Жанр: Любовные романы
Великолепие чести
...sh; Стало быть, ты лишил меня ванны, — поддразнила она
Дункана. — Может, мне поплавать в озере? Как ты думаешь?
— Отличная мысль, жена. И я поплаваю с тобой.
— Да нет, куда мне, — заявила Мадлен. — Не хочу я
плавать! — Она поежилась. — Однажды, когда я была еще совсем
маленькой, я прыгнула в пруд. Там было неглубоко, и я умела плавать. Но мои
ноги увязли в жидкой глине, а намокшее платье, казалось, весило целый пуд,
так что я едва смогла выбраться. Я с трудом смыла с себя грязь, даже все
волосы были у меня в глине.
Векстон рассмеялся.
— Ну, во-первых, в моем озере каменистое дно, — промолвил
он. — И вода там чистая, все камешки на дне видны. Во-вторых, тебе не
придется плавать в платье, дорогая. Странно, что ты тогда не утонула в своем
пруду.
Они подошли к спальне. Мадлен разделась и легла в постель, поджидая мужа.
— Так ты не хочешь поплавать со мной? — с усмешкой спросил Дункан.
— Нет, — ответила Мадлен. — Во дворе полно воинов. Да и
Джеральд с Аделой тоже вышли из замка и, возможно, направились к озеру. Не
смогу же я показаться перед ними неодетой... Нет, Дункан, оставим эту
затею...
— Мадлен, так поздно никто не ходит к озеру. К тому же сегодня луна не
такая яркая, чтобы...
— Что ты делаешь, Дункан? — возмущенно перебила его жена.
Впрочем, сомневаться в том, что он делает, не приходилось. Дункан стоял у
кровати, протягивая ей плащ.
— Завернись в него, а я отнесу тебя к озеру, — предложил он.
Мадлен отчаянно замотала головой, хотя, признаться, поплавать ей хотелось,
ведь ночь была такой теплой и душной. Главное, что ее беспокоило, — кто-
нибудь их увидит.
Барон терпеливо ждал. Сейчас жена со всеми своими синяками и царапинами
казалась ему привлекательной, как никогда. Она прикрылась лишь простыней,
сквозь которую проступали округлости ее грудей с острыми сосками.
— Ты же сам сказал, что у меня усталый вид, — пробормотала
Мадлен. — Может...
— Я солгал.
— Грешно лгать жене, — заметила Мадлен, натягивая простыню по
самое горло. — Возьми мое мыло в сундуке, — добавила она,
намереваясь украдкой от него поплотнее завернуться в плащ: она, за
некоторыми исключениями, все еще не привыкла оставаться перед мужем
обнаженной.
Дункан усмехнулся, но направился к сундуку. Мадлен потянулась за плащом, но
сделала это недостаточно проворно. Дункан уже вернулся к кровати. В одной
руке он держал мыло, а в другой — маленькое зеркальце.
— Согласись, этот синяк очень похож на тот, которым ты наградила
Эдмонда, — сказал он, протягивая ей зеркальце.
— Мне никогда не приходилось делать этого, — возразила
Мадлен. — Ты просто дразнишь меня.
Взяв зеркальце, она вскрикнула, посмотрев на себя. Дункан расхохотался.
— Я похожа на циклопа, — кричала Мадлен. Отбросив зеркальце, она
попыталась прикрыть лицо волосами. — Как ты только мог целовать меня?
Да у меня же синяк под глазом и...
Улыбка на лице барона погасла. Взяв жену за подбородок, он заставил ее
взглянуть на себя.
— Я люблю тебя, — сказал он. — В тебе есть все, о чем и
мечтал, и даже больше. Неужели ты думаешь, что сердце мое дрогнет от какого-
то синяка? Неужели ты думаешь, моя любовь так убога?
Мадлен молча отбросила простыню в сторону. Она больше не стеснялась. Дункан
любит ее. Все остальное не имеет значения.
— Я пойду с тобой на озеро, Дункан. Но нам лучше поторопиться, прежде
чем я начну умолять тебя остаться со мной в постели.
— Мы ведь обязательно вернемся сюда, Мадлен, — пообещал он, — ты ничего не потеряешь.
Завернув жену в плащ, Дункан взял ее на руки и вынес из комнаты.
На пути к озеру они никого не встретили, и барон не ошибся: пуна светила не
ярко, порой скрываясь за облаками.
Барон отнес жену на дальний берег. Опустив в воду руку, Мадлен заявила, что
она холодная.
Дункан предложил ей потерпеть. Стоя рядом с ним, она наблюдала, как барон
снимает с себя одежду.
Затем Векстон нырнул. Сев на землю, Мадлен начала постепенно заползать в
воду. Она с радостью накинула бы на себя плащ, но тут Дункан, вынырнув из
воды, схватил плащ и отбросил его в сторону.
Мадлен потребовалось несколько минут, чтобы привыкнуть к прохладной влаге,
которая нежно щекотала ее разгоряченную кожу. Она торопливо вымыла голову, а
затем нырнула. Когда ее голова вновь появилась на поверхности, Дункан стоял
рядом.
Он хотел просто поговорить с ней, но жена улыбнулась ему призывной улыбкой.
Вода мягко плескалась вокруг ее грудей; барон начал ласкать их. Запрокинув
голову для поцелуя, Мадлен подалась к нему всем телом. Не в силах
противиться этому соблазну, Дункан жадно впился в ее рот.
Вообще-то он поцеловал бы ее только разок, а затем отнес в их теплую
спальню, чтобы там, на удобной кровати, предаться любви, но груди Мадлен
щекотали его грудь, а ее руки требовательно ласкали его восставшую плоть...
Когда ее ноги обвили его, он медленно вошел в ее влажное, манящее лоно.
— Дункан... — только и смогла выдохнуть Мадлен.
Векстон нежно поцеловал ее в висок.
— Я пытаюсь быть осторожным, — хрипло прошептал он.
— Потом, любимый, — отозвалась Мадлен. — Осторожным будешь
потом.
И барон не выдержал. Их тела закачались в безумном танце любви, и вскоре
прозрачные воды озера унесли их в океан блаженства...
Ослабев, Мадлен прижалась к мужу, согревая его теплотой своего дыхания.
Дункан самодовольно улыбнулся:
— Да ты настоящая распутница, Мадлен.
Она довольно засмеялась, но тут же умолкла, вспомнив, где они находились.
— Господи, Дункан! Думаешь, кто-нибудь видел нас? — Она казалась
очень напуганной.
Векстон усмехнулся:
— Нет, любимая, нас никто не видел, — прошептал он ей на ухо.
— Ты уверен?
— Уверен, дорогая, ведь сейчас темно и вокруг нас никого нет. Темно,
конечно, но твои крики, вероятно, слышны далеко. Ты так громко стонешь,
любимая. Чем больше распаляешься, тем громче стонешь.
— Боже мой! — вскрикнула Мадлен, пытаясь нырнуть.
Барон удержал ее.
— Я ведь не жалуюсь, птичка моя, — посмеиваясь, поддразнивал он
жену. — Поскольку ты стонешь для меня, то делай это как можно громче.
Мадлен только собралась упрекнуть мужа в чрезмерной самоуверенности, как
вдруг тот упал навзничь, увлекая ее за собой.
Под водой он еще раз поцеловал ее, а потом принялся брызгаться, советуя ей
делать то же самое. Мадлен надулась и заявила, что это совершенно нелепая
игра, но не прошло и минуты, как она уже весело плескалась рядом с мужем.
Они развлекались в озере почти час. Барон начал учить жену плавать, заметив
при этом, что, когда Мадлен пытается плыть, невольно кажется, что она вот-
вот камнем упадет на дно.
На этот раз Мадлен не обиделась и даже поцеловала Дункана...
Когда барон принес жену в спальню, она едва дышала от усталости и ей
смертельно хотелось спать.
Барону, напротив, хотелось поболтать. Растянувшись на кровати и закинув руки
за голову, он задумчиво наблюдал за тем, как жена причесывается.
— Мадлен, — наконец заговорил Дункан, — меня пригласили к
королю. — Он старался говорить равнодушно, чтобы жена не догадалась,
как он относится к этому приглашению. — Я поеду завтра.
— Тебя пригласили? — побледнев, спросила женщина.
— Ну-у... Вернее, не пригласили, а приказали прибыть ко двору, —
признался Векстон. — Я мог бы сказать тебе об этом и раньше, но мне не
хотелось тревожить тебя.
— Это из-за меня? Да, Дункан? Имей в виду, что ты не имеешь права
молчать и что-то скрывать от меня! Я должна знать, что происходит.
— Я и не пытался ничего скрыть от тебя. Я просто не хотел тебя
тревожить.
— Поездка будет опасной? — Барон не успел ответить, как Мадлен
продолжила: — Конечно, опасной. Когда мы едем?
— Мы никуда не едем, — отрезал Дункан. — Ты остаешься здесь.
В замке с тобой ничего не случится.
Мадлен собралась заспорить, но Векстон лишь выразительно покачал головой:
— Если мне придется всю дорогу беспокоиться о тебе, я не смогу
действовать в зависимости от обстоятельств. Я принял решение, Мадлен. Ты
останешься здесь.
— Ты вернешься ко мне?
Похоже, его удивил ее вопрос.
— Конечно.
— Но когда?
— Не знаю даже, сколько времени займет поездка, Мадлен.
— Скажи лишь — неделю, месяц, год?
Увидев в ее глазах страх, барон вспомнил, что Мадлен многие годы провела в
одиночестве, и нежно поцеловал ее.
— Я всегда буду возвращаться к тебе, дорогая. Ты моя жена перед Богом и
перед людьми.
— Твоя жена... — прошептала женщина. — Как только я начинаю
тревожиться о чем-то, я тут же вспоминаю, что навеки связана с тобой. —
Ее взгляд стал спокойнее. — Если тебя убьют, я отыщу твою могилу и
покончу с собой, — заключила она.
— Я буду осторожен, — промолвил барон.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Мадлен взяла его лицо в свои ладони.
— Ты возьмешь с собой мое любящее, сердце, дорогой...
Одевшись еще до восхода солнца, Дункан вышел в зал, чтобы дождаться там
Энтони.
Тот не заставил себя ждать. Когда он появился, барон ломал печать на уже
забытом им послании из монастыря. Энтони сел напротив своего господина,
ожидая, пока тот прочтет письмо. Тут в зал вошла Герти с подносом хлеба и
сыра.
Энтони отдал должное еде и снова взглянул на господина. Казалось, содержимое
письма расстроило барона. Скомкав пергамент и бросив его на стол, Дункан
ударил по столу кулаком.
— Ты огорчен? — спросил Энтони.
— Да нет, вообще-то я так и предполагал, что никакого отца Лоренса не
существует.
— Но человек, которого ты убил...
— Этот человек был подослан Луддоном, — заявил Дункан. — Мне
это было известно, но я все-таки надеялся, что он священник.
— Что ж, по крайней мере ты не убивал человека в сутане, — пожал
плечами Энтони. — И еще, Дункан, тебя должно утешать то, что он ничего
не смог сообщить Луддону. Ведь Лоренс ни разу не выезжал из крепости, с тех
пор как приехал сюда. Иначе мне бы это стало известно.
— Черт, будь я повнимательнее, я бы пораньше обратил внимание на его
странное поведение. Моя небрежность едва не стоила жене жизни.
— Но все, к счастью, окончилось не так уж плохо, Дункан, — заметил
Энтони. — Подумай-ка, что, если бы нам пришлось исповедоваться ему и он
услышал бы все наши признания! — Энтони даже содрогнулся от этой
пугающей мысли.
— Стало быть, я все еще не женат, — заметил Векстон, опять ударяя
кулаком по столу.
Письмо подскочило и упало возле кувшина с цветами.
— Господи, вот об этом-то я и не подумал!
— И Мадлен не замужем, — промолвил барон. — Но так долго
продолжаться не может, я найду выход. Будь у меня сейчас время, я тотчас
привел бы сюда настоящего священника, который бы обвенчал нас с Мадлен до
моего отъезда.
— Но тебе может потребоваться на поездку несколько недель...
Векстон горестно кивнул.
— А ты говорил Мадлен, куда направляешься? — поинтересовался
Энтони.
— Да, но она еще не знает, что этот Лоренс оказался самозванцем.
Впрочем, в замок я вернусь с настоящим священником, можешь не сомневаться. И
скажу Мадлен о том, что наш брак был недействителен, лишь за минуту до
настоящего венчания. Вот черт!
Векстон заставил себя на время забыть историю с Лоренсом и принялся
обсуждать с Энтони более неотложные дела.
— Ты хорошо обучен всему, — заключил барон, дав Энтони необходимые
наставления. — Я верю в твои способности и доверяю тебе. — Этим
замечанием Дункан хотел хоть немного поднять собственное настроение, ведь он
сам наставлял и обучал Энтони.
Тот усмехнулся.
— Тебе вообще не о чем тревожиться — ты оставляешь в замке так много
воинов, что они смогли бы завоевать всю Англию, — заметил он.
— А ты уже видел Джеральда?
Энтони покачал головой.
— Нет, впрочем, я видел, что воины уже строятся перед конюшней. Может,
он там?
Векстон повел Энтони к конюшням и там обратился к воинам, напомнив им, что
они должны быть начеку и что Луддон может устроить им ловушку.
— К тому же, — добавил барон, — не исключено, что Луддон
хитростью выманил меня из замка, чтобы напасть на него в мое отсутствие.
Закончив говорить, Дункан направился в большой зал. Мадлен, спускавшаяся
вниз по лестнице, увидев мужа, радостно заулыбалась ему. Векстон крепко
прижал ее к себе и поцеловал.
— Ты не забыл, что обещал соблюдать осторожность? — прошептала она
Дункану на ухо, когда тот отпустил ее.
— Я хорошо помню обещание. — Обхватив Мадлен за плечи, барон вышел
с ней из замка.
По пути к конюшням находилась полусгоревшая часовня. Дункан остановился,
чтобы осмотреть пожарище.
— М-да, — задумчиво промолвил он. — Все придется полностью
перестраивать.
Мадлен тут же вспомнила про послание.
— Дункан, у тебя есть время показать мне письмо из монастыря, который
прислал сюда отца Лоренса? Мне безумно интересно, о чем оно.
— Я сам уже прочел его.
— Так ты умеешь читать?! Вообще-то я так и думала, только ты никогда не
говорил об этом. Видно, я еще недостаточно хорошо тебя знаю.
— Конечно, мы не так уж давно вместе, — улыбнулся барон.
Мадлен кивнула:
— Да, но кое в чем насчет тебя я ничуть не сомневаюсь. Господи, как бы
мне не хотелось, чтобы ты уезжал! Я думала, ты научишь меня защищаться. Если
бы я умела делать это — хотя бы как Ансель, — я смогла бы поехать с
тобой.
— Я ни за что не позволил бы тебе этого, — заявил барон. —
Впрочем, обещаю начать заниматься с тобой, как только вернусь. — Он
сказал это совершенно искренне. В самом деле, существовали такие приемы
самозащиты, которые любой женщине знать совсем не мешало. Мадлен была не
очень сильной, но ее решимость нравилась барону.
Векстон заметил, что Джеральд все еще не появлялся, а значит, он мог
провести с женой еще несколько коротких мгновений. Повернувшись к Мадлен, он
сказал:
— Знаешь, первый урок я, пожалуй, дам тебе немедленно. Раз уж ты носишь
с собой кинжал, то должна подвешивать его слева: ведь ты правша. — С
этими словами барон перевесил изящный кинжал, который его жена держала на
поясе. — Так тебе будет легче вытащить его при необходимости.
Случается, каждая секунда имеет значение.
— А ты носишь меч на правой стороне, Дункан... Ага! Теперь я, кажется,
поняла: ведь в бою ты обычно держишь его левой рукой. Да, и ступеньки!
Наверное, и ступеньки в твоем замке расположены не так, как им положено, по
той же причине?
Векстон кивнул:
— Мой отец тоже был левшой — как и я. Если враг нападал на крепость, то
пробирался он, естественно, снизу, а не сверху, вот отец и задумал
спланировать замок так, чтобы иметь преимущество перед врагом. Он мог
опираться правой рукой о стену, а новой наносить удары мечом.
— Он был весьма хитер, — улыбнулась Мадлен. — Ведь
большинство людей владеет свободно как раз правой рукой! Это была
замечательная мысль — изменить планировку замка!
— По правде говоря, отец заимствовал эту мысль у одного своего
дядюшки, — признался Векстон.
Дункан понадеялся, что своими разговорами ему удалось отвлечь внимание жены
от письма, но не тут-то было: Мадлен снова попомнила о нем.
— Так что же было в письме, Дункан?
— Да так, — замялся барон, — ничего особенного. Оказывается,
Лоренс покинул монастырь, как только связался с Луддоном.
— Наверняка он был неплохим человеком до тех пор, пока в его жизни не
появился мой братец, — заметила Мадлен. — Я прослежу за тем, чтобы
его тело отвезли назад в монастырь. Думаю, они похоронят его по-христиански.
— Нет! — неожиданно для себя вскричал барон. — То есть... —
замялся он, — я хотел сказать, что уже позаботился обо всем.
Мадлен удивленно поглядела на мужа: она не ожидала такого порыва чувств и
хотела было спросить его, чем вызвано волнение мужа по поводу ее желания по-
человечески похоронить провинившегося преступника, как ее внимание привлек
направлявшийся к ним Джеральд.
— Мы с Аделой поженимся, как только покончим со всеми делами, —
радостно заявил он. — Она наконец-то согласилась.
Мадлен улыбнулась. Дункан похлопал друга по плечу.
— А где Адела? — спросил он.
— Плачет у себя в комнате. Я уже попрощался с ней, — с улыбкой
добавил Джеральд.
— Ты уверен, что хочешь взять ее в жены, Джеральд? Моя сестра рыдает
большую часть свободного от сна времени.
— Дункан! — укоризненно воскликнула Мадлен.
Джеральд рассмеялся:
— Надеюсь, все слезы выльются у нее до замужества.
Неожиданно повернувшись к жене, Векстон обнял ее, а затем крепко поцеловал в
губы.
— Не успеешь ты и почувствовать, что я уехал, как я уже вернусь, —
пообещал он.
Мадлен попыталась улыбнуться, но сама с трудом сдерживала слезы. Впрочем,
позволить себе плакать она не могла: мимо строем проходили воины. Застыв как
изваяние посреди двора, женщина смотрела вслед уходящему мужу. К ней
приблизился Энтони.
— Он вернется, — прошептала Мадлен. — Он дал мне слово,
Энтони.
— Барон Векстон — человек чести, Мадлен. Он не нарушит своего обещания.
— А я... я не буду даром тратить время, — заявила она. —
Дункан обещал научить меня некоторым приемам самозащиты.
— Самозащиты? — недоуменно переспросил Энтони.
— Ну да. Он считает это необходимым для меня, — пояснила Мадлен.
Она нарочно говорила так уверенно, чтобы Энтони показалось, будто она
передает ему пожелание мужа. Мадлен справедливо полагала, что ей будет проще
склонить Энтони на свою сторону, если тот поверит, что выполняет желание
своего господина.
— Может, пока ты дашь мне один-два урока? — невинным тоном
осведомилась она. — Что скажешь на это, Энтони? Ты смог бы уделять мне
немного времени каждый день, чтобы я хоть чему-то научилась?
Энтони был так поражен ее просьбой, что на время лишился дара речи, но,
взглянув на Мадлен, понял, что та говорит совершенно серьезно.
— Пожалуй, пока мне надо пойти поговорить с Недом, — заявила
Мадлен. — Думаю, он сумеет подобрать мне подходящий лук и стрелы,
разумеется. Если я всерьез займусь этим делом, то думаю за короткое время
достичь кое-каких успехов.
Энтони захотелось перекреститься, но, к несчастью, он не мог этого сделать,
так как госпожа не сводила с него полных надежды глаз.
У него не хватило сил возразить Мадлен.
— Я сам поговорю с Недом, — ответил он.
Мадлен от души поблагодарила его. Попрощавшись, Энтони зашагал прочь.
Теперь у него стало еще одной заботой больше. Его главной обязанностью было
охранять и защищать Мадлен. Отныне появилась еще одна — защищать своих людей
от жены господина.
От отчаяния его спасло лишь чувство юмора. Дойдя до хижины кузнеца, Энтони
уже широко улыбался. Спаси их Господь! Глядишь, к концу недели зады всех
воинов будут утыканы стрелами.
Глава 20
...И какою мерою мерите, такою и вам будут мерить.
Дункан первым почуял опасность и дал своим людям сигнал остановиться. Ряды
лошадей замерли. Никто не проронил ни слова, не заржал ни один конь, не
хрустнула ветка — над лесом нависла полная тишина.
Барон Джеральд ехал по правую руку от Дункана. Как и его воины, он ждал,
какое решение примет его друг. В прошлом Джеральду доводилось сражаться в
битвах на стороне барона, и он безоговорочно доверял ему, поражаясь
необычайному чутью и сноровке Дункана. Хотя они были почти ровесники,
Джеральд чувствовал себя сущим младенцем по сравнению с многоопытным бароном
Векстоном и относился к нему, как ученик к учителю.
Когда барон поднял руку, несколько воинов разъехались в разные стороны, чтобы разведать обстановку.
— Что-то здесь подозрительно тихо и спокойно, — прошептал Дункан.
— Но знаешь, для ловушки я бы, пожалуй, выбрал другое место, —
признался Джеральд.
— Нет, это отличное место.
— С чего ты взял? — спросил Джеральд.
— Я чувствую, — промолвил барон. — Они там, внизу, поджидают
нас.
Тут слева из леса раздался тихий свист. Дункан немедленно повернулся в седле
и дал воинам знак разбиться на небольшие отряды.
В это время к нему подъехал тот воин, что издал предупреждающий свист.
— Сколько? — коротко осведомился Векстон.
— Не знаю точно, но я насчитал несколько щитов.
— Стало быть, несколько сотен, — заметил Джеральд.
— Они за перекрестком, что на лугу, — пояснил воин. —
Прячутся, бестии, милорд.
Дункан кивнул и потянулся было за мечом, как Джеральд остановил его руку:
— Дункан, ты помнишь, если среди них Моркар, то...
— Он твой, — согласился барон.
— А Луддона я отдаю тебе, — усмехнулся Джеральд.
— Что ты, уж его-то здесь не будет, не сомневайся, — покачал
головой Дункан. — Негодяй в лучшем случае прячется за спинами своих
воинов, а скорее всего находится сейчас где-нибудь при дворе. Теперь-то,
Джеральд, у меня нет никаких сомнений: письмо было написано рукою Луддона, а
вовсе не короля. Мне привезли фальшивку. Но клянусь, Луддон в последний раз
обманывает меня.
Дункан подождал, пока треть его воинов, образовав полукруг, отойдет на
западную часть поросшего лесом склона. Другая треть, построившись в том же
порядке, отодвинулась на восток. Остальные воины оставались за спиной у
барона — именно они должны были напасть первыми.
Джеральд был доволен замыслом барона.
— Выходит, это мы поймаем их в ловушку, а не они нас, — довольно
промолвил он.
— А теперь замкнем круг. Джеральд, подай клич.
Призывать воинов к битве считалось большой честью. Приподнявшись в седле и
подняв вверх меч, Джеральд подал команду к началу битвы.
Его крик эхом пронесся над долиной. Воины, окружившие врага, начали
спускаться вниз. Ловушка захлопнулась.
Хитрые бестии, прятавшиеся за деревьями и ожидавшие, как бы напасть на
ничего не подозревающих воинов, попались на собственный крючок.
Людям Дункана не понадобилось много времени, чтобы доказать свое
превосходство, и они быстро одержали победу над противником. Пленных они не
брали.
Битва уже подходила к концу, когда Джеральд заметил Моркара. Взгляды их
встретились, но между ними лежала широкая долина. Усмехнувшись, Моркар
повернулся, чтобы вскочить на своего коня, полагая, что у него хватит
времени убраться подобру-поздорову.
Мысли Джеральда лихорадочно заработали. Забыв обо всем на свете, он начал
яростно сражаться, пробивая себе путь к Моркару. Дункан несколько раз
приходил другу на подмогу, советуя ему быть осторожнее.
Дункана охватила ярость. Сам строго соблюдая порядок и дисциплину, он
требовал того же от своих людей. И вдруг равный ему по знатности барон
Джеральд нарушает принятые Дунканом правила! Вероятно, он потерял над собой
всякий контроль.
Жених Аделы не слышал никого и ничего. Глаза его горели гневом, всем его
существом овладела животная ярость.
Устроившись в седле поудобнее, Моркар поджидал Джеральда. Конечно, он тратил
драгоценные секунды, но считал себя в полной безопасности — ведь барон
Джеральд был пешим.
Когда Джеральд споткнулся и упал, Моркар беспечно расхохотался. Решив
воспользоваться удобным случаем, Моркар пустил своего коня вниз.
Наклонившись
...Закладка в соц.сетях
