Жанр: Любовные романы
Линия ангелов
Я отражалась в черных глазах. Видела себя в них — разгоряченную, бешеную и
смеющуюся. Мои пальцы и губы впивались в гладкую мужскую кожу, пропитанную
соленой влагой. Замечательный вкус! Я не могла насытиться. Умирала от
извечного женского голода.
Я держала в руках свежевышедший журнал, который запросто может
стать раритетом уже завтра. Он разошелся огромным тиражом буквально за
сутки. В том журнале содержалась приоткрытая тайна, и вожделеющая публика
жаждала выпить ее до дна. Интересующую всех тайну открыла я. Взорвала ее. Тайна разлетелась
на сотни фотографий и осела на полосах Наклонной плоскости
— журнала с
известным скандальным реноме, где я работала вот уже почти десять
лет... Я скосила глаза на красочное фото, украшавшее глянцевую обложку.
Огромная старинная кровать под роскошным бархатным балдахином. Надпись под
фотографией гласила: Ангел-cityпредпочитает черные шелковые простыни. В
этом номере Мирмекс раскрывает для наших читателей интимные подробности из
жизни таинственного мистера Стефана Гарланда
. Мирмекс — это я. Псевдоним ловкого и изобретательного папарацци,
который не дает спокойно спать знаменитостям. Мирмекс — это образ жизни.
Мирмекс — это сама жизнь. Моя жизнь. Заполненная лишь щелчками фотоаппарата Никсон
и интимными
фотографиями из чужого звездного бытия. Но сегодня — день моего торжества. И торжества Мирмекс как
фотографа. У нас с ней это получилось. Мы добрались до пресловутого Ангела-
city, таинственного Стефана Гарланда, и выхватили вспышкой фотоаппарата
кусочек его замкнутой жизни. И показали всему миру... — Не нравится мне это, — затушив только начатую смрадную сигарету,
произнес Барни. — Очень подозрительная тишина. — Он потянулся за
новой сигаретой, шумно затянулся и повторил нараспев: — Не нравится мне это.
Мне тоже все не нравилось. Включая подозрительную тишину. Со дня
опубликованных снимков из особняка Ангела-city прошло практически три
недели. Публика уже захлебнулась от эмоций, успокоилась и выдохнула, заново
проголодалась, требуя новых
фотоделикатесов
, а со стороны Стефана Гарланда
не последовало никакой реакции. Как будто сенсационные снимки вообще никогда
не появлялись в печати. Как будто он о них ничего не знает.
Барни, мой редактор, был страшно разочарован. Обычно, когда я взрывала
очередную
бомбу
, редакция на некоторое время превращалась в бедлам. Стены
ее сотрясались от звонков рассвирепевших
звезд
и их буйных адвокатов, а
также от трелей восторженных поклонников и невменяемых психопатов.
Барни весь этот дурдом чрезвычайно нравился, он буквально купался в волнах
бушевавших эмоций, что девятым валом затапливали редакцию по самую крышу.
Он страстно надеялся, что, после того как в
Наклонной плоскости
появятся
фото из особняка Гарланда, начнется новое извержение Везувия, что легионы
адвокатов Ангела-city будут атаковать редакцию на бронетранспортерах,
телефоны от триллиона звонков расплавятся и стекут жидкой пластмассой со
столов, а почтовый ящик просто разорвет от обилия официальных и
неофициальных бумажек.
А вместо всего этого — тишина... Ти-ши-на. Абсолютная.
Однако я не стала говорить Барни, что с некоторых пор мне начало мерещиться,
что я теперь в этом мире не одна. Я ощущала всем своим существом незримого
некто, кто отныне существовал параллельно со мной. Бесстрашная Мирмекс стала
часто оборачиваться по сторонам, начала вздрагивать от телефонных звонков, с
ужасом смотрела на запечатанные конверты, которые приходили на мое имя. И
что хуже всего — боялась засыпать одна в своей крохотной квартирке. И
помногу часов лежала в постели с распахнутыми глазами, цепляясь влажными
пальцами за край одеяла и таращась во тьму. Как будто ожидая, что из живого
мрака выйдет тот самый загадочный параллельный некто.
Расскажи я обо всех своих
фантазиях
Барни, он бы счел, что девочка сильно
переутомилась. И посоветовал бы хорошенько отдохнуть. Впрочем, в последнее
время он мне и так настоятельно рекомендовал взять хотя бы трехнедельный
отпуск и уехать в глушь- неизведанную, подальше ото всех, отключив все
телефоны и прервав любые контакты.
Я почти согласилась...
Но единственный вопрос, жгучий и мучительный, удерживал меня в душном
городе, отгороженном от счастья густой ширмой из смрада выхлопных газов и
горькой пыли.
Почему, Ангел-city, ты молчишь? Почему ты ничего не предпринимаешь? Я так
много сделала, чтобы ты выдал-показал себя. Я прокралась в твой замкнутый
мир. Я перетряхнула твои шелковые черные простыни. Я выставила твои тайны
(жаль, что не все, лишь миллионную их часть) на всеобщее обозрение.
А в ответ — тишина.
Не может такого быть, чтобы ты не знал про опубликованные снимки.
Даже сидя на своем таинственном острове, ты всегда в курсе всех событий. А
такое событие, как мои фотографии из твоего прелестного домика, должны
вызвать гнев или хотя бы праведное негодование.
Почему же ты молчишь?
...Впервые я увидела Ангела-city около девяти лет назад. Тогда я только
начинала работать в
Наклонной плоскости
.
Случайное фото на столе редактора, запечатлевшее в анфас удивительное лицо:
бледное, узкое, с огромными черными глазами, в которых не видно зрачка,
слившегося с радужкой, и с выразительно изогнутыми губами, очерченными
вечной потаенной усмешкой. Волосы, светло-серебряные, откинуты с высокого
гладкого лба порывом ветра. Так выглядят эльфы, чьи кристальные сердца
высечены из единого куска горного хрусталя.
Я невзначай поинтересовалась у Барни, кто этот человек. Барни
многозначительно усмехнулся, стряхивая пепел прямо на ту фотографию. Помню,
как меня замутило от подобного кощунства.
— Это, девочка, твоя проблема, — Барни с силой ткнул корявым
пальцем в запорошенное пеплом лицо сфотографированного эльфа. — Стефан
Гарланд собственной персоной, владелец знаменитой авиалинии
Линии ангелов
.
Второе его имя — Ангел-city. У него тайн больше, чем капелек в мировом
океане. И если ты сумеешь хотя бы пару его капелек-тайн поймать в свой
объектив, считай, что заслужила бессмертие. — Барни зло прищурился,
глядя на серебряноволосого эльфа, который оказался ангелом. — Пока сей
фокус никому не удавался. Ангел-city недоступен, словно священный Грааль. А
это случайное фото мне посчастливилось украсть...
Я уставилась на своего редактора с непередаваемым выражением, смесью дикого
ужаса и восторга. Барни довольно заржал:
— Да, да, дорогуша, именно украсть, потому что любую информацию об Ангеле-
city обычным способом не добыть. И если ты вздумаешь гоняться за ним со
своим
Никсоном
, то уверен, что рано или поздно от отчаяния решишься на
преступление.
Я была потрясена.
Ошеломлена.
Запрограммирована...
Я превратилась в зомби, у которого есть цель — Ангел-city. Я поклялась
самыми страшными клятвами добраться до неуловимого эльфа-ангела, навеки
поймать в свой объектив мгновения его скрытой жизни, заточить студеную душу
ангела в вечный плен негатива...
...Барни говорил правду, когда утверждал, что Ангел-city недоступен, как
священный Грааль. Гарланд почти всегда действовал исключительно через своих
официальных представителей, не желая показываться публике лично. А там, где
он все-таки появлялся, вход прессе был заказан строго-настрого! Словно в
насмешку надо мной (именно надо мной, как я считала, ибо стала зомби,
зацикленной на нем), Стефан Гарланд нарочно попадался в объектив другим
фотографам в других странах. В Японии, Китае, Австралии, Бразилии... Но
только не мне.
Барни оказался прав и тогда, когда говорил, что я решусь на преступление из-
за Ангела-city. Первое злодеяние я совершила, когда выкрала у Барни ту самую
фотографию, которой он хвастался и на которой ветер трепал светлые волосы
Ангела-city. Я принесла ее домой, спрятала в глубину письменного стола и по
большим праздникам извлекала на свет божий, позволяя себе посмотреть в
черные глаза своему проклятию.
Потом были еще мелкие проступки и кратковременные сделки с собственной
совестью. А пару месяцев назад случилось почти чудо, когда мы в редакции
случайно узнали, что некое элитное кадровое агентство подыскивает в особняк
Стефана Гарланда младшую горничную.
И той горничной стала я. Даже не хочется вспоминать сейчас, сколько клейкой
лжи я нацедила, пытаясь с помощью поддельных документов пробраться в
зачарованное место.
И очутилась-таки там! В том мрачном прохладном особняке я казалась самой
себе Алисой, угодившей в страну чудес. Впрочем, не стоит кривить душой,
утверждая, что я увидела там сверхчудеса. Я увидела обычную жизнь богатой
обители, пребывающей в вечном ожидании своего хозяина, но где, однако, царил
дух иного измерения. Огромный запутанный дом, обставленный с продуманной
интимной роскошью, пропитанный покоем и тишиной, окутанный шелками и холодно
сверкающий отполированными поверхностями, редко видел своего хозяина.
Я пробыла в нем полтора месяца, и за все это время Стефан Гарланд появился в
нем всего лишь единожды, заскочив на два часа, наскоро перекусив у себя в
кабинете, сделав пару звонков и снова исчезнув. Я даже не успела его заснять
на пленку...
Как всегда.
Отчаявшись, я сделала кучу других снимков — интересных, занимательных,
любопытных и откровенных, но, увы, второстепенных. И хотя Барни ликовал,
кричал во все горло про мою победу и про мой триумф (в котором я пыталась
убедить и саму себя), я-то знала, что главного снимка в той коллекции
шпионских фото еще не было сделано.
Душа зачарованного ангела вновь избежала плена моих негативов. Пока...
Барни все-таки меня уговорил. Отдохнуть. Я сдалась, точнее, сломалась под
напором его увесистых доводов, бьющих по голове, как удары кувалды. Во мне
действительно силы едва теплились, а кровь разжижилась настолько, что должна
бы уже стать розоватой водицей.
Я уеду. Неважно куда. Но далеко, где никогда раньше не бывала, чтобы из
головы выветрилось все, что касалось моей работы. Я буду спать, гулять,
плавать, любоваться на закаты, считать звезды и не думать о том, что где-то
верстается очередной номер скандального журнала, где потный редактор со
стоящими дыбом волосами орет в три трубки телефона и в распахнутую дверь
одновременно, где ошалелые сотрудники сталкиваются лбами, не чувствуя
ударов, где сверстанные красочные полосы превращаются в нечто...
...скандальное.
Я также забуду на время о том, что в ином, недосягаемом для меня измерении
существует ангел-эльф, светловолосый и черноглазый, с хрустальным сердцем и
свободной душой.
...Куда же мне направиться? Об этом я размышляла, стоя в несущемся наверх
лифте, уставясь бездумными глазами в тусклую подмаргивающую лампочку. Где я
не была? Гавайи? Но там чересчур жарко и людно. Мальта? Чересчур
цивилизованно. Намибия? Чересчур экзотично. Сардиния? О-о, это просто
чересчур для меня и моего кошелька.
Лифт остановился, и вращающиеся мысли мои тоже застыли на полном ходу.
Я отперла дверь, шагнула в привычную прохладу квартиры. Сбросив туфли, я
прошлепала босиком в единственную комнату и... окоченела.
Я смотрела в черные глаза эльфа-ангела, непринужденно расположившегося в
кресле. В моем кресле! В моей квартире! Запертой... С утра...
— Добрый день, мисс Шеритон. — Ледяной блик скользнул по
изогнувшимся губам Ангела-city.
Он был весь в черном. На этом траурном фоне кипенно-бледное его лицо
казалось совсем призрачным, нереальным. А мрачные глаза сделались совершено
непроницаемыми.
Как будто я смотрела на негатив.
Черно-белый.
Я моргнула, словно надеясь, что от этого быстрого движения ресниц живой
негатив исчезнет. Но он не исчезал. По-прежнему сидел в моем кресле, закинув
нога на ногу, и поигрывал крупной серебряной монеткой.
Так близко.
От меня.
Неужели я очутилось в том самом зачарованном измерении? Или, может быть,
сошла с ума?
Я молча прошла в комнату, остановилась посередине, не сводя глаз с
неподвижного Ангела-city. Я должна была задать ему вопросы. Много вопросов!
Первый — как он сюда попал? Второй — почему он не звонил и не возмущался
насчет снимков? Третий — каким образом он меня вычислил, как догадался, что
Лайлия Шеритон и Мирмекс одно и то же лицо? Четвертый — что он тут вообще
делает? Пятый... Но вместо этих логичных вопросов я задала совсем другой:
— Можно я вас сейчас сфотографирую?
— Можно. — Улыбка ожила на студеных губах, согрела их, и от этого
жесткая линия мужских губ смягчилась. На мгновение.
Я действовала машинально и профессионально. Через пару мгновений раздался
щелчок фотоаппарата, затем другой, третий...
— Не увлекайтесь, мисс Шеритон, у меня не так много времени, чтобы вам
позировать, — усмехнулся Стефан Гарланд, постучав монеткой по
подлокотнику. — Я знаю, что вы профессионал и легко теряете голову, как
все одержимые гении. Таких, как вы, надо всегда останавливать...
Это походило на угрозу. Руки у меня дрогнули, едва-едва не выпустив
Никсон
. Я осторожно положила его на столик и обернулась к Гарланду.
Наши взгляды пересеклись, и в воздухе запахло грозовым электричеством.
— Вам понравились снимки в
Наклонной плоскости
, мистер Гарланд?
И почему я упорно задаю абсолютно не те вопросы?
Ему! — Отличные снимки, — слегка кивнул Ангел-city, не отводя от меня
дьявольских очей, полных зовущего мрака. — Я и не подозревал, что мой
городской дом так внешне уютен. Мне он всегда казался излишне вычурным.
— Вы не любите там бывать?
— Не люблю. У меня есть другой дом, где я живу по-настоящему и легко
дышу.
— На острове?
— На острове.
— Как вы попали в мою квартиру?
Ну наконец-то я извлекла из себя хоть один вопрос по существу! Вопрос этот
хлопнул в воздух, как рождественская хлопушка. Ангел-city наклонил голову
набок, то ли задумываясь, то ли расчленяя меня на части пронзительным
взглядом.
— Ваш хлипкий замок вскрыть было совсем не сложно, — наконец,
отозвался он, и совершенно отвратительная ухмылка вдруг перекривила его рот.
Именно в эту секунду я поняла, как он опасен. Как циничен и как беспощаден.
И вероятно, у него совсем нет сердца. Хрустальное, оно давным-давно
разбилось, и лишь осколки со звоном перетряхиваются в его груди...
А может быть, я все-таки сплю? И мне снится кошмар, в котором неуловимый Ангел-
city взламывает замки в моей квартире? И сидит в моем кресле, четко рассекая
меня на равные части взглядом?
Ой, проснуться бы поскорее!
— Я кое-что смыслю в авиационной механике, и после двигателей самолета
ваш дверной замок для меня — просто детская игрушка.
— Вскрывать чужие двери — противозаконно. — Я, наверное, выглядела
в этот момент как дурочка и лепетала заплетающимся языком сплошные
идиотизмы.
— А проникать в чужой дом по поддельным документам — это не
противозаконно? — едко парировал Гарланд, делая выразительный упор на
слове
противозаконно
. — И делать шпионские снимки без ведома и
разрешения хозяев — разве тоже не противозаконно?
Я на миг прикусила пересохшие губы, проколотая насквозь его метким туше.
— Как вы узнали, что горничная Джанет, фотограф Мирмекс и Лайлия
Шеритон — одно и то же лицо?
— А я все о вас знаю, мисс Шеритон, — нежно уведомил меня Ангел-
city — монетка взметнулась и пропала в его пальцах точно по волшебству.
— Так-таки и все? — не удержалась я от язвительной реплики,
чувствуя при этом, колючий холодок, который ползет по моей взмокшей спине
точь-в-точь как паучьи лапки.
— Все-все, — покивал Гарланд. — Даже когда у вас впервые
начались менструации.
Нечто когтистое обвернулось вокруг меня и на мгновение заслонило свет. Ангел-
city, который совсем не ангел, пропал с моих глаз, а затем вновь резко перед
ними обозначился — ухмыляющийся, холодный, непонятный и опасный.
Реальный.
Нет, на всех фотографиях он выглядел иначе. Там он казался порождением
зачарованного мира, ангелом и эльфом одновременно. И хотя в его глазах царил
мрак, вокруг него было светло. На фото.
Я же видела сейчас перед собой черно-белого монстра.
И находилась с ним один на один...
Квартира вдруг показалась мне страшно маленькой, как тесный спичечный
коробок. И в этой квартирке-коробке катастрофически заканчивался воздух. Я
судорожно вдохнула в себя его остатки. В горле першило, как будто от
подступающих слез. Но с чего бы мне плакать?
— И когда же у меня начались месячные? — поинтересовалась я не
своим голосом.
Мой голос не мог быть таким глухим и обрывающимся на взлете, как у
чахоточного больного.
— Согласно вашей медицинской карте, сие знаменательное событие
случилось с вами в одиннадцать лет, — мягко сообщил Ангел-city, и
взвившаяся из неоткуда монетка вновь блеснула в его длинных пальцах. —
Вы довольно рано... э-э... созрели.
Я как будто получила удар под дых, едва не согнувшись. И не могла не
почувствовать, каким мерзким и грешным получилось у Гарланда последнее
слово. Липкое, оно прилеплялось, точно обрывок скотча.
— Откуда?..
— Я вами очень и очень заинтересовался, мисс Шеритон, — загадочно
улыбнулся Стефан Гарланд, не давая мне договорить.
И его таинственная прохладная улыбка мне показалась самым страшным, что я
видела до сих пор в своей жизни.
— И вы в этом сами виноваты, — добавил он, внезапно поднимаясь с
места. — Вы самовольно переступили границы моего мира. Но вы, конечно
же, не знали, что любого, кто незаконно вторгнется во вселенную Стефана
Гарланда, ждет кара...
Я попятилась, когда он сделал ко мне два шага. Хотелось закричать, как
обычной истеричке, чтобы он ко мне не подходил, но раскаленные губы просто
прикипели друг к другу. Гарланд сделал еще шаг — я инстинктивно отступила
тоже на шаг, и уперлась спиной в зеркальную стенку шкафа. Лед гладкого
стекла обжигал.
Ангел-city остановился напротив меня — буквально в паре сантиметров.
Господи, он такой высокий! Его черная фигура загораживала собой весь мир.
Мой мир. Который в данную минуту неожиданно начал покрываться кривыми
трещинами.
Гарланд слегка наклонил голову, и я увидела тонкие морщинки, летящие к
вискам от уголков его траурных очей. На украденной фотографии тех морщинок
еще не было заметно. Тот Ангел-city, на которого я тайком любовалась,
казался младше нынешнего почти на девять лет. Этот же черный ангел, что
сейчас стоял в паре сантиметров от меня, выглядел совсем иначе.
Годы заострили эльфские черты узкого лица, добавили теней вокруг глаз и
сгустили мрак в самих глазах. Я знала, что сейчас Стефану Гарланду должно
быть около 37 лет. Год больше, год меньше. И я знала также, что более его
лицо не изменится, сколько бы лет ни прошло. Все изменения уже свершились.
Ангел-city протянул ко мне руку, приподняв указательным пальцем дрожащий
подбородок. Мои глаза напряженно смотрели на его улыбающиеся губы. Мир стих,
сузился, застыл. И больше ничего в мире не существовало.
Только Ангел-city и я.
Что бы он сейчас ни сделал, мне никто не поможет. Меня даже никто не
услышит, вздумай я кричать, — соседи, что сверху, что снизу, приходили
слишком поздно, и никогда не вмешивались в жизнь других, оставаясь
безучастными и равнодушными.
— Что вы собираетесь делать? — спросила я, не желая услышать
ответ.
Ангел-city мне и не ответил. Легкая ткань, издающая странный запах, вдруг
опустилась на мое лицо, и я провалилась в абсолютную темноту, не успев
выдохнуть.
...Мне казалось, что я лечу. Распластала руки-крылья и парю в теплом небе.
Тепло обволакивало меня мягким флером, баюкало, гладило по голове, скользило
по коже, подогревая кровь. Я пребывала в неге, кружась в бархатных небесах.
За что мне такое счастье?
Я летела, летела, летела...
Стоп.
...Глаза мои открылись. Я увидела руку. Не свою. С длинными гладкими
сильными пальцами. Рука была явственно мужской. Красивой. Эта рука покоилась
на колене.
Моем.
Вторая мужская рука, надо полагать, в то же время обнимала меня за плечи.
Чьи это руки?
Ангела-city.
Ответ бешеной искрой взвился из глубины прояснивающегося сознания. И я
очнулась окончательно. Издав шипящий вздох, попыталась вскочить, и едва не
упала. И даже не потому, что меня сильно качнуло, а потому, что вдруг
поняла, где нахожусь.
В самолете.
Салон выглядел сказочно роскошно. Если бы не характерный гул и круглые
иллюминаторы, то можно было подумать, что я пребываю в президентском номере
отеля
Риц
. Ковры, натуральное дерево, венецианские зеркала, резные
позолоченные панно, изящные кресла и все достижения прогресса века
нынешнего. На прелестном журнальном столике из красного дерева стояла
высокая хрустальная ваза с розовыми орхидеями.
В ту секунду, когда мой мечущийся взгляд, зацепился за чудесные цветы, я
даже не подозревала, что орхидеи — это роковое для меня обстоятельство...
— Мы уже подлетаем, — сообщил вкрадчиво-бархатный голос
сзади. — Посадка через десять минут.
Я стремительно обернулась назад, и растрепанные волосы взметнулись вокруг
моей головы, а после тяжело опали на плечи.
Ангел-city смотрел на меня в упор. Его лицо походило на неподвижную маску. И
невозможно угадать, что скрывалось за ней.
Каким представлялось сейчас мое собственное лицо, я даже вообразить не
могла. Но ощущала, как подрагивают пересушенные губы, как нестерпимо горят
щеки, опаленные болезненным пурпуром, как затвердели скулы и сузились глаза.
Наверное, я была похожа на Морриган — такая же жуткая и страхолюдная.
— Куда мы приземлимся? — глухо поинтересовалась я, ощущая
ширящуюся пустоту внутри себя.
— На остров Каланта, — коротко обронил Стефан Гарланд, потянувшись
к столику и взяв с него круглый стакан с минеральной водой.
Каланта?
Значит, вот так называется его запредельная вселенная. Это название удивляло
и западало в душу.
— Сверху он очень напоминает цветок орхидеи каланты, — негромко
продолжил Ангел-city, отпивая из стакана. — Лучшего названия для него и
не придумать.
Опять орхидеи.
Наверное, именно так сходят с ума. В самолете. На высоте в десять тысяч
метров. Среди ковров и венецианских зеркал. В компании с черным Ангелом. И с
сердцем, колотящимся со скоростью тысяча ударов в минуту.
Мои распахнутые глаза теперь ничего не видели. Мерный гул самолета отдавался
в сердце. И воздух, что я судорожно пыталась в себя вдохнуть, перестал быть
кислородом.
Спросить, зачем Гарланд меня похитил, я не успела.
— Советую вам сесть и пристегнуться, — последовал приказ, которому
я не могла не подчиниться, — самолет пошел на посадку.
В иллюминаторе была сплошная синь — небес и моря. Или океана? Господи, я
даже не представляла, в какой части света ныне оказалась! Но ясно одно, что
очень-очень далеко...
...от своей прежней жизни.
Посадка прошла успешно и мягко. Я ее почти не ощутила. Дверь салона
открылась, и в полумрак хлынул внешний солнечный свет. Стефан Гарланд,
захватив небольшую спортивную сумку, вышел первым. Я последовала за ним на
подрагивающих ногах.
Шагнув на трап, моментально сощурившись от пляшущих ярких бликов, я едва не
задохнулась, глотнув жаркий и сладковатый воздух, пропитанный густым
ароматом тысяч экзотических растений. Я как будто с головой нырнула в рай.
И все еще не могла опомниться, что все происходящее, происходит наяву. Что
из своей крохотной холодной квартиры я переместилась в рай с именем Каланта.
Теплые джинсы и вязаный джемпер, которые были на мне, здесь оказались
абсолютно лишними. Я мгновенно взмокла.
— Добрый вечер, мистер Гарланд, — суховатый низкий голос
поприветствовал моего похитителя с неподражаемой вежливостью.
Голос принадлежал подтянутому седому человеку без возраста, с пронзительными
серыми глазами и загорелым до черноты лицом. Его длинные русые волосы были
стянуты на затылке в хвост.
— Добрый вечер, Стив, — кивнул Ангел-city.
— Полет прошел успешно?
— Да, — опять кивнул Стефан Гарланд и обернулся ко мне,
замешкавшуюся на верхней ступеньке. — Мисс Шеритон, позвольте вам
представить Стива Уайлда, начальника службы безопасности
...Закладка в соц.сетях
