Жанр: Любовные романы
Дочь пирата
...инные белые перчатки закрывали руки и предплечья, доходя до крохотных, буфами,
рукавчиков.
"Смех да и только! - подумала Серафина с тоской. - Но именно за эту куклу
готов платить Анатоль".
Осушив еще один бокал вина, принцесса вышла из комнаты в сопровождении Эль
и еще нескольких своих фрейлин. Они
следовали за ней, отставая на шаг.
К тому времени как дворцовый управитель в королевской ливрее и напудренном
парике ударил золоченым посохом в
мраморный пол, объявляя о появлении принцессы тысяче гостей, собравшихся в
огромной сверкающей огнями бальной зале,
на Серафину снизошел блаженный покой. Она выпила так много, что не думала о
будущем, но не столько, чтобы это
бросалось в глаза. Под звуки фанфар принцесса под руку с отцом прошествовала
вниз по Длинной беломраморной лестнице.
Глухой рокот толпы и веселые мелодии оркестрового дивертисмента звучали вокруг,
когда гордый король провел дочь под
светом великолепных люстр к возвышению, где сидела Аллегра. Анатоль уже был там
и при появлении Серафины встал.
Теперь он ожидал ее, стоя с заложенными за спину руками, прямой, как на
посту. Всей своей позой князь как бы
утверждал: "Здесь никто не пройдет!"
Спаситель Асенсьона был в парадном мундире. Его темно-синий с черным
поясом сюртук украшали ордена и медали, а
через грудь струилась золотая перевязь. Золотые же эполеты сверкали на массивных
плечах, а парадная шпага на боку
слепила глаза блеском драгоценных камней. Свои длинные золотистые волосы князь
стянул в косичку.
Гости заинтересованно наблюдали, как король вел принцессу по ступеням
наверх. Там ее ждал жених. Два взгляда
встретились с одинаковой враждебностью: холодная похоть блеснула в глазах
Анатоля, глаза Серафины ответили ему
ненавистью.
Она заметила припудренный синяк на левой скуле князя и легкую отечность
под глазом - следы его драки с Дариусом.
Анатоль перехватил взгляд принцессы, и его сапфировые глаза прищурились. Она еле
сдержала злорадную усмешку.
Под взглядами разодетой толпы гостей Серафина склонилась перед Анатолем в
глубоком картинном реверансе. Он
ответил поклоном и предложил ей правую руку. Левая была по обычаю заложена за
спину. Отвернувшись от отца, Серафина
положила затянутые в перчатку пальчики на руку завоевателя и позволила ему
подвести себя к креслу. Рядом с ней опустился
в такое же кресло Анатоль.
Весь вечер он обращался с ней с изысканной любезностью, потому что
неподалеку все время находились ее родители.
Поистине князь был само обаяние: он очаровал премьер-министра, королеву,
генералов, с которыми обменивался военными
историями. Он даже галантно взял на себя вину за ссору с Дариусом.
В иные моменты Серафине хотелось закричать и разметать все изысканные
благоуханные букеты, украшавшие
возвышение, но она продолжала сидеть неподвижно, как фарфоровая кукла, со
сложенными на коленях руками и застывшей
на губах легкой улыбкой, от которой сводило скулы и ныли щеки.
К этому предназначила ее судьба... Серафина твердила это себе вновь и
вновь. Чего бы это ей ни стоило, она защитит отца
и Рафаэля, не позволит им потерять трон. Она спасет свой народ от войны.
Несчастные русские рекруты Анатоля умрут на
поле боя вместо подданных Асенсьона. Справедливо ли это?
Принцесса смотрела на знаменитого героя войны с острой неприязнью. "Никто
не подозревает, каков он на самом деле",
- думала она. Защищенная от него многолюдьем, Серафина не испытывала страха и
внутренне забавлялась притворной
любезностью Анатоля.
Она знала, что сегодня Дариуса здесь нет. Серафина не чувствовала его
поблизости от себя, поэтому ей казалось, что ее
покинул ангел-хранитель. И все же связь между ними, мощная и неизменная,
оставалась.
Кровная связь!..
В эту минуту принцесса осознала, что им никогда не расстаться понастоящему.
Ни люди, ни пространства, ни время не
разлучат их.
На небе, на земле и даже в аду они составляют единое целое.
С непроницаемым видом, сунув руки в карманы, Дариус стоял на капитанском
мостике маленькой наемной баркентины,
входившей в генуэзскую бухту. Море окутал теплый пред утренний туман, но им
указывал путь свет прославленной Латерны,
маяка, поставленного еще в XVI веке. Его призрачный огонь мерцал над угрюмой
глыбой
Моло-Веккио, нависавшего над гаванью холма, где совершались казни.
Наконец корабельный колокол коротко звякнул, баркенина тихо причалила.
Ранний восход окрасил нежно-розовым
ветром крепостные стены и шпили кафедрального собора, когда Дариус, подхватив
кожаный саквояж и футляр для гитары, в
котором лежало оружие, сошел на берег. Солнце только начало подниматься, а он
уже вышел на набережную, испытывая
странную отрешенность и спокойствие. Все его чувства словно онемели.
На набережной, убогой и жалкой, царило оживление. Вдоль нее теснились
таверны и бордели. Крепко сжимая в одной
руке кинжал, чтобы в случае необходимости тут же воспользоваться им, поскольку
эту часть города населяли отбросы
общества, Дариус нес во второй руке узкий футляр. Не обращая внимания на
зазывные взгляды портовых девок, он
направился в самую большую гостиницу.
Там его провели в конюшни, и он выбрал и купил серого жеребца, слишком
хорошего для окружающей обстановки, то
есть явно краденого.
Когда колокола собора Сан-Лоренцо зазвонили к ранней мессе, Дариус уже
мчался по дороге, которая огибала
крепостную стену и вела в глубь побережья, в Милан. Быстроногий конь уносил его
все дальше от тех, кого он любил, но
внутренняя связь с Серафиной была слишком глубокой. Она гнездилась в душе
Дариуса и была неразрывной. Дариус был
безмятежно спокоен.
Он любил Серафину чисто и сильно. То, что он - пусть на краткий миг -
испытал с ней, далеко превосходило все, о чем
Дариус когда-либо мечтал.
Смерть его будет славной. Серафина освободится, а он навсегда останется
для нее идеалом.
Глава 14
- Господи Боже, Полин Бонапарт заказала свою обнаженную статую! -
вскричала Эль, поднимая глаза от скандального
листка.
Сидя за туалетным столиком, Серафина, над головой, которой трудилась
куаферша, безучастно посмотрела на отражение
Эль в зеркале рядом с собой.
Утро было ясным, но настроение принцессы от этого не улучшалось. После
вина, выпитого накануне, голова ее гудела. В
течение всего бала она ждала появления Дариуса, но он так и не пришел. Потом
здесь, в своей спальне, Серафина тщетно
надеялась, что Дариус войдет в потайную дверь, и, разумеется, этого также не
произошло.
Она отпила маленький глоток кофе, уныло окинула взглядом поднос с
завтраком и угостила обезьянку очередным
кусочком дыни.
- Ты слушаешь, что я читаю? - воскликнула Эль. - Статуя в обнаженном виде!
- Что мне за дело до поступков Полин Бонапарт?
- Этой распутницы, - проворчала куаферша. Серафина никогда не встречалась
с младшей сестрой Наполеона. Она
лишь видела как-то ее миниатюрный портрет и была, как и весь мир, наслышана о
бесчисленных скандальных победах
знаменитой красавицы. Полин покоряла и коллекционировала мужчин, как ее брат -
страны. К несчастью,
двадцатипятилетняя красавица объявила негласную войну Серафине. Это произошло
после того, как некоторые газеты
начали сравнивать красоту двух принцесс.
- Но, Стрекозка, это же просто восхитительная новость! Ты должна это
послушать, - настаивала Эль.
- Ладно, читай, - обреченное вздохнула принцесса. Эль, лежавшая на животе
на огромной постели Серафины, читала
отрывки из бульварных газет, потому что отчаялась втянуть принцессу в разговор.
- Здесь сказано, что принцесса Полин...
- Тоже мне принцесса! - фыркнула мадам.
-...принцесса Полин позировала для новой статуи Кановы "ВенераПобедительница"...
практически обнаженной! - Эль
расхохоталась над продолжением истории. - Бедный князь Камилло, ее супруг, так
одержим ревностью, что держит эту
статую под замком в одной из пустых комнат виллы Боргезе!
- Если бы у него хватило ума, он бы запер ее в одной из этих пустых комнат
вместе со статуей, - заявила мадам. -
Такой отличный молодой человек, а позволяет делать из себя жалкого рогоносца!
Выставлять себя на посмешище всему
свету!
Мадам искоса посмотрела на Серафину.
- Вам следовало сказать ему "да". А почему бы нет? - продолжала она
увлеченно, не обращая внимания на
возведенные к небу глаза Серафины. - Он из прекрасной семьи. Итальянец,
красивый, богатый...
"Но он не Дариус", - подумала принцесса, и слезы внезапно хлынули из глаз.
Она оттолкнула руку мадам и уронила
лицо в ладони. Опершись локтями на подзеркальник, принцесса сжимала голову
руками, окончательно испортив
незавершенную прическу. Она ощущала на себе взгляды обеих женщин, но ничего не
могла поделать. В комнате воцарилось
напряженное молчание. Наконец Эль попросила мадам удалиться. Серафина услышала,
как захлопнулась дверь, а потом Эль
подошла и ласково, с дружеским сочувствием заглянула в лицо подруги:
- Стрекозка, что случилось? Полин Бонапарт того не стоит! Что происходит?
С тех пор как ты вернулась из деревни, ты
сама не своя.
Серафина не знала, что ответить. Отчаянная потребность увидеть Дариуса
превратилась в навязчивую идею.
- Эль, - попросила принцесса, - пожалуйста, разыщи и приведи ко мне
полковника Сантьяго.
- Но зачем? - удивилась Эль.
- Не спрашивай! Я - королевская дочь... Просто сделай это!
Эль скрестила руки на груди.
- Что происходит? Он твой любовник? Он причинил тебе боль? О Боже!
Серафина... ты беременна?!
- Нет, я не беременна. - Ей почти хотелось, чтобы это было так. - Ох, Эль,
- прошептала наконец Серафина. - Я так
его люблю! Мне необходимо его увидеть. Просто необходимо!- Отчаяние разрывало ей
сердце.
Эль опустилась на стул возле нее.
- Расскажи мне все. Сейчас же. Если не сделаешь этого, я отправлюсь к
твоей матушке, и будешь говорить с ней!
- Нет! - ужаснулась Серафина. - Если мама узнает о том, чем я занималась с
Дариусом, она упадет в обморок.
Эль презрительно фыркнула:
- А как по-твоему, дорогая моя, она сама завела ребенка?
Серафина поморщилась при мысли об этом и потерла гудящие виски.
- Ты ведь знаешь, меня ничто не может шокировать. Ну же, моя дорогая, -
настаивала Эль, подливая Серафине в чашку
еще кофе. - Начни с самого начала.
С добрым сочувствием она выслушала рассказ Серафины о том, что произошло
между ней и Дариусом на желтой вилле,
как глубоко она полюбила, как по возвращении во дворец он резко оборвал их
отношения. Заливаясь слезами, Серафина
рассказала подруге о тайнах, известных о нем Джулии Калацци, о которых Дариус
ничего не рассказал ей, Серафине.
- Я не сознавала тогда, - прошептала она, - но по-видимому, отдала ему
слишком большую часть себя... и теперь мне
без нее плохо. Я ничего не могу с собой поделать. Он нуждается во мне. Я знаю,
что это так! - Серафина обратила к Эль
полные слез глаза. - Если бы я могла увидеть его еще хоть раз... - Голос ее
прервался.
- Хорошо. - Эль погладила подругу по плечу. - Я пойду и найду его... и
приведу к тебе.
Серафина посмотрела на нее с мучительной надеждой:
- Думаешь, он придет?
- Не сомневайся: я сделаю так, что придет. Никто не посмеет вести себя так
с королевной. Даже великий Сантьяго.
Однако через час Эль вернулась одна.
- Где Дариус? Он придет? Ты передала ему мою просьб?
- Когда я стучала в двери его комнат, никто не откликнулся. Тогда я
отправилась на поиски Алека, чтобы выяснить, где
его начальник. Алек предположил, что Дариус ускакал на утреннюю верховую
прогулку с королем, но я нашла одного из
придворных, и тот сказал мне, что там был Туринов, но не Дариус. Затем я
наткнулась на твоего брата.
- Эль! В чем дело?
- Рэйф поведал мне, что когда прошлым вечером покидал комнаты Сантьяго, к
нему в гости явилась Джулия Калацци.
- Нет! - вскрикнула Серафина.
- Твой брат, кажется, уверен, что Дариус появится не раньше, чем
завершится завтрак...
- Джулия Калацци, - в голос зарыдала Серафина. - Он не станет, Эль, ни в
коем случае! При их последней встрече она
дала ему пощечину! Может быть, Дариус тренируется на шпагах в гимназии или
занимается в манеже с конем?
- Его там нет.
- Возможно, он поехал в город или выполняет какое-то поручение короля, -
беспомощно предположила Серафина, но
не в силах отделаться от ужасного предчувствия.
Все указывало на худший из возможных вариантов - Джулию Калацци.
- Я не знаю, дорогая, где он. Мне очень жаль. Но одно мне известно точно:
я не позволю тебе сидеть, предаваться из-за
него унынию и ждать, когда он соизволит появиться. Я уже решила, чем занять твое
время на весь день. - Эль схватила
принцессу за руку и потащила к двери. - Мы отправляемся за покупками!
Ведущая на север дорога шла по долине реки Скривии, между вздымавшимися
ввысь пиками итальянских Альп. Она
вилась по сосновым лесам и каштановым рощам, мимо средневековых деревень, дома
которых взбирались к вершинам
холмов, а поля, фруктовые сады и виноградники располагались террасами на их
склонах.
Дариус берег силы коня, и потому на извилистых гористых дорогах переводил
лошадь на быстрый шаг. Лишь иногда он
посылал коня в галоп, чтобы нарушить однообразие пути. Так что Дариусу
оставалось много времени на раздумья.
Он догадывался, что к закату пересек границу между Лигурией и Пьемонтом.
Горы сменились холмами, покрытыми
виноградниками. Ему предстояло срезать небольшой юго-восточный край этой
области, где когда-то правили короли
Савойской династии и которая теперь принадлежала Наполеону. Завтра Дариус
доберется до Ломбардии и плоских
пространств дельты реки По.
Когда вдали показался старинный город Буссала, он остановился, глядя на
дома, разбросанные по зеленой долине у
подножия гор.
"Какое же это унылое и захолустное место". - подумал Дариус, спешиваясь.
После долгого дня в седле тело его ныло.
Он свел усталого серого коня по холму вниз и решил поискать место для ночлега.
Проведя день в походе по лавкам, весьма, надо заметить, успешном, Эль и
Серафина вернулись с ворохом покупок,
завалившим открытое ландо. Когда их экипаж медленно покатился по подъездной
аллее дворца, его встретили шум и грохот
барабанов. На плацу перед дворцом, между двумя ведущими к нему идеально прямыми
широкими аллеями, проходил
военный парад.
Одетые в щегольские мундиры солдаты производили сложные экзерсисы с
оружием. Парадные ружья сверкали в лучах
заходящего солнца, когда их крутили над головой и перекидывали с плеча на плечо.
Серафина увидела на краю поля князя
Туринова, стоявшего впереди небольшой толпы зрителей. Вздернув подбородок,
заложив руки за спину, он критически
наблюдал за тем, как его командиры муштруют солдат. - Газеты писали правду. У
него действительно армия великанов, -
почтительно прошептала Эль, глядя на высоченных русских.
- Он демонстрирует нам свою силу, - отвечала Серафина, охваченная
тревожными предчувствиями.
Заметив их, Анатоль сорвал шляпу и отвесил элегантный поклон. Волна холода
пробежала по телу Серафины, но она
подняла руку в ответном приветствии.
Через несколько минут она и Эль шли по дворцу. Серафина весь день покорно
ждала своего часа, но теперь потребность
видеть, осязать Дариуса стала нестерпимой. Подойдя к дворцовому управителю,
принцесса осведомилась, где Сантьяго, но
Фалькони ничего не знал.
Серафина растерянно взглянула на Эль:
- Где он может быть? Мы должны отыскать Алека. Ему наверняка это известно.
Эль прикусила губу.
- Мне не хочется это говорить, Стрекозка, но... возможно, Сантьяго уехал.
Если его чувства к тебе так глубоки, как он
заставил тебя поверить, ты должна признать, что ему будет трудно наблюдать, как
ты выходишь замуж за другого.
- Он бы не покинул меня... пока! Только не сейчас, когда знает, что
бесконечно нужен мне именно во время свадьбы. О
Господи, Эль! - Серафина, побелев, судорожно вцепилась в подругу. - Что, если
Туринов сделал с ним что-то ужасное?! У
них вчера была жуткая драка. А ты же видела этих гигантских солдат Анатоля...
- Успокойся. Мы отыщем его. Не делай поспешных выводов, пока мы не
разузнаем больше. Это ведь в духе Сантьяго -
исчезать без предупреждения.
Принцесса прижала ладони к груди.
- О Господи, мне сейчас станет плохо...
- Возможно, твой отец послал его с каким-нибудь секретным поручением.
Серафина ахнула:
- Эль, ты гений! Да, такое вполне возможно! Пойдем же. Папа наверняка
знает, где Дариус.
Наконец они добрались до зала королевского совета, и Серафина, широко
распахнув двери, ворвалась туда, готовая к
бою.
- Папа, куда ты послал... - Она вдруг смолкла. Перед отцовским столом,
между двумя креслами, стоял Алек. При
появлении принцессы он обернулся, бледный как полотно. Шляпу Алек нервно теребил
в руках. Лазар, уставившийся в окно,
даже не взглянул на дочь. Эль тихо встала рядом с принцессой, робея оттого, что
находится в зале королевского совета.
- Что происходит? - задыхаясь, спросила Серафина. - Папа, где Дариус?
Отец, не отвечая, не шевелясь, продолжал смотреть в окно.
Она сделала шаг к нему.
- Папа? - Грудь Серафины сжало предчувствие беды.
- Алек? - с мольбой проговорила она.
Молодой лейтенант бросил робкий взгляд на неподвижную фигуру короля, потом
перевел его на Серафину.
- Мне очень жаль, ваше высочество.
- Где он? Где Дариус? Наконец король повернулся к ним.
- Алек подозревает... Мы постарались сложить эту головоломку, и
получается... То, что я сейчас тебе скажу, не Должно
выйти за пределы этой комнаты.
- Да, папа. Так в чем дело? - уже не надеясь на лучшее, выдохнула
принцесса.
- Дариус отправился убить Наполеона. Лишившись от ужаса дара речи,
Серафина оторопело и она уставилась на отца.
- Иисус, Мария и Иосиф! - выдохнула Эль.
Мысли Серафины мгновенно пробежали цепочку последствий этого безумного
замысла. "Нет Наполеона - нет войны -
не нужен Туринов! Он вернется к ней. Женится на ней! Они будут вместе навсегда!"
- Может его план удаться? - Серафина устремила на отца отчаянный взгляд.
- Возможно, он сумеет его убить, но ему никогда не уйти оттуда живым.
- Но, папа... это же Дариус. Конечно, он убьет. Он может все.
- Ваше высочество, - мягко прервал ее Алек, качая головой, - не питайте
ложных надежд. Если полковника схватят...
- Говорите же! - вскричала принцесса.
- Он не дастся французам живым, - свирепо бросил король. - Если Дариус
сочтет, что плен неизбежен, он проглотит
мышьяк.
Позаботившись о сером жеребце, измученном долгой скачкой, Дариус накачал
ручным насосом воды на завтрашний день
в седельные фляги и вернулся в грязную гостиницу, где хозяин предложил ему обед.
Войдя в отведенную ему темную каморку, Дариус вымыл руки, освежил лицо и
шею, затем в который уже раз осмотрел
ружье. Он также проверил остальное свое снаряжение, в том числе маленький
пакетик с порошком мышьяка. После этого, не
раздеваясь, лег на тюфяк и постарался заснуть. Кинжал он держал наготове под
подушкой.
Завтра с первым лучом солнца ему предстояло продолжить путь. Ощущение
неизбежной смерти не давало Дариусу
сомкнуть глаз. Он решил, что примет смерть безропотно. Сейчас надежда только
отвлечет его от намеченной цели. Миссия
Дариуса требовала абсолютно ясного ума, не затуманенного грезами о несбыточных
желаниях.
Дариус приказал себе вернуться к той безучастной покорной решимости,
которая владела им на обратном пути из России
до Д° того, как он ночью в лабиринте встретился с Серафиной. Но покорность никак
не возвращалась.
Тогда ему было легко принять смерть как должное, потому что она означала
всего лишь конец мучениям. Им владело
мужество отчаяния. С тех пор Дариус узнал жизнь, ранее ему неведомую. Он даже не
подозревал, что она существует. За
такую жизнь стоило держаться. Сейчас он старался подавить свой инстинкт
выживания, те мощные внутренние силы,
которые рвали его на части: любовь, ненависть, смерть и жизнь.
Дариус пытался освободить свой разум от всего лишнего.
Спать ему не хотелось, но он знал, что если выедет рано, то засветло
проделает весь путь до Павии. Дорога по равнине
позволяла скакать быстро.
Положив руки под голову, Дариус закрыл глаза. На губах его заиграла легкая
улыбка: "Интересно, что в эту минуту
делает Серафина?"
Она стояла как статуя, заледенев от ужаса. Так прошла долгая минута. Затем
что-то в ней сломалось.
- Не-ет!
С отчаянным криком, в приступе слепой ярости, Серафина смела все с
отцовского стола, вдребезги разбив неоконченную
модель главного королевского фрегата. Обломки она швырнула в отца, когда тот
сделал шаг к ней. Едва же он попытался
обнять и утешить дочь, принцесса стала отбиваться и сильно ударила его.
- Это ты виноват! Как ты мог сделать такое? Как ты мог?! - кричала она. -
Это твоя вина!
- Хватит! - взревел наконец король, схватив дочь за плечи. - Возьми себя в
руки!
- Он не может умереть, папа! Не может! Не может! Ты Должен его спасти.
Пошли людей остановить Дариуса!
- Ох, Стрекозка, он слишком опередил нас. Видимо. Давно это задумал.
Слезы набежали на глаза Лазара. При виде их принцесса упала в его объятия
и разрыдалась. Она догадалась: Дариус все
это время знал, что собирается совершить. Слишком много внешне невинных вещей,
которые он делал и говорил на вилле,
предстали теперь совсем в ином свете. А тогда Серафина не догадывалась об их
потаенном смысле.
"Что, если я не всегда буду рядом, чтобы защищать тебя? Ты должна
научиться выживать без меня".
- Ублюдок чертов! Он все это время знал об этом! - Рыдая, Серафина льнула
к отцу, который нежно держал ее в
объятиях. - Он даже не дал мне шанса остановить его! Как он мог так поступить со
мной?
Король передал дочь в руки Эль.
- Я посмотрю, что можно сделать, - сказал он. Заливаясь слезами, Эль и
Серафина вернулись в покои принцессы.
Серафина, едва держась на ногах, опиралась на подругу. Она не слышала, как Эль
утешала ее, но в отрешенность Серафины
проникали негодование и печаль.
Войдя в спальню, она увидела на постели гитару Дариуса. Между струнами
были вплетены маргаритка и сложенное
письмо.
Дрожащими руками Серафина развернула его.
"Любовь моя!
Прими мой дар - он от чистого сердца. Целую тебя тысячей поцелуев всю,
всю. Будь свободна, мой мотылек. Я вечно
буду охранять тебя.
Твой Дариус".
Дариус сидел, лениво покуривая сигару, возможно, последнюю в жизни. Люди с
того места, где он расположился,
казались маленькими, как муравьи. Жители города заполонили площадь под ним и
улицы вдоль маршрута, которым должен
был проехать Наполеон. Три ряда войск охраняли путь императора.
Почти двадцать четыре часа Дариус находился на крыше миланского собора,
великолепного Дуомо. В девять утра
крошечные человечки стали падать на колени. Эта волна, напоминающая волну
скошенных колосьев, приближалась к
собору, по мере того как подъезжала все ближе золоченая карета папы римского.
Всматриваясь вниз через складную подзорную трубу. Дариус заметил слабую
белую руку, высунувшуюся из-за занавесок
кареты. Папа благословлял людей. Вскоре подъехало еще шесть карет - кардиналов,
епископов, священников. Все колокола
города начали праздничный перезвон.
Дариус видел, как прибыли правительственные кареты, каждая из которых была
запряжена шестеркой лошадей,
украшенных золотыми плюмажами. Время тянулось медленно. Дариус смотрел, как
выходят из экипажей одетые в бархат
министры, дипломаты, местная знать.
Вчера он установил, что самое подходящее место для покушения, просто
идеальное - крыша кафедрального собора.
Зная, что труднее всего пробраться туда, минуя усиленную охрану, Дариус нашел
группу монахов, прибывших из Павии на
коронацию. Это и решило проблему. Он поставил лошадь в местной конюшне,
переоделся священником, спрятав оружие под
мешковатой коричневой сутаной, а затем присоединился к монахам по пути к собору.
Прислушиваясь к болтовне священнослужителей, Дариус без особого удивления
понял, что их больше волнует
возможность увидеть папу Пия VII, чем нового императора. Когда монахи добрались
до отведенного им пристанища в
Милане, им предложили осмотреть гигантский Дуомо, самый большой готический собор
в мире, по словам сопроождавшего
их служителя. Сантьяго молчаливо ходил вместе с остальными по всем закоулкам
собора, следуя за миланцем,
переполненным волнением и гордостью.
Пока совершались приготовления к коронации - украшали гирляндами цветов
алтарь и центральный неф, - служитель
показал монахам баптистерий, где был крещен святой Августин, а затем шепнул,
что, хоть это и не положено, проведет их на
крышу. Он обещал показать им восхитительный вид на город. В ясные дни, по его
словам, оттуда можно разглядеть даже
вершины Альпийских гор.
Сейчас Дариус мог любоваться ими без помех.
Монахи, посмотрев по сторонам, двинулись дальше, а Дариус бесшумно
скользнул прочь и остался один среди леса из
сотни шпилей, сонма химер и бесчисленных статуй, украшавших крышу Дуомо. Подняв
глаза на главный шпиль, Дариус
увидел венчавшую его статую: сверкающую позолотой Мадонну. Она безмятежно
взирала на город у ее ног.
Теперь, находясь в тени этой статуи, Дариус щурился от солнца, устраиваясь
поудобнее между резными завитками
мрамора. Наполеон, как ни удивительно, опаздывал.
Дариус вновь взглянул на карманные часы. Три! Внезапно в оглушительный
перезвон колоколов ворвался
приветственный гром артиллерийского салюта, дрожью отозвавшийся в груди Дариуса.
Он спрятал часы, сделал последнюю затяжку, раздавил сигару каблуком и
спокойно потянулся к заряженному
кремневому ружью.
Облизнув пересохшие на ветру губы, Дариус взял в руки ружье, прислонил
дуло к удобному резному изгибу, чтобы
выстрел был более метким.
Понимая, что ему представится только один подходящий момент, когда
Наполеон окажется на открытом пространстве,
Дариус намеревался стрелять столько раз, сколько успеет, прежде чем они
обнаружат его укрытие.
Цели его были просты.
Убить Наполеона.
Не даться им в руки живым.
Рядом с футляром от гитары лежало коричневое одеяние монаха. Капюшон
скроет его лиц
...Закладка в соц.сетях
