Жанр: Любовные романы
Две розы
...Корри. Мэри Роуз частенько подмечает только хорошее.
Будьте внимательны, когда моя сестра примется разговаривать с этой женщиной. Мне вовсе
не нравится, что в течение всей этой беседы Корри держит ее на мушке.
Когда мужчины вышли на крыльцо, Элеонора встала. Кивнув Харрисону, она
обратилась к Адаму:
- Вы все-таки отпускаете ее, Адам? Похоже, скоро пойдет дождь, а то и гроза
разыграется. Пожалуйста, убедите ее остаться.
- А где сейчас Мэри Роуз?
- На конюшне, - ответила Элеонора.
- Почему бы вам не пойти со мной в дом и не составить мне компанию, пока я буду
готовить ужин?
Элеонора посмотрела на Адама с благодарностью, радостно кивнула и отправилась
следом за ним.
Харрисону и Мэри Роуз потребовалось два часа, чтобы добраться до уединенной
хижины, стоящей высоко в горах. Они поднимались по довольно пологому склону, но в
некоторых местах тропа прерывалась, а кое-где вообще отсутствовала, и им приходилось
пробираться наугад.
Время летело для Харрисона незаметно. Он без устали восхищался окружающим
пейзажем, который менялся с каждым поворотом тропы, и ему потребовалась предельная
сосредоточенность, чтобы любоваться прекрасными картинами и не упускать из виду Мэри
Роуз. Он то и дело отвлекался, чтобы взглянуть на многоярусный водопад или холмы,
покрытые пряными соснами, между стволами которых кое-где виднелись небольшие луга.
Бросалось в глаза изобилие разнообразных животных, которые спустились пониже, чтобы
откормиться ягодами и свежей весенней травой. Здесь водились олени и лоси, горные козлы
и красные белки размером чуть ли не с кролика. Молодой пятнистый олень оказался
настолько любопытным, что не двинулся с места даже тогда, когда Мэри Роуз и Харрисон
проехали в каких-нибудь нескольких дюймах от него.
Мэри Роуз с удовольствием играла роль проводника. Она сообщала Харрисону
названия диких цветов, которые ему никогда раньше не приходилось видеть, и показала ему
несколько растений, используемых местными жителями в качестве лекарственных. Когда
тропа была достаточно широкой, чтобы их лошади могли идти рядом, Мэри Роуз и Харрисон
ехали бок о бок.
Чем выше они поднимались, тем очевиднее становилась любовь девушки к родным
местам. Когда они подъехали к самому гребню горы, Мэри Роуз остановилась еще раз и
показала на холм, видневшийся внизу.
- Смотрите, вон там бурые медведи, - шепнула она. - На левом берегу ручья. Вы их
видите, Харрисон? Один сейчас как раз входит в воду. Если бы у нас было достаточно
времени, мы бы непременно остановились и посмотрели, как они будут ловить рыбу. Они
делают это гораздо лучше людей.
- Откуда вы знаете, что это не гризли?
- У гризли на спине хорошо заметный горб, - объяснила она. - Они здесь не так уж
часто встречаются. Но не расстраивайтесь - они могут быть опасными.
- Я где-то читал, что люди, живущие в горах, охотятся на гризли. Мэри Роуз подняла
глаза к небу.
- Бьюсь об заклад, что вы вычитали это в каком-нибудь дешевом романе, верно? Все
эти истории - сплошная выдумка. Охотиться на гризли могут только непроходимые глупцы.
Харрисон улыбнулся, видя, как она слегка хмурит брови, давая ему необходимые
разъяснения энергичным тоном, и вдруг осознал, что восхищается ею ничуть не меньше, чем
окружающими красотами.
- Почему вы улыбаетесь? Вы мне не верите? - спросила девушка. - Верю. Я улыбаюсь
потому, что рядом с вами я чувствую себя счастливым.
- Спасибо, - сказала Мэри Роуз, зардевшись от удовольствия.
- Мэри Роуз.
- Что?
- Почему мы говорим шепотом?
Девушка счастливо рассмеялась.
- Мы с Адамом всегда говорили шепотом, когда приезжали сюда. Я тогда была гораздо
младше, и Адам шел у меня на поводу.
- А почему вы считали, что надо разговаривать тихо?
- Вы будете смеяться.
Харрисон заверил девушку, что не будет смеяться, но она все же заставила его в этом
поклясться.
- Я думала, что где-то рядом живет Бог.
- Что-что?
- Должно быть, вам нечасто приходилось иметь дело с детьми, верно, Харрисон?
- Да, пожалуй. Вы действительно считали, что...
- Да. И поэтому мне казалось, что, говоря шепотом, я тем самым выражаю Ему свое
уважение.
- А теперь что вы по этому поводу думаете?
- То же самое.
Харрисон расхохотался. Мэри Роуз дождалась, пока он успокоится, и только после
этого заговорила снова:
- Мне нравится ваш смех, хотя вы и не сдержали клятву. Когда вы улыбаетесь, что
случается довольно редко, у вас под глазами проступают морщинки. Похоже, вы слишком
много переживаете, Харрисон.
- Правда?
Харрисона в самом деле удивили ее слова. Он считал, что именно эмоции
поддерживают мужчину.
- Да-да.
Критику, прозвучавшую в этой фразе, девушка смягчила улыбкой. Харрисон тут же
улыбнулся ей в ответ. Они продолжали стоять - никому из них не хотелось двигаться с
места. Здесь, в этом чудном уголке, в окружении дикой природы, между ними возникло
нечто новое. Харрисон чувствовал, что здесь Мэри Роуз принадлежит ему безраздельно.
Где-то далеко зазвучали раскаты грома, но Макдональд и Мэри Роуз не отрываясь
смотрели друг другу в глаза.
Вдруг позади них хрустнула ветка. Харрисон молниеносно обернулся в седле, держа в
руке взведенный револьвер, и прислушался. В это время тропу пересек дикий кролик, и
Харрисон опустил револьвер.
Мэри Роуз никогда не видела, чтобы кто-нибудь реагировал так быстро - за
исключением Кола, разумеется, но братья были не в счет. Теперь девушка пыталась понять,
где и когда Харрисон приобрел этот навык. Или, может быть, он действовал инстинктивно?
Он снова заставил ее нервничать. И девушка не знала, радоваться ей или горевать.
- А теперь вы хмуритесь. Что-нибудь не так? - спросил Харрисон.
- Меня поразила ваша мгновенная реакция. Кажется, вы привыкли постоянно быть
начеку.
Харрисон не ответил. Девушка покачала головой.
- Вы сложный человек, Харрисон. Я постоянно открываю в вас что-то новое и,
признаться, иногда теряюсь.
- Но ведь в сюрпризах есть своя прелесть?
- Какая же?
- Они привносят в жизнь интригу, загадку. Иногда бывает, что удивишь кого-нибудь...
Мэри Роуз не дала ему договорить:
- Я уже достаточно заинтригована. Оставайтесь таким, каким я вас знаю.
- Вам бы хотелось, чтобы я был таким, каким вы меня себе представляете.
- Вы сведете меня с ума, Харрисон.
- Вы тоже сводите меня с ума, Мэри Роуз, - засмеялся он.
- Я не собираюсь сейчас затевать спор о недостатках вашей личности, - сказала
девушка, отворачиваясь. - Уже поздно, и если мы не поторопимся, я не успею навестить
свою подругу. Пожалуйста, перестаньте тянуть время.
- Я никогда в жизни не тянул время, - заявил Харрисон, которому не хотелось, чтобы
последнее слово осталось за Мэри Роуз.
Девушка в ответ только не слишком вежливо фыркнула.
Впрочем, Макдональд не переставал улыбаться, поскольку уже очень давно не
чувствовал себя так хорошо. Горы, казалось, излучали спокойствие и умиротворенность.
Когда же Харрисон смотрел в глаза Мэри Роуз и видел в них радость, ему казалось, что он
преодолеет любые препятствия. Доверие, которое он читал в этих глазах, наполняло его
жизнь смыслом.
Разве всю свою жизнь он боролся не за то, чтобы люди считали его своим? Разве не по
той же причине он так долго и упорно разыскивал дочь лорда Эллиота? Или же Харрисоном
двигало лишь чувство благодарности к Эллиоту?
У Макдональда не было ответов на эти вопросы. Он действительно был глубоко
признателен лорду Эллиоту за заботу о его отце. Лорд Эллиот оказался единственным
человеком в Лондоне, который не отвернулся от своего друга в трудную минуту. Он снабдил
Макдональдов деньгами, оплачивал их счета, а когда отцу Харрисона потребовался
постоянный уход, расстарался, чтобы его окружал лучший медицинский персонал. Благодаря
щедрости лорда отец и сын Макдональды ни в чем не испытывали нужды. Эллиот даже
оплатил образование Харрисона. Словом, Макдональд был в огромном долгу перед
Эллиотом и не задумываясь отдал бы жизнь своему покровителю. Харрисону никогда не
приходило в голову пренебречь этим долгом, даже ради собственного счастья.
Одной лишь Мэри Роуз удалось совершить невозможное. Он полюбил ее, и в этом ему
некого было винить, кроме самого себя.
Эллиот начал строить планы для своей дочери уже через месяц после ее рождения.
Харрисон в этих планах тогда не фигурировал. Он знал, что с тех пор ничего не изменилось
и не изменится сейчас, когда он вернется из Монтаны в Англию. Собственная честь не
позволяла ему предложить Мэри Роуз выйти за него замуж - он не мог похвастать ни
соответствующим положением в обществе, ни достатком.
Ему не хотелось думать о будущем. Он решил просто наслаждаться тем, что Мэри Роуз
находится рядом. Он обрадовался, когда они наконец дошли до того места, где располагалась
хижина Корри, поскольку надеялся, что это отвлечет его от тягостных мыслей.
Правда, Мэри Роуз велела Харрисону оставаться в доброй полумиле от лачуги, сказав,
что ее подруга может встревожиться, увидев его. Последнее замечание, естественно, его
задело.
- А что именно вам не нравится в моей внешности? - спросил Харрисон.
- У вас все лицо заросло щетиной, а волосы следовало бы подстричь еще две недели
назад.
- Ну и что из этого?
- Откровенно говоря, вид у вас грозный и... неряшливый. Я нахожу вас
привлекательным, но не уверена, что Корри со мной согласится.
Харрисон недоверчиво фыркнул и тут же рассмеялся, подумав мельком, что начинает
вести себя как Мэри Роуз.
- Простите, если я задела ваши нежные чувства, - сказала девушка.
- У меня нет никаких нежных чувств.
- Правда, стоит вам заговорить, как сразу становится ясно, что вы культурный и
утонченный человек.
- Культурные и утонченные люди тоже бывают убийцами, Мэри Роуз. Вы говорите так,
словно образование является гарантией порядочности.
Девушка пожала плечами - ей не хотелось больше тратить время на споры.
Приближалась гроза, и следовало поторопиться.
Мэри Роуз не позволила Харрисону донести даже до поляны приготовленные ею
припасы. Сделав три захода, она сама перетаскала все и сложила посреди поляны в кучу.
При этом Мэри Роуз очень обрадовало, что на сей раз Корри позволила ей подойти к хижине
гораздо ближе - с ее точки зрения, наметился серьезный прогресс в их отношениях. Ее не
смущало даже то, что на нее постоянно был направлен ствол дробовика. Девушка была очень
довольна, что Харрисон находился слишком далеко, чтобы это заметить.
На самом же деле Харрисон не собирался оставаться на том месте, которое ему указала
девушка. Бесшумно прокравшись вперед, он спрятался среди листвы. Когда он заметил ствол
дробовика, высунувшийся из окна хижины, дыхание его пресеклось, а сердце едва не
остановилось от страха. Дуло смотрело прямо в живот Мэри Роуз. Харрисону захотелось
тотчас выхватить револьвер и выстрелом выбить оружие из рук того, кто прятался в лачуге.
Лишь огромным усилием воли он заставил себя остаться на месте и ничего не
предпринимать. Его прошиб холодный пот, но прошло десять, затем пятнадцать минут, и до
него дошло, что дробовик в окне был скорее лишь видимостью угрозы. Впрочем, он все же
не отрывал от него взгляда.
Поведение же Мэри Роуз в течение того часа, который она провела на поляне перед
хижиной, разговаривая с невидимой собеседницей, ни разу не удостоившей ее слова ответом,
было одновременно и странным и внушающим уважение. Впрочем, она не смогла бы
держаться так, если бы знала, что Харрисон слушает ее.
Наконец, присоединив к образовавшейся на траве горке последние банки, девушка
встала и промокнула лоб кончиком рукава. Она извинилась, что не сдержала слово и не
пришла вчера, как обещала.
- Я всегда стараюсь выполнять свои обещания, Корри, и если у меня это не получается,
то причиной тому бывает какое-нибудь происшествие. Теперь, когда ты знаешь о тех
злосчастиях, которые со мной случились, ты поймешь, почему я не навестила тебя вчера, -
сказала она.
Девушка действительно очень пространно поведала Корри обо всех событиях
предыдущего дня, однако Харрисон заметил, что она не сообщила ей о причине, вызвавшей
конфликт с Бикли. Он предположил, что Мэри Роуз просто щадила чувства Корри. Девушка
представила все таким образом, будто они с Бикли просто разошлись во мнениях, заспорили,
и незаметно возникла потасовка.
Ее рассказ заставил Харрисона улыбнуться. Мэри Роуз умолчала о том, какие травмы
она получила и как ей было больно. Вместо этого она в подробностях доложила, во что
превратилась ее красивая юбка и как ужасно выглядели после драки ее волосы.
Девушка не преминула пожаловаться Корри, как долго она просидела в полном
одиночестве в гостиной у Моррисонов. Тут только Харрисон понял, что Мэри Роуз считает
его исключительно своей собственностью. Она не только сама прямо сказала об этом, но и
подробно изложила Корри все аргументы, говорящие о том, что Харрисон Макдональд
принадлежит ей.
У Харрисона запылало лицо. Ему хотелось выбежать на поляну и разъяснить Мэри
Роуз, что он вовсе не тот недотепа, за которого она его принимает. Однако девушка еще не
закончила свою тираду, так больно задевавшую его мужскую гордость.
- Прошу тебя, не волнуйся из-за Харрисона, - продолжала тем временем Мэри Роуз. -
Я рассказала тебе о нем только потому, что он приехал сюда, в горы, вместе со мной. Именно
поэтому я и взяла с собой свой револьвер. Я уверена, что в случае чего смогу его защитить.
Как бы то ни было, он не причинит тебе никакого вреда. Он хороший и добрый. Да, я не
сказала тебе, как Кэтрин Моррисон на него вешалась?
Девушка обрушила на свою невидимую собеседницу целый водопад накопленных
обид, пользуясь тем, что Корри не могла или не хотела ее останавливать. Исполнилась ее
давнишняя мечта - она нашла слушателя, который не мог никуда убежать.
Сначала Харрисон боялся, как бы Корри не выстрелила в Мэри Роуз, но, когда монолог
девушки закончился, он успокоился. Теперь он не понимал другого - почему Корри не
выстрелила, чтобы заставить Мэри Роуз замолчать.
Наконец Мэри Роуз собралась уходить, но вдруг вспомнила, что забыла поведать
Корри о том, что в их доме появилась гостья. Она снова остановилась, и Корри с Харрисоном
пришлось выслушать долгий рассказ об Элеоноре.
- Она скоро ко всему привыкнет, - вещала Мэри Роуз. - Может, она даже станет
хорошей подругой, когда перестанет жалеть себя. Боже, как быстро пролетело время!
Пожалуйста, перенеси припасы в хижину, пока не пошел дождь. А теперь до свидания,
Корри. Да хранит тебя Господь.
Харрисон выждал, пока девушка не ушла с поляны, Затем он попятился, описывая
широкую дугу вокруг Мэри Роуз, и в нужный момент оказался там, где она его оставила.
- Ну как все прошло? - осведомился он.
- Все в порядке, - ответила Мэри Роуз хриплым голосом. - Корри очень милая
женщина.
- Она с вами беседовала? - спросил он.
- Нет, но она уже почти готова к этому, - заверила его Мэри Роуз. - Нам пора,
Харрисон. Уже поздно.
- Откуда вы знаете, что она готова с вами заговорить?
- Она позволила мне пройти в центр поляны, - объяснила девушка. - Теперь мне
совершенно ясно, что мы с Корри друзья.
- Только потому, что она в вас не выстрелила?
- Да, - ответила Мэри Роуз, обрадованная тем, что Харрисон ее понял.
- Вы совершенно нелогичны, - заметил он, - И вы знаете об этом, не так ли Мэри Роуз?
Девушка отрицательно покачала головой.
- Вы хотите сказать, что нелогично видеть в людях хорошее? Каждый человек -
личность, и у каждого человека есть свои чувства, Харрисон. "Ни один человек не может
жить обособленно". Помните этот абзац, который вы с Адамом так любите?
- Да, конечно, но...
- Люди не могут существовать друг без друга. Я надеюсь, что слова "смерть любого
человека уносит частичку меня, потому что я сам - часть человечества" означают для вас то
же, что и для меня. Мы все - члены одной семьи, Харрисон. Корри, как и все остальные,
нуждается в общении. Вы понимаете?
- Да. Один - ноль в вашу пользу, мисс Клэйборн.
- По-моему, это первый спор с вами, который я выиграла.
- Мы вовсе не спорили.
- Да нет, наверное, все-таки спорили. А теперь нам действительно пора. - Девушка
пошла к своей лошади и взглянула на небо. - Мы в самом деле можем промокнуть до нитки.
Вы обожаете тянуть время, не правда ли?
Харрисон поднял Мэри Роуз в седло и передал ей поводья. Девушка положила руки на
луку седла. Харрисон направился было к своему коню, но потом передумал и накрыл ее руки
своими. Мэри Роуз заглянула ему в глаза, пытаясь понять, почему он медлит, и тут же
увидела на его лице улыбку. Ей так нравилось, когда Харрисон улыбался! Девушку словно
захлестнула горячая волна.
- У вас очень доброе сердце, Мэри Роуз, - сказал Харрисон. - Я всегда вспоминаю об
этом, когда вы меня злите.
Отпустив ее руки, Харрисон повернулся к Мак-Хью и одним мощным и плавным
движением вскочил в седло. Непринужденная грация, с которой он это проделал, произвела
большое впечатление на Мэри Роуз. Она невольно подумала, что то время, которое он
провел, объезжая диких мустангов, не прошло для него даром.
- Что вы хотите этим сказать? - спросила она.
- Я раскусил вашу игру. Мы задержались, потому что вы слишком долго разговаривали
с Корри, а теперь, если мы промокнем, свалите всю вину на меня.
- Вы для меня слишком умны, Харрисон, - сказала Мэри Роуз, натянув поводья и
разворачивая лошадь к дому. - Но я никогда и не утверждала, будто я само совершенство,
разве не так?
- Нет, никогда, - со смехом отозвался Макдональд.
- И вы тоже отнюдь не идеал. Кроме того, вы подвержены приступам дурного
настроения и, похоже, ничего не можете с этим поделать.
- Вы постоянно торопитесь с выводами, правда? А у меня не бывает никаких
приступов дурного настроения, вот так-то, дорогая.
- Большую часть времени вы ведете себя как истинный джентльмен, но потом вдруг в
одну секунду превращаетесь в злобного маньяка.
Как еще она могла назвать ту неожиданную перемену в нем, свидетелем которой она
была? Впрочем, сейчас ей хотелось обсудить другой вопрос, который, по ее мнению, был
столь же важным.
- Вы никак не хотите понять, что иногда человек должен действовать импульсивно.
- Другими словами, вы принимаете решения сразу, не раздумывая.
- По крайней мере у меня хватает на это смелости.
- Именно поэтому в ваших краях столько народу умирает прежде временно.
- Поступки гораздо эффективнее слов.
- В нецивилизованном мире это, возможно, и так. Но не забывайте, Мэри Роуз, что все
мы несем ответственность за наши действия.
- Мы живем не в зале суда.
- И все же следует помнить об этом.
- Вы, наверное, скорее умрете, чем согласитесь со мной, правда, Харрисон? - смеясь,
спросила девушка.
- Наверное, - сказал Макдональд, улыбаясь в ответ. - Мне нравится побеждать.
- Смысл жизни в том, чтобы выжить.
- В моем деле выживание и победа - это одно и то же.
- В таком случае вам следует поменять работу, - сказала Мэри Роуз.
- В споре не следует переходить на личности, - заметил Харрисон, проигнорировав ее
последнюю реплику.
- А разве мы спорим?
- А что же мы, по-вашему, делаем?
- Стараемся уязвить друг друга. Харрисон рассмеялся.
- Так о чем у нас зашел спор? - осведомилась Мэри Роуз. Об этом Макдональд уже
напрочь позабыл и решил наугад затронуть какую-нибудь тему.
- Мы спорили, чем отличаются наши взгляды на жизнь.
- Вот как? Но как же можно говорить об этом и не переходить на личности?
- Еще одно очко в вашу пользу, мисс Клэйборн.
- Все различия между нами я могу выразить буквально двумя словами, - сказала Мэри
Роуз.
- Я тоже, - заверил ее Макдональд.
- Тогда я, будучи женщиной, начну первой, хорошо?
- Разумеется.
- Участие и наблюдение. Я живу, то есть непосредственно участвую в жизни. Вы же
лишь наблюдаете за ней. Держу пари, что я угадала.
- В таком случае вы проиграли. Я хотел употребить другие слова - логика и абсурд,
порядок и хаос, здравый смысл и безумие...
- Я вижу, юристы не прочь поговорить, не так ли?
- Да, некоторые из них.
- Вы понимаете, что назвали меня нелогичной и безумной?
- А вы только что сказали, будто я не живу, а лишь созерцаю жизнь? Ведь это
неправда.
- Дождь пошел. По-моему, нам пора прервать наш спор. Небесный свод разорвала
молния.
- Похоже, дела принимают скверный оборот, - сказал Харрисон.
- Наверное. В четверти мили отсюда есть пещеры. Мы успеем укрыться в них, если
поспешим. Иначе тропа станет слишком опасной для Мак-Хью и Милли.
Харрисону не хотелось прерывать их разговор, но уже сгущались сумерки, и было бы
глупо продолжать спорить под открытым небом. Он еще надеялся, что до наступления ночи
они доберутся до гребня горы, возвышающейся над ранчо Клэйборнов. Если бы им удалось
оказаться там засветло, лошади сумели бы найти дорогу к конюшне, руководимые лишь
инстинктом и чувством голода. Что же касается ночи в обществе Мэри Роуз, то для
Харрисона это представляло не меньшее испытание, нежели трудная дорога для лошадей.
Разумеется, он был готов вести себя как джентльмен - для него это давно уже вошло в
привычку. Он дал слово Адаму и не собирался нарушать его. Впрочем, он не позволил бы
себе никаких вольностей даже в том случае, если бы не был связан никаким обещанием.
Харрисон невольно стиснул зубы, предвидя опасные соблазны, которые сулила ему
подступающая ночь.
- Поторопитесь, Харрисон, - окликнула его девушка. - Дождь вот-вот хлынет как из
ведра.
Харрисон решил, что она преувеличивает, но вскоре, когда он промок до нитки и
промерз до костей, ему пришлось признать, что Мэри Роуз была права.
Пещера, в которой они остановились, представляла собой небольшое, вытянутое
пространство, укрытое каменным козырьком. Они выбрали именно ее по двум причинам.
Во-первых, она оказалась свободной, что было немаловажно, учитывая ночные повадки
некоторых животных, обитавших в этой местности. Во-вторых, в ней было сухо.
Мак-Хью отказался последовать за Милли в глубь пещеры. Харрисон разнуздал
жеребца и позволил ему остаться у входа. Но вскоре, когда Мэри Роуз развела костер из
сучьев и веток, собранных Харрисоном, конь передумал и отправился вслед за кобылой.
Перед этим Макдональд в течение десяти минут безуспешно пытался зажечь сырой хворост,
но Мэри Роуз добилась успеха, составив сучья и ветки пирамидой и использовав для
растопки найденные ею в пещере сухие листья.
Харрисон тщательно обтер лошадей, затем набрал воды в импровизированное ведро,
которое сделал из предусмотрительно захваченного с собой куска холста, и напоил сначала
Милли, а потом Мак-Хью. Тем временем Мэри Роуз высушила, насколько это было
возможно, постельные принадлежности и устроила две постели.
Харрисон собирался лечь с противоположной стороны, но решил не спорить, понимая,
что девушка права - если они не хотят замерзнуть ночью, им придется согревать друг друга.
Сняв обувь, девушка отошла от костра, вытащила из-за пояса юбки револьвер и сунула
его под свое одеяло.
Харрисон остановился у огня, пытаясь согреться.
- Вам часто приходилось ночевать в лесу? - спросил он.
- Нет.
- Вы ведете себя так, словно для вас это привычное дело.
- Я предпочитаю спать дома, но если надо переночевать в лесу И не замерзнуть,
нетрудно сообразить, что надо делать.
- Вы не очень-то изнеженная.
- О Господи. А что, по-вашему, я должна быть такой?
Харрисон покачал головой. Мэри Роуз был непонятен мир, в котором он жил, - мир, в
котором женщины падали в обморок по любому ничтожному поводу, а репутацию человека
могли разрушить самые никчемные сплетни. Разумеется, стандарты поведения в английском
обществе были продиктованы не кем иным, как королевой Викторией, сделавшей особый
акцент на таких нюансах, как необходимость тщательно обдумывать каждый свой шаг,
здравомыслие и осторожность. Но если сама она продемонстрировала всему миру умение
мыслить оригинально и независимо, то английские женщины, с которыми Харрисону
доводилось общаться, даже в таких мелочах, как развлечения, зависели от других людей.
Знакомство с Мэри Роуз Клэйборн для Харрисона было равносильно струе свежего
воздуха в душной комнате. До сего дня он не верил, что девушка может позаботиться о себе,
но сейчас он понял, что многие его представления о ней были ошибочными.
До Харрисона стало доходить, что, вероятно, здравый смысл был свойствен ей в
гораздо большей степени, чем он думал.
Между тем Мэри Роуз принялась раздеваться. У Харрисона едва не подкосились
колени. Неужели девушка настолько наивна, что не понимает самых простых вещей?
- Ради всего святого, что вы делаете?
- Раздеваюсь. А что?
- Наденьте сейчас же блузку.
Мэри Роуз не обратила на его слова ни малейшего внимания. Сняв одежду, она
наклонилась и принялась стаскивать с себя носки, стоя на одеяле, чтобы не испачкать ноги.
Вскоре она выпрямилась и с улыбкой посмотрела на Макдональда.
Ей показалось, что взгляд Харрисона прикован к ее медальону.
- Красивый, правда? - сказала она.
- Что?
- Медальон. Я думала, вы смотрите на него.
- Да, - солгал Харрисон. - Откуда он у вас?
- Его прислала мне моя мать. Это подарок к моему шестнадцатилетию. Правда, он не
открывается, но это не важно. Видите, на нем выгравирована роза?
Девушка направилась было к нему, но Харрисон жестом остановил ее.
- Мне и отсюда видно.
- Она выбрала медальон в форме сердца, потому что он символизирует нашу
неразрывную связь. Разве это не чудесно? Когда-нибудь я передам этот медальон своей
дочери.
- Замечательно, - заметил Харрисон. Девушка кивнула.
- Когда он на мне, - объяснила она, - мне кажется, что я ближе к маме. Поэтому я ношу
его постоянно.
Похлопав ладонью по медальону, она тихонько вздохнула и, протянув руку над
костром, передала Харрисону свои носки.
- Посушите их над огнем, пожалуйста. Они только немножко отсырели.
Макдональд с радостью взялся выполнять ее просьбу, думая, что девушка хочет
освободить себе руки, чтобы надеть блузку.
- Не стойте так близко к огню, Харрисон. Если вы их сожжете, Трэвис будет вне себя.
- Вы носите носки брата?
Макдональд не знал, что ему делать - смеяться или просто удивляться. Мэри Роуз
улыбнулась ему, развязывая тесемку у с
...Закладка в соц.сетях
