Жанр: Любовные романы
Великолепие чести
..., он замахнулся мечом на своего противника.
Джеральд едва справился с внезапно охватившей его слабостью. Уронив голову,
он стоял на одном колене, поджидая врага.
Моркар изо всех сил взмахнул мечом в тот самый миг, когда Джеральд вскочил
на ноги. Ему удалось сбить Моркара с коня. Меч выпал из рук мерзавца.
Упав на бок, Моркар перекатился на спину, надеясь, что сумеет поднять свое оружие и встать на ноги.
Но сделать это ему не удалось. Нога Джеральда прижала его руку к земле.
Моркар на мгновение зажмурил глаза, а открыв их, увидел, что Джеральд стоит
прямо над ним, и почувствовал, как кончик меча противника упирается ему в
горло. Когда острие начало проникать внутрь, Моркар отчаянно завизжал.
— Любопытно, подонок, найдутся ли для тебя в преисподней женщины,
которых можно насиловать? — презрительно произнес Джеральд.
Посмотрев в глаза Джеральду, Моркар вдруг понял: тот все знает.
Дункан не видел их поединка. Когда бой окончился, он направился к своим
воинам, чтобы узнать, кто убит, а кто ранен.
Прошло несколько часов, и солнце уже стало садиться, когда барон Векстон
отправился на поиски Джеральда. Его друг сидел на большом камне. Дункан
заговорил с ним, но не услышал ответа.
Барон покачал головой.
— Черт возьми, что с тобой? — вскричал он. — И где твой меч?
Джеральд медленно поднял взор на Дункана. Его глаза покраснели и
воспалились. Похоже, он плакал.
— Мой меч там, где ему должно быть, — наконец промолвил Джеральд
совершенно равнодушно.
Векстон не понял его, пока не нашел тела Моркара. Меч Джеральда был воткнут
подонку в пах.
Лагерь разбили чуть выше поля боя. Джеральд и Дункан съели скудный ужин и не
проронили ни слова, пока на землю не упала ночная мгла.
Джеральд решил избавиться от накопившейся в нем ярости.
Дункан задумал распалить свой гнев.
— Я все время притворялся, разговаривая с Аделой, — заявил
Джеральд. — Мне казалось, что я сумею примириться с тем, что с ней
произошло. И когда я поклялся убить Моркара, это было вполне естественно. Но
увидев его... — Джеральд на мгновение смолк. — Знаешь, Дункан, что-то
во мне сломалось. Подумай, этот негодяй смеялся!
— Зачем ты объясняешь мне все это? — тихо спросил Векстон.
Джеральд слабо улыбнулся:
— Мне почему-то кажется, что ты бы с радостью вонзил свой меч в меня.
— Но ты вел себя как безумец, Джеральд. Не будь меня рядом, тебе бы не
подняться по склону горы. Тебя уже не было бы и живых. Жажда мести ослепила
тебя.
Дункан замолчал, давая другу время обдумать его слона. И вдруг он понял, что
гневается напрасно. Да, Джеральд повел себя не лучшим образом: он забыл о
воинской дисциплине, ничего не видел и не слышал. Но разве сам Дункан не вел
себя временами точно так же? Разве не терял порою голову от гнева?
— Да, — согласился Джеральд, — я вел себя как глупец. Других
объяснений ты от меня не получишь.
Векстон понимал, насколько трудно было его другу признаться в недостойном
поведении.
— Мне и не нужны твои объяснения и извинения. Я ничуть не лучше тебя,
Джеральд. Меня тоже влекла вперед жажда мести. Мадлен ранили в бою, после
того как я взял ее в плен. Ее могли и убить. Мы с тобой оба вели себя как
глупцы.
— Да, — согласился Джеральд. — Хотя я ни за что не признался
бы в этом никому, кроме тебя, Дункан. Ты сказал, что едва не потерял свою
Мадлен. И мы никогда бы не познали силы ее обаяния, а ты так бы и не понял,
что потерял.
— Силы ее обаяния? — с улыбкой повторил Векстон. Он был удивлен:
обычно Джеральд не изъяснялся столь цветисто.
— Не могу точно объяснить, что я имею в виду, — проговорил
Джеральд, покраснев. — Она такая... чистая. И хоть ты сожалеешь, что
взял ее в плен, я благодарен тебе за это, Мадлен — единственная, кто помог
мне вернуть Аделу.
— Я никогда не жалел, что привез с собой Мадлен, я лишь сожалею, что ей
невольно пришлось принять участие в битве против Луддона, — пояснил
барон.
— Ах, моя милая Адела, — прошептал Джеральд. — Меня тоже
могли бы убить сегодня. И она бы никогда не узнала счастья, которого
заслуживает и которое может получить лишь от меня.
— А знаешь, я еще не уверен, стала бы она плакать по тебе или
отпраздновала бы твою смерть, — улыбнулся Дункан.
Джеральд рассмеялся шутке друга:
— Я скажу тебе кое-что, но если ты будешь смеяться, я тебе глотку
перережу. Я дал Аделе одно обещание, после которого она согласилась стать
моей женой.
— Ну? Говори же! — вскричал барон с любопытством.
— Мне пришлось пообещать Аделе, что я не лягу с ней в постель.
— Бить тебя некому, Джеральд. Ты что, и вправду собираешься сдержать
свою клятву? — спросил Дункан, еле сдерживая смех.
— Да, — к удивлению Векстона, заявил Джеральд.
— Ты собираешься вести монашескую жизнь в собственном доме? —
недоумевал Дункан.
— Нет, друг мой, но кое-чему я научился у тебя.
— Не пойму, о чем это ты.
— Помнишь, ты пообещал Аделе, что она сможет сколько угодно времени
провести в твоем замке? Ну а потом ты еще предложил мне переехать туда же.
Это была замечательная мысль, и я стараюсь воспользоваться ею.
— Понятно, — кивнул барон.
— Ничего тебе не понятно, — рассмеялся Джеральд. — Слушай! Я
ведь пообещал Аделе, что не лягу к ней в постель. Но она сама может ложиться
в мою, сколько захочет и в любое время.
Лицо Дункана расплылось в улыбке.
— Конечно, на это понадобится некоторое время, — признался
Джеральд. — Она любит меня, но все еще не до конца доверяет мне. Я
принял все ее условия, так как понимаю, что она недолго сможет противиться
мне. Ну а теперь нам, пожалуй, не мешает отдохнуть. Мы поедем в Лондон
завтра? — спросил Джеральд.
— Нет, сначала мы направимся к барону Рейнхолду. Его крепость занимает
особое место в моих намерениях.
— В чем же состоят твои намерения?
— Собрать моих союзников, Джеральд. Достаточно выжидать. От Рейнхолда я
разошлю письма остальным. Если все пойдет хорошо, мы через две недели
соберемся в Лондоне.
— А ты подумал, какую соберешь армию? — спросил Джеральд,
вспомнив, что одной армии Дункана хватило бы на то, чтобы завоевать целую
крепость.
— Мне не нужна большая армия, я собираюсь выступить с равными мне по
настроению людьми. И помни, я не собираюсь бросать вызов своему правителю —
я лишь не хочу во всем с ним соглашаться. А это большая разница, Джеральд.
— Я непременно выступлю на твоей стороне, хотя наверняка ты и так
знаешь это.
— Что касается Луддона, это был его последний обман. Не думаю, что
королю известно о его предательстве; впрочем, я намереваюсь сообщить ему об
этом. Вильгельм не может больше ничего не замечать. Правосудие
восторжествует.
— Ты хочешь открыть нашему монарху правду в присутствии своих
соратников?
— Да. Многие знают, что случилось с Аделой, — ответил
Дункан. — И они тоже должны узнать правду.
— Но зачем? — встревожился Джеральд. — Неужели Аделе придется
говорить перед?..
— Нет, она останется дома. Ей ни к чему быть там.
Джеральд с облегчением вздохнул.
— Но зачем же тогда ты...
— Я ведь сказал тебе, что открою королю правду в присутствии других
баронов, — заявил Векстон.
— Думаешь, король на этот раз не заступится за Луддона?
— Скоро мы это узнаем. Многие не верят в то, что Вильгельм еще способен
вспомнить о чести, но я не из числа этих людей. Со мной король всегда
поступал честно, Джеральд.
— Мадлен придется поехать с нами? — спросил он.
— Это необходимо, — заявил Дункан, хотя по его лицу было видно,
что у него нет ни малейшего желания видеть жену при дворе. — Мадлен
придется рассказать, что произошло, иначе окажется, что прав Луддон.
— Значит, получается, что исход дела зависит от Мадлен? —
нахмурился Джеральд.
— Нет, конечно, — промолвил Дункан. — Но она все видела
своими глазами. Мы с Луддоном оба использовали ее, и мне нелегко признаться
в этом, Джеральд.
— Но ты же спас ее от издевательств Луддона! — воскликнул
Джеральд. — Адела рассказывала мне о прошлом Мадлен.
Дункан кивнул. Он так устал от всех этих неурядиц. Теперь, познав любовь
Мадлен, он хотел лишь постоянно быть рядом с ней. Барон невольно улыбнулся,
вспомнив рассказы жены о легендарном Одиссее. Она поведала ему о бесконечных
и долгих перипетиях жизни бесстрашного воина, мешавших ему целых десять лет
вернуться домой.
Господи, теперь он сможет сжать ее в своих объятиях не раньше чем через две недели! Дункан вздохнул.
— Но по крайней мере до приезда в Лондон у меня будет время... —
произнес он, не замечая, что говорит вслух.
— На что? — перебил его Джеральд.
— Жениться на Мадлен, — ответил барон Джеральду.
Глаза его друга расширились от удивления. Дункан встал и побрел прочь,
оставив Джеральда наедине с его недоуменными вопросами.
Пока Дункан отсутствовал, замок его претерпел некоторые изменения. То были
необходимые меры предосторожности — воины опасались за сохранность
баронессы.
Но не только это внесло некоторое разнообразие в будничную жизнь замка.
Теперь по утрам и большую часть дня двор всегда бывал пустынен. Несмотря на
жару, прислуга предпочитала чистить ковры и стирать белье в помещениях. Лишь
к вечеру, когда на землю опускались сумерки, люди осмеливались выйти во
внутренний дворик и глотнуть свежего воздуха.
Тому была единственная причина — все дожидались, пока Мадлен прекратит
стрелять из лука.
Баронесса твердо решила, что научится как следует управляться с луком и
стрелами, и буквально сводила Энтони с ума, заставляя его снова и снова
давать ей уроки стрельбы. Ему, конечно, приходилось помогать ей, но он никак
не мог понять, почему Мадлен с таким трудом дается это искусство. Как она ни
старалась, стрела всегда попадала тремя-четырьмя футами выше или ниже цели.
Энтони это доводило до бешенства, но добиться лучших результатов Мадлен не
удавалось.
Нед исправно снабжал госпожу стрелами. Мадлен растеряла уже добрые пятьдесят
штук, то и дело отправляя их за крепостную стену. Когда женщина наконец
научилась стрелять пониже, стрелы то и дело вонзались в деревья, стены домов
и сохнущее на веревках белье.
Надо сказать, Энтони был необычайно терпелив, понимая упорство своей госпожи
— она, конечно, хотела уметь защищать себя. Но была у нее и другая цель:
Мадлен мечтала о том, чтобы Дункан гордился ею. Впрочем, об этом Энтони не
догадывался...
Посланец короля Англии прибыл в крепость Векстон поздним вечером. Энтони
встретил его в большом зале, ожидая, что тот передаст ему приказ монарха на
словах, но посланец вручил Энтони свиток пергамента. Тот позвал Мод, чтобы
служанка накормила и напоила гонца.
Мадлен вошла в зал в ту самую минуту, когда гонец уже выходил из дверей. Она тут же заметила бумагу.
— Что это за послание, Энтони? Это письмо от Дункана? —
нетерпеливо спросила она.
— Нет, это послание от самого короля, — объяснил Энтони и с этими
словами направился к небольшому сундучку, стоявшему напротив двери, ведущей
в кладовую. На сундучке стояла резная деревянная шкатулка. До этого Мадлен
полагала, что шкатулка служит своего рода украшением, но когда Энтони открыл
крышку и положил туда свиток, Мадлен успела заметить в шкатулке и другие
бумаги. Похоже, Дункан хранил там различные документы.
— Разве тебе не хочется немедленно узнать, что пишет король? — удивленно спросила Мадлен.
— Нет, пусть послание подождет возвращения барона, — заявил
Энтони.
Судя по выражению его лица, Энтони и самому не хотелось ожидать так долго.
— Конечно, можно было бы послать за одним из монахов... — нерешительно
начал он.
— Я сама прочту послание, — перебила его Мадлен.
Энтони был поражен. Мадлен почувствовала, что краснеет.
— Да, Энтони, — заговорила она, — я умею читать, но очень
прошу тебя никому не говорить об этом. Не хочу, чтобы надо мной
смеялись, — добавила Мадлен.
Энтони кивнул.
— Дункана нет уже три недели, — напомнила ему госпожа. — И ты
говорил, что он может не вернуться и в ближайший месяц. Ну, что скажешь?
Неужели мы будем ждать так долго?
— Нет, конечно, — согласился с ней Энтони. Открыв шкатулку, он
вытащил пергамент и вручил его Мадлен. Затем он прислонился к столу, сложил
руки на груди и стал ожидать, о чем же пишет его повелитель.
Письмо было написано по-латински — именно на этом языке обычно велась
деловая переписка.
Мадлен понадобилось немного времени, чтобы перевести письмо. Голос ее звучал
ровно, но вот руки, когда она закончила чтение, дрожали.
В послании не было даже приветствия барону Векстону. Гнев короля был
очевиден. Смысл послания сводился к тому, что Мадлен немедленно должна
явиться ко двору.
Ее огорчил не столько сам этот приказ, сколько сообщение, что за нею послан
отряд королевских воинов.
— Итак, король послал за тобой воинов, — заключил Энтони, когда
его госпожа закончила читать. Голос его дрожал.
Мадлен подумала о том, что Энтони оказался в нелегком положении. С одной
стороны, он был целиком предан своему господину — барону Векстону, а с
другой — не смел ослушаться приказания короля Англии.
— А в письме сказано еще что-нибудь? — спросил Энтони.
Мадлен медленно кивнула, а затем ободряюще улыбнулась.
— Я надеялась, ты не спросишь, — прошептала она. — Знаешь,
похоже, король пришел к выводу, что... есть два барона и две сестры...
Вильгельм решил, что вражду можно прекратить, если каждая из сестер вернется
к своему брату... — Глаза Мадлен наполнились слезами. — Но у Дункана
есть и другой выход — обвенчаться со мной, — прошептала она.
— Значит, королю еще не известно, что вы уже обвенчались, —
заметил Энтони. Он с горечью подумал о том, что Мадлен не знает, как на
самом деле обстоят дела.
— Но если Дункан женится на мне, Адела будет вынуждена стать женой
Луддона, — закончила Мадлен.
— Спаси нас Бог, — с отвращением пробормотал Энтони.
— Адела не должна ничего об этом знать, — сказала Мадлен. — Я
скажу ей лишь то, что король требует моего приезда ко двору.
Энтони кивнул.
— Мадлен, может, ты и писать умеешь? — вдруг спросил он.
— Да, — едва слышно призналась женщина.
— Тогда, пожалуй, если король еще не прислал своих воинов, нам удастся
выиграть некоторое время...
— Зачем? — недоуменно спросила Мадлен.
— Чтобы дождаться твоего мужа, — ответил Энтони.
Он поспешил достать из шкатулки пергамент и чернила. Мадлен уселась за стол
и приготовилась писать. Отвернувшись от нее, Энтони принялся ходить взад-
вперед, обдумывая, что ответить королю.
Тут внезапно Мадлен заметила еще одно послание в конверте со сломанной
печатью — это было то самое письмо из Руанского монастыря. Из любопытства
она вынула его и начала читать, что святые отцы сообщили ее мужу о Лоренсе.
Энтони повернулся к госпоже, когда она уже дочитала письмо. Он сразу же
узнал печать.
— Барон не хотел, чтобы ты волновалась, — прошептал Энтони,
обнимая Мадлен за плечи.
Она ничего не ответила, лишь запрокинула голову, чтобы взглянуть ему в
глаза. Ее лицо стало неузнаваемым — точно таким же, как в первые недели ее
пребывания в замке.
Энтони не знал, как помочь ей. Если он сейчас постарается объяснить Мадлен,
что Дункан легализует свой брак с ней при первой же возможности, то этим
лишь усугубит положение — оба понимали, что барон все же не сказал жене
правды.
— Мадлен, твой муж любит тебя, — проговорил он неуверенно.
— Но ведь выходит, что он мне не муж, не так ли, Энтони? — Не дав
ему времени ответить, Мадлен повернулась к телохранителю спиной. — Так
что мне написать королю? — тихо спросила она.
Энтони признал свое поражение — пусть его господин сам выпутывается из этого
каверзного дела. Он решил лично заняться посланием королю и сообщить
монарху, что барон Векстон еще не вернулся в свой замок, поэтому ничего не
знает о приказе Вильгельма.
Энтони попросил Мадлен дважды перечитать письмо. Убедившись, что его госпожа
написала все как надо, Энтони с облегчением вздохнул, а Мадлен высушила
чернила и свернула послание в трубочку.
Вручив письмо королевскому посланцу, Энтони велел тому как можно быстрее
возвращаться в Лондон.
Мадлен же направилась в свою комнату, чтобы собрать вещи: ведь королевские
конники могли явиться с минуты на минуту.
Затем она пошла к Аделе — рассказать той, что происходит. Мадлен не стала в
подробностях передавать ей содержание послания Вильгельма; больше того, она
даже не заикнулась о том, что Аделе, возможно, придется нелегко и она
попадет в лапы Луддона.
Мадлен твердо решила, что не допустит этого и не доставит Дункану такого
горя.
Отказавшись от еды, Мадлен пошла к себе в башню и долго простояла у окна,
пытаясь совладать со своими переживаниями.
Лоренс так или иначе выдал бы себя
, — думала Мадлен и корила себя за
то, что, занятая собственными делами, не обратила внимания на странности
священника. Потом ее мысли обратились к Дункану, она стала проклинать мужа.
Если бы только он не напугал ее так сильно во время церемонии венчания, она
бы непременно заметила, что отец Лоренс даже не знает толком, что должен
говорить и делать.
Правда, Мадлен и мысли не допускала о том, что Дункану заранее все было
известно. Конечно, он был уверен, что Лоренс — настоящий священник, что он и
в самом деле обвенчал их как положено. Но это не успокаивало Мадлен, и она
все еще была сердита на Дункана. Как мог он сразу не сказать ей о содержании
письма из монастыря, да еще собираясь покинуть замок!
— Ну погоди, — пробормотала она, — я еще возьму тебя в руки.
Не одна Адела умеет кричать и браниться.
К полуночи Мадлен совсем утомилась. Опершись о подоконник, она задумчиво
смотрела на яркую луну.
Интересно, а светит ли она сейчас Дункану? —
мелькнуло у нее в голове. — Спит ли он в королевских покоях или под
открытым небом?
Мадлен медленно перевела взгляд на горный кряж. И как раз вовремя: на
вершине горы появился темный силуэт огромного волка.
Как ей хотелось, чтобы Дункан был рядом — тогда она смогла бы доказать ему,
что волк и в самом деле существует. Мадлен отчетливо видела, как хищник
подобрал большую мясистую кость, что Мадлен принесла на гору, как он
повернулся и скрылся в ночной тьме.
Но может, все это привиделось ей? Или, может, на гору просто забрела
одичавшая собака, совсем не та, которую она видела прежде.
Дункан был ее волком. Он любил ее — в этом Мадлен ничуть не сомневалась. Да,
он не сказал ей о содержании письма, не желая волновать ее, но в остальном
всегда был честен с нею.
Мадлен попыталась уснуть, но страх не давал ей забыться. Она старалась
думать о Дункане, с ним она чувствовала себя так спокойно, так уверенно...
Да, они были связаны навек.
Но только до этого дня...
Мадлен опять встревожилась. Король требовал ее приезда ко двору, он вернет
ее к Луддону!
Она начала молиться. Она просила Господа сохранить жизнь Дункану, молила.
Всевышнего об Аделе, о Джеральде и даже о Джиларде с Эдмондом.
А потом ода стала молиться о себе, умоляя Господа дать ей силы и смелость.
Для того, чтобы предстать перед самим сатаной.
Глава 21
Не отвечай глупому по глупости его, чтобы он не стал мудрецом в глазах
своих.
Едва подъехав к замку, Дункан почуял неладное. Энтони не вышел встретить
его, нигде не было видно Мадлен...
Ледяная рука страха сжала его сердце. Пришпорив скакуна, он пересек подъемный мост и въехал во двор.
Не успели они с Джеральдом спешиться, как им навстречу выбежала Адела.
Замешкавшись на мгновение перед двумя мужчинами, она все же предпочла первым
обнять Джеральда. И тут же разрыдалась.
Обоим пришлось терпеливо ждать, пока она успокоится и скажет им хоть что-
нибудь.
Вскоре к Дункану подбежал Роберт, в случае необходимости заменявший Энтони,
чтобы поведать о случившемся. Пока Джеральд успокаивал Адену, Роберт
объяснял, что за Мадлен явились королевские воины.
— А на послании была королевская печать? — спросил Дункан.
— Не знаю, барон, — ответил Роберт. — Я не видел письма, а
ваша жена настояла на том, чтобы взять его с собой. — Оглядевшись по
сторонам, Роберт зашептал; — Она боялась, что кто-нибудь прочтет
послание вашей сестрице, барон.
Дункан не понимал поступка Мадлен. Может, в письме содержались угрозы Аделе,
и Мадлен решила защитить девушку?
Но не мог же Вильгельм угрожать Аделе! Нет, король не стал бы поступать так
со знатью. Дункан доверял своему монарху и полагал, что тот пожелал
выслушать объяснения всех заинтересованных сторон.
Похоже, в дело опять вмешался Луддон — Дункан был готов биться об заклад,
что это так.
Барон немедленно отдал приказ снова пускаться в путь. Он был настолько зол,
что лишился способности спокойно рассуждать о чем-либо. Единственным, что
успокаивало его, было то, что Мадлен отправилась в путь в сопровождении
Энтони. Его верному вассалу удалось даже взять с собой нескольких лучших
воинов Дункана. Роберт объяснил, что Энтони не решился на большее количество
воинов, иначе король мог бы разгневаться.
— Так Энтони был убежден, что письмо исходит от самого короля? —
спросил барон.
— Он не делился со мной своими размышлениями, — признался Роберт.
Дункан приказал привести себе свежего скакуна. Когда конюх привел ему
Силена, Векстон спросил, почему госпожа не уехала на своем коне.
Джеймс, не привыкший разговаривать со своим господином, запинаясь ответил:
— Госпожа боялась, что ее брат может причинить вред этому великолепному
скакуну, если только узнает, что он принадлежит вам, милорд. В точности так
она и сказала.
Векстон кивнул. Как это было похоже на Мадлен — позаботиться даже о лошади!
— Она потребовала, чтобы ей дали другую лошадь, — добавил конюх.
Адела умоляла брата и жениха взять ее с собой. Дункан уже успел вскочить в
седло и ждал, теряя драгоценные минуты, пока сестра выпустит из своих
объятий Джеральда.
Пообещав Аделе, что он вернется к ней целым и невредимым, И поклявшись при
этом могилой своей матери (Дункан точно знал, что мать Джеральда жива и
здорова), барон Джеральд сумел наконец обрести свободу.
— Вы сумеете догнать миледи? — осмелился спросить у Векстона
Джеймс.
Дункан взглянул на конюха и, увидев на его лице испуг, понял, что Джеймс
тоже беспокоится за свою госпожу.
— Я потерял целую неделю, Джеймс, — проговорил барон, — но я
все равно привезу сюда леди Мадлен, не сомневайся.
Это были его последние слова — барон молчал, пока они с Джеральдом не
проехали половину пути до Лондона. Если бы кони не нуждались в отдыхе,
Векстон не сделал бы ни одного привала.
Барон упорно молчал, но Джеральд все же решил поговорить с ним:
— Я бы хотел дать тебе один совет, друг мой.
Дункан недоуменно посмотрел на Джеральда.
— Помнишь, как я повел себя, когда увидел Моркара? Не давай гневу
управлять твоими поступками, но будь уверен, что я всегда встану на твою
защиту.
— Я успокоюсь, как только увижу Мадлен, — кивнул Векстон. —
Она находится при дворе уже неделю. Одному Господу известно, что Луддон мог
сотворить с ней. Клянусь перед Господом, Джеральд, что если он хоть пальцем
тронул ее...
— Для Луддона слишком многое поставлено на карту. Не думаю, что он
осмелился поднять на сестру руку. Ему нужна ее поддержка, а не ее гнев. Нет,
Дункан, слишком многие будут наблюдать за Луддоном, и он постарается
изображать из себя любяще
...Закладка в соц.сетях
