет к королю и
потребует справедливости.
— Еще рано радоваться, — задумчиво вымолвил Джеральд. — Битва
еще впереди. Все представители знати еще зайдут сегодня к Дункану, так что
он будет занят весь день. За это надо поблагодарить Генри, и, думаю, однажды
Дункан все поймет.
— Но почему Генри так заинтересован в этом деле? — спросил
Джилард.
— Он хочет, чтобы Дункан стал на его сторону, — ответил
барон. — А теперь пойдем, Джилард. Найди чего-нибудь холодненького и
выпьем за мою предстоящую женитьбу на твоей сестре.
Младший Векстон засиял от радости:
— Так она наконец согласилась?
— Да. И мне не стоит ждать, пока она передумает.
Джилард рассмеялся, Джеральд улыбнулся. Он был доволен, что ему удалось
отвлечь молодого человека от размышлений о поступках Генри. Барон полагал,
что не стоит впутывать Джиларда в дворцовые интриги и рассказывать ему о
тайной встрече, на которой сам он недавно побывал. Младший Векстон мог
заинтересоваться именами тех, кто готовился стать на сторону Генри, и
поднять вокруг этого ненужный шум, а у Векстонов и без того хватало забот.
— Когда мы выпьем за твою женитьбу, я, пожалуй, тоже присоединюсь к
Эдмонду, — заявил Джилард.
— Пожалуй, возле покоев Мадлен соберется целая толпа, — заметил
барон. — Интересно, как поступит Луддон, узнав, что его сестра
вернулась?
...Луддон тем временем охотился в королевских лесах и вернулся лишь к
вечеру. Ему тут же сообщили о возвращении Мадлен.
Взбешенный, Луддон тут же отправился к сестре.
У дверей Мадлен стоял один Энтони — Джилард и Эдмонд ушли переодеться.
Увидев Луддона, Энтони прислонился к стене и с отвращением поглядел на него.
Луддон не обратил на него никакого внимания. Подбежав к двери, он замолотил
в нее кулаками, крича, чтобы Мадлен немедленно отворила ему.
Дверь открыл брат короля. Вежливо поздоровавшись с бароном, он заявил, что
никому пока не дозволено говорить с леди Мадлен.
Не успел Луддон и рта раскрыть, как дверь с треском захлопнулась у него
перед носом.
Мадлен с недоумением наблюдала за происходящим, не понимая, почему Генри так
странно себя ведет. Он ни на секунду не оставлял Мадлен одну с тех пор, как
она расположилась в своих покоях, и лишь ненадолго расстался с ней, когда
Мадлен вышла, чтобы сменить платье.
— У твоего брата такая же багровая физиономия, как и у моего, —
заявил Генри, захлопнув дверь перед Луддоном. Подойдя к Мадлен, он взял ее
за руку и отвел подальше от дверей, к окну, шепнув, что даже стены здесь
имеют уши.
Мадлен обратила внимание на его голос, очень приятный и ласковый, и решила,
что все, что болтают о брате короля, — лишь досужие вымыслы. Конечно,
он был не очень-то красив и довольно невысок, особенно по сравнению с
Дунканом. Зато о нем ходили слухи, что недостаток физической силы у него
восполняется недюжинным умом и искусством плести интриги. Кроме того, Генри
был большим почитателем женских прелестей и, говаривали, имел не меньше
полутора десятков незаконных детей. Но поскольку Генри был добр с нею,
Мадлен решила, что не ее дело судить его.
— Еще раз благодарю вас за то, что вы помогли моему мужу, —
проговорила она, глядя в глаза Генри, который выжидательно смотрел на нее.
— Признаюсь, миледи, сегодня одно обстоятельство очень задело мое
любопытство, — сказал Генри. — Если это, конечно, не касается
сугубо личного, пожалуйста, скажите мне, что шепнул вам на ухо барон
Векстон, прежде чем мы ушли? Мне показалось, вы остались очень довольны его
словами.
— Он велел мне помнить, что Одиссей уже дома.
Так как Мадлен не дала более детальных объяснений. Генри попросил ее
рассказать об Одиссее подробнее.
— Дело в том, — начала Мадлен, — что я как-то поведала мужу
историю об античном воине Одиссее. Одиссей много лет отсутствовал, а
вернувшись домой, увидел, что жилище его полно недоброжелателей, которые
хотят его ограбить и соблазнить его жену. Тогда Одиссей послал жене весточку
о том, что он вернулся. Ему удалось выгнать всех этих злых людей из своего
дома, и все встало на свои места. Таким образом Дункан просто напомнил мне,
что сам будет иметь дело с Луддоном.
— У меня с вашим мужем схожие характеры, — заявил Генри. —
Да, настало время наводить в доме порядок.
Мадлен ничего не поняла.
— Я только боюсь, что Дункан сделает что-нибудь, что разгневает нашего
короля, — прошептала она. — Вы же сказали, у него нелегкий нрав.
— У меня есть к вам еще одно дело, — неожиданно сменил тему
разговора Генри. Его голос посуровел.
Мадлен постаралась ничем не показать своего удивления.
— Можете ли вы сказать, что вы друг и союзник моего мужа? —
спросила она.
Генри кивнул.
— Тогда я сделаю все, что могу, чтобы помочь вам.
— Вы благородны так же, как и Дункан, — заметил Генри. Казалось,
эти слова доставили ему удовольствие. — Если я выступлю перед королем
на вашей и вашего мужа стороне, сделаете ли вы то, о чем я попрошу? Даже
если для вас это будет означать ссылку?
Мадлен пришла в замешательство.
— Возможно, этим вы спасете жизнь мужу, — добавил Генри.
— Я сделаю все, что необходимо.
— Доверяйте мне так же, как доверяете барону Векстону, — заявил
Генри.
Мадлен кивнула.
— Мой муж полагает, что вы — самый умный из трех... — Она запнулась,
сообразив, что сболтнула лишнего.
Генри рассмеялся:
— Стало быть, он знает мне цену?
— Знает, — решительно ответила женщина. — И я сделаю все
необходимое, чтобы спасти мужа. Если потребуется моя жизнь — что ж, берите и
ее.
— Так вы даже готовы принести себя в жертву? — спросил Генри. Его
голос опять стал добрым, и он опять улыбнулся. — Вот только не уверен,
что мой план придется по нраву Дункану.
— Не знаю... — задумчиво протянула Мадлен.
— Вы же сказали, что доверяете мне. Я помогу вам, дорогая.
Мадлен благодарно кивнула. Она хотела было поклониться брату короля, но
вместо этого даже опустилась на колени.
— Заранее благодарю вас за помощь.
— Встаньте, Мадлен. Я ведь не ваш король.
— Я бы хотела, чтобы вы были им, — призналась баронесса, позволив Генри помочь ей встать.
Тот ничего не ответил на ее замечание, но, немного помедлив, промолвил:
— Желания нередко исполняются, Мадлен. Но не подавайте виду, что вам
кто-то особенно симпатичен, когда мы войдем в зал. Пусть все будут в
неведении, пока вас не призовут к ответу. Я буду стоять рядом с вами.
С этими словами Генри покинул покои Мадлен.
Он вернулся за ней лишь через два часа. Мадлен пребывала в напряжении. Она
молила Бога о поддержке и думала, что ей станет плохо, если в ближайшие
минуты она не увидит Дункана. Он был так необходим ей!
Когда они вошли в большой зал, Мадлен поняла, что они опоздали: почти все
гости уже поели, и слуги убирали посуду.
Присутствующие молча воззрились на баронессу. Мадлен спокойно выдержала их
взгляды, но это нелегко далось ей: оглядев множество людей, она не заметила
среди них Дункана. Ее муж стоял у дальней стены. Рядом с ним были Джилард и
Эдмонд. Дункан видел, как его жена входит в зал. Она была немного напряжена,
но так красива! Мадлен надела свое подвенечное платье.
— Она держится как королева, — прошептал Джилард.
— И совершенно свободно, — добавил Эдмонд.
— Она просто потрясающа! — заявил Дункан, делая шаг к жене.
Братья удержали его.
— Она сама подойдет к тебе, Дункан! Дай только Генри время.
Пока Генри с кем-то здоровался, к Мадлен тут же подскочил Луддон.
— Я проткну тебя насквозь кинжалом, если ты только сделаешь шаг к
Дункану! — злобно проговорил Луддон. — И отдам приказ прикончить
твоего дорогого священника!
— А скажи-ка мне, — обратилась к нему Мадлен, поражая брата
спокойствием и звучащим в ее голосе гневом: — Ты и Дункана убьешь? И его
братьев? И всех тех, кто на его стороне?
Не в силах сдержать себя Луддон схватил ее за руку:
— Не зли меня, Мадлен! У меня власти больше, чем у кого-либо во всей
Англии!
— Даже больше, чем у короля? — спросил, поворачиваясь к ним,
Генри.
Луддон едва не подскочил, но руку Мадлен не отпустил.
— Я лишь советник твоего брата, ни больше ни меньше.
Похоже, Генри был недоволен этим замечанием. Освободив руку Мадлен, он
оттолкнул от нее подонка, задумчиво посмотрел на красные следы на ее нежной
коже. Затем он поднял глаза на Луддона, и его взгляд был полон отвращения.
— Хочу представить твою сестру некоторым преданным людям, — сурово
произнес он.
Угрожающе взглянув на Мадлен, Луддон отошел в сторону.
— Что он сказал вам? — спросил у баронессы Генри.
— Он пообещал убить дядюшку Бертона, если я хоть на шаг приближусь к
Дункану.
— Луддон запугивает, Мадлен. Сейчас он ничего не может сделать. А
завтра будет слишком поздно. Вы должны верить мне.
Увидев, как Генри обошелся с ее братом, к Мадлен направилась Кларисса.
— Я как раз собирался показать Мадлен королевский сад, — объяснил
Генри.
— Да? Я бы тоже с удовольствием прогулялась и посмотрела на сад, —
заявила Кларисса.
Можно было не сомневаться: она решила не отходить от Мадлен ни на шаг.
— Может, прогуляетесь в другой раз? — охладил ее пыл Генри.
Кларисса была не в силах скрыть сжигавшую ее ненависть. Бросив на сестру
испепеляющий взгляд, она отошла в сторону.
Мадлен с Генри направились к дверям, ведущим на террасу.
— А кто это говорит с Эдмондом? — спросила Мадлен. — Ну вон
тот пожилой светловолосый господин? У него какой-то встревоженный вид.
— Это барон Рейнхолд, — ответил Генри.
— А он женат? У него есть семья? — деланно равнодушным голосом
осведомилась баронесса.
— У него никогда не было жены, — сообщил ей Генри. — Но
почему вы так заинтересовались им?
— Он был знаком с моей матерью, — промолвила Мадлен. Она
продолжала наблюдать за Рейнхолдом, пока он не поднял на нее глаза. Понимая,
что это невозможно, Мадлен вдруг захотелось провести с ним несколько минут
наедине. Судя по словам Клариссы, Рейнхолд был ее отцом, что и послужило
причиной ненависти мужа Рэчел к своей жене.
Узнав, что она незаконнорожденная, Мадлен не испытала чувства стыда. К тому
же никто, кроме Дункана, не узнает правды... Господи, она же не успела
рассказать ему об этом.
— Дункан тоже считает барона Рейнхолда своим другом? — спросила
она у Генри.
— Да. А почему вы об этом спрашиваете?
Не зная, как ответить ему, Мадлен тут же переменила тему разговора.
— Можно мне перекинуться с Дунканом парой слов? Я вспомнила кое-что, о
чем мне необходимо сообщить ему.
— Удача на вашей стороне, Мадлен. Вы не заметили, что Луддон только что
ушел со своими дружками? Несомненно, он еще раз попытается перетянуть короля
на свою сторону. Подождите на террасе — я пришлю к вам Дункана.
Ей не пришлось долго ждать.
— Мадлен, скоро все кончится, — вместо приветствия заявил барон.
Обняв жену, он нежно поцеловал ее. — Скоро — обещаю. Верь мне,
любимая...
— А ты — мне, Дункан, — прошептала она. — Ты ведь веришь мне,
правда?
— Конечно, — ответил Векстон. — Пойдем, встань рядом со мной,
когда я буду говорить с королем. Он вот-вот появится.
Мадлен покачала головой.
— Луддон считает, что я загоню тебя в ловушку. А Генри хочет, чтобы мой
брат чувствовал себя уверенным до последнего мгновения, поэтому я не мигу
встать рядом с тобой. Не хмурься, Дункан. Скоро все будет позади. А у меня
есть для тебя чудесная новость. Правда, я знаю о ней уже несколько дней, но
у меня как-то не было времени рассказать тебе...
— Мадлен! — перебил ее муж.
Она поняла, что слишком разболталась.
— Ну да. Так вот: я незаконнорожденная. Что скажешь на это, муженек?
Дункан был поражен.
— Правда-правда, Дункан. Неужели ты не рад? Господина я так довольна!
Выходит, что Луддон — не мой брат!
— Откуда ты знаешь это?
— Я подслушала разговор Луддона с Клариссой. Мне всегда было интересно,
почему мой брат и отец так плохо относятся к моей матери. Теперь я знаю
правду. Выходя замуж, она уже носила ребенка. Меня! — Дункан не сводил
с жены глаз. — Ты недоволен, что я незаконнорожденная?
— Прекрати, — велел барон. Сердце у него защемило от любви к
Мадлен. — Господи, жена, да ты единственная женщина в мире, которой
могла понравиться такая новость! — Он не смог сдержать смеха.
— Луддон никому не расскажет, — прошептала Мадлен. — Он
освободил меня, но все еще не знает этого. Так для тебя это имеет значение?
— Как ты можешь задавать мне такой вопрос?!
— Потому что я люблю тебя, — кокетливо вздыхая, ответила
Мадлен. — Но в общем-то не важно, нравится тебе моя новость или нет.
Тебе придется любить меня вечно, муженек. Ты дал слово!
— Да, Мадлен, — проговорил Векстон. — Вечно! Едва барон
наклонился, чтобы поцеловать жену, как за их спинами зазвучали трубы.
— А тебе случаем не известно, кто же все-таки твой отец? —
поинтересовался Векстон, вновь увидев страх на лице жены.
— Барон Рейнхолд, — ответила Мадлен. — Ты доволен? Вижу, что
доволен, — заявила она.
— Даже очень, — прошептал барон. — Он хороший человек.
Тут их разговор был прерван появлением Генри.
— Пора, — сказал он; подходя к ним. — Пойдемте, Мадлен.
Король ждет.
Дункан почувствовал, как задрожала его жена. Перед тем как отпустить ее, он
крепко сжал ей руку, лихорадочно размышляя, чем бы развеять ее страх.
Мадлен была уже у дверей, когда Дункан крикнул ей:
— А ведь у Рейнхолда прежде были рыжие волосы. Как огонь! С возрастом
он посветлел, а может, и поседел.
Мадлен даже не обернулась.
— Они были каштановые, а не рыжие, — бросила она через
плечо. — Уверена, что ты обратил на это внимание.
А потом до барона Векстона долетел смех жены, и он понял, что все будет
хорошо.
Глава 23
Память праведника пребудет благословенна, а имя нечестивых омерзеет.
В зале наступила мертвая тишина, когда Вильгельм шел к своему установленному
на возвышении трону. Король сел, и все присутствующие склонили перед ним
головы.
Искорки смеха в глазах Мадлен потухли. Она стояла одна в центре огромной
комнаты. Генри оставил ее и о чем-то говорил с королем.
Похоже, тому были не по нраву слова брата, так как он отрицательно покачал
головой и махнул рукой перед лицом Генри. Это был явный знак недовольства.
С закрытыми глазами Мадлен молила Господа поддержать ее. Генри уже сказал
ей, что первым говорить будет Луддон, затем — Дункан и самой последней —
она.
Осмелившись открыть глаза, Мадлен на другом конце комнаты увидела мужа,
медленно приближавшегося к ней. Это придало ей сил. Когда Дункан наконец
подошел к жене, она привстала на цыпочки и не таясь поцеловала его.
Господи, как же она любила его! Векстон держался так уверенно, Итак
независимо. Он даже подмигнул ей, когда выкрикнули его имя.
— Стой здесь, пока тебя не позовут, —
...Закладка в соц.сетях
